Нас растворяют города

Вся комната держалась на контрасте: холодный свет снаружи и тёплый внутри. Из-за него всё выглядело живым — даже старые детали. Стол был подвинут вплотную к стене — узкий, простой, с чуть потёртой поверхностью. Я упёрся в него локтем, свесив кисть вниз, и пальцы иногда сами сжимались от боли. Жужжание машинки под ухом уже давно стало для меня чем-то привычным. Наколку на предплечье вытерпеть намного проще, чем на рёбрах и груди. Надя иногда потирала лоб, на который то и дело лезли рыжие пряди из хвоста, и щурила глаза. — Слушай, не хочешь с нами в Крым? — спросила она внезапно, и я оторвал взгляд от экрана телефона. — Вы собрались на море? — Ага, — чуть улыбнулась она. — Марат ни разу моря не видел. Ты — тоже. Я до детдома была, но уже не помню. Она наклонилась ближе, провела иглой по линии ещё раз — медленнее, будто проверяя, не расползлось ли. Машинка на секунду задержалась, потом звук оборвался. — Всё, — выдохнула она тихо. Салфетка прошлась по коже, стирая лишнюю краску и выступившую кровь. Надя отстранилась, прищурилась, оценивая, и кивнула сама себе. Потом взяла мазь, быстро, почти не глядя, размазала тонким слоем и накрыла плёнкой, разглаживая её пальцами. — Не трогай пока, — сказала она, уже отворачиваясь к столу за бутылкой воды. Стены были оклеены обоями с мелким, перегруженным рисунком — из-за него там было теснее, чем на самом деле. Справа — навесной шкаф с гладкой дверцей, под ним стояла микроволновка, рядом — электрический чайник и ещё пара кухонных предметов, расставленных без особого порядка. Плечо жгло, как ожог, и я обернул его плёнкой — умел уже делать всё сам. Не впервой. Надя остановилась у широкого подоконника, заставленного мелочами, прислонилась к старой батарее с облупившейся краской и качнула головой. Не мне. Я повернул голову к дверному проёму. Марат выглядывал из коридора. Видны были только его тёмные глаза и торчащие на макушке волосы. — Ну что ты? — спросила его Надя, взяла с подоконника пакет с соком, который забыла там час назад, и тут же скривилась. — Фу, нагрелся. Я подул на голую кожу, пытаясь сбить жар, откинулся на стул и снова уставился в телефон. Голые лопатки липли к деревянной спинке. — Жарко, — прокомментировал я. — А вы всё? — робко спросил Марат своим детским, немного писклявым голосом. — Да, ты хотел Амира забрать? Кажется, он заулыбался, и я глянул на него искоса. — Поиграть хочешь? — Ну… — замялся он и подошёл ближе. — Круто было бы. А что ты набил? Снова монстра? Я чуть приподнял плечо, давая ему рассмотреть. Марат наклонился и, не прикасаясь, с прищуром осмотрел татуировку. — Больно, да? — Приятнее, чем школа. Марат тихо посмеялся, подошёл к Наде и прислонился к её плечу виском, чуть наклонившись. Ещё пару лет и он обгонит её ростом. Та обняла его рукой и поправила ткань футболки на плече. Я залипал на них иногда. — Олег что там делает? — На балконе курит и играет на телефоне, — ответил Марат и зевнул. — Скучно. Он всегда говорил это, когда хотел внимания. Я выучил его уже вдоль и поперёк за год его жизни в их семье. — Ладно, — выдохнул я и поднял взгляд, заблокировав телефон. — Играть я не хочу. Плечо болит. Давай фильм глянем. Марат тут же выровнялся, оторвался от Нади и кивнул. — А какой? Ужасы? — Давай. — Астрал?! Надя подняла брови и уставилась на меня. — Ну, если ты хочешь, то давай его. — У тебя что, все вольты покинули колоду? — спросила она громко. — Ему десять лет. Я сама на «Астрале» чуть кони не двинула. Марат засмеялся от её выражения, переводя взгляд на меня. — Амир сказал, что это укрепит мою систему. Я улыбнулся и отвёл взгляд к стене, где уже изучил пёстрые обои за то время, пока сидел здесь под жужжание машинки. Я знал эту кухню наизусть — до последней трещины на обоях — Систему? — в недоумении спросила Надя. Пришлось глянуть на неё и пожать плечами. Взял майку с пола и натянул на чуть взмокшее от горячего летнего воздуха тело. Пыль неприятно прилипала, и хотелось смыть с себя всё, но со свежей татуировкой ближайшие два дня — никакой ванны, только душ с плёнкой на плече. — Нервную систему, — качнул я головой. — Он уже намного меньше боится. — Амир сказал, что если я не буду бояться ужастиков, то вообще ничего бояться не буду! — гордо выдал Марат. Я почесал затылок и глянул на лицо удивлённой Нади. От движения свежая татуировка запульсировала, и я тут же опустил руку. — И тебе не стрёмно? — спросила она парня. — Как ты потом спишь? Даже я не смогла его досмотреть. — Я не боюсь! Скажи, Амир? — Пару раз обоссался, а так… — пошутил я, делая серьёзное лицо. — Не обоссался я! — взвыл малой. — Я больше вообще не боюсь! Мы уже смотрели «Астрал», вообще-то. Это вторая часть вышла. — Нет, ну «Ходячих мертвецов» мы вместе посмотрели, — качнула головой Надя. — Даже Олег помешался на них, хотя не любит сериалы. — Фирма веников не вяжет! — гордо кинул Марат и глянул на меня. — Амир только годноту советует. — Иди уже, а? — закатил я глаза, опираясь локтями о колени и доставая телефон. — Врубай, я сейчас подойду. Надя поставила