Любить душой..

Чан обвел взглядом рабочий кабинет друга словно старался что-то найти в нем, но не найдя, удовлетворенно кивнул и сел на кресло в зоне отдыха. Он небрежно скинул на стоящий рядом столик папки и кивнул подошедшим товарищам. - Присаживайтесь, - хмуро начал он. – Разговор будет долгим и очень занятным. Се, можно нам по чашечке кофе? – Хун тут же нажал на кнопку связи и попросил у секретаря два кофе и чай. Спустя пять минут они уже сидели друг напротив друга, наслаждаясь напитками. - Пожалуй, я начну, – снова прервал тишину Чанель. – Се, ты был прав, когда сказал, что там что-то неладное. Я не успел накопать много, сам понимаешь, Бекки вчера все время крутился рядом и все вынюхивал, а я не знал, говорить ему или не стоит. В общем, аукцион этот на первый взгляд выглядит вполне себе легальным. Документы, разрешения - все как нужно, но если копнуть чуть поглубже, то вырисовывается очень нехорошая картина, я бы даже сказал страшная. Чан протянул руку и, взяв одну из папок, открыл ее. – Учредителем аукциона числится некий Райхин Джункалабаев. Хрен выговоришь, поэтому буду звать его Джунка, а то язык сломать можно. Этот Джунка уже лет пять как не при делах, по бумагам он вообще на тот свет укатил в долгосрочный отпуск, так что теперь всеми делами заведует его сын. Только непонятно с какого бока он ему сын, лично я семейного сходства не вижу, может вы, гении ученые, и найдете. – Он протянул две фотографии, с одной из которых смотрел шестидесятилетний смуглый мужчина арабской наружности, а со второй... Сехун выхватил фото и внимательно начал его разглядывать. На фотографии был изображен пухлый мужчина азиат. - Но это, это же... – Он поднял глаза на Чанеля, и тот закивал. - Да, ты знаешь его как главного аукциониста небезызвестного нам, - тут Чан снова заглянул в папку, – опять-таки, по официальным бумагам, благотворительного общества «Фьючерс»*. Весьма занятное названьице, вы не находите? – Чан забрал фото обратно. – Простите, но это улики, – он аккуратно вложил их обратно в папку. – Дело я пока открывать не стал, но добро сверху получил, оказывается этот аукцион уже давно беспокоит кое-кого в правительстве, но пока никто за него взяться не решался. Но есть же я! – Чан довольно улыбнулся. Чанель был очень загадочной личностью, в обществе таких называли одним простым и понятным словом – законник. Он был и детективом, и прокурором, и адвокатом, когда потребуется. Вообще, Чанель был вторым гением в их компании после Сехуна, его боялись все, кто был хоть чуть-чуть не чист на руку или даже на мысль. Если Пак брался за дело, то избежать заслуженного наказания не мог никто. Пак был едва ли единственным законником, не гнушавшийся браться за дело во втором и иногда даже третьем социальном блоке. Если дело его цепляло и было достаточно сложным и интересным, Чан вцеплялся в него всеми конечностями и уже не отпускал до тех пор, пока не закрывал преступника за решеткой, а папку с делом в ящике стола. - Ну а теперь перейдем к самому интересному, - Чан зашелестел листами и передал их Хуну. – Дорогой и всеми нами любимый доктор Ву, не далее чем полтора года назад, заключил контракт с уже известным нам аукционом, и примерно в то же время в третьем блоке открылась его клиника. За последний год через эту волшебную клинику прошло почти две сотни подростков, часть из которых загадочным образом погибла во время сложнейших операций на кучу разных не выговариваемых диагнозов. Вы уж там помогите мне с этим разобраться. Чан протянул тонкую папку с бумагами. - Можете оставить, у меня есть копии. – Парни кивнули и пробежались глазами по списку болезней. - Поехали дальше. Сиро Матсумото, – Чан поднял взгляд на друзей, - очень, ну очень интересная личность! Вы знали что он Эхо? – Сехун удивленно уставился на Ёля. - Да ладно! - О да, я раскопал его настоящее свидетельство о рождении. Уж не знаю, кто ему помог подделать бумаги, но я этого гада найду, - пообещал Чан. – Это он сейчас позиционирует себя как весь такой Альфа-самец, а на деле он больной извращенец! - Значит, слухи о его обращении с мальчишками с аукциона - правда? – поинтересовался до этого молчавший Сухо. - Боюсь, да, но прямых доказательств