Последний из рода Блэк

— Гарри, мой мальчик. Мой храбрый сынок. Моя гордость. Теплые заботливые руки перебирали шелковистые пряди волос Гарри Поттера, а тот лежал на чем-то мягком, устроив голову на коленях мамы. — Ох. Юноша быстро поднялся и заглянул в свои собственные глаза давно погибшей Лили Поттер. Только девушка перед ним была совсем молодой, может, ровесницей Гарри или чуть младше. Те же лучащиеся нежностью зеленые глаза и яркие рыжие кудри, что и на фото в альбоме. И чутье подсказывало Гарри — мама. Самая что ни на есть, без обмана и колдовства. — Мам... — робко шепнул юноша и, как маленький, повис у Лили на шее. Та охнула и засмеялась. И только просидев так добрый десяток минут, Гарри позволил себе оглянуться. — Где это мы? Я сплю? Вокруг все было зелено, солнечно, где-то пели птицы и журчала вода. Белоснежные ступени и узкие колонны окружали это место, а Гарри и Лили расположились в самом центре этой большой беседки, под белым куполом и на уже знакомых ему белых шкурах. Мальчишка тут же смутился, с трудом вспоминая вчерашнюю ночь. — Можно сказать, что ты спишь, Гарри, но это не совсем так. Лили словно светилась от счастья. Она заправила длинную темную прядь за ухо сына и улыбнулась. — Что это значит? — Ты стал сиреной, мой мальчик. И сейчас ты у Источника. Тебе сказали, откуда у тебя этот ген? — Д-да, — робко кивнул Гарри, не решаясь спрашивать, что у Источника сирен делает его мама. — Что папа связал свою судьбу с какой-то сиреной и та вложила в него свою магию. — «С какой-то», — озорно передразнила девушка. — Но да, верно. В него и, в первую очередь, в их дите. И снова провела ладонью по волосам парня. Тот как-то вдруг сразу все понял. — Ты?.. Лили кивнула и словно из неоткуда достала небольшое зеркало с серебряной витиеватой рукояткой. Гарри посмотрел на маму, а затем на свое отражение. Его знакомое до последней точки лицо вдруг неуловимо преобразилось. Оно словно стало чуть более мягким, округлым, глаза поблескивали как-то очень похоже на глаза Лили. И мало того, что ниспадающие до плеч темные волосы показались Гарри очень красивыми, так и припухшие розовые губы, следы укусов на тонкой шее, неосторожный синячок на запястье — все мгновенно заставило Поттера трепетать. Что уж говорить об подросших клыках, которые немного оттопырили и без того чувственные губы. — Представь себя прежним и изменишься, станешь обратно обычным мальчиком, моим хрупким Гарри. Потом ты сможешь делать это и без зеркала. Как и контролировать голос. Юноша нахмурил высокий чистый лоб, сосредоточился и с удивлением увидел, как грубеют черты лица, а волосы приобретают привычную длину. Впрочем, Гарри это не особо понравилось, и он тут же снова вернул себе облик сирены. Мама понятливо улыбнулась, ласково провела рукой по волосам сына и отдала ему зеркало. — А теперь прислушайся, малыш. Ты в священном лесу, в котором сирены столетиями молились, принимали наследие и общались с предками. Ты всегда можешь приходить сюда, каждая ночь с твоими Сердцами может привести тебя в это место. А теперь ступай. Они уже ждут тебя, родной. Лили повела сына к небольшому источнику, который стекал в маленький ручей. Любовно погладила Гарри по щеке, поцеловала напоследок в лоб и напутствовала: — Скоро мир изменится, сынок. Будь сильным и держись рядом с Сердцами. Они уже полюбили тебя, как и ты скоро полюбишь их. Гарри зачерпнул ладонями чистейшую ледяную воду, с наслаждением сделал глоток и открыл глаза уже совсем в другом месте. — Доброе утро, — раздался над ухом ласковый и немного насмешливый голос. Гарри потянулся, оторвал