Нас растворяют города

Я поднялся на шестой этаж по лестнице — лифт был забит людьми. Металлические ступени отдавали в подошву, ладонь скользнула по тёплым перилам. Дверь на площадку была приоткрыта, изнутри тянуло хлоркой и чем-то сладким — дешёвым спреем от солнца. Сверху это выглядело странно. С одной стороны был небольшой бассейн, вокруг которого лежаки, зонт, пара пластиковых столиков. Люди в шортах, кто-то в купальниках, кто-то с бутылками. Но они уже расходились. Толпились у лифта. Остальные — пялились в сторону съёмок. Чуть в стороне было ограждение из стоек с лентой, за ней техника. Камера на риге, оператор, как обычно, в кепке, второй рядом с монитором, третий что-то проверяет в телефоне. Свет уже почти не нужен — ловят закат, но всё равно стоят отражатели, и один парень держит белый щит, направляя свет в лицо актёру, который был в кадре. Я кивнул координатору, он махнул в ответ, даже не спрашивая, кто я — по списку все уже были. На таких съёмках всегда одинаково: половина людей делает вид, что очень занята, вторая половина реально занята, но выглядит так же. Кто-то из каскадёров сидел на корточках, перематывал кисть, другой просто залипал в телефон, вытянув ноги. Я прошёл ближе к краю, туда, где начиналась разметка под трюк. Ограждение низкое, больше для вида. За ним, внизу — обычный двор, машины, люди как точки. Ветер сюда почти не доходил, только иногда тянуло вверх чем-то пыльным. — Ты следующий, — крикнул кто-то из группы, даже не глядя на меня. Я кивнул и стянул выданную внизу футболку, вытирая ею шею. Кожа липла, пот уже подсох и снова выступил. Подошёл парень со страховкой, коротко кивнул: — Давай закрепим. Я повернулся к нему спиной, он накинул систему, быстро проверил карабины, дёрнул трос. — Не дёргайся, всё рассчитано. — Ладно. Я подошёл к краю оградки, упёрся ладонями в бетонный бортик. Тёплый, шершавый. Снизу кто-то сигналил, кто-то смеялся — звуки поднимались, но глохли на полпути. — Смотри, — подошёл режиссёр, — ты не просто прыгаешь. Ты как будто решаешься. Понял? Не трюк делаешь, а типа… шаг. Я кивнул, даже не глядя на него, и натянул обратно футболку и бомбер сверху. — Камера пойдёт слева, ты сначала зависаешь на секунду, потом вниз. Плавно. Без дёрганья. — Окей. А что это вообще? Ролик для соцсетей? — Лица твоего не будет. Там внизу поднимут актёра. Он уже говорил это, отворачиваясь в рацию. Я остался у края, чувствуя, как трос слегка тянет назад. Провёл языком по губам, посмотрел вниз, потом чуть дальше — туда, где стояла часть команды. Дальше у горизонта толпились девятиэтажки. Повернулся к тем, что на крыше со мной, и только тогда зацепился взглядом за мужчину лет сорока. Высокий, почти шкаф. В чёрном. Где-то я его видел. — Посмотри, — сказала девушка с собранными вверх волосами и в очках, показывая на меня. Ко мне подошли двое — она и ещё один парень. Я сразу понял, что он гей. По взгляду. Отвёл глаза. — Лицо у него хорошее. Голос за кадром поставим. Сэкономим на актёре. Девушка щёлкнула пальцами: — Рита! Грим! Я недоумённо переглянулся с парнем, который слишком открыто меня разглядывал. — Думаешь? — протянул манерно он. — Ну… да, вообще. — Я прыгать буду или как? — приподнял я бровь, оглядываясь в поиске того, с кем говорил раньше. Мне ткнули кисточкой в лицо. Девушка с каре схватила меня за подбородок, будто я манекен, и я тут же отпрянул. — Руки уберите. Что за хуйня? — Успокойте кто-нибудь актёра! — фыркнула она. — Что за дикарь? — Рит, погоди, — вторая