нет. Плюс есть еще более запутанное дело: не хочу нагнетать, но вероятно, что он использует в отношении своих партнеров контроль мыслей. - Это невозможно! – в один голос возразили Сухо и Сехун. - Программа по работе над контролем мыслей была закрыта лично моим отцом после решения правительства, это просто невозможно! – На слова Сехуна Чан лишь пожал плечами. - Се, я лишь предполагаю, потому что слишком много странностей окружает господина Сиро и всю эту шарашкину конторку во главе с доктором Ву. Кстати, он случайно не работал над той программой? - Я не уверен, но могу узнать, – Сехун нервно потер лоб. – Черт, это все гораздо серьезнее, чем я предполагал. - Да, Се, это все очень серьезно, и я не представляю, как правительство могло подобное упустить из виду, но обещаю, что найду всех, кто хоть как-то с этим связан, – проговорил Чанель. – И у меня к тебе просьба, поговори с отцом, потому что за этим Сиро Матсумото числится лаборатория по изучению гена γ и бесплодия у носителей гена ή. Ваши генетики из лаборатории сотрудничают с ним, и как бы он не втянул вашу компанию в какие-нибудь грязные делишки, связанные с опытами над людьми. – Хун хмуро посмотрел на друга. - Черт. – Он провел рукой по волосам. – Я поговорю с отцом сразу, как мы закончим. - Ну а теперь, ребят, ваша очередь, что накопали? – поинтересовался Чан, откидываясь на спинку мягкого кресла и обводя взглядом хмурые лица друзей. – Вижу, ничего хорошего. - Его травили, целенаправленно травили совершенно здорового человека. Более того, Чан, он гамма, – обреченно выдохнул Сехун. Пак лишь присвистнул. - Вот это нежданчик! Хотя... Теперь все складывается, – воскликнул Чан, переводя взгляд с одного парня на другого. – И то, что Сиро так хотел заполучить Ханя, и то, почему он попал на этот аукцион. – Он поднялся с кресла и начал ходить по комнате взад-вперед, что-то обдумывая и забавно бубня под нос. Неожиданно он останавливался, кивая каким-то своим мыслям и снова продолжая мерить шагами комнату, время от времени постукивая пальцами по лбу. Процесс размышления Чанеля над делом никто не смел прерывать. - Ты что-нибудь понял? – шепнул на ухо Сехуну озадаченный поведением друга Сухо. - А? Что? – Хун посмотрел на Чана, а потом перевел взгляд на Сухо. – Нет, я думаю как теперь все это рассказать Ханю. - Погоди, Се, пока не стоит ничего ему говорить, давай для начала все проверим и обезопасим его. Если они не дай Бог узнают, что Пак под них копает, то могут скинуть концы в воду, а Хань один из таких концов, помимо других невинных мальчишек. Так что подождем, пока Чан закончит дело. Сехун не хотел обманывать Ханя, но слова друга были логичны. Неизвестно, как Хань на все это отреагирует, и даже если все поймет, то может неверно себя повести в присутствии Ву, а это вызовет подозрения. Хотя Хун намерен держать Ханя подальше от этого человека, но и запретить Ханю пойти на плановый осмотр к его «лечащему врачу» он не мог. - Значит так, - пробасил Чан, остановившись возле друзей и заставив их вздрогнуть от неожиданности. – Если до вас так и не дошло, то объясню доступным языком. Странно, что ты, Се, еще не понял, но не важно. В общем, расклад такой: Сиро имеет лабораторию, которая занимается исследованием γ, и, как неожиданно, один такой гамма появляется на аукционе, где Матсумото очень хочет его заполучить, очевидно для опытов, а может и чего другого. Кто знает, чем еще они там занимаются. Ву Ифань просто не мог не знать, что Хань гамма, скорее всего именно поэтому он его и начал «лечить». Одно только по времени не сходится: приступы у Ханя начались еще до того, как Ву открыл клинику, значит, травить его стали многим раньше. - Да, раньше, но не намного. Тем более они могли все это проворачивать и раньше, может у них был посредник. - Да, это надо выяснить. Я съезжу туда, у меня как раз есть одно дело в третьем блоке, так что мое появление особых подозрений не вызовет, зато я смогу все на месте разузнать. Копну еще на отца Ханя и на его женишка. - Спасибо, Чан, – устало улыбнулся другу Сехун. - Да брось, это моя работа, тем более Хань мне понравился, да и Бекки от него в полном восторге. Я уж молчу про одного влюбленного по уши замдиректора.