чай. Я слушал, как закипает электрочайник, касался сухим печеньем нижней губы и проверял «ВКонтакте». Илья заводил сотни страниц и писал мне с них, бесконечно прося прощения, а я так же спокойно кидал их в блок — снова и снова. Даже не сомневаясь ни на миг. С момента съёмок прошла неделя. На местном казанском новостном сайте написали про рекламу для молодёжного проекта и то, что недоброжелатели с огнестрельным оружием повредили технику и испугали съёмочную группу. Жертв не было. Деталей — тоже. — Зелёный или чёрный? — спросила Надя, нарезая колбасу и раскладывая на хлеб. — Мятного нет? — Закончился, прости. — Зелёный тогда. Я откусил сухое печенье, переворачивая его на языке, и дотянулся до строки поиска. Ввёл его имя. Не добавлял в избранное — говорили, можно вычислить, у кого ты там есть. Может, пиздят, но я всегда был аккуратен. Наверное, зря. Страница удалена. Я не сразу понял. Просто смотрел. Печенье будто застряло в горле, и я кашлянул, прикрыв рот рукой.  Обновил несколько раз — ничего не менялось. Какого чёрта? Он решил вот так окончательно оборвать последнюю нить? Почему? Пальцы сами сжались на телефоне. Я не сводил взгляда с экрана, пока глаза не начали печь, и пришлось моргнуть. — Ты чего? — спросила Надя и поставила передо мной две чашки. — Неси. Скажи, что сахар уже добавила и перемешала. Я кивнул, не сразу понимая, что она от меня хочет, и положил телефон на стол. — Кот? — она чуть наклонилась ко мне, и её лицо с веснушками оказалось слишком близко. Я поднял взгляд. — Всё норм. — Снова Илья? — Кто? — нахмурился я и тут же отмахнулся. — Да нет, вообще похуй на него. — А что тогда? — она села напротив и сложила предплечья на столе, отодвигая машинку в сторону. — Я же вижу, что ты какой-то странный стал. Смотрел в пол, скользя взглядом по жилкам линолеума. Внутри всё проседало. Я поставил локоть на край стола и выдохнул. Кожа на плече неприятно тянула. — Что? — снова спросила Надя обеспокоенно. — Помнишь, я тебе говорил, что мне в прошлом кто-то нравился? Она сразу кивнула. Имени и деталей я не называл, но под пивом мы иногда касались этой темы. — Короче, — продолжил я, но слова шли тяжело. — Встретил его случайно, прикинь? Её брови поползли вверх, но она ничего не сказала, давая мне договорить. — Это пиздец как тупо. Я поднялся слишком быстро — говорить дальше было сложнее всего. Признать, что меня снова кинули. Подошёл к окну, щурясь от яркого солнца, которое уже высушило лужи во дворе после недавнего дождя. — В общем, полез ко мне, должен был написать — а сам страницу ВК снёс, прикинь? — Вы… — начала она, и я повернул голову, замечая её выражение лица. — Что? Нет. Просто в дёсна побились и разбежались. Стрельба началась, помнишь? — Вы прямо после съёмки зажимались, что ли? — Да не важно, — отрезал я раздражённо. — Забей. Нахуя я вообще это говорю? Она поднялась и подошла ближе. Остановилась рядом, у окна. Я чувствовал тепло её плеча в сантиметре от себя. — Ты ничего никогда не говоришь, Кот. А иногда проще выплеснуть и забыть. Мы замолчали. Я смотрел вниз через приоткрытое окно, слушал шуршание шин по асфальту и водил взглядом по старому «Москвичу», который стоял у них во дворе постоянно. — А что, если не хочу забывать? — я повернул голову, и мы встретились взглядами. — Хотел просто оставить это воспоминание себе. Нахуй он всё испортил? — Мужики. Надя пожала плечами, потом широко улыбнулась и почти толкнула меня кулаком — вовремя заметила свежую наколку и остановилась. — Да найдёшь себе нормального. Неужели он был настолько хорош? Я хмыкнул, отводя взгляд обратно во двор. «Москвич» уже уехал. Остались только следы колёс и пыль. — Типа того, — тихо сказал я. Она вздохнула и встала поясницей к подоконнику, не сводя взгляда с моего лица. — Даже сильные люди могут плакать, Амир. И если ты… — Не буду я плакать, — усмехнулся я и заглянул в её зелёные глаза. — Найду его и заставлю самого плакать. Надя рассмеялась, чуть наклоняясь вперёд. — Коленки ему прострелишь, что ли? Я пожал плечами и тоже прислонился спиной к подоконнику. — Хотелось бы. Крик Марата из детской заставил меня дёрнуться. — Бля, забыл про малого. Зацепил пальцами тяжёлые кружки и пошёл по коридору. — Тоже постоянно забываю об этом бродяге-симпатяге, — пошутила Надя, шаркая тапками по полу. Я лишь усмехнулся, толкнул здоровым плечом дверь — и гирлянды в его зашторенной комнате сразу переключили атмосферу с дневной на вечернюю. Там даже казалось не так жарко, как на кухне. — Нашёл? — поставил чашки на тумбочку, чуть подвигая восковую лампу. Светлое покрывало на кровати у стенки меняло цвета, переливаясь в свете лампочек — с синего на красный, иногда в жёлтый. Я упал на матрас рядом с малым, который в позе лотоса стучал пальцем по тачпаду ноутбука. Сам подогнул ногу и по привычке полез за телефоном. В кармане спортивных шорт его не оказалось. — Смотри, этот сайт нормальный? — спросил Марат и посмотрел на меня через плечо. — Тут качество не очень. — Да врубай, пофиг. Я уже хотел подняться, но свет из коридора залился в