Нас растворяют города

Свет из окна над кроватью резанул глаза даже через закрытые веки. Я попытался отвернуться, но задел что-то рядом плечом. Тут же раскрыл глаза. Отвык спать с кем-то. Чужое тепло выдернуло меня из сна. Прищурился. Белый потолок с чужими обоями. Стена с наклейками и полками. Запах… Амир. Я повернул голову вправо и увидел его голую спину. Он спал на животе и снова в забавной позе — одна рука была задрана вверх, а другая опущена вдоль тела. Напомнило супергероя из комиксов. Простыня была бы плащом, если бы я не стянул её с него ночью. Дотронулся до его плеча. Горячее. Ему не было холодно — даже наоборот. Амир прижался боком к холодной чугунной батарее. Я опустил взгляд по его пояснице ниже, остановился на ягодицах под тканью шорт. Сидел и смотрел. Сам себе казался странным. Мысль о сексе с ним всё ещё цепляла где-то внутри. Коснулся пальцами его затылка, начиная медленно водить короткими ногтями против роста волос — не как человека, как кота. Сам усмехнулся. Опустился к его лопатке и дотронулся носом. Плечо Амира дёрнулось. Он резко проснулся, поднимаясь на локти и сонно обращаясь ко мне взглядом. — Чё за… Блядь, — он выдохнул и упал обратно на грудь. — Испугал. Моя ладонь легла на его спину. Такую живую и тёплую. Я смотрел, как он дышит. Как едва шевелится что-то под рёбрами. Он лежал, уткнувшись щекой в подушку, и смотрел на меня через полузакрытые глаза. — Снова на работу собрался? — Да, — чуть кивнул я. Он касался подбородком своего голого плеча. Дышал через нос ровно, но почти шумно. Я слушал его, приглушённый шум улицы, щебетание редких птиц и, кажется, чей-то будильник из такого же распахнутого окна. Пальцем провёл по линии позвоночника, прощупывая каждый позвонок, и локоть Амира прижался к телу. — Потерпи, кто тебя ещё потрогает, пока я буду на работе пропадать? Приблизился к его плечу и уткнулся носом. Его рука накрыла мой затылок. И я закрыл глаза снова, расслабляясь. Амир еле-еле массировал кожу на затылке, сонно, а я и сам начинал сдаваться, почти погружаясь в сон рядом с ним. — Чёрт, почему так сложно уходить от тебя? — хриплым голосом вышло у меня. — Приходи, когда будет время и желание, — ответил он так же тихо. — Но говори за несколько часов до этого. Я могу быть занят. Я поднял чуть подбородок, и кожа на его плече была гладкой. Специально отёрся о неё подбородком. Амир спросонья улыбнулся. — Я возьму ту же зубную щётку, что и в прошлый раз? Ты не выбросил? — Нет. Она в тумбочке под раковиной в той же упаковке. Подумал, ты вернёшься. Мне было тяжело сдержать улыбку. Я подпёр голову кулаком и ладонью левой руки скатился по его рёбрам к пояснице и к его заднице. Амир приоткрыл глаза. Внизу моего живота тут же потянуло. — Спортивные шорты меня заводят. — Тебя что-то вообще не заводит? Мы улыбнулись друг другу. Я с трудом оторвался от него, сбросил ноги с кровати и поднялся. Джинсы нашёл на стуле, натянул на бёдра и пошёл в ванную комнату. Там меня встретил кот. Он сидел на бортике. Мы замерли и уставились друг на друга. Наверное, я ему не особо нравился. Я подошёл медленно, не глядя ему в глаза, и открыл кран. Вода врезалась струёй в ванну. Отошёл на несколько шагов назад и наблюдал, как Бес неуверенно лакает воду прямо из струи, искоса поглядывая на меня. Проверяя. Когда напился, спрыгнул и прошёл мимо, удаляясь в коридоре. — Демон, а не кот, — усмехнулся я сам себе. Достал щётку, выдавил пасту и, пока чистил зубы, смотрел на своё заспанное лицо и думал, что эта свободная жизнь всегда была рядом со мной. Не в моей квартире, не в моём доме — за стеной. Амир жил так. Я — нет. Сплюнул пасту, упираясь руками в раковину, и заглянул в свои глаза исподлобья. Может, и впрямь пора? Амир уснул в том же положении, даже не двигаясь, и я перед выходом ещё раз взглянул на него. Мне дико хотелось смотреть на него дольше. Вздохнул и вышел. Дверь закрыл тихо. Лифт вызывать не стал. Сколько можно ждать? Настроение было странное. Обычно не спешил. Перепроверял — всем ли набрал, ничего ли не забыл. Но не в тот раз. Отправил голосовое секретарю и попросил подготовить документы к моему приходу в офис, а сам погнал по трассе быстрее обычного. Не потому, что хотел скорее начать работать. Вообще нет. Хотелось хоть что-то почувствовать. Хоть какое-то движение. Выехал на проспект почти не думая, даже музыку не включил — оставил только звук двигателя и ровный гул шин под колёсами. Машин было немного, никто не мешал, и я просто поехал быстрее, чем обычно. Не разгонялся по полной, просто давил на газ сильнее, чем обычно. Руки на руле лежали спокойно, но в пальцах всё равно держалось напряжение — как будто в любой момент придётся что-то резко сделать. Я приоткрыл окно, и холодный воздух