***

Сехун вошел в кабинет и посмотрел на сидящего за столом мужчину средних лет. Тот недовольно поднял голову на потревожившего его человека и, узнав в нем сына, тут же приглашающее махнул рукой, расплываясь в теплой улыбке. - Привет, сын. Слышал, у вас прорыв в деле с выявлением гена γ, молодец, я не сомневался, что Сухо удастся тебя растормошить и заставить работать над действительно важным вопросом. Сехун недовольно вздохнул, закатив глаза к потолку, как делал это каждый раз, когда родитель начинал свои нравоучения. - Я по делу отец, нам надо поговорить. - Хорошо, присаживайся, – мужчина знаком указал на место напротив, куда тут же опустился Сехун. - Я купил человека на аукционе. – Мужчина вмиг изменился в лице и зло посмотрел на сына, открыв уже было рот, чтобы начать свою тираду, но парень, не дав ему и слова произнести, спокойно продолжил: – Он, кажется, мой соулмейт. Мужчина встал из-за стола и, пройдя к стене, открыл потайной бар, наполнил два стакана янтарной жидкостью и вернулся за стол, смотря в глаза парню и пододвигая ему один из стаканов. - Продолжай. Сехун рассказал все. Мужчина внимательно слушал рассказ, он научился доверять своему ребенку и его интуиции, потому тоже заволновался. Видя, как светятся глаза парня при упоминании мальчишки, ему самому захотелось познакомиться с ним, ведь вполне вероятно, что тот парнишка станет парой его единственного сына. Но когда Хун дошел до самого важного, мужчина сильно нахмурился. - Ты сказал, он гамма? Ты уверен, Сехун? - Да, Сухо провел анализы, он гамма, - Се посмотрел на отца – Пап, я не знаю что делать, как ему рассказать все это? Я даже не знаю, стоит ли говорить ему, что знаю кто он, вдруг испугаю его этим. А если он узнает для чего нужен был Матсумото, сможет ли доверять мне? У меня голова идет кругом, и еще этот Ифань. Они ведь превратили его в калеку! - Мужчина молча слушал тираду сына, понимая его чувства и разделяя негодование. Как бы то ни было, но для них всегда превыше всего была человеческая жизнь, это было основой их компании. Ву Ифань поставил это под угрозу, и старший О, не раздумывая, выгнал его. - Сехун, послушай, ничего пока не говори тому мальчику, не стоит его пугать. Ты же подключил к этому делу Чанеля? - Конечно, как бы еще я все это узнал. - Вот и отлично, Пак сделает свое дело. Я обещаю тебе, мы не дадим парнишку в обиду. - Дело не только в этом, пап, ему ведь правда нужно новое сердце. Но мы прекрасно понимаем, что донорское ему не светит, он гамма, а значит донором может быть только гамма, я уже молчу об остальном. - Я хочу его посмотреть, скажи, когда в следующий раз приведешь его к Сухо. Мы обязательно что-нибудь придумаем, но мне надо его увидеть. - Ладно. - А пока, - мужчина встал с кресла и, обойдя стол, облокотился на него и посмотрел на сына, - проводи с ним как можно больше времени. Свози в зеленый город, покажи все что можешь, пусть у него не останется времени на грустные мысли. – Парень кивнул. - Я зайду сегодня к Сухо, поговорю с ним и посмотрю все что у вас есть. И не волнуйся, вопрос с Матсумото я решу, больше ноги его здесь не будет. - Пап, – Сехун поднял взгляд на родителя. – Спасибо, что понял меня.. - Если ты не ошибся, и он действительно твой соулмейт... Хун, ты хоть понимаешь, как тебе повезло? - Если только я не потеряю его, – вздохнул парень. – Мне страшно, пап, я впервые чувствую себя таким беспомощным. - Ну-ну, ты чего раскис? Мне папе твоему позвонить? – Хун улыбнулся. Младший родитель у него был замечательным, но уж чрезмерно заботливым. - Ты же... Кстати, как его хоть зовут то? - Лу Хань. - Ты нам своего Ханя представишь? - Позже, пап, – смутился парень. - Ну ладно, но ты учти, мы долго терпеть не сможем, я внуков хочу. У нас тут не один намечается!,– радостно прихлопнул мужчина и вернулся на место за столом. – Ладно, сына, топай к своему Ханю и приглядывай за ним, а я подумаю, как нам решить все проблемы и как помочь этому мальчику. Сехун знал: отец решит. Если не сам, то найдет того, кто уладит эти проблемы, потому что для О МинХёка семья всегда была, есть и будет на первом месте, и любимый человек его сына, даже если тот и сам того еще не знает, уже является членом этой самой семьи.