голову от мягкой белой шерсти и, сонно моргнув, отвел от лица взъерошенные темные волосы. Чтобы тут же увидеть изумление в серых глазах Малфоя. — Взгляни-ка, Сев. Крепкие пальцы повернули лицо Гарри за подбородок в другую сторону, где темная пара глаз смотрела на него ещё более удивленно. — Вставай, — велел Северус, и Гарри, совершенно не смущаясь наготы, поднялся на ноги, разведя руки в стороны, мол, смотрите. Мужчины, кажется, синхронно голодно сглотнули. — Как ты себя чувствуешь? Гарри кашлянул, повел бедрами и, прислушавшись к ощущениям, беззаботно ответил: — Все в порядке, только… ну, побаливает… Глаза его Сердец мгновенно потемнели, Северус вцепился пальцами в белый мех, а Люциус со стоном откинулся обратно на спину. Гарри в недоумении наблюдал за мужчинами. И тут вдруг понял. Голос. Его голос теперь действует на окружающих, как амортенция. Юноша бросился обратно к возлюбленным и залепетал тихое «простите», за что и был повержен. Точнее, повален на спину, а его приоткрытый рот накрыли губы темпераментного зельевара. Целовался Северус отменно. В то время, мягкие и уверенные пальцы лорда Малфоя прочерчивали неизвестные узоры на чувствительной коже юной сирены. Он обводил горошинки сосков, накрывал их губами, а руками спускался ниже, к дрожащему торсу, к мягким кучеряшками волос в паху. И когда горячая ладонь накрыла истекающий смазкой член Гарри (Люциус отметил, что после принятия наследия тот заметно прибавил в длине, и залюбовался), а Северус впился укусом в нежную шейку, юноша откинул назад голову и хрипловато застонал, от чего мужчин словно прошило током. — Смазка?.. — Не надо. Пытаясь убедиться в словах супруга, Люциус коснулся пальцами припухшего колечка мышц и с удивлением обнаружил, что оно и без того податливо растянуто и смазано. Природа сирен не давала отрываться от любовника на такие глупости, как склянки и волшебные палочки. — Стоило ждать столько лет, чтобы… — Не болтай, — рыкнул Северус. Люциус крепко обхватил молодого любовника за талию, приподнял, заставляя обхватить стройными бедрами свои бока и, приставив глянцевую от смазки головку к нежной дырочке, размеренно толкнулся внутрь. Мальчишка под ним заскулил и забился, Северус заткнул распахнутый рот поцелуем. Но тот накрыл горячими проворными пальцами его член и зельевар сам подавился стоном. Безумие длилось не очень долго, скоро Гарри, даже не коснувшись себя, тонко прогнулся, кончая. Стон, который сорвался с искусанных губ, поверг мужчин в абсолютное безумие, оба кончали, один внутри юной сирены, другой от её пальцев, этот стон Гарри подействовал сильнейшим спусковым крючком. — Мы же из постели не сможем выбраться… — ошалело сказал Люциус несколько минут спустя. Любовники лежали по обе стороны от Гарри и жадно наблюдали, как он, смешивая, самозабвенно размазывает по животу их с Северусом сперму. Юноша тихо что-то урчал, довольный, как сытый кот. Зельевар напряженно кивнул. — Да, с голосом надо что-то делать. Я могу придумать состав, о внешности позаботятся чары, а потом сделаем ему артефакт, как мой медальон. Гарри приоткрыл сверкающие глаза и, грациозно перевернувшись на живот, выудил откуда-то из белого меха красивое зеркало. — В этом нет необходимости, — ласково объяснял он супругам, вглядываясь в зеркало. И правда, через мгновение перед ними был самый что ни на есть Гарри Поттер, только все такой же вытраханный, с счастливыми зелеными глазами. — Скажи что-нибудь, — потребовал Северус, почему-то властно и требовательно прижимая к себе преобразившегося Поттера. Тот вдруг подумал, что, кажется, нравится