ударил в лицо, быстро выветривая сон и чужое тепло с кожи. Пару раз посмотрел в зеркало заднего вида — на автомате — и снова уставился вперёд. Разметка тянулась бесконечно, одна и та же. Ничего не происходило. Я просто ехал. И всё равно было ощущение, будто я не от дома уехал, а от себя. Вообще, отвык от Казани. После масштабов Москвы всё казалось… недостаточным. Я всё чаще ловил себя на мысли, что вернулся бы. Если бы не подачки отца. — Алло, — прикрепил мобильный к подставке у руля, не отводя взгляда от дороги. Пришлось чуть замедлиться и свернуть в центр. Дорога стала ещё уже и теснее. — Доброе утро, Диас. Как дела? — он всегда начинал с одного и того же. — Да нормально, вроде. Малого забрать после работы? Как он? Отец сделал глоток чего-то, наверняка кофе, и обратился к маме. — Эвелина заедет за внуком?.. Ладно, — шорох в динамике. — Эвелина за… — Я понял. — А почему ты меня спрашиваешь? Вы вместе спите и обсуждаете, кто из вас заедет за Амилем? — Говорили, просто из головы вылетело. — Ладно… — выдох. Типичный для него. Он что-то хотел. — Меня пригласили на конференцию. Предложили оценить скважину, участок и все риски… В общем, пора тебе и своими связями обзаводиться. Я стиснул чуть зубы, остановился на светофоре и сложил руки на руле. — Днём у нас доклад, но вот вечером — закрытый нетворкинг. Адрес скину. Загорелся зелёный. Я плавно отпустил тормоз, и машина покатилась по дороге за другими. — Мне это неинтересно. — Диас, что значит… — Я с малым посижу. У меня и так предостаточно работы сейчас. Он выдохнул шумно. Замолчал. — Если бы не мои связи, ты бы ещё полтора года потратил без работы в своей Москве. — Спасибо, — вышло из меня почти само собой. — Но теперь я сам, ладно? Отец затих, и я решил не дожидаться его ответа и сам продолжил: — Не злись. Ильясу твоё внимание сейчас нужнее. — Диас, что за само… — Па, я за рулём. На выходных собираемся в доме? Эби привезти? Он сделал ещё один глоток. — Нет, я сам её привезу. Эчпочмак сделает мама, а вы с Ильясом на шашлыке. Так ты будешь? Или тоже не в… — Да, буду, — перебил. — В обед? — Да. — Супер, до субботы. Сбросил и расслабил плечи, откидываясь на спинку сиденья. Выдохнул легче обычного, хотя внутри всё ещё что-то дрожало. Не от страха. Я уже не боялся его осуждения. Или просто устал бояться. Пальцы сжались на руле чуть сильнее, хватая его крепче и проворачивая. Машина нырнула в тоннель парковки. Тень накрыла салон сразу. А меня накрыла странная уверенность. После разговора с отцом Галиев стал казаться мелочью. В обед, как всегда, разбор полётов, стратегий и прочей херни. Все и так всё знали. Это было скорее для самого Сергея Владимировича. Он сидел за длинным столом и внимательно слушал отчёт Дениски — так прозвали его коллеги ещё до меня. Я не стал сопротивляться. Манерный, молодой, худой и ухоженный. Подпирая подбородок кулаком, я рассматривал его виднеющуюся поясницу, когда тот поднимался на носки, чтобы написать что-то на белой доске маркером. Когда он нервничал, то всегда кивал головой безостановочно, и меня это немного раздражало. В целом, наверное, он даже… ебабельный. И всё. Я приподнял бровь и опустил взгляд по его ногам в узких джинсах. Даже не задержал внимания. Вибрация телефона на столе передо мной заставила меня тут же потянуться к нему рукой. Выключил звук и взглянул на экран мельком. Взгляд остановился. Никому не было до меня дела — все уставились на кривой почерк Дениса, а я рассматривал фотографию, отправленную Амиром. «Сколько мне ещё лет твои штаны хранить? Решил начать носить». Я прикрыл рот ладонью будто невзначай, чтобы скрыть улыбку. На снимке — зеркало в ванной, а в нём его отражение. Амир стоял в чёрных джинсах, которые я уже и не узнал бы как свои, чистил зубы. Я держал телефон под столом, откинувшись на спинку стула, и зацепился взглядом за его голый подтянутый живот. Слюна во рту тут же стала вязкой. Я прислушался к своему дыханию непроизвольно. Ровное, размеренное. Слишком. Будто сам себе пытался доказать, что дышу ровно рядом с ним. Заблокировал экран и поставил локоть на стол. Снова взглянул на спину Дениса в светлой рубашке. Верхние пуговицы были расстёгнуты, и когда он повернулся, кажется, словил мой взгляд. Я заглянул ему в глаза на секунду и тут же перевёл взгляд на доску. Сглотнул ком в горле. Из мыслей не выходил Амир. Его плечи были шире, спина — крепче. Выдохнул шумно и потёр переносицу. — Диас, у вас есть что-то новое по Камалову? — Алина Александровна, SMM-менеджер. Всегда в деловом костюме, с укладкой и с телефоном. Я набрал воздух в лёгкие, сел ровнее и поднял взгляд на сидящую напротив женщину. — Есть кое-что, — сказал я всем, но смотрел именно на неё. — Есть повод думать, что Камалов заставил