мягче отодвинула её и посмотрела мне в глаза. — Слушай, хочешь повышенный гонорар? — Ну. — Тогда без лишнего. Приземлишься — держи лицо. Снова дёрнула Риту: — Убери блеск. Та прищурилась и аккуратно поднесла кисть к лицу. Я молча отвёл взгляд, давая понять, что не буду спорить, и она начала водить по коже. Было бы даже слегка приятно, если бы я понимал, в чём замес. — Вы хотите… — Молчи, — перебила она. Когда закончила, рядом уже никого не было. Даже тот парень исчез. Съёмочная группа галдела, перекидывалась командами с теми, что снизу, и я понял — сначала сделаю, потом разберусь. — Готов? Я кивнул, не оборачиваясь. — Камера! Кто-то снизу махнул рукой. Шум чуть стих, как будто его приглушили. Я переступил ближе к краю, чувствуя, как трос натягивается сильнее. Привычное ощущение. Тело сразу подстроилось — плечи чуть назад, центр ниже, чтобы не дёрнуло. Посмотрел вниз. Не высота пугала — расстояние. Просто нужно было правильно выйти. — Прыгай! Я не думал. Просто сделал шаг. Нога соскользнула с бортика, тело ушло вперёд, и на секунду всё стало лёгким. Не пустым — именно лёгким. Как будто воздух подхватил. Трос сработал почти сразу. Потянул назад, но мягко, без рывка. Я уже был готов к этому и сам дал телу пойти по дуге, не сопротивляясь. Ветер ударил в лицо, глаза чуть прищурились. Я завис — ровно так, как просили, — и потом пошёл вниз. Приземление было жёстче, чем хотелось, но в пределах. Колени приняли удар, я сразу выровнялся, шагнул вперёд, погасив инерцию. Тишина зависла. Взгляд в камеру. Из головы вылетело, что они должны были снимать моё лицо. — Есть! — крикнул кто-то. — Нормально, — добавил другой. Я выдохнул, проводя ладонью по лицу. Пот снова выступил мгновенно. — Давай ещё один, — донеслось у кого-то через рацию. — Чуть живее надо. Я поднял голову. Режиссёр стоял у края, махал рукой. — Ты как будто просто спрыгнул. Нужно, чтобы выглядело, будто решился. Понимаешь? Я кивнул. — Понял. Невысокий парень подошёл, проверил карабин, дёрнул трос. — Норм, держит. Поднимаем? Переглянулся с кем-то, а я отвёл взгляд в сторону. — Надень на него эту, здесь принт ярче, — женский голос. Парень вернулся и потянул на мне бомбер, выданный ими же раньше. Я дёрнул плечом и сделал шаг назад. — Я сам. Стянул бомбер, передал ему, затем потянул футболку вверх. — Перестегни ему карабин, — подошёл кто-то ещё со стороны. — Вот сюда, ему тянуть будет. Я вздохнул устало, оставаясь в одних джинсах перед целой съёмочной группой. Из-за света в лицо даже не видел, что там за камерами. Просто уставился в одну точку и ждал. Повернул голову влево — женщина в чёрном деловом костюме говорила с кем-то по телефону, не спуская с меня глаз и кивая. Точно из заказчиков. Посмотрел направо. Столики с закусками. Я остановил взгляд на бутылке с водой и понял, что хочу пить. Рука схватила её раньше, чем я успел об этом подумать. Белая рубашка — не выглаженная до идеала, но сидит так, будто и не должна быть идеальной. Расстёгнута на несколько пуговиц, ткань разошлась на груди, и в этом не было ни небрежности, ни попытки выглядеть расслабленно — ему будто вообще было плевать. Цепочка на шее коротко блеснула. Он поднял руку с закатанным рукавом, сделал глоток, и я зацепился взглядом только за линию подбородка. Меня дёрнули за трос. Тело повело в сторону, бёдра сразу ушли. — Не поднимайте, мать вашу! — крикнул кто-то прямо в ухо, и я только поднял брови и усмехнулся. Хотел вернуть взгляд туда, к воде, но когда повернул голову — сразу