***

Как и советовал отец, Сехун все свое свободное время посвятил Ханю. Юноша не понимал такого отношения к себе со стороны Сехуна, но радовался каждой проведенной вместе минуте. Он все больше привязывался к мужчине и с каждым днем все больше боялся момента, когда ему придется покинуть его. Как и обещал, Сехун научил Ханя водить аэроцикл. Поначалу парень сильно боялся, несколько раз падал с устройства и даже врезался в стену гаража, чем едва не довел Хуна до сердечного приступа. Мужчине было плевать на разбитый аэроцикл, куда важнее были разбитая губа и вывих Ханя. Он уже готов был запретить тому приближаться к устройству, но не смог, глядя в эти полные надежды глаза, что смотрели с такой печалью. Он просто не смог сказать «нет» хотя волнение за парнишку возросло стократ. Хун носился вокруг травмированного парня словно курица наседка, вызывая у друзей приступы умиления. Бекхен и Син чуть ли не поселились в квартире Хуна, а малыш Ханюль каждый раз в голос ревел, протягивая ручки к так полюбившемуся ему дяде. Хань сильно полюбился друзьям Сехуна, и последний был этому очень рад. Днем, когда Сехун уходил на работу, с Ханем были Бек и Исин, которые многому научили парнишку, каждый раз удивляясь тому, как легко и быстро тот все осваивал. Уже спустя месяц он спокойно и без страха ходил по городу, весьма недурно держался на аэроцикле, хоть Сехун и запрещал еще ему кататься в одиночку, и бегло обращался со всей техникой в доме. Он запросто добирался от их квартирки до офиса старшего, ведь ему довольно часто приходилось посещать Сухо. Сехуну, к счастью, не пришлось долго уговаривать Ханя наблюдаться у друга. Может в этом была заслуга Исина, что пообещал сильно обидеться, если тот не согласится, а может, парень и сам был не против приходить в лабораторию и подолгу общаться с доктором. От него Хань узнавал много интересного, и каждый раз, когда они вместе с Сехуном ужинали, а после, удобно устроившись на диване, смотрели разные передачи, тихо рассказывал тому все, что узнал за день, получая в ответ теплую улыбку. Ханю очень нравились их вечера. В эти моменты он мог случайно коснуться Сехуна или умостить голову на плече, сделав вид что уснул, а после наслаждаться его объятьями, когда тот аккуратно поднимал его на руки и укладывал в постель. Ханю были безумно важны эти моменты, он каждый день с нетерпением ждал их посиделок, но, как бы ни хотелось, он не мог слишком уж злоупотреблять добротой Сехуна. Вот только для О эти моменты были так же дороги сердцу. Хань не видел, с какой нежностью Сехун смотрел на него, когда он засыпал, как наблюдал за подрагивающими во сне длинными ресницами, и как тепло улыбался, поправляя сбившуюся во сне челку. Он и хотел, и боялся стать ближе. Боялся, что Хань испугается и отдалится от него, а они только-только начали сближаться по-настоящему. - Сехун, - тихо позвал младший, устраиваясь на диване и похлопывая по месту рядом, показывая, что хочет, чтобы мужчина сел там. Он довольно улыбнулся, когда Хун занял свое место и заерзал, словно невзначай устраиваясь как можно ближе, чтобы хоть немного почувствовать тепло тела рядом. Безумно хотелось прижаться к широкой груди и попросить никогда его не отпускать, но Хань молчал, тихо наслаждаясь тем, что имел, не прося большего. - Хочешь о чем-то рассказать? – тепло усмехнулся мужчина, заметив чуть задумчивый взгляд паренька рядом. - А? Да, - Хань повернулся всем корпусом к Хуну и, прикусив губу, чуть нахмурил брови. – Доктор Ким сказал, что где-то есть зеленый город, - неуверенно начал Хань. Он не совсем понял, о чем говорил Сухо, но мужчина хотел отправить туда своего беременного мужа, говоря, что место очень красивое и похоже на те картинки, что Хань с таким упоением каждый раз рассматривал. Сухо сразу заметил интерес Ханя к небольшим фотографиям, висящим в