Море моей любви

Но из такого положения котёнок не доставал рассмотреть что-нибудь в холодильнике. Иоланте поднял всё ещё заплаканные глазки на Сапира и жалобно мяукнул. — Хорошо, я возьму тебя обратно на руки, но скажи: «Спасибо, хозяин», — Сапир осторожно приподнял нэко, придерживая под животиком таким образом, чтобы передними лапками Иоланте мог показать на заинтересовавшую его кастрюлю. Ничего сказано, конечно, не было. Котёнок понюхал, чем где что пахнет и показал пальчиком на одну из кастрюль. Занимался рассвет, шикарная навороченная кухня озарялась розовым светом восходящего солнца, освещая накаченное смуглое тело хозяина и белое нежное — пета*. — Это, кажется, тефтели с кусочками помидоров, сейчас подогрею тебе. Что надо сказать? — Сапир осторожно сгрузил котёнка на удобный кухонный стул с мягкой спинкой, а тот сидеть не умел и поддерживал равновесие своего тела, держась передними лапками за стол. — Мяу! — заулыбался Иоланте. Сапир поставил перед ним тарелку и протянул маленькую чайную ложку, которая была проигнорирована, довольная моська окунулась в тарелку и раздалось задорное чавканье. — Ты, малыш, должен научиться вежливо разговаривать, воспитанно есть, называть меня «хозяин», носить одежду, — мужчина запнулся и махнул сам себе рукой, — для нас обоих ещё полно важных целей. Тефтелька исчезла слишком быстро и Иоланте повернулся к хозяину: — Мурк! — счастливая мордочка была вся красно-оранжевая и маленький язычок облизывал пухлые коралловые губки. — Не говоришь: «Спасибо, хозяин» ладно, но на ручки тебя взять можно? — довольный Сапир только протянул руки вперёд, как маленький счастливый котёнок протянул свои лапки так же навстречу. Нэко хотелось обнимать, гладить и даже, может быть, поцеловать, но мужчина осторожничал, помня предупреждения хозяйки зоомагазина и печальные рассказы из интернета. Малыш спокойно пошёл на руки и сам нежно положил голову на плечо Сапира, обнимая того ласковыми ручками за плечи. — Лапочка моя нежная, кисюня моя, — мужчина шептал нежности на ушко своему новому жильцу, осторожно прижимая того к себе, но, кажется, никто против и не был. — Я себе кофе сварю и пойдем гулять в парк. Нет, совсем забыл, сначала экскурсия по дому. Начали с того места, где уже находились: — Это кухня, еду ты не воруешь! Я или Агата, моя домработница, будем тебя кормить. Захочешь ещё что-нибудь — вежливо попроси. Попить буду тебе оставлять в… мисочке на столе, чашку оставим на будущее, — котенок на слова не реагировал, и даже засопел тихонько, разморенный вкусной едой. — Продолжим потом, — улыбнулся Сапир, но с рук пета так и не спустил. Всё гладил тихонько по нежному безволосому пузику и такой же спинке. — Малышок мой сладенький. Когда Иоланте проснулся в следующий раз, его привели в туалет, рядом с дорогим унитазом стоял голубой кошачий туалет с химическими шариками, которые можно было менять раз в год или не менять вообще. — Захочешь по-маленькому — садись на унитаз, — Сапир показал, как именно, — или если пока ещё тебе трудно, то можешь присесть на песочек или что тут у нас в коробке. Иоланте сразу же сходил в кошачий туалет и закопал лапкой то, что у него вышло. Всё это делалось с совершенно серьёзной миной — морда кирпичом. — Теперь надо помыть лапки, — Сапир попытался поднять котенка на две ноги, ближе к суперсовременной раковине, но тот начал отбиваться и муркнул предупреждая, типа ещё секунда — и заплачу! — Ладно, протру тебя влажными салфетками, не сильно ты очеловечиваешься, мистер Иоланте! — сказано