врезался в чужие глаза. Которые показались слишком знакомыми. — Давай, надень обратно. Лого должно читаться. Кто-то совал мне в руки футболку — ту, что давали до этого, а я не мог сжать пальцы. Приоткрыл губы, будто хотел произнести его имя, но даже внутри не был уверен, что имею на это право. Он заметил меня первым. Стоял с той самой бутылкой воды. Не сводил взгляда. Сначала с тела — с татуировок на рёбрах и груди — потом скользнул выше. — Давай, времени мало! Солнце почти село! Я натянул футболку через голову, ткань липла к коже. Кто-то дёрнул ворот, разворачивая принт ровнее. Смотреть в его сторону было страшно. Страшно, что его там не окажется. — Не закрывай, — пробормотал тот, задирая ткань выше. — Он слышит вообще? Как тебя там? — второй раздражённо. — Соберись, парень. Я накинул бомбер. Опустил взгляд — и в этот момент земля под ногами действительно начала уходить. Меня потянуло вверх. Сначала плавно, почти незаметно — как будто просто вытягивают из позы. Потом сильнее. Лямки врезались в бёдра, трос натянулся, и тело само пошло за ним, без сопротивления. Я знал это ощущение. Не первый раз. Знал, как держать корпус, куда девать руки, как не дёргаться, когда тянет. Но в груди вдруг сжало так, будто я боюсь высоты. Я не боялся. Никогда. Я смотрел вниз. Он стоял там же. Не отошёл. Не отвёл взгляд. Даже не щурился от света, который бил мне в лицо. Просто смотрел. А меня поднимало всё выше. Люди вокруг начали смазываться — движения, лица, руки. Всё стало фоном. Остался только он. И расстояние. Оно росло слишком быстро. Я чувствовал, как трос тянет вверх, как воздух становится легче, как звук уходит куда-то вниз. Но всё это было где-то сбоку, как будто не со мной. В груди сжимало сильнее. Я поймал себя на том, что не моргаю. Смотрел, пока ещё мог различить детали. Линию плеч. Руку с бутылкой. Тень от чужого тела рядом — всё, что было вокруг него. Он не двигался. И я тоже. Только расстояние между нами продолжало расти. Я должен был отвести взгляд. Должен был. Но не мог. Как будто если сейчас отпущу — его просто не станет. Меня подняло ещё выше, и он стал меньше. Чётче — и одновременно дальше. Мне что-то говорили, поправили на мне одежду, дёрнули за трос снова. Ткнули в морду кисточкой. — Ты как будто решаешься, слышишь? — приглушённо из ниоткуда. А я всё так же смотрел вниз. И хотел прыгнуть. Слишком сильно, чтобы притворяться, что решаюсь. Сделал шаг назад. Ещё один. Край снова оказался под ногами. Я даже не стал ждать команды. Просто пошёл вперёд. Шаг — и тело ушло. На этот раз без паузы. Воздух ударил в лицо, футболка вздулась, трос натянулся где-то за спиной, но я уже не слушал его. Не ловил момент, не держал корпус «как надо». Я знал, что он сработает. Я летел вниз. Не в точку. Не в разметку. К нему. Глаза не отводил, и он становился ближе. Слишком быстро. Линии снова собирались — плечи, рука, лицо. Взгляд — тот же. Не двигается. Я даже не моргнул, когда трос потянул назад. Тело дёрнуло, сбило траекторию, повело в сторону, но я всё равно смотрел на него, пока мог держаться. Как будто не падал, а возвращался. Приземление вышло жёстким. Колени приняли удар, ступни скользнули по бетону, я шагнул вперёд, сбивая скорость, но душа будто всё ещё летела вниз, разогнавшись на полную. И только когда остановился — понял, что руки сжаты сильнее, чем нужно. Я разжал пальцы. Уставился в камеру, стиснув челюсть, и думал только о том, что он не должен был меня увидеть. Я вспомнил сразу всё — его отца на пороге