профессору в своем прежнем виде даже больше. — Так странно, — озвучил он свою мысль. Мужчины синхронно облегченно выдохнули, это был обычный голос Гарри Поттера, чуть хрипловатый и красивый, но не бросающий в дурманящую дрожь. И пока Северус, поддавшись порыву, лениво целовал будущего супруга, Люциус наколдовал чашку с водой, давая Гарри попить. Они собрались довольно быстро, Гарри интуитивно щелкнул пальцами и по телу прошла очищающая волна. Даже волосы, вечно взъерошенные, теперь выглядели, будто их ерошила как минимум рука профессионального стилиста. Все отметины партнеров тоже скрылись, но юноша знал, что они на нем и это томилось чем-то особенным в его груди. Одевшись в запасливо прихваченные костюмы, троица трансгрессировала сразу в узкий закуток перед входом в Косой Переулок. Северус надел на шею медальон, который превратил его в Дэмиса, и мужчины двинулись по оживленной в выходной день улочке. Их целью был покосившийся, но прекрасный в своей красоте банк Гринготтс, который встречал будущих супругов угодливо распахнутыми дверями. Их тут же встретил очень важный на вид гоблин. — И снова здравствуйте, лорд Малфой. Вы привели очередного наследника вступать в управление Родом? А с вами… — пытливый взгляд глазенок-пуговиц задержался на амулете на шее Дэмиса, — директор, здравствуйте. Северус не сомневался, что гоблин знает, кто перед ним на самом деле. — Мое имя — Ктикий, — представился ему и Гарри гоблин, взмахом руки показывая идти за ним. — Сейчас я позову управляющего родом Поттеров. До самого вечера Гарри, опираясь на рекомендации Люциуса, подписывал бумаги, читал ветхие листы завещаний и капал кровью на разные определяющие листы бумаг. Гриффиндорец всегда знал, что его отец был чистокровным волшебником, но даже не задумывался узнать больше о роде Поттеров. Он, оказывается, уходил корнями к ещё более древним родам. Несколько счетов и поместий, исключительно редкие артефакты, дюжина верных домовиков и законное место в Визенгамоте. Даже Люциус присвистнул, объясняя Гарри, что Поттеры, видимо, совсем не готовы были к войне и из живых наследников рода был один только Гарри. — Но когда Джеймс Поттер выбрал в супруги маглорожденную колдунью Лили Эванс, Гарольд Поттер, его отец, вынужденно оставил сына и внука ни с чем. Против магии не попрешь, только сильное магическое наследие могло признать этого ребенка лордом. Вам повезло, мистер Поттер, — скрипел управляющий Родом Поттеров, гоблин Рхауг. Мысли о своем «везении» уставший Гарри оставил при себе, нацепил на палец родовой перстень и тот, вспыхнув, признал парня своим владельцем. Люциус тут же научил его делать кольцо невидимым. — На следующих выходных надо бы объехать поместья, лорд Поттер, — ласково произнес Малфой, когда троица возвращалась от ворот к Замку. Уже стемнело, и Гарри, не боясь быть замеченным, все же робко взял будущих супругов за руки. — Вы пойдете со мной? — Конечно, — кивнул блондин, улыбаясь. — Родовые гнезда следует восстановить, напитать магией, а для этого нам как никогда нужно быть с тобой. Юноша отчетливо представил, как под их стоны где-то восстанавливается стоявший десятки лет в одиночестве дом. Картинка перед глазами ему понравилась. — Ладно, я пойду к себе, — сказал Гарри в пустынном холле, с досадой отпуская руки мужчин. — Иди, — фыркнул Малфой. — Вечером ждем в спальне. Гарри открыл рот, собираясь что-то сказать, потом закрыл и, пряча улыбку, помчался в гостиную. Там ждали жаждущие подробностей друзья и гора домашки, от которой никто не освобождал даже будущего супруга директора и профессора по Защите.