это было в сильно обвинительном тоне. Мало того, котёнок решил поиграться с салфетками и выцарапывал их у Сапира, смеялся точно маленький ребёнок — ничего кошачьего — и бросал грязные использованные белые кусочки ткани хозяину на нос. — Да, очень смешно… — Сапир пытался забрать салфетки, чтобы выбросить и услышал грозный, почти тигриный рык недовольного пета. Дальше Сапир показал Иоланте его комнату: — Это твоё, тут можешь играться, спать, жить, короче, делай что хочешь! Малыш слез с рук, встал на четыре лапки и за секунду описал угол у входа в комнату. «Где только мочу взял, гадёныш…» — подумал Сапир, — «Надо бы наказать, тыкнуть мордой в лужу. Но за что, я ещё этого не запрещал. В следующий раз накажу». — Иоланте, нельзя тут писать, и нигде нельзя кроме туалета! Понял? Иначе накажу! — грозно, как в былые времена на провинившегося сотрудника, зарычал Сапир. Котёнок испугался, прижал ушки к голове, глаза округлились, а маленький хвостик прижался к попке, закрывая расселину между половинками. Он задрожал как в лихорадке и опять описался, теперь уже от страха. Вот же, блин! — Извини, извини, иди сюда, — хозяин присел перед голым котёнком, — больше кричать не буду. Ты же просто котёнок и метил территорию. Извини, — дальше они «галопом по Европе» быстро обошли весь дом. Комнаты хозяина, гостевые, кухню, ванные, гостиные — нигде ничего нельзя трогать без разрешения или ломать. Но можно все на свете попросить, и хозяин сам даст то, что посчитает нужным. Всю дорогу Иоланте так же провел на руках Сапира, но теперь уже боялся прижиматься к нему и опасливо косился на каждое слово. Напоследок они заглянули в ванную, описавшейся «тигр» сам был грязным и умудрился испачкать несущего его Сапира. — Теперь помоемся, тем более ты уже и так голый, — нежную ношу переложили в шикарную, встроенную в полу ванну. Иоланте протестующее замяукал, как только теплая вода полилась из душа. — Нет! Одним облизыванием ты не отделаешься! Я буду купать тебя каждый день! И это не потому, что, кажется, мне это очень нравится, — мыльная рука Сапира погладила маленький вялый от испуга членик омеги, — а потому, что все болезни от грязи. Так что ты будешь ходить по дому чистым! Малышок его не слушал, но он в два счета понял, как приятны эти осторожные поглаживания, возбудился и начал тыкать своим стоящим розовым члеником прямо хозяину в ладонь. Пару раз оказалось достаточным, чтобы омега радостно мяукнул и обмяк. Сперму котенка в воде Сапир даже не почувствовал. Но сам не выдержал и припал к красным влажным губам своего пета. Иоланте покорно дал просунуть язык, но не отвечал на поцелуй. Острые зубки были совсем не человеческими, маленький шершавый язычок тоже другим, но покорность сводила с ума и Сапир не прерывал поцелуй пока не почувствовал сопротивление котёнка. — Извини-извини, ты такой нежный… — хозяин отодвинулся, омега напряжённо посмотрел на него, но потом улыбнулся и высунул язычок, приглашая Сапира к продолжению поцелуев. — А, понравилось! Хочешь целоваться, тогда скажи: «Поцелуй», — и мужчина улыбнулся, котёнок рождал в нём море нежности. — Мяу! — ответил питомец и даже лапкой ударил по воде, обрызгав Сапира. — Ах ты так, — тот сбросил единственную свою одежду и тоже залез в огромную ванну, — сейчас я тебя поцелую, но потом тоже обрызгаю. Конечно, все закончилось только парочкой поцелуев, никто котёночка не обижал. За такие поцелуи, с нежно поглаживающей на мужской груди лапкой, можно было простить геноцид целого народа, не то что простые обрызгивания.