дома, строгий голос, взгляд. Он просто уехал. Он исчез. — Снято! — крик в рупор. Снова гул голосов, который я даже не пытался разобрать. Вдохнул. Выдохнул. Поднял голову с асфальта. Диас стоял уже ближе, но всё так же в стороне, сжимая в пальцах мягкий пластик бутылки. Слишком сильно. С меня снимали страховку, тянули ремни, задирали футболку снова и снова, и его взгляд вернулся к рисункам на мне. Я заметил на его лице намёк на улыбку. Она медленно растягивалась на его губах, и он будто примерял на себя того же человека, которого я едва успел узнать. — Отсмотрим всё, и если будет достаточно классно, то по двойному тарифу получишь, понял? — сказал мне кто-то из команды. Я качнул головой еле заметно. — Как тебя зовут? Кто ты в списке? Диас был в нескольких шагах. Приподнял тёмную бровь, задержав взгляд на моём лице. Будто ждал моего ответа. — Амир, — сказал я не кому-то из команды, а ему в глаза. — С тобой свяжутся. Пей и ешь, что хочешь. Меня освободили от страховки, и гул немного стих. Все разошлись по своим делам. Кто-то начал есть, кто-то просматривал материал на компьютерах, а он всё так же смотрел на меня. Протянул воду. Я без слов взял бутылку, из которой он пил до этого, и запрокинул голову, делая сразу несколько глотков. И с каждым глотком ко мне приходило всё больше понимания. Это правда был он. Опустил бутылку, провёл рукой по мокрому подбородку, задевая губу, и протянул ему воду обратно. — Без перчаток не помню твои руки, — сквозь разговоры вокруг послышался Диас, и его голос показался мне ниже, чем был раньше. Я сглотнул. Понял, что не могу выдавить из себя ни слова. — Забей, — продолжил он. — Что было, то было. Мы все косячили. Мои брови чуть напряглись. Взгляд метнулся к его правой руке, в которой он держал почти пустую бутылку. Кольцо на безымянном. Меня в секунду вернуло на землю. Без страховки. Ощущение — будто размазало об асфальт. — Амир, значит? — Ну, типа того, — выцедил я, и вся моя тяга к нему будто за миг исчезла. «Забей». Всё обесценилось за секунду. Снял бомбер и кинул на раскладной стул неподалёку. Рука дрогнула в свете прожектора, и я тут же сунул её в карман не своих штанов. Переглянулся с ним, стиснув зубы. — Что уставился? — кинул я. — Извиняться за «косяки» не буду. Диас расплылся в улыбке, отводя взгляд и только тогда обращая внимание на бутылку у себя в руке. Поставил её на столик, с которого уже растянули закуски. Мне не было смешно. Я хотел исчезнуть в тот же момент, но не хотел уходить первым. Это выглядело бы так, будто я испугался. Будто мне было стыдно. Мне не было. — Ровно таким тебя и помнил, — сказал он негромко, разворачиваясь ко мне. — Амир. Я сжал губы и отвёл взгляд к камере, лампочка которой уже давно потухла. — Диас! — крикнула женщина из съёмочной группы. — Ты глянешь? Заверять сейчас будешь? Он повернул голову, а я тут же сделал шаг в сторону. Пошёл сквозь толпу безликих сотрудников, задевая плечами, и направился к палаткам, где оставил свою одежду. Стянул ткань с себя на ходу, замечая кипу чёрной ткани в углу за аккуратной стопкой тех же футболок с непонятным мне принтом, который я даже не пытался разобрать. Встал в тени, надел майку и расстегнул штаны. Эти джинсы казались мне до жути нелепыми. Идиотский цвет и посадка. Я швырнул их со злости, скомканными, и натянул свои чёрные. Дёрнул края, застегнул ширинку и ремень, закинул рюкзак на плечо и ринулся в темпе по двору. Постепенно шум голосов исчезал, оставались только мои шаги. Гулкие удары