его лаборатории. Вид когда-то еще существовавшей природы земли завораживал паренька, и тот мог часами на них смотреть. Теперь там остались лишь руины старых городов и пустая, почти мертвая земля. - Это не совсем город, Хань, - улыбнулся Сехун, сразу поняв, о чем говорит младший. – На окраине города есть большая зеленая зона, если хочешь, мы можем туда съездить. Глаза Ханя засветились от счастья, и Сехун, не удержавшись, нежно стукнул пальцем по носу. Кажется, у Хуна развился фетиш на этот маленький курносый носик, делавший внешность Ханя такой до неприличия миловидной. На это действие Хань надул щеки и стал выглядеть совсем как ребенок, Хун еле сдержался, чтоб не зачмокать парня с головы и до самых пяток. Хань был удивительным: иногда взрослым, рассудительным, серьезным, а порой совсем ребенком, милым и по-детски непосредственным. И мужчина терялся, не зная, то ли тот специально так делает, то ли это выходит случайно. Но милый Хань ему нравился до безобразия сильно, и он совсем не хотел, чтобы парень менялся. А еще Хань оказался до неприличия любопытным и любознательным: он все выспрашивал, пробовал, узнавал и постоянно просил дать ему что-нибудь намешать в лаборатории. Но после того, как неугомонный парнишка случайно устроил мини пожар в лаборатории, Сухо зарекся подпускать того близко к своему убежищу. Ученый тогда сильно ругался, так как в первую очередь испугался за здоровье Ханя, а уже потом за собственные исследования. Хань тогда несколько дней прятался от Сухо за широкой спиной Сехуна, боязливо погладывая на него и надеясь, что Хун не даст его в обиду. Се на это лишь тихо посмеивался в кулак. И только одно омрачало почти счастливую жизнь Сехуна. Каждый раз, приходя на работу, они вместе с отцом и Сухо проводили в лаборатории целые дни, пытаясь найти способ помочь Ханю. После он созванивался с Чанелем, усердно искавшем улики на Ву и его компанию. - Се, – пробасил Чан в трубку, – я возвращаюсь. Я все узнал, мы теперь можем прикрыть их всех, слышишь, скоро все закончится! – радостно прокричал в трубку друг. – Хун, ты тут? - Да, Чанни, я рад, – отозвался Се, и Чанель насторожился. - Хун, что случилось? - Ханю хуже, – прошептал Се. - Мы ничего не можем придумать, я не знаю что делать. - Но время еще есть? Ему совсем плохо? – забеспокоился друг. - Нет, он пока не чувствует, а если и чувствует, то молчит, но Сухо каждую неделю приносит анализы и они... - Эй, прекрати паниковать. Просто будь рядом с ним, – тихо сказал Чан, стараясь подбодрить приунывшего младшего. – Хун, ты гений, ты обязательно что-то придумаешь, тем более тебе помогает отец. - Ладно, жду тебя и твои новости. До встречи, Чан, и спасибо за все. Рыжий в ответ лишь угукнул, а Сехун, скинув вызов, поехал домой. Он должен быть сильным ради своего мальчика. Дома его, как обычно, ждал теплый и уютный Хань, с упоением рассказывающий о своих приключениях за день. Когда они привычно устроились на диване, парнишка о чем-то задумался, а после неуверенно начал расспрашивать Хуна о зеленом городе. Тот подумал, что было бы хорошей идеей свозить туда Ханя, ведь он так мечтает увидеть деревья и услышать запах цветов. И не страшно что в загородной квартире Се только одна спальня, они что-нибудь придумают. В конце концов, О может поспать и на диване. Через несколько дней, сидя в салоне уютного аэромобиля, пара летела на отдых в зеленый город. Сидя за рулем, Хун изредка кидал быстрый взгляд на прилипшего с открытым ртом к окну Ханя. Парнишка постоянно елозил на месте и крутил головой, разглядывая очертания отдаляющегося центра города. Он глупо улыбался, подставляя лицо под теплые лучи солнца и смешно жмурясь от яркого света, но при этом наслаждаясь каждым мгновеньем. В салоне тихо играла музыка, разбавляя и без того уютную тишину. - Сехун, - тихо позвал Хань, и мужчина