комнату — Надя приоткрыла дверь. — Кот, телефон забыл на кухне. Я протянул руку. Она подошла, вложила его мне в ладонь и улыбнулась как-то странно. Я нахмурился. — Если ты ему не ответишь, ему отвечу я. — Чего? — тихо спросил я и глянул на телефон. SMS с неизвестного. Текст был виден прямо на экране блокировке: «Я не перестал думать о тебе, Амир.» Я замер. Буквы поплыли, пока матрица не погасла. Улыбка Нади растянулась до ямочек. Она развернулась и, пританцовывая, ушла в коридор. А мне плясать не хотелось. Я сел лопатками к стене и уставился в ноутбук. Реклама казино. Фильм начался. Я не отрывался от происходящего, но не мог зацепиться за сюжет. Свежая рана на плече ныла сильнее, когда я замирал. Всё проходило мимо. Телефон я не выпускал из рук. Когда он завибрировал снова, я дёрнулся и задел локтем Марата — тот едва не разлил чай. — Ай, ты чё? — Прости, малой, — тихо сказал я и поднёс экран к лицу. Свет резанул по глазам в темноте, но я сразу нашёл текст: «Не игнорь. Пожалуйста.» Разблокировал. Уставился на неизвестный номер. Было страшно, что это Илья. Что это не он. И это чувство накрывало так, что я не мог набрать ответ. Писал. Стирал. Снова писал. Удалял. В итоге набрал номер и поднёс телефон к уху, чуть отодвигаясь от Марата. Сел на край кровати, упёрся локтями в колени. — Ты смотришь? — Погоди, это по работе, — отмахнулся я и продолжил слушать гудки. Они тянулись один за другим, и мне становилось холодно. Мышцы сводило, как при лихорадке. Я смотрел в тёмный угол комнаты. Когда трубку сняли, я поднял взгляд на стену и замер. Выдох в динамике будто ударил тёплым воздухом прямо в ухо. Я сразу понял, что это он. — Привет, — его голос заставил меня улыбнуться. Я опустил голову и провёл пальцами по волосам на макушке. — Чем обязан? Экстрасенсы бы меня быстрее нашли с маятником, чем ты со своими связями. Он улыбнулся тоже. Я это услышал. Мы замолчали. Губы остались приоткрытыми. Я завис на месте, будто провалился в это его «привет». Тепло разливалось по телу, вытесняя холод. — Ты красиво дышишь. Я не сдержал усмешки, выпрямился и на секунду переглянулся с малым, который уже закрывал глаза на страшном моменте. — Заткнись, — тихо сказал я в трубку. Показалось, он сглотнул. — Увидимся завтра? — Почему завтра? — вырвалось у меня. Я тут же сжал губы. Подумает, что мне слишком это нужно. — Может, на следующей неделе, — ляпнул и тут же осёкся. — Завтра. Сегодня работаю. Я откинулся лопатками к стене. Подушка мягко упёрлась в поясницу, затылок — в стену. Вытянул ноги, выдохнул через нос. Делал вид, что думаю. На самом деле пытался успокоиться. — Ладно, давай сегодня, — вырвалось у него. Мой рот растянулся в слишком откровенной улыбке, но я не ответил сразу, лишь примеряя мысль, что могу увидеть его снова. — Где и во сколько? Диас задумался ненадолго и тем же спокойным голосом сказал: — После семи. Куда скажешь, туда и подъеду. На экране мелькнул скример, и Марат дёрнулся так резко, что я выронил телефон, тут же подхватив его. — Эй, ты чё? — Мне не страшно! — Да я вижу, — рявкнул я и поставил на паузу, стукнув по пробелу. — И мне не страшно, — спокойно сказал Диас в трубке. Я коротко усмехнулся. — Я в семь скину тебе адрес. — Хорошо. В последний раз послушал его тихое дыхание, сжимая телефон в пальцах, и почти шёпотом сказал: — Пока. Сбросил. Выдохнул. Ещё несколько секунд смотрел в потухший экран. Пока Марат не заговорил: — Я больше не буду, давай досмотрим? — Ты садомазохист? — рявкнул я и вышел из полноэкранного режима. — Хватит. Посмотрим YouTube. — Ну нет, Амир, — заскулил он тут же. — Я правда не буду. — Марат, — холодно сказал я и посмотрел на него. — Не ной. Я же просил. — Ладно, — пробубнил он. Я выбрал первое видео на главной странице и откинулся обратно к стене. Рекламная вставка. Ничего необычного. Я потянулся за своим остывшим чаем, сел обратно и увидел в темноте широко раскрытые глаза Марата, уставившегося в экран. — Что? — спросил я и глянул на ноутбук. — Это ты?! Я хотел было отшутиться, но увидел своё лицо на весь экран. С постобработкой. Узнал себя по тому дурацкому бомберу и немного по лицу — я нечасто фотографировался без шлема или маски. В зеркале я был другим. Прыжок. Полёт. Снова лицо крупным планом и закадровый голос актёра. Что-то про «время настало», «молодость», «движение» и «мэр для молодёжи». Я закрыл лицо рукой и отвернулся. — Блядь, — вырвалось протяжно. — Я что, в агитационной рекламе снялся? — Круто! — почти выкрикнул Марат. — Ты почти как Супермен! — Ага, трусов поверх лосин не хватает, — бросил я и поднялся. Поставил чашку обратно на тумбу, достал телефон и начал ходить по комнате. Нашёл письмо на почте, куда мне скинули документ для подписи. Снизу — адрес. — Недалеко, — сказал я вслух и пошёл к двери. — А ты куда? — Прости, малой, срочно нужно. Он вздохнул обиженно. Но у меня не было времени на это. Сунул ноги в кроссовки, махнул Наде и Олегу в гостиной и выскочил на улицу. Жара сразу ударила в шею. Остановился у припаркованного за домом мотобайка. Снял замок. Аккуратно