подошв об асфальт. Я не сбавлял темп, сжимая лямку на плече сильнее обычного. «Забей». Засмеялся и остановился на углу одного из дворов, выдыхая и накрывая рукой лицо. Потёр переносицу пальцами. Внутри всё орало, а снаружи — тишина. Стоял ссутулившись в свете фонаря и ничего не говорил даже себе. Я знал — это было не про него. Что влюбился в то, чего никогда не было. И не хотел это рушить. Никогда бы не написал ему. Не заговорил бы. — Боже, блядь. Прислонился к стене. Откинул затылок к твёрдому бетону — холод сразу прошёлся по коже. Я смотрел вверх, на уже тёмное небо с редкими, почти чёрными облаками. Где-то вдали — сирены, шум дороги и музыка из чьего-то окна. Прикрыл глаза. Если не было ничего — значит, окончательно разочаровался во всём, что когда-то происходило со мной. Ничего хорошего не было. Только я и мои фантазии. Опустил голову, зацепился взглядом за кусты впереди. За ними — кованый забор. Меня отбросило обратно, к тому же дому, в который я больше не возвращался. Я помнил каждую деталь. Помнил, как залезал на него, и мог бы повторить это вслепую. — Амир. Повернул голову вправо. Он стоял в тени, но по голосу определить было несложно. — Что? Диас сделал несколько шагов к свету и остановился. Белая ткань на его плечах почти светилась. Я видел тени на его щеке, на шее — и тут же отвернулся. Опустил взгляд и замолчал. — Чего ты убежал? Там подпись твоя нужна. — Я не убегал, — упрямо сказал я, не глядя на него. — Не могу просто. Выдохнул и оторвал спину от стены. Накинул рюкзак обратно на плечо. — Послушай… — Отправьте на почту, — перебил я. — Не хочу возвращаться. Сделал шаг в сторону. Он шагнул ко мне. Я чуть отшатнулся, хотя он был всё ещё слишком далеко, чтобы коснуться. — Да чего ты? — едва улыбнулся он, глядя исподлобья, будто прямо смотреть не хотел. Или боялся спугнуть. Намёк на улыбку с его лица тут же исчез. — Амир. — Хватит моё имя повторять, — выдохнул я почти без сил и уставился в сторону припаркованных машин. — Ты всегда в таком тоне общаешься? Или я лично тебе что-то хуёвое сделал? Кинул на него взгляд и тут же отвернулся, скрываясь за нервной улыбкой. — А как мне с тобой общаться? Что было — то было. Больше нет. Что ты хочешь от меня? — Мне кажется, — начал он тише, спокойнее прежнего, без обороны в голосе, — казалось, что я тебя и не знал. Я в недоумении посмотрел на него. — В смысле? — Но твои татуировки, — сказал он, глядя на рисунки будто сквозь ткань чёрной майки. Я сжал лямку рюкзака сильнее. — Из книги, которую я тебе тогда дал. — Ну и что? Сглотнул. Слишком громко. Выдохнул через нос и тут же продолжил: — Ты запатентовал их, что ли? — Амир, — сказал он ниже. — Закрой рот. Я поднял брови, потеряв дар речи. — Хотя бы на минуту заткнись. Я усмехнулся без звука. Отвёл взгляд в сторону, провёл языком по внутренней стороне губы, лишь бы не послать его сразу. — Серьёзно? — тихо вырвалось. — Ты мне рот будешь закрывать? Он не ответил. Просто смотрел. Не давил. Не отступал. — Я не пытаюсь с тобой спорить, — сказал он ровно. — Ты сам это делаешь. Я качнул головой, коротко усмехнувшись. — Конечно. Как всегда. — Я не «как всегда», — спокойно поправил он. Пауза. Он сделал шаг ближе. Не резко. Просто сократил расстояние. — Ты ушёл, не дослушав, — добавил он. — А что мне слушать? — я пожал плечами, глядя мимо него. — Услышал всё. — Это не разговор, — без раздражения сказал он. — А мне и не нужен разговор. Он чуть кивнул, будто принял это. — Тогда ответь на один вопрос. Я посмотрел