тут же повернул к нему голову. - Что такое, Хани? - Я хотел сказать тебе... Я... – Хань был бы и рад сказать о действительно важном, о своих чувствах к Сехуну, но побоялся. Вдруг мужчина не поймет, не примет... Хун же, заметив неуверенность парня, тепло улыбнулся и протянул руку, едва ли не впервые вот так открыто проявив свои чувства, сжав тонкую ладошку в своей. Хань вздрогнул от неожиданности и, развернув руку, переплел их пальцы. Он смущенно отвернулся к окну, чувствуя, как предательски горят щеки от такой близости. Неужели Сехун чувствует то же, что и он? Хань боялся загадывать, пусть идет как идет. Он постарается перебороть страх и сказать Сехуну о своих чувствах, ведь им осталось так мало время на то, чтобы быть вместе. Скоро его заберут, и Ханю стало так страшно, впервые ему захотелось оставить все как есть. Пусть он проживет не долго, но испытывая настоящие чувства. Он так боялся потерять вместе с сердцем эту способность, что готов был рискнуть всем. Вдалеке уже виднелись очертания зеленого города. Хун чуть сжал ладошку Ханя, призывая того обратить внимание на то, что постепенно все отчетливее виднелось впереди. Эта зеленая зона была спроектирована и построена лучшими архитекторами одного из дочерних предприятий ОДК, а работали там и следили за всей этой зеленой зоной сотни лучших биологов и садовников. Каждый год там появлялись все новые и новые растения, все большая площадь покрывалась яркой зеленой травой, и все выше становилась искусственно созданная лесистая местность. Это было поистине великолепное строение. Издалека казалось, что множество огромных стеклянных пузырей лежало друг на друге, а между ними и вокруг было множество цветущей зелени. Каждый пузырь - отдельная жилая или общественная зона с огромными площадками с высаженными деревьями, цветами, скамейками вдоль тропинок и маленькими фонтанчиками на крыше. Все выглядело как настоящий огромный парк, даже стеклянные жилые зоны идеально вписывались в этот кусочек воссозданной человеком природы, создавая поистине завораживающее зрелище. Хун облетел несколько построек и припарковал аэромобиль на небольшую стоянку напротив самой красивой, на взгляд Ханя, зоны. - Приехали! – Хун повернулся к Ханю и засмеялся. Огромные от удивления глаза парня бегали туда-сюда, стараясь урвать и запомнить все. Он будто попал в сказочный мир. Как такое возможно? Как такая красота может быть в стольких километрах от поверхности земли? – Закрой рот, а то муха залетит, – хихикнул Сехун и провел пальцами по вмиг вспыхнувшей щечке парнишки. Хань перевел свой восторженный взгляд на Сехуна и, поморгав, почувствовал, как предательски защипало в носу, а на глазах показались слёзы. Это было слишком. Слишком красиво, слишком прекрасно чтобы быть правдой. И Хун слишком идеальный, для такого как Хань. Он шмыгнул носом и, повинуясь какому-то инстинкту, прильнул к груди растерянного мужчины. - Спасибо... спасибо... спасибо... – как зачарованный шептал Хань, уже не сдерживая свои эмоции. - Хани, ты чего? – Сехун так сильно растерялся, он то думал, тот обрадуется, будет бегать и прыгать от радости, осмотрит каждый уголок и обнюхает каждый цветок, а он расплакался. Сехун совсем не понимал, что сделал не так. - Спасибо, Сехун, – отстраняясь и шмыгая носом прошептал Хань. – Прости, просто это так красиво, и ты... Ты такой особенный для меня... – Он смущенно отвел взгляд в сторону. – Я очень рад, что встретил тебя, Сехун. Это лучшее, что могло со мной случиться. Хун улыбнулся и притянул парня в свои объятья. - Ты тоже, Хани, лучшее, что случилось в моей жизни. – Он ласково поцеловал парня в карамельную макушку. Эта ласка, такая долгожданная и такая желанная для обоих, пронеслась нервными импульсами по телу и разлилась теплом в душах обоих. Не нужно было слов, чтобы понять, что их чувства обоюдны.