натянул ткань спортивной кофты на руки и сел на мотоцикл. Сиденье неприятно нагрелось — тень давно ушла из-под деревьев, и я скривился, но потянулся к рулю. Очки на глаза. Короткое нажатие на кнопку питания — панель ожила мягким светом. Ни рыка, ни вибрации — только лёгкий щелчок внутри. Тонкий электрический писк. Нога сама нашла подножку и сбила её коротким движением. Я сжал руль крепче и отпустил тормоз, сразу давая газ и плавно трогаясь с места. Ветер усиливал жжение на плече, и я стиснул зубы, исподлобья глядя на дорогу и просачиваясь между машинами на светофоре. Ткань кофты при движении начинала тереть, добавляя боли, и я почти заскулил, прежде чем доехал до нужного адреса. Спрыгнул с байка так, будто он бился током. Тут же стянул кофту и нервно затолкал её в рюкзак. Ненавидел всё это, но всё равно снова набивал что-то новое. — А вы к кому? — резко поднялась молодая девушка на ресепшене. Схватилась за стол и тут же рванула за мной. — Молодой человек! Я нажал кнопку лифта, придерживая лямку на плече, даже не глядя на неё. — Эй, молодой… — К Галиеву, — холодно бросил я, повернув к ней голову. В жёлтом стекле очков её обесцвеченные волосы казались почти золотыми. Я отвернулся и снова нажал кнопку. — Где… где охрана?! — нервно сказала она, оглядываясь. — Чёрт… Подошла ближе. — Нельзя вам сюда… — неуверенно добавила она, поглядывая в окно за моей спиной. — Только по записи. — Таня? — вырвалось у меня. Она нахмурилась, прищурилась, потом закатила глаза. — Какая ещё Таня? — Да ладно, — улыбнулся я, прислоняясь плечом к стене и дёргаясь. Ёбаная наколка. — Я Наташа, — сказала она уже мягче. — А ты… Тебе нельзя туда. Дверь лифта открылась за моей спиной. Я шагнул назад, окинув её взглядом. — Правда? Таня была такая же красивая. Зря не перезвонил ей. Она улыбнулась, сбившись. — Ну… — Спасибо, — я нажал кнопку закрытия дверей, не сводя взгляда с её ресниц. — Наташа. Как только двери сомкнулись, я выдохнул и ударился спиной о стенку. Стянул очки и потёр переносицу. — Почти попался… Я смотрел на индикатор этажей. Их было всего пять. У каждого — наклейка с названием офиса, и я предположил, что мне на предпоследний: там было имя партии из рекламы. Скрип дверей. Я сразу шагнул наружу и зачем-то натянул очки обратно. Иногда они придавали мне уверенности — хоть линзы и не скрывали глаз, но делали из меня кого-то немного другого. — Добрый вечер, — кивнул я женщине в чёрном строгом костюме, которая шла по коридору мне навстречу. Я узнал её. Та самая со съёмочной площадки, которая вечно говорила по телефону. Она тоже узнала меня — остановилась и чуть приоткрыла губы с красной помадой. — А вы что тут делаете? — Мне нужно поговорить с кем-то… Ну, — я оглянулся, видя лишь закрытые кабинеты в ряд. — Мне нужно, чтобы вы убрали моё лицо с ролика. Она приподняла бровь. — Меня не предупредили, что я засвечусь в политической рекламе. Я скрестил руки и сглотнул ком в горле. — Вы подписали договор? Вам гонорар уже перевели. — Я верну, — хмыкнул я и стиснул зубы. — Нет, так это не работает, — она улыбнулась и поправила стопку бумаг в руке. — Это невозможно. — Знаете, как говорил мой друг? Она чуть опустила подбородок, будто не веря, что я так быстро нашёл, что ответить. Смотрела в мои глаза слишком внимательно. — «Всё невозможное возможно», — качнул я головой и ринулся дальше по коридору. — Это... песня Билана? — засмеялась она мне вслед, но догонять не стала. Я приподнял руку, показав большой палец вверх, и остановился у кабинета с табличкой «Административный отдел». Кулак сам ударился несколько раз о деревянную поверхность. Опустил ручку и заглянул внутрь. Пусто. Ксерокс что-то неустанно печатал, а за двумя письменными столами с компьютерами — никого. Я осмотрел помещение, наткнулся взглядом на кресло напротив и выбрал именно его. Выдохнул и уставился в распахнутое окно. За ним — спокойное небо. Ни туч, ни яркого света — просто вечерний, остывающий воздух. Я понятия не имел, что скажу, и скорее рассчитывал на везение. Достал телефон и увидел сообщение от Диаса. «Можно вопрос?» Оглянулся машинально, прислонился лопатками к спинке кресла и провёл языком по сухим губам, прежде чем напечатать ответ. Не сводил взгляда с экрана. Дышал ровно. Нажал на три точки в углу и добавил номер в контакты. Теперь его имя светилось над чатом из трёх его сообщений и одного моего «да». «Почему не написал ВК после нашей встречи?» Бровь дрогнула невольно. «Ты удалил страницу, потому что заждался?» Отправил и заблокировал экран. Показалось, что в комнате стало слишком тихо. Я поднял взгляд к потолку — и только тогда заметил камеру. Пробежался взглядом по столу, по голым стенам, остановился на небе за окном. Мне было стыдно даже самому себе признаться, что я струсил. Вибрация. «Мне нравятся твои ноги. Носи шорты чаще.» Я в недоумении перечитал сообщение трижды. Сначала хотел что-то ответить, наклонился вперёд — и только тогда понял, что я в шортах. Окинул себя взглядом и нахмурился. В комнате всё ещё никого. Напротив окна — небо. Он не мог меня