на него. Нехотя. — Один, — повторил он. Пауза. — Чего? Диас молчал и просто смотрел на меня. Я не хотел, но всё равно посмотрел ему в глаза. Почему он молчит? Мой взгляд бегал от его губ к тени вместо глаз — снова и снова. Его голос пугал меня не так сильно, как молчание, и дыхание становилось всё глубже. — Что? — вышло громче, чем я рассчитывал. — Говори уже. Желваки на его щеках дёрнулись. — Я почти за хвост тебя словил. Иначе сбежал бы и не пожалел потом? — О чём? Диас посмотрел на меня иначе. Холоднее. Чуть хмуря тёмные брови. Сделал шаг назад. И в груди всё сжалось. — Ладно. Я, кажется, понял всё. Он развернулся ко мне спиной. Начал отдаляться. Я непроизвольно шагнул вслед, но тут же остановился. Смотрел на его затылок. На ту же походку — только увереннее. Он так же чуть опускал голову, покачивал плечами и шёл расслабленнее, чем все вокруг. Не хватало только стен его дома, по которым он водил пальцами. — Да, — сказал я ему в спину. Его шаги стали короче. — Пожалел бы. Он услышал меня и остановился. Опустил подбородок, и по едва заметному движению на его шее я понял — он пошёл за мной не из-за подписи. Сирены затихли. Ветер — тоже. Я услышал ту же музыку где-то сверху, через приоткрытое окно, и узнал её. Ту, что когда-то добавил из его плейлиста. — Внутри этой песни, запомни… превращаюсь я в груз двести рандомный, — проговорил я припев, с трудом вспоминая слова дальше, которые никогда бы не сказал вслух. Он повернул голову набок, и я увидел профиль его лица, который почти стёрся из памяти. — Я слушал твою музыку всё время, знаешь? — вышло у меня тише. Диас молчал. Я выдохнул и опустил руки вдоль тела. — Может, я придал излишнего веса прошлому, но… — запнулся, ловя дыхание между словами. — Ты не сможешь у меня забрать воспоминания. Он развернулся ко мне лицом, и я снова узнал его взгляд, от которого в глотке всё сжималось. Теперь он узнавал меня. Того, которым запомнил. Как и я — вытаскивая его по нитке из своей рваной памяти. — Прости, что твой отец тогда… Я… — дёрнул рукой нервно, выдохнул. — Я не хотел, чтобы всё так вышло. — Будешь? — тихо спросил он, доставая из кармана сигареты. Вставил одну фильтром в губы и протянул мне открытую пачку. — Или бросил? Я не ответил — просто достал одну и зажал во рту. Щёлкнул зажигалкой. Почти затянулся первым, взглянув на него исподлобья, и в последний момент вытянул руку. Он сделал шаг ко мне. Чуть наклонил голову. В его карих глазах мелькнул свет огня между нами. Затянулся. Встал ровно и медленно выдохнул дым. А я просто завис, держа палец на зажигалке, пока она не нагрелась и пришлось отпустить. Вспышка погасла. Остался только жёлтый свет фонаря за его затылком, который освещал моё лицо, а его — оставлял в тени. — Скверный у тебя характер, Амир. Я усмехнулся, опустил голову и щёлкнул зажигалкой. Прикурил и спрятал её обратно в карман джинсов. — Самый скверный из всех, что встречал. Он добавил спокойно. Слишком спокойно. Я медленно поднял взгляд. Рассматривал линию его щеки, как свет ложится на кожу, когда он чуть поворачивал голову. — Знаю, — качнул я головой. — Я из тех, про кого говорят: не тронь говна — вонять не будет. Диас выдохнул дым через нос и улыбнулся краем рта. Я смотрел на его губы. На щетину на подбородке. И тут же одёрнул себя, чуть отворачивая лицо. — Это нечестно, — спокойно сказал он. Я неуверенно посмотрел на него. — Что? — У меня не было шанса найти тебя, а ты всё это время проверял мою страницу и ни разу не подумал написать. Разве