бывшую жену сделать аборт. Две бывшие жены будто сквозь землю провалились. Но… Я перевёл взгляд на Галиева. — Эта информация была добыта не совсем обычным методом. Мне нужно время, чтобы найти одну из его бывших и поговорить с ней. — Нам нужно поднимать рейтинг через социальные сети, — почти перебила меня Алина. — У нас нет времени играть в следователей. Я поставил локти на стол и чуть наклонился вперёд. — Вам не кажется, что самый верный способ получить больше голосов — забрать их у него? Все затихли и уставились на меня. Никто не перебивал. Я глянул искоса на Дениса, который не сводил с меня взгляда. — У меня есть основания для этих предположений, и… — Диас, — Галиев почти сразу прервал. — У нас нет столько времени. — Я прошу дать мне неделю, — мой голос показался мне ниже обычного. — Мне нужен юрист. Я перевёл взгляд на Рому, коллегу справа, который крутил ручку в пальцах и остановился только от моего взгляда. — Копирайтер тоже не помешает. Рома щёлкнул ручкой и еле заметно кивнул мне. Мы с ним были на одной волне. — Диас, откуда у тебя такая уверенность, что там что-то криминальное? У меня тоже три брака за спиной, и что? — скептически усмехнулся Галиев. Я замолчал. Кто-то тихо фыркнул с другого конца стола, и я поймал себя на том, что наверное больше ничего не скажу. Как обычно. Но я поднялся из-за стола. Прошёл к доске. Денис посмотрел на меня чуть испуганно, и когда я протянул руку, отдал мне маркер. — Спасибо, — сказал тихо и повернулся к его писанине. — Можно стереть? Денис кивнул. Я провёл резким движением сухой губки с мягким ворсом, и поверхность снова стала белой. Написал: ЖЁНЫ КАМАЛОВА Подчеркнул. — Давайте просто. Брак №1 — исчезла из публичного поля Брак №2 — исчезла из публичного поля Текущая — не появляется в публичном поле Маркер скрипел по доске противно, но меня это не останавливало. На секунду показалось — сейчас скажут, что это всё притянуто за уши. Я развернулся. Отступил на шаг в сторону. — Это не обвинение, — спокойно сказал я. Обвёл взглядом коллег и добавил: — Это факт: вокруг него исчезают женщины. И замолчал ненадолго. — Мы не знаем, что там произошло. Может, всё чисто. Может, нет. Но у нас есть три совпадения подряд. Я перевёл взгляд на Алину, но не агрессивно — как будто включал её в мысль. — Если бы это был любой другой кандидат, вы бы на это обратили внимание? Она молча нахмурила брови и взглянула на меня. — Мы надавим не на то, бил он их или нет, а на то, безопасен ли он как человек, рядом с которым женщины исчезают. Теряют детей. Боятся выходить из дома. Закрывают дверь в спальню. — Диас, откуда ты… Я тут же перебил Галиева. Мягко. И даже не подумал сесть обратно. — Я жил по соседству с этим человеком на протяжении многих лет и ни разу не видел его бывшую жену снаружи особняка. У главного входа и в саду всегда были охранники. От кого или от чего он их охранял? У ваших жён были охранники? Галиев молча перевёл взгляд на доску. — Хочу задать вопрос дамам, — я посмотрел на финансиста, координатора волонтёров, пресс-секретаря — все женщины. — Если бы выбор стоял между политиком с неплохим авторитетом в лице Сергея Владимировича и садистом-меценатом, кого бы вы выбрали? Даяна сказала еле слышно: — Терпеть не могу таких мудаков… — она поправила тёмный локон коротких волос за ухо и села чуть ровнее, когда на неё перевели взгляды. — Если честно, когда смотрю на него… на Камалова, то сразу… — Он давит будто, — перебила секретарь, женщина в два раза старше Даяны. — Взгляд у него такой… контролирующий. Я достал из кармана картридер, приподнимая его до уровня плеча, и все взгляды снова были прикованы ко мне. — На этом носителе снимки из дома Юрия Камалова, сделанные в 2015 году в его подвале, куда он сносил вещи бывшей жены. В числе которых был её дневник, на страницах которого сказано, что она потеряла ребёнка. Галиев смотрел мне в глаза слишком пристально. — Я говорю «потеряла», потому что она не соглашалась прерывать беременность. А теперь ответьте мне, Алина Александровна, — я подошёл к столу и опёрся руками о край, заглядывая ей в глаза исподлобья. — Вы бы оставили дневник с такими записями бывшему? Свои украшения? Или забрали бы с собой? Тишина заполнила просторную комнату слишком резко. Алина опустила взгляд и сжала губы. — Что-то в этом есть, — внезапно заговорил Галиев, и я повернул голову в его сторону. — Определённо. У тебя неделя. Даю разрешение на использование всех ресурсов. Арслан завтра вернётся из Ульяновска. По всем вопросам — к нему. Я выдохнул. Только в тот момент понял, что всё это время держал спину слишком прямо. Поправил рукав рубашки, протянул маркер обратно Денису и чуть улыбнулся. Не ему — скорее сам себе. Ощущал себя так в последний раз в