Море моей любви

Наконец-то Сапир смог пробиться к одному из освободившихся работников клуба: — Добрый день, можно с вами поговорить? У меня есть парочка вопросов. — Вы новенький? — грубо спросил мужчина лет за пятьдесят в форме сотрудника. — Да, мы сегодня пришли в первый раз… — Сапир улыбался и показывал своего Иоланте. — Членство оплатили? — строго так. — Да, — Сапир скривился, он никогда и не куда не пытался пролезть бесплатно, — вот квитанция. Я оплатил на год вперёд. — Чем могу быть полезен? — лицо служителя сочилось фальшивым мёдом. — Мой Иоланте не хочет становиться человеком, отказывается одеваться, не хочет говорить, а духи и украшения вообще пришлось вернуть в магазин, — несмотря на это печальное вступление чувствовалось, что Сапир всё равно любит своего котёнка. — Некоторые нэко в силу наследственности и некоторых врождённых качеств так никогда и не станут людьми, не то что наполовину, даже на одну десятую, — работник клуба выразительно посмотрел на сидящего в стороне Фермина, — может быть ваш такой же. — Что это за глупости, его хозяин сам ничему его не обучил, — Сапир уже серьёзно рассердился, — этот Феликс или Фараон, или как его там, мог стать таким же человеком, как все остальные нэко, а может и поумнее многих. — Не совсем так. На самом деле, после полного физического обследования и умственного тестирования Фермина, его зовут Фермин, — сотрудник снисходительно улыбнулся Сапиру и повернулся спиной к коту на траве, — мы попытались внушить мистеру Познеру, что домашние животные — это более гуманный подход к нэко. Потому что именно его котик был на девяносто семь процентов животным и только на три процента человеком, ни про какие пятьдесят на пятьдесят речи даже не шло. — Понятно, — Сапир сразу оживился, — обследуйте так же Иоланте. Сколько это стоит? — Это дорогое удовольствие, но, как видно, вы можете себе это позволить. Я узнаю в бухгалтерии и свяжусь с вами, мистер… — Сапир ди Оливейра. К вашим услугам! — Ник Толме, — сотрудник пожал протянутую руку, — я могу посмотреть его в кабинете прямо сейчас без дополнительной оплаты, чтобы проверить, что котик ничем не болен. Остальные обследования придётся заказывать. Они прошли в маленький угловой кабинет, в котором стояло смотровое кресло для животных, письменный стол с компьютером и небольшая раковина с краном. Ник помыл руки с мылом. — Давайте его посадим в кресло и пристегнём ремнями. Не хочу, чтобы он меня поцарапал. Вы же как либеральный хозяин когти ему не отпилили. — Ему будет больно? — заволновался Сапир. Иоланте позволил посадить себя в кресло и пристегнуть ремнями передние и задние лапки, но смотрел на любимого хозяина очень испуганно. — Пальпирование* совершенно безболезненно, но может быть чуть-чуть неприятно. Ник послушал котёнка стетоскопом, постучал по коленям молоточком, с помощью специальных трубочек заглянул в горло, нос и уши: — Так всё хорошо, но уши придётся почистить. Я выпишу вам капельки, по две в каждое ушко, потом очищаете наружную часть ушной раковины влажными салфетками с дезинфицирующим составом, — после этого сотрудник клуба начал прощупывать внутренние органы, нэко вырывался, пищал и замученно смотрел на хозяина. — Потерпи, маленький, доктор должен всё проверить, — Сапир поглаживал маленькие лапки в тугих ремнях. Дальнейшее повергло Сапира в шок, Ник деловито подёргал котёнка за членик, сдавил в пальцах яички, сначала вместе, потом каждое отдельно, мял в пальцах сам мешочек. — Всё в порядке — никаких отклонений, — Иоланте трепыхался, пытаясь освободится от ремней, и отчаянно плакал, беззвучные капли стекали по несчастной мордочке на шею и дальше вниз, — сейчас проверю прямую кишку, и мы закончили осмотр. Сотрудник выдавил на палец прозрачный гель и осторожно всунул в крошечное анальное отверстие: — Шрамов и омертвевших тканей нет, проход девственно узкий, никаких уплотнений и воспалений, простата в норме: можете пользовать в своё удовольствие, — он спокойно улыбнулся, будто и не было изнасилование своего любимца хозяином чем-то особенным в наше кошмарное извращенное время. — Спасибо, Ник, но я совершенно точно не собирался этого делать! — возмущённый и отчаянно страдающий вместе со своим любимцем Сапир казалось скоро начнёт рычать от злости. — Может быть потом соберётесь… Всего наилучшего, будьте здоровы вместе с Иоланте. По поводу дальнейших осмотров и тестирования с вами свяжутся наши сотрудники. И он спокойно отстегнул уже во всю плачущего смущенного мальчика: — Всего доброго, мистер ди Оливейра. Советую вам познакомить Иоланте с другими петами и дать ему возможность свободно общаться со своими. Может чему полезному и научится. — Да, делать мне «приятное много-много раз», — вспомнил Сапир высказывание одного наглого, разодетого и накрашенного пета, но никто его уже не услышал. После такого напряженного осмотра Иоланте на руках у Сапира покинул клуб, дома пришлось взять плачущего пета спать к себе и успокаивать поцелуями, тому явно понравилось. С этого дня Иоланте повадился спать только с Сапиром, под теплым бочком хозяина, с поцелуями и нежными поглаживаниями, кто бы отказался? Не помешало даже, что Сапир немного храпел во сне и отчаянно крутился, котёнок крутился вместе с ним или точнее на нём: то на грудь ляжет, то в ногах калачиком свернётся. Днем они смотрели телевизор, Сапир читал, а Иоланте мешал ему, играясь мягкой нежной лапкой то с ухом, то с носом или просто скромно и тихо нюхая что-то ужасно занимательное в паху. В Клуб собрались следующий раз только через неделю, Иоланте услышал слово «Клуб», сразу закапризничал и отказывался идти даже голым. — Больше никаких осмотров, сегодня уж точно! Познакомим тебя с другими малышами, пообщаетесь на своём, на кошачьем, хотя те — разодетые — поди уже забыли родной язык, — весело пообещал Сапир. — Мурв! — выразительно дёрнул лапкой Сапир, мол никого кроме тебя не хочу, мне и с тобой не скучно. Но уже в Клубе, среди своих, Иоланте выбрал одного скромно одетого пета и долго во что-то своё играл с ним. Они даже говорили, вернее чужой пет говорил по-человечески, а Иоланте мурчал в ответ. Но оба друг друга прекрасно понимали, кое-что перевели и заинтригованному Сапиру.