это справедливо? Мои губы сжались плотнее. Сигарета в пальцах чуть дёрнулась. Я поднёс её к губам и затянулся, лишь бы не отвечать сразу. — Наверное, так надо, — добавил он, делая шаг в сторону. Я смотрел на дым, поднимающийся над его головой. Стало слишком тихо. Пустота давила. Я приоткрыл рот, пытаясь сказать хоть что-то. И раздался выстрел. Сначала в мыслях промелькнуло — фейерверки. Но тут же последовали крики. Диас развернулся ко мне, заглядывая в глаза с тревогой, будто у меня были ответы. Но их не было. — Что это? — спросил он, скорее у себя, и бросил сигарету на асфальт. Я повторил за ним. Мы не сводили взгляда со двора, в конце которого не было видно площадки. Только свет. Тени. Слишком резкие. Люди бежали. Диас сорвался внезапно. Побежал вдоль парковочных мест. Я замер. Но не побежать следом не мог. Не из любопытства — за ним. Очертания его силуэта то проваливались в тень, то снова вспыхивали под фонарями, пока мы не выбежали к свету площадки. А там — хаос. Взгляд зацепился за сваленные камеры, перевёрнутую палатку и… движение в тени. — Диас! — рявкнул я, схватил его за запястье и потянул прочь от света. Изо всех сил. Он дёрнулся вперёд, будто не сразу понял, что происходит. Я грубо сжал его плечо и толкнул в сторону. — Блядь, стой! — выкрикнул я шёпотом. — Ты выстрел слышал? Я увидел, как он застыл. Напряжённые плечи, голова, резко поворачивающаяся по сторонам. Он метался взглядом от шороха у палаток, где ещё недавно шла съёмка, к людям, разбегающимся по дворам. Мужская фигура — под два метра ростом — на мгновение вынырнула в свете прожектора. Прошла мимо. Что-то искала. Я замер лишь на миг, а потом протянул руку и коснулся его ладони. — Назад. Но он будто окаменел. — Диас! — рявкнул я тихо. Мы столкнулись взглядами. — Не беги, — шёпотом сказал я. — Тихо. К тачкам. Я сразу понял — он из тех, кто лезет вперёд, не думая. Если не уведу, он наделает глупостей. Пошёл спиной к припаркованным машинам, не сводя с него глаз. За его плечом — свет. В любой момент оттуда мог прозвучать ещё один выстрел. И если в спину… Я выдохнул. Коснулся его запястья пальцами и отрицательно покачал головой. Он не сводил с меня взгляда и шёл следом. Шаг за шагом. Пока мы не присели за фургоном. Выстрел. Я сжал его запястье сильнее. Он опустился на колено, и каждый раз, когда пытался высунуться, я дёргал его обратно. Может, характер у меня и был скверный, но упрямее него я не встречал людей. Тень фургона — всё, что у нас оставалось. Бежать было глупо. Звонить в полицию — тоже. Кто-то уже наверняка сделал это. — Я должен… — начал он, пытаясь вырвать руку. — Там могут быть женщины. — У тебя есть пушка? — сразу оборвал я, опускаясь на оба колена и не заметив, как схватил его за ворот рубашки. — Нет? Тогда куда ты, блядь, собрался?! Он молчал. Я слышал только его дыхание. Запах сигарет и дорогого одеколона забивал лёгкие. Он будто заполнял собой всё пространство. И я забыл, где мы. Кажется, он рассматривал моё лицо. Видел только силуэт. Позади него — асфальт, машины, огни многоэтажки. Где-то сбоку, за фургоном — те же шорохи, но уже дальше. — Ты больше не пахнешь, как Skittles, — сказал он тихо. — Почему? Я нахмурился, почти улыбнувшись, но страх всё ещё стоял комом в горле. — Заткнись, — бросил я. Он приблизился. Его нос почти коснулся моей щеки, и я чуть отшатнулся. — Что ты делаешь? — шёпотом. — Не знаю. — Жена не разозлится? — У меня нет жены. Носок кроссовка скользнул по асфальту, когда я попытался