универе — на практических по дипломатии, где я хотя бы понимал, что делаю. Остаток рабочего дня прошёл тоже как-то иначе. Я впервые делал не так, как нужно. Как считал нужным. Если раньше Галиев казался мне вариативной версией моего отца, таким же узколобым взрослым, то теперь видел в нём человека, который не держался за свою версию, если видел интересную альтернативу. Может, не так и плохо работать в их штабе, как казалось мне сначала? — Диас, эй, — мужской голос раздался эхом по парковке. Я остановился, держа ключи от машины в руке и не сразу понимая, куда смотреть. Обернулся и увидел шагающего ко мне быстрым шагом Дениса. — Чего случилось? — Ничего, — выдохнул он с лёгкой одышкой. — Ну ты быстро ходишь, конечно. — Ноги длиннее, — усмехнулся я и нажал на кнопку на брелоке. Машина позади приветливо мигнула фарами. — Ну? Чем обязан? — Я хотел попросить тебя меня в торговый центр подбросить, у меня там встреча, а личный водитель Сергея Владимировича болеет, и… — Прыгай уже, — качнул я головой и прошёл к тачке. Когда хлопнул дверью мягко, сразу по привычке достал солнцезащитные очки из кармана над рулём. Пока Денис оставлял сумку с документами на заднем сиденье, я разблокировал телефон. Кинул в рот несколько ментоловых конфет Tic Tac. Щёлкал крышкой пластиковой упаковки и читал ответ от Амира впервые за день. «Мне кажется, за мной следят». Леденец застрял где-то за щекой. Я поднёс телефон ближе к лицу и тут же напечатал в ответ: «Ты в порядке? Где ты?» — Слушай, — протянул типично для своей манеры Денис и хлопнул дверью слишком громко. — Ты сегодня прям раскидал всех там. Я качнул головой и снова глянул на экран смартфона. Поставил его на подставку у руля и, пока заводил машину и выезжал из парковки, то и дело возвращался взглядом к экрану. Новых сообщений от него пока не было. — Ты реально по соседству с Камаловым жил? — Виртуально, — хмыкнул я и нажал на руле кнопку play. Перелистал пару треков, остановился на ритмичном и свернул на двухполосную дорогу напротив парка. Денис замолк, и я взглянул на него искоса, бегло, просто проверяя. Он смотрел на меня слишком долго — я чувствовал это почти физически. И не отводил взгляд. — Что? — вырвалось у меня. Он сложил руки на худых ногах. Пальцы сжались в замок. Тут же расслабились и сжались снова. — Ты чего такой напряжённый? — спросил я и опустил руку с руля, задержав на нём лишь палец. Дорога была прямой, но забитой другими машинами. — Не лопни. — У тебя кольцо на пальце то есть, то его нет. Жена знает? Я повернул голову к нему. Секунду смотрел. — Ты социолог или семейный психолог? Денис отвернулся к окну. — Просто спросил. — Тогда я просто отвечу, — остановился на светофоре и взял телефон с держателя. — Не лезь не в своё дело. Разблокировал и набрал Амира. Прижал телефон к уху и снова отпустил педаль газа. Яркое солнце раздражало даже через тёмные линзы очков. Кондиционер не особо помогал. Я плёлся в пробке за автобусом и слушал гудки. Слишком долгие. Настолько, что я почти напрягся, но он ответил: — Алло. Я даже не подумал над репликой. — Хуем по лбу не дало? Хули ты не отвечаешь на сообщение? Тебя убили уже? Амир вздохнул. Я слышал шум улицы через динамик телефона громче, чем из салона автомобиля. — Думал, за мной дружки Камалова следили. — И? Не они? Я взглянул бегло на русый затылок коллеги — он всё ещё пялился в окно. — Не важно. Всё нормально. — Говори. — Это тупо… — Амир. Он выдохнул и, кажется, прикурил — я услышал щелчок зажигалки. — Кто-то плёлся за мной по улице. Я заметил. Дождался за углом и прижал. Пацан лет девятнадцати признался, что ему из интернета заплатили за то, чтобы он меня на телефон снимал, прикинь? Я приподнял брови, потёрся затылком о спинку кресла и остановился за «Лексусом» на светофоре у перекрёстка. — Тебя забрать? Он отвязался? Амир выдохнул поток воздуха прямо в динамик и только потом сказал спокойным голосом: — Всё нормально. Я крепче. Этот придурок должен был на трусах засохнуть, но чисто случайно выжил. Я расплылся в улыбке и покачал головой. — А чего ты сразу набрал? — спросил Амир. — Испугался? В попытке вернуть себе серьёзное лицо, глянул зачем-то в зеркало слева, хотя мы даже не тронулись ещё, и чуть сжал в пальцах телефон. — Просто. — Не один? — Именно. — С любовницей? — Хотелось бы. Мы переглянулись с Денисом. Коротко. И мне тут же стало некомфортно. Я убавил звук сильнее, зажав нижнюю кнопку громкости на телефоне. — Тогда и правда распереживался — иначе не набрал бы при ком-то. — Ладно, — вырвалось у меня, — давай. Услышал его улыбку. Сглотнул и сбросил. Выдохнул. Прежний трек сменился на медленный. Я просто смотрел вперёд, ехал вслед за той же машиной, пока не свернул к торговому центру. Остановился у главного