видеть. Или… «Ты бухой?» Отправил и завис, будто при температуре под сорок. Не сводил взгляда с его имени. Входящий вызов принял сразу, отворачиваясь к окну и поднося телефон к уху. — Алло. — Что у тебя на плече? Ты же Skittles, а не Sneakers — сними упаковку. Я повернул голову к своему плечу и замер на секунду, затем кинул взгляд к потолку. Камера. Точно. — Придурок, — усмехнулся я. Тишина в трубке. Он ответил не сразу. — Повернись. — Зачем? Я остался сидеть спиной к камере. — Делай, а то будешь сидеть там до закрытия офиса. Выдохнул и повернул голову через плечо. — Полностью развернись. И встань. — Диас, — на выдохе усмехнулся я и поднялся. — Что за бред? Позови кого-нибудь, я по делу. — А зачем ты пришёл вообще? — Тебе-то что? Я уставился в сторону камеры, кинул рюкзак на кресло и расслабил плечи. — Я ассистент Галиева. Если тебе к кому-то и нужно, так это ко мне. У меня вырвалась усмешка. — Дерьмовая у тебя работёнка. — Возможно. Но факт остаётся фактом, — сказал он, почти раздражая меня этим спокойствием. — Хочешь, чтобы я поговорил с тобой? — Ну, типа того, — дёрнул плечом. — Это касаемо выполненной работы, я… — Покажи живот и выйду. Я замер на секунду. — Чего? — нервно рассмеялся, поднимая голову к камере, будто смотрю ему в глаза. — Ты издеваешься? Может, тебе ещё сиськи показать? — А у тебя имеются? Я выдохнул и потёр переносицу пальцами. Переступил с ноги на ногу и сдался — поднял майку до ключиц, замер на секунду и тут же опустил, показывая средний палец в камеру. — Не успел заскринить. Ещё раз. — Диас! — Ладно, ладно… Я сбросил трубку и сунул телефон в карман шорт. Скрестил руки на груди, подошёл к окну, опираясь бедром о батарею, и, как только дверь из коридора открылась, сразу повернул голову, встречаясь с его серьёзным взглядом. Он опустил глаза, проходя по кабинету к ксероксу, который давно уже затих. Достал оттуда бумаги, бегло просмотрел и кинул на стол перед компьютером. Будто меня там и не было. Когда он наконец поднял взгляд, я тут же отвернулся обратно к окну. — Здравствуйте. Кто вам нужен? — язвительно-серьёзно прозвучал он. — Ты, мудак. Он хмыкнул, обошёл стол, и когда его шаги стали совсем близко слышны, я напрягся и развернулся лицом. Диас прошёл рядом, сел в офисное кресло перед свеженапечатанными бумагами и качнул головой в сторону того самого кресла, где я сидел до этого. Я прошёл обратно, скинул рюкзак на пол и уселся, поставив руки на подлокотники и сталкиваясь с ним взглядом. На этот раз он был без рубашки — в чёрной футболке. Поверх — цепочка. Я задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем нужно, и тут же отвернулся. Пальцы нервно сжались, но я заставил себя расслабиться, чтобы не показать, что мне было не всё равно на его присутствие. — Ты же не ко мне пришёл, да? — Я даже не знал, что ты тут… — ответил я негромко, рассматривая стакан с торчащими из него одинаковыми ручками. На каждой было напечатано имя партии. — Жаль, — хмыкнул он, и стул под ним скрипнул. — Часто влезаешь куда-то, не думая? Я засмотрелся на его лицо, пока он складывал бумаги в папку, но ничего не ответил. Свет ложился на него кусками — за щетину цеплялся, по лицу скользил. К вечеру резкость с него ушла. Осталось только спокойствие. — Что хотел? — Я… — начал и тут же запнулся. — Я увидел рекламу на YouTube. Там моё лицо. Я не хочу фигурировать в политической рекламе. Можно как-то… — Нет, — покачал он головой, и его взгляд почти врезался в меня. Слишком серьёзный. — Даже если ты станцуешь — рекламная кампания уже запущена. Контракт подписан. — Блядь… — вырвалось у меня еле слышно. — Лучше бы это была реклама презервативов. Диас приподнял бровь. — Такими были твои предположения? То есть ты с крыши летел как… сперматозоид в матку? Мы переглянулись. Я на мгновение завис, потом не удержал усмешку — она вырвалась почти нервным смехом. Диас чуть улыбнулся краем губ и смотрел куда-то ниже моих глаз, от чего мне стало не по себе. — Знаешь… Он повернулся в кресле к окну, и в мягком вечернем свете его лицо стало почти таким же, каким было раньше, в сумерках его чердака. Он чуть щурился, но не отворачивался. В этом было что-то упрямое. Густые тёмные ресницы отбрасывали тонкую тень на кожу, и на секунду казалось, что он устал, но стоило ему чуть повернуть голову — это исчезало, будто я сам себе это придумал. — Я помнил твой взгляд, но не помнил улыбки, — продолжил он почти внезапно. — Тебе идёт… улыбаться. Я не ответил. Просто смотрел. Губы у него почти не двигались, даже когда он говорил. Всё держалось внутри — голос, реакции, даже дыхание. Линия челюсти была напряжённой не от усилия, а от привычки. Как будто расслабляться он не умел вообще. И всё равно в этом не было показной жёсткости. — Амир. Свет падал на его лицо кусками — за щетину цеплялся, по носу скользил. Днём он, наверное, выглядел бы проще. Без этого всего. — М? — Прости, я правда не могу тебе помочь. — Похуй, — вырвалось у меня откровенно. — Если честно, уже похуй. Он чуть улыбнулся, не сводя с меня спокойного взгляда. — Когда ты