***

Драко Малфою снился странный сон. Он будто бы со стороны видел себя, крошечного ребенка, который едва научился сидеть. Малыш умными глазами осматривал место, в котором находился, и Драко последовал его примеру. Чудного вида Зал напоминал королевскую комнату для приемов. Перед огромным троном стоял небольшой столик, а на нем кристалл. Подойдя ближе, Драко с удивлением обнаружил там изображение собственного отца, только там он был моложе и нервно сжимал перепачканные кровью пальцы такой же молодой Нарциссы. Откуда-то доносился пугающий плач умирающей женщины и неразборчивый голос мужчины. Юный Малфой знал, что роды проходили тяжело, но чтобы настолько?.. За спиной раздался звук, будто кто-то цокнул языком. Драко вздрогнул и обернулся. Только сейчас он заметил, что его детская копия сидит на руках у субтильного юноши. Тот тоже обладал белоснежными волосами и на фоне трона, на котором он восседал, казался совсем миниатюрным. — Ты пойдешь туда, Дракон, — мелодично прозвенел удивительным голоском паренек, проводя рукой по волосам ребенка. Драко показалось, что он кивнул понимающе в ответ. Обладатель волшебного голоса запел что-то, прижимая к груди малыша, его руки засветились белым сиянием и вдруг младенец пропал. А от кристалла раздался приглушенный детский плач. Драко снова обернулся и неверяще смотрел, как его, ещё более крошечного, кутают в пеленку, пока Нарцисса бескровно улыбается, а Люциус прячет красные глаза за ладонями. — Не подведи меня, — снова заговорил юноша на троне. Драко обернулся, глядя на красивое и почему-то знакомое лицо. И тут произошло что-то совсем невообразимое. Черные глаза впились цепко в лицо Малфоя и парень, кривя в ухмылке губы, кивнул ему. — Береги его, сын. Драко резко сел в постели. Просто сон. Просто обычный сон, но… В воздухе почему-то пахло несильно серой, а босые ступни были холодными, будто парень только что стоял ногами на каменном полу. Все это было чертовски странно, но Драко все же лег обратно. И потянулся, чтобы привлечь к себе Джеймса, который снова спал у него. Вот только под рукой оказалось не острое плечико, а гладкая горячая кожа с бугрящимися мышцами под ней. У Малфоя снова душа ушла в пятки. — Дракон, — раскатисто позвал его знакомый голос. Рядом лежал и смотрел на него пылающими глазами чертов герцог Ада, Его Темнейшество Данталион. Лежал и любовался блондином с «нежной» улыбкой, от чего над губой показались кончики острейших клыков. — Мерлин... — выдохнул Драко, и, робея, шепотом попросил: — Изыди?.. — Нет, — отрезал демон. Он вдруг навис над юношей, накрывая черной ладонью белую грудь. Данталион по-животному приоткрыл рот, нёбом чувствуя вкус наследника, вдыхая его одурманивающий запах. Малфой тоже затрепетал, одновременно подчиняясь силе и магии этого удивительного создания, но при этом понимая, что демон ему не навредит. — Ты знаком с Мерлином? — вдруг спросило чудовище. Драко нервно хмыкнул, но вдруг понял, что тот не шутит. — Конечно нет… А Вы?.. Ты? Знаком?.. — Шарлатан и пройдоха, — в привычной манере отрезал демон, вдруг проводя шершавым языком по шее Малфоя. Тот охнул и задрожал. — Что ты делаешь?.. — Хочу твою кровь, — выдохнул Данталион и, почувствовав запах страха, покачал рогатой головой. — Не бойся. Скоро вернется твой мальчишка Блэк, но сейчас… Острые клыки ловко прокусили нежную кожу, и все тело Драко наполнилось сильнейшей магией. А вместе с ней — чудовищными возбуждением. Пред глазами вспыхнуло, и юноша обмяк в сильных руках, отключаясь, а демон зализал ранку и лег рядом. Его мальчик был идеальным. Нужным, как воздух. — Спасибо, — непонятно для кого проворчал демон в темноту комнаты. Проворчал на древнем наречии демонов. И точно слышал, что где-то в другом мире звонкий голос буркнул сонно «Ешь, не обляпайся».