отодвинуться, всё ещё стоя на коленях. — Пиздишь. Он улыбнулся, качнул головой, и я почему-то поверил, зависая на звуке его дыхания. Оно успокаивало. Я почувствовал его пальцы на затылке — едва касающиеся. Он просто стоял близко, и только его дыхание обжигало кожу на щеке. Вдали послышались сирены. — Скорая? — прошептал он. — Нет, — вырвалось у меня. — Полиция. — Откуда знаешь? — У скорой звук другой. Длиннее. Меньше скачков. Диас улыбнулся, выдохнув почти мне на ухо. По позвоночнику прошёл холод. Я отпустил ворот его рубашки, с трудом разжав пальцы. — Скорая делает: «у-а-а, у-а-а», — тихо съязвил я, лишь бы не дать ему сорваться обратно. — А менты, знаешь как? — Как? — его лицо оказалось совсем близко. — Скажи мне. Я сглотнул, облизал губы и тихо ответил: — Режет. «Уау-уау». Коротко. Снова сирена — уже ближе. И я понял, что описал почти точно. Мы оба усмехнулись. — Тогда я как скорая — ровнее, — сказал он. — А ты дёргаешься. — Типа ты меня к мусорам сейчас приписал? — скривился я, пытаясь поймать его взгляд в тени. — Не хочу. Он наклонил голову и почти коснулся моих губ. — Тогда не дёргайся, — прошептал. Брови сами приподнялись. Я не сводил с него взгляда, пока тепло его рта не накрыло мой. Я не помнил уже его губ. Только знал, что когда-то они были мне знакомы. На фото — просто губы. Спокойные, чужие, а в памяти... Смазанный жар, резкость, неловкость первых движений. Поцелуи с ним всегда были столкновениями. Выдохнуть не получалось ни тогда, ни сейчас. Пальцы сжались в ткань моих джинсов, и тело едва дёрнулось так же, как когда-то. Только теперь шарахался не от того, что целуюсь впервые, а от его смелости. Мужские голоса в стороне заставили нас остановиться. — Взял? Валим! — бросили басом, негромко, но жёстко. Топот. Что-то глухо рухнуло на асфальт. Шуршание бумаг. Тяжёлые шаги быстро отдалялись. Мы — тоже. Ядовитый свет мигалок прорезал пространство, выхватив его лицо из темноты. Во двор въезжали сразу несколько машин. — Я пойду, — сказал я, поднимаясь и отряхивая колени. — Не хочу давать показания. Поправил лямки рюкзака и посмотрел на Диаса. Он выглянул из-за фургона, но тут же снова уставился на меня. — Нет. — Что «нет»? — усмехнулся я краем рта. — Это звучало как вопрос? Он остановился в шаге, почти уткнувшись лбом в мой. Я сразу отступил. — Я тебя найду. — Каким образом? Я кинул взгляд на остановившиеся машины — ближе подъехать не могли. Из них уже выходили менты. Вернул взгляд к нему. — Я работаю с организаторами съёмок, Амир. — Хватит моё имя повторять, — невольно улыбнулся я и сделал несколько шагов назад, пока не зацепился рукой за край фургона. Ещё раз посмотрел на его лицо в вспышках мигалок — как будто запоминал — и ушёл за машину. Побежал между рядами, к деревьям, лишь бы не попасться на глаза мусорам. В деталях разберутся и без меня. Отвечать на их вопросы не хотелось. Бежал по дворам. Кроссовки глухо шлёпали по сухому асфальту. Остановился только когда сбилось дыхание. Обычно держался дольше. Не в этот раз. Затормозил у автобусной остановки, уткнулся лбом в мутное, исцарапанное стекло. На лавке никого. Сорвался смешок. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться, но внутри трясло. Страх вперемешку с каким-то азартом. Казалось, ещё чуть-чуть — и меня разорвёт. Не хватало воздуха. Я прислонился спиной к стеклу. Попытался поймать себя, успокоить, но перед глазами только вспышки. Дыхание сбивалось. Не складывалось ровно — будто ломалось на середине. Что это вообще было?