заканчиваешь? — сглотнул я и чуть подался вперёд к столу, будто пытаясь заглянуть глубже. — Я дождусь. Диас расплылся в довольной улыбке, и когда провёл кончиком языка по нижнему ряду зубов будто невзначай, я почти сполз по стулу, тут же одёргивая себя. — Не буду мешать. Жду внизу с Наташкой. Я поднялся и закинул рюкзак на плечо. — Откуда ты знаешь Наташу с приёмной? Я прошёл по комнате и остановился у двери, разворачиваясь к нему и поправляя очки на переносице. — Знаешь, есть такой приём… Чтобы узнать имя любой девушки, назови её чужим и притворись, что перепутал её с кем-то другим — кому не перезвонил. Диас чуть нахмурился, пробежался взглядом по мне и вернулся к лицу. — Она, во-первых, думает, что ни черта не уникальна, а во-вторых — что такая, как она, уже была отшита. И сразу хочет доказать и себе, и тебе, что она — не такая. Я опустил дверную ручку и дёрнул плечом. — Женская психология. Вышел в коридор и хотел прикрыть за собой дверь, но услышал его голос: — Амир. Заглянул обратно, опираясь плечом о косяк. — Ты ведь гей. Я сделал вид, что задумался, а потом утвердительно кивнул, скользнув по нему взглядом и прикрывая дверь. Выдохнул прямо в исчезающую щель и сделал шаг назад. В груди тут же всё опустилось вниз, что до этого стояло комом в горле. Развернулся и пошёл по коридору. Ноги ощущались чужими. Встал у лифта, нажал кнопку и услышал шаги за спиной, когда двери разъехались. Обернулся и увидел вальяжную походку Диаса. Он подбросил ключи в воздухе, сунул их в карман джинсовых шорт и заскочил в лифт ко мне. Я смотрел прямо. Нажал кнопку, и двери сомкнулись, отрезая нас от серого коридора. — Я бы подождал, — тихо сказал я, опуская голову. Увидел свои ноги в белых кроссовках и его — в чёрных. Слишком похожих. — Вряд ли смог бы сосредоточиться. Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы сдержать идиотскую улыбку. — Ты какой-то несобранный сегодня, — сказал я и вышел из лифта первым. — Выглядишь неофициально. Ещё и внимание распыляешь. Мы прошли мимо приёмной. Наташа чуть испуганно посмотрела на меня, будто ей всё ещё было неловко после моего «сравнения», но ничего не сказала. Охранники на этот раз стояли на входе. Я коротко окинул обоих взглядом и подумал, что мне крупно повезло проскользнуть. Иначе бы переломали. Не сговариваясь, перешли дорогу. Шум машин остался позади — его быстро перебила приглушённая музыка из парка и редкий щебет птиц. На лавках сидели подростки с пивом, где-то обнимались парочки. А мы лишь иногда переглядывались, будто проверяя, не сбежит ли один из нас внезапно. Жар от асфальта пробирался сквозь тонкую ткань носков, и хотелось разуться, просто ступить босыми ногами на прохладную траву. Я одёрнул майку, запуская внутрь хоть немного воздуха, и заметил, что Диас остановился у фонтана. Он стоял среди смеющихся детей, бегающих по бортику, и снимал кроссовки. Он что, мысли мои читает? Диас оставил носки в кроссовках и запрыгнул на бортик. Всплеск воды лёг ему на щёку, и он чуть щурился, разворачиваясь ко мне, переминаясь с ноги на ногу. — Иди сюда. Я опустил голову, стянул кроссовки, кинул носки и ступил на бортик, оказываясь на несколько голов выше него. Замер. Шум воды. Его лицо. Почти как тогда. Только теперь вокруг — смех, разговоры, вечер. Не стены его ванной комнаты. Я поймал себя на знакомом желании задержаться на его губах дольше, чем нужно. Ступил в воду — и прохлада сразу вернула меня в реальность. Шум вернулся. Диас стоял прямо напротив, в нескольких шагах. Капли воды касались его шеи почти невесомо. Ветер доносил брызги до меня, но очки спасали — щуриться не пришлось. К вечеру всё становилось проще. Тише. Будто нам снова по семнадцать. Его пальцы едва заметно двинулись. Я поднял взгляд к его глазам — и на секунду перестал дышать. Скользнул взглядом по его плечу и замер. Нахмурился, зацепившись за фигуру вдалеке. Ничего особенного — просто высокий мужик. Но что-то в нём было не к месту. Пиджак. В парке. Я сделал шаг к Диасу. — Послушай… Не отворачивайся, ладно? Он выдохнул совсем рядом, и я на секунду отвлёкся, невольно заглянув ему в глаза. — Там мужик. Я его знаю. Он был на крыше у съёмочной площадки. Диас не сразу понял. Смотрел на меня, будто пытаясь уловить, о чём я. Потом нахмурился. — Это охранник Камалова. Я тогда сутками на них пялился, — сказал я тише. — Не перепутаю. — Ты шутишь? Он уже не улыбался. — Ты уверен? Я кивнул. — Это бред, я знаю… — Нет, — перебил он. — Это не бред. На секунду всё снова стало слишком обычным — дети, вода, шум. Только внутри уже не было спокойно. — Где он? — спросил Диас. Я повернулся обратно. Между деревьями, где он стоял секунду назад, было пусто. Пробежался взглядом по дорожкам, лавкам, толпе детей. — Потерял. — Амир, — тихо позвал он. Я снова посмотрел на него. Сквозь шум воды его голос звучал почти вплотную. — Моя тачка у соседнего здания. Трёхэтажного. Сейчас берёшь кроссы и бежишь туда. Не обуваешься. — А ты? — За тобой. Он вложил ключи мне в ладонь. Я машинально сжал их, глянув на брелок. — Нажмёшь кнопку — машина