входа и посмотрел на Дениса. Он сжал губы, будто хотел что-то сказать. И меня это не тронуло вообще. Я качнул головой. — Что? Денис отвернулся, открыл дверь и вышел. Забрал свои вещи с заднего сиденья, поблагодарил и пошёл к дверям, которые сами открылись перед ним, и он растворился в толпе внутри. Снаружи — яркое солнце и полупустая парковка без шанса на тень. Я понизил температуру воздуха в салоне и поднёс руку к климат-контролю на передней панели. Взгляд зацепился за бумажку на месте переднего пассажирского сиденья. Посмотрел ещё раз в сторону входа — Дениса уже и след простыл. Может, что-то важное? Взял свёрток в пальцы и развернул. В ноги подул холодный воздух из дефлектора, в лицо — из панели. Мне стало легче лишь на секунду, но когда прочитал записку, тут же снова стало душно. «Диас. Если не гей — набери мою подругу. Ты ей понравился. 7 843 xxx-xx-xx Если гей — набери меня. Номер у тебя мой есть». Перечитал несколько раз, поднимая брови. Смешок вырвался сам собой. Покрутил записку в пальцах и кинул на переднюю панель. Больше к ней не возвращался. Отпустил педаль тормоза и плавно тронулся с места. Слишком плавно для того странного волнения внутри меня. Меня должно было это обидеть, наверное, или польстить? Не понимал, что чувствовал. Я особо про это и не думал — просто смотрел на дорогу и слушал музыку. Старался не думать вообще. Работа морально утомляла. Говорить не хотелось. Доехал почти на автомате. Дома сразу пошёл в душ. Горячая вода быстро сбила остатки напряжения. Вышел, накинул футболку и сел на диван рядом с Амилем. Эва пошла заниматься своими делами. Я взял пульт, не особо глядя, включил телевизор и ткнул в первое попавшееся — какой-то яркий мульт с простыми звуками. Не для него даже, скорее для себя — чтобы в комнате было не так тихо. Амиль сразу отвлёкся. Сначала замер, уставился на экран, потом развернулся ко мне и пополз обратно по ковру, будто проверяя, на месте ли я. Упёрся ладонями в моё колено, подтянулся, встал, шатаясь, и ткнулся лбом в бедро. Я машинально положил руку ему на спину. Он постоял так пару секунд, потом снова опустился и пополз — уже быстрее, по каким-то своим делам. Дотянулся до края дивана, схватился за ткань, потянул, хотел её снять, но потом переключился на мою руку. Пальцы у него были тёплые, цепкие. Сжал, отпустил, снова сжал, как если бы изучал. Я смотрел то на него, то на экран, не вникая ни туда, ни туда. Он начал что-то бормотать себе под нос, уткнувшись в мой бок, потом полез выше — коленом, ладонью, подбородком. Я подвинулся, давая ему место, и он тут же устроился, прислонившись ко мне, но не задержался — снова сполз вниз и пополз дальше. Я даже не пытался его остановить. Просто сидел, чувствуя, как он время от времени касается меня — локтем, спиной, рукой — и возвращается, будто я был чем-то вроде опоры, от которой можно оттолкнуться и снова уйти. Камалов снова инвестировал во что-то, о чём все говорили в сети, и я чуть напрягся. Детский дом. В Приволжском районе. Открыл Google. Пробежался по заголовкам. «Поддержка сирот» «Личная инициатива» «Помощь женщинам» Открыл одну из статей. Потом другую. …спонсировал детские дома, интернаты и даже центры для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Я задержал взгляд на экране. Слишком чисто. Слишком правильно. Будто под копирку. — Вот урод… — пробубнил я себе под нос. Амиль повернул голову ко мне, и я увидел, как смешно с его подбородка свисала капля слюны. Это тут же переключило меня, и я засмеялся. Он улыбнулся мне в ответ. Сфотографировал его зачем-то, даже не подумав, и, когда открыл снимок, засмотрелся на его светлые глаза. Ни у меня, ни у Эвы глаза не были такими. Мама сказала, что они ещё изменятся, но вот лицом он уже был похож на бывшую. Я усмехнулся сам себе. Отправил снимок Амиру. Нахуя? Не знаю. Заблокировал телефон и задумался, внимательно глядя на экран, где волк нёсся за зайцем. В детстве этот мультик не казался мне настолько странным. Сейчас попахивало чем-то… странным. Волк был похож на алкаша, а заяц — на ребёнка… — Господи, — улыбнулся я и невольно глянул на Амиля. Он полз по полу и остановился у моих ног. Схватил за носок и потянул ткань. Лепетал что-то, а я касался пальцами его тёплой головы с мягкими волосами и читал новое сообщение от Амира. «Он когда вырастет, будет таким же смазливым, как и ты? Как зовут?» Напечатал ответ и заблокировал. Остановил взгляд на сидящем на полу сыне. На его лице. Губы мокрые, приоткрытые. Будто пытался понять что-то серьёзное, а не смотрел, как волк кричит: «Ну, погоди!». Он не разжимал цепкой хватки на моих пальцах на ноге через ткань носка. Я впервые осознал, что он ведь навсегда со мной. Когда-то станет взрослым, влюбится, разочаруется, а я расскажу ему историю о том, какими бывают женщины. Он поднял на меня взгляд, коротко посмотрел и снова вернулся к мультику. Мне на секунду стало как-то… странно. «Ты имя придумал? Если да, то ошибся всего на две буквы», — сообщение от Амира. Я сжал телефон в руке и замер. Представил Амира ребёнком. Как часто он плакал в детдоме один. Подумал о его брате. Выдохнул и провёл рукой по лицу. В глазах скапливалась боль. Я смотрел в экран телевизора и решил дать себе время. Решил не быть как мой отец — не требовать от себя ничего, а просто дать себе быть. К выходным это ощущение не ушло. Просто стало тише. — Не передержите мясо, — донеслось из дома через приоткрытое окно. Голос отца — ровный, как будто он просто уточнил что-то очевидное. Я перевернул шампуры, глядя на потемневшее мясо. Жир тихо шипел, капая на угли. Ильяс стоял рядом, держа в руках тарелку. Пах дымом и чем-то мятным — жвачкой, наверное. — Нормально уже, — сказал он негромко. — Снимай. Я стрельнул глазами, но промолчал. Слушал треск углей. — Как там учёба? — спросил я, больше не глядя на него. — Нормально, — он пожал плечами. — Сложно, конечно. Первая сессия была пиздец тяжёлой. — Мед — это тебе не просто так. Он усмехнулся краем рта и ответил: — Отец доволен. Я глянул на него. — А ты? Он не сразу ответил. — Привыкаю. Я ничего не сказал. Снял один шампур, положил на край мангала, проверил мясо ножом. — Там вообще… — он замялся, — нагрузка нормальная. Все такие же, как я — никто ничего не понимает. Но пути назад уже нет. — Ясно, — сказал я. Он бросил на меня короткий взгляд, но промолчал. Из дома снова донёсся голос — уже матери, что-то про стол. Я снял остальные шампуры. — Пойдём. Мне показалось, что почти ничего не изменилось в доме за годы моего отсутствия, за исключением каких-то деталей в интерьере. Запахи были теми же. Атмосфера тоже не поменялась. За столом было тесно, как всегда. Всё на своих местах. Отец — во главе. Эби — чуть в стороне, ближе к окну. Мать разливала чай. Дина сидела напротив меня, почти не поднимая глаз. Будто мы не в честь её дня рождения собрались. Ильяс сел рядом с отцом. Я в очередной раз задержал взгляд на его дурацкой причёске — волосы казались мне слишком длинными. По бокам короче, но на макушке торчит шапка. — Давай сюда, — сказал отец, кивая на мясо. Я поставил тарелку. — Нормально прожарили, — он коротко глянул на меня, потом на Ильяса. — Молодцы. Ильяс чуть заметно выпрямился. Я никак не отреагировал. — Бисмилля, — сказал отец, и все потянулись к еде. Разговор сначала шёл спокойно. Про учёбу, про кого-то из знакомых, про события в городе. — На учёбе как сейчас? — спросил папа. — Сколько ещё экзаменов в этом году? — Нормально, — ответил Ильяс. — Пять. Первый уже сдал на отлично. — Молодец. Он говорил с ним мягче, чем со мной. Я ел молча, почти не слушая, пока отец не перевёл взгляд на Дину. — Скажи всем, — начал он спокойно, — именинница. Это нормально, по-твоему? Она замерла. Мать чуть притихла, поставив чайник на стол. — Пап… — Я тебя спрашиваю. Дина опустила глаза. — Нет. — Тогда почему я узнаю об этом вообще? Она ничего не ответила. — Шестнадцать лет, — продолжил он, — уже взрослая. Должна понимать, что можно, а что нельзя. — Она ребёнок ещё, — тихо сказала мать. Он даже не повернулся к ней, продолжая сверлить сестру взглядом. Дина потёрла нос и убрала выбивающийся из длинного хвоста локон тёмных волос. — Ребёнок не будет курить за углом. Тишина. Мы даже жевать перестали. Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Неприятно. Будто он это говорил мне, а не ей. — Все пробуют, — вырвалось у меня, и я не поднял головы. Сначала никто не отреагировал. Потом отец посмотрел на меня. Его взгляд снёс бы многих, но не меня. — Что? Я поднял голову медленно, отпивая воды из стакана. — Я тоже курил. Тишина стала другой. Дина медленно подняла глаза. Впервые. Смотрела на меня испуганно. Отец стиснул зубы и сквозь них проговорил: — Ты сейчас серьёзно? — Да. — И ты считаешь, это нормально? — Нет. — Тогда зачем ты это говоришь? Я пожал плечами. — Потому что это не повод делать из этого… Я замолчал, подбирая слово. — …катастрофу. Ильяс напрягся рядом. Я это почувствовал, даже не глядя. Мама сжала вилку в руке. Она единственная, кто знала, что я курил, но никогда не говорила отцу. — Ты защищаешь это? — голос отца остался спокойным, но стал жёстче. — Я говорю, что это не делает её плохой. — Дело не в том, хорошо ли это, — он чуть наклонился вперёд. — Дело в том, что есть границы. — Есть, — кивнул я. — Но она их не из злости нарушила. — А из чего? — Помнишь, ты мне говорил… — я поставил локти на стол и взглянул на него исподлобья. — «Вырастешь, заимеешь детей — тогда и поговорим»? Отец молча