мигнёт. Прыгнешь на пассажирское. Ключ в зажигание. — Диас, я… — Понял? Он посмотрел так, что спорить уже не хотелось. Я кивнул и он тут же добавил: — Сейчас. Я развернулся и перепрыгнул через парапет, на ходу подхватывая кроссовки. Сорвался на бег. Пульс быстро поднялся, ударяя в виски. Горячий асфальт жёг ступни, вода ещё не высохла, и от этого каждый шаг отдавался резче. Дыхание сбилось почти сразу, но останавливаться нельзя. Главные ворота впереди будто отодвигались всё дальше, а не приближались. Я не слышал его бега. Вообще. Не оборачивался, как он сказал. Срезал через траву, зацепился рукой за столб у дороги и только тогда позволил себе оглянуться. Диас уже выбегал к воротам. За ним — двое вдали. Внутри всё резко провалилось вниз. Я рванул через дорогу, едва не влетев в машину, которая вынырнула слишком близко. Скользнул по бамперу, оттолкнулся и выскочил на раскалённый бетон. Пятки болели, но я даже не замедлился. Парковка. Нажал на кнопку — чёрная машина мигнула фарами. Я рванул к ней, дёрнул дверь и буквально ввалился на пассажирское. Ключ не сразу попал в замок. Рука соскользнула. — Блядь… Со второго раза попал. Повернул. Панель вспыхнула, стрелки дёрнулись. Ещё поворот — короткий звук стартера. Отпустил. Мотор завёлся, отозвавшись глухой вибрацией. Я поднял голову — и в этот момент Диас уже подлетал к машине. Закинул обувь, прыгнул внутрь, дверь за ним хлопнула. Нога его быстро нашла тормоз, рука — селектор. Снял с ручника, дал назад. Он скользнул между машинами — и, когда тачка выровнялась носом к дороге, перед нами уже стояли двое. Запыхавшиеся, тяжёлые. Один что-то бросил второму и показал пальцами. Оба двинулись на нас. — Блядь! — рявкнул Диас и резко сдал назад. Меня бросило вперёд — я упёрся ладонями в панель, босыми ступнями в пол. Я смотрел на их лица. Один бежал. Второй шёл медленно, как будто всё уже решено. — Тупик, сука, — выдохнул Диас, почти уперевшись задом в ступени главного входа. Он сжал руль так, что побелели пальцы. Подбородок опустился, взгляд стал тяжёлым. Тот, что бежал, полез рукой в карман. Диас вжал газ. Меня впечатало затылком в спинку от скорости. Первый не успел — его отбросило бампером в сторону. Второй отскочил. Мы вылетели на дорогу, почти врезавшись в машину, которая с визгом остановилась перед нами. Диас вырулил, колёса сорвались в короткий скрип. Я вцепился в ручку над дверью и второй рукой нащупал ремень, дёрнул, пристегнулся кое-как. — Они за нами? — бросил я, глянув назад. — Вон, серая? — Да. Мрази. Из города выедем — пизда нам. — Чё за работа у тебя говняная, Диас?! Он только усмехнулся краем губ и нырял между машинами, будто чувствовал габариты на уровне тела. — Они пока далеко, — сказал я, быстро оглядывая улицу. — Сверни налево. — Там нельзя. — Давай. Я резко крутанул руль. Диас сжал его сильнее, выровнял — мы подскочили на выемке и влетели в проём арки. Во двор. — Это тупик, блядь! — Сверни. Вдоль гаражей. Там выезд направо. Он выдохнул и повернул. Под колёсами зашуршала сухая земля с камнями, поднялась пыль. Газ — и мы уже выскакивали обратно на дорогу. — Там дальше ещё один двор, — показал я. — Срежем. Мы едва не сбили бабку — она выронила пакет и отшатнулась. — Экскюз муа! — выкрикнул я на автомате, высовываясь в окно. Диас коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Ты такой джентльмен. — Давай, прямо до упора, — бросил я. — Там гаражи. Закатим в мой. — Он у тебя как в ГТА? — бросил Диас, не отрывая взгляда от дороги. — Заехал — и минус звёзды от быстрой покраски? Я нахмурился. — Не понимаю, о чём ты. Я не играл. — Серьёзно? — его голос стал громче. — Как так? А что ты делал? — У меня компа не было. И приставки тоже. На чём бы я играл? Разве что на кожаной арфе с телефоном под одеялом. Диас замолчал. Отвёл взгляд, будто это ничего не значило, и между нами повисла странная тишина. Его настолько смущало, что я не любил видеоигры? Или это была жалость ко мне? Я бы скорее стерпел первое, чем второе. Асфальт под колёсами сменился грунтовкой. Многоэтажки остались позади — впереди тянулся ряд убогих гаражей. — Вон тот, красный, — махнул я рукой. Он кивнул и притормозил. Я выскочил из машины и на секунду замер, чтобы убедиться, что за нами никто не ехал. Тишину разбавил звон ключей. Я не сразу попал в замок, а когда открыл, то дёрнул двери на себя. Диас закатил машину внутрь. Я захлопнул гараж, повесил замок уже изнутри. Он щёлкнул и темнота накрыла сразу. Сырая прохлада прошлась по босым ногам, остужая тело. Я выдохнул. В салоне его машины вспыхнул свет. Я открыл дверь и снова сел на пассажирское. Откинулся назад. — Почему каждый раз, когда встречаю тебя, какая-то хуйня начинается? — сказал я почти в шутку. Повернул голову. Он был слишком серьёзный. Адреналин всё ещё держал его. — Диас… ты как? Он повернулся ко мне, и его холодный взгляд был почти пощёчиной. Первая мысль: что я уже сделал? Я снял очки и оставил их на передней панели. — Что? — глянул я искоса. — Я знаю, что сказал «забить», но один вопрос меня мучает. Могу задать? Я сглотнул и кивнул. В голове — пусто. Только его голос, повторяющий, что лучше мне «забить» на то, что было между нами тогда. — Ты… когда приходил ко мне, ты сразу знал, зачем? Я чуть нахмурился, глядя на профиль его лица в тусклом свете лампочки между нами. — Ты про Камалова? Я же говорил, что Вика… — Нет. Я про приставку, — перебил он, и я замолк. Подождал. Он не продолжил. — Что? Какая нахуй приставка? — Ну, — он поставил локти на руль и уставился в тёмную стену перед нами, за сменными шинами байка и прочим хламом. — Ты ведь вынес PlayStation. Мне похуй, я всё понимаю, у тебя бабок не было. Он посмотрел на меня. Прямо. А я выровнялся в спине, напрягая каждую мышцу. — Просто спросил. Понять тебя хочу, — продолжил Диас, стараясь говорить спокойно, но сбиваясь. — Думал, тебе похуй на меня было. Но ты сказал про музыку и… — Какая. Нахуй. Приставка. Я выговорил это чётче, чем все сказанные слова в своей жизни до этого. Диас сглотнул, не сводя с меня взгляда. — Ты думаешь... — начал я на одном дыхании, — что я ходил к тебе только потому, что хотел вынести твою консоль? — Я не держу зла за это. И не держал раньше. — Да какого нахуй зла?! — вырвалось почти криком. Я вцепился в дверь. — Я из твоего дома только книгу вынес, которую ты сам мне отдал. Фотоаппарат даже подбросил на чердак. Мне не всралась твоя приставка. — Амир, — слишком спокойно сказал он. — Не заводись. Я больше не буду об этом, если ты не… Я вышел из машины в темноту, задел стол бёдрами и пошёл к двери, цепляясь пальцами за края. Достал ключ, не сразу попал в замок, дёрнул. — Давай поговорим нормально, куда ты? — его голос уже за спиной. Ключи выскользнули из пальцев и упали в темноту. Я всё ещё был босым. Металл ударил по пальцу — я выдохнул сквозь зубы. Больно. Слишком. Отвернул голову, а там — чёрная пустота. Только бледный свет из машины и больше ничего. Он попытался коснуться моего плеча, и я отпрянул к двери, ударяясь локтями о металл. — Не трогай меня. — Я никогда не подозревал тебя, — сказал он тихо, в шаге от меня. Видно было только силуэт. — Мне отец сказал, что видел тебя в доме и что ты… вынес приставку. — Я ничего не брал, — сквозь зубы. — Думаешь, если я из детдома, то я сразу ёбаный вор? — Знаешь, что я думаю? Я отвернулся и замер. Сглотнул. Ничего не ответил — голос бы дрогнул. — Я слишком отчётливо помню, как ты дышишь. — Зачем ты всё это… — Знаешь, — перебил он мягко, — когда ты исчез, я был уверен, что найдёшь меня ВКонтакте и напишешь. Ты же знал моё имя и фамилию. Я сжал губы и выдохнул через нос, будто выпускал напряжение частями. — А ты не написал. Он сделал шаг назад. Кажется, отвернулся к заднему бамперу. Я видел только очертание его плеч. — Помню, статус поставил, — усмехнулся он коротко. — «Напиши, как тебя зовут, Кот». Даже… думал свалить из дома, если отец прижмёт. Я слушал, не двигаясь. Не сводил взгляда. — А ты просто… не писал. Пауза. — А потом батя сказал, что ты вынес приставку. Что я должен ему рассказать, кто ты. Диас развернулся ко мне и присел на тачку. — А я понял, что не знал сам, кто ты. Бампер чуть осел под весом его тела. — Он заяву на тебя накатать хотел. Я знал только, что ты в детдоме где-то на Проспекте Победы. Я потёр нос рукой в перчатке. Тепло скапливалось под глазами, почти срываясь. Стер пальцами раньше, чем это стало видно даже мне самому. — Но я ничего не сказал. Они бы нашли тебя и без имени, но… так искать было бы подло. Ты не писал — значит, не хотел. Я шумно выдохнул и закрыл лицо рукой. Сжал переносицу пальцами. Сырой бетон тянул холодом по босым ногам выше, по телу. Меня потряхивало — не понял, от холода или от стыда. Перед ним. Перед собой. — Я в больнице после избиения валялся. Башку проломили. Голос вышел глухо. — Вышел — и сразу полез к тебе. А тебя нет. Стиснул зубы, провёл быстро пальцами по глазам. — Я услышал, что ты поступил… что уехал. И всё. Мне и так было стыдно, что твой отец увидел… Выдохнул — и стало только тяжелее. В груди сжалось так, что даже слёзы перестали идти. Мы замолчали. Слышно было только редкий дождь по крыше. И больше ничего. Тусклого света за его плечами мне хватало для ориентира. — Я ублюдок, да? — вырвалось у меня. — Эй, — его голос ближе. Я поднял голову. Почувствовал его рядом, даже не касаясь. — Мне жаль, что всё так вышло. Ты здесь ни при чём. Понял? Я кивнул. Почти незаметно. Его пальцы коснулись моей ладони через перчатку. Мои в ответ едва двинулись — и замерли. — Хочешь ко мне? — негромко выдал и запнулся. — В смысле… ко мне домой. Выпить. Он приблизился. Слишком близко. А я не отступил. Только приподнял подбородок. Его нос коснулся моей щеки — глаза закрылись сами. Запах одеколона смешался с сыростью и пылью. Я провёл носом по его щетине, чувствуя, как его дыхание касается кожи. — Да, — тихо сказал он. — Я к тебе хочу. Я открыл глаза. Уже слышал это. От него. Или нет. Меня накрыло дежавю. Дышать стало тяжело. Я уткнулся лбом в его скулу и больше ничего — просто замер. Руки сами сжались в кулаки от злости на себя. И от желания. Остаться с ним.