сверлил меня взглядом. Его явно задевало то, что я говорю так в присутствии остальных. Но мне было всё равно. — Так вот. Стал, — качнул я головой и запнулся. — И понял… это вообще ни о чём не говорит. — Диас, — послышался голос мамы, — не провоцируй конфликт. У нас ведь праздник. — Я провоцирую, что ли? Если выражаю своё мнение, то это сразу вызов? — я взял вилку и нож, разрезал кусок мяса неспешно, а отец не сводил с меня взгляда. — Я тебя не узнаю, Диас, — сказал низко. — У тебя акклиматизация после столицы? — Не узнаешь? — поднял я брови, поднёс вилку с мясом к губам и перед тем, как начал есть, сказал: — Тогда, может, и не зря. Отец опустил обе руки на стол, ударяя ладонями о поверхность, и дрогнули все, но не я. Я медленно поднял на него глаза, и он уже почти выплюнул очередное «да как ты посмел», но мягкий голос бабушки в стороне остановил его. — Оставь, улым. Не за этим стол собирали. Отец сжал руки в кулаки, и мне даже показалось, что, были бы мы с ним наедине, он бы ударил. Хотя до этого ни разу не поднимал на меня руку. Разве что ремень. Я опустил голову и делал вид, что увлёкся разрезанием шашлыка на мелкие куски, хотя всегда ел его как попало. Давил ножом, придерживал вилкой, и противный скрежет почти оглушал, но я не подавал виду. Посмотрел на Дину и вспомнил записи из блокнота Амира о том, что она курила ещё тогда. Что комплексовала из-за лишнего веса, хотя никогда не говорила это вслух. Даже от мамы не слышал, чтобы Дина жаловалась. Амир слышал всё. Я чертовски сильно хотел его увидеть. Запил чаем съеденный торт в конце застолья и пошёл в комнату. В ту, которую давно звал своей и которая уже стала комнатой Ильяса. Когда зашёл, увидел маму, нагнувшуюся над кроваткой малого, которую я привёз с собой. Улыбнулся мягко и подпёр дверной косяк плечом. — Какой же он славный, ну посмотри на него, — умилённо сказала мама, потрясла погремушкой и отдала её Амилю. Посмотрела на меня и тяжело вздохнула. — Диас, зачем ты так с отцом? Он ведь теперь покоя мне не даст после твоих слов о курении. — Ну, я не стал упоминать алкоголь и тот факт, что я курю всё ещё, — сказал я и прошёл по комнате. В спальне уже ничего не напоминало обо мне. Ремонт они не делали, кровать была та же, ковёр тоже, но вот всё остальное… Пахло пылью. Ильяс уже год как съехал на съёмную с каким-то из своих друзей по меду. — Иногда молчание — лучшее решение. Он ведь добра тебе желает. — Ма, давай без этой… ерунды. Я всё понимаю. Но он первым начал выставлять Дину в плохом свете при всех. В её день рождения. Это нормально? Я подошёл к Амилю, достал его из переносной люльки и посадил на пол — он вот-вот бы начал орать из-за того, что его слишком долго держали на дневном сне. — Твой папа прямо перед этим нашёл у неё сигареты… Как ты думаешь, он должен был реагировать? — Поговорить с ней наедине. После этого Дина никогда не расскажет ему ничего откровенно, ведь он может отчитать её прямо перед родственниками. Аккуратно опустил малого на пол. Он чихнул мне прямо в лицо, и я скривился, отчего тот начал улыбаться и лезть мне в рот пальцами. — Тебе откусить пальцы? Амиль раскрыл рот в широкой улыбке, пока я придерживал его на полусогнутых ногах. Он постепенно выровнял их и уже стоял, держась за меня. — Смотри, — сказал я маме, развернул его от себя и поднялся. Держал под руки и направлял вперёд. Малой передвигал ногами неспешно, а когда я отпустил, остановился. Качнулся, но устоял. Сделал неловкий шаг, два, три. Упал и пополз шустро, будто просто потерял терпение. — Молодец! — похлопала в ладоши мама и присела, поправляя на нём памперс. — Прямо как ты. Ты уже в год побежал, представляешь? Я усмехнулся, присел на кровать и откинулся на локти. — Ага, от бати убегать пытался. — Диас. — Ладно, ладно, — отмахнулся я и улыбнулся шире. — Шутка же, чего ты? — Сын, правда, поговори с отцом. Я попробую смягчить его отношение к Дине, но… Она вздохнула, и я отвлёкся от переписки, переводя на неё взгляд. Когда мама мялась, это значило, что дальше будет что-то серьёзное. И я замолк. — У Динки… — она вышла в коридор, проверила, никого ли нет, и только потом вернулась. — У неё мальчик появился. — О боже! — закатил я глаза. — Ну и что? Ей шестнадцать. Я в шестнадцать уже… Замолчал и отвёл взгляд. — Не важно… Я про то, что мы в современном мире живём ведь. — Диас! — сказала она тихо, но будто почти кричала. — Ей всего шестнадцать! В Коране всё ясно сказано про это. Я усмехнулся краем рта. — Про что именно? Она на секунду растерялась, но быстро собралась. — Про скромность. Про то, что нельзя так… — она запнулась, подбирая слова. — Встречаться вот так, без ничего. — Без ничего? — я посмотрел на неё внимательнее. — Без никаха? Она сжала губы. — Ты понимаешь, о чём я. — Понимаю, — кивнул я. — Просто ты сейчас говоришь не про Коран. Ты говоришь про то, как у нас принято. Она отвернулась, провела ладонью по волосам. — Если папа узнает про то, что Эвелина… — Вот при чём тут вообще это сейчас? — перебил я и поднялся, садясь ровно на постели. Амиль уже пытался достать с нижней полки маленькую фигурку «Сокола тысячелетия». Я поднялся, прошёл к нему и приподнял, чтобы тот дотянулся своей маленькой рукой. Он схватил её и сразу потянул в рот. — Для отца это важно. Брак не может строиться на изменах, Диас. Я простила Эвелину, она мне как дочь, но… — Ма, давай не будем. Иди провожай. Эби скоро поедет с отцом обратно. Я усадил Амиля и сам выровнялся в спине, встречаясь взглядом с обеспокоенными глазами мамы. — Диас, пожалуйста, не ломайте семью. В ответ мне удалось лишь кивнуть сквозь стиснутые зубы. Если бы сказал ей, что нет никакой семьи уже давно, она бы тут же расплакалась. В последний раз заставлял мать реветь, когда попал в аварию на байке на первом курсе университета. Мне тогда пришлось уговаривать врача не упоминать, что я был пьян за рулём. Какой же я был долбоёб. Сел на кровать обратно и невольно перевёл взгляд на шрам на виднеющемся участке голени. Если бы меня попросили перечислить количество переломов и ушибов за своё детство, я бы не смог назвать и половины. Мама знала их наизусть. Дина и Ильяс помогали маме мыть посуду и убирать со стола, а я ходил следом за малым, лишь бы тот не вписался виском в угол или не съел что-то. Кинул Эве несколько фотографий, чтобы та спокойно провела время со своим парнем. Маме соврал, что она снова приболела и поэтому не смогла приехать на день рождения сестры. Присел у подоконника и взял телефон в руку, удерживая малого за бок, чтобы он постоял хоть секунду на месте. Он уже рвался под стол. «Сколько уже сестре? Вымахала, наверное?» — последнее сообщение от Амира. «16». Отправил и тут же написал вдогонку: «Я тебе сказать что-то должен». Сглотнул и сунул телефон обратно в карман штанов. Амиль уже начинал хныкать, и я отпустил его. Он снова прошёл несколько шагов и рухнул. — Ого, какой он шустрый, уже ходит? — спросила Дина, протирая полотенцем вазу и оставляя её в центре обеденного стола. Она заметно похудела, и меня это даже пугало. Может, её и правда травили за лишний вес? — Ты на диете, Дин? Сестра пожала плечами и поправила длинный низкий хвост. Присела к Амилю и встретила его объятиями. — Привет, красавчик! Я выдохнул и подумал, что поздно начал лезть к ней с вопросами. Раньше нужно было. Хотя я ведь защищал её в школе… — Диас. Я поднял взгляд и посмотрел на неё. — Спасибо тебе, что за столом… — Всё в порядке. Сигаретой не угощу, но и осуждать не стану. Она улыбнулась до ямочек на щеках и отпустила малого. Амиль тут же пополз обратно под стол. Сестра поднялась и поправила фартук на бёдрах, затягивая его на узкой талии. — Если нужно посидеть с Амилем — говори. Я чуть улыбнулся ей в ответ и качнул головой. Она вздохнула, опустила голову и молча наблюдала за малым. — Дин, — сказал я, и она взглянула на меня. — Ты красивая была и осталась. Дина от неожиданности приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же смущённо заулыбалась и отмахнулась. — Ты это говоришь, потому что ты мой брат. — Не, как твой брат я бы сказал, что ты самая пиздатая. — Диас! — воскликнула мать, когда вошла в комнату с несколькими стаканами в руках. Мы с сестрой переглянулись и замолчали. Мама открыла сервант, поставила туда стаканы из сервиза и, когда уходила обратно на кухню, взглянула на Дину и добавила: — Но брат прав. — Чё за вечер обострённого внимания ко мне? — закатила она глаза, но скрыть улыбку не могла. — Ну, это в честь твоего дня рождения, — ответил я, подхватил Амиля на руки и прошёл с ним по комнате. — Кстати, я твой подарок оставил на твоей кровати. Дина вопросительно взглянула на меня. — Вы же скинулись с Ильясом и подарили мне утюжок? — Ну, я просто не хотел смущать Ильяса — он на мели. Сестра шире раскрыла глаза, посмотрев мне вслед удивлённо. Я поднялся по ступенькам с Амилем, отпуская его на втором и направляя в свою комнату. Ильяса я снова выгнал в его бывшую комнату, где он жил до моего поступления. Кажется, он обиделся. — Эй, таракан, — остановился я в дверном проёме спальни, глядя на малого, который цеплялся за стенку и тянулся к ночнику в розетке. Схватил его рукой и почти повис на нём. — Амиль. Он повернул голову не сразу — будто просто отвлёкся на звук. Задержал на мне взгляд на секунду, и мне вдруг показалось, что мы с ним переглянулись почти как… взрослые. — Ну, зиждется же в твоей черепушке зачаток интеллекта, — качнул я головой. Он, конечно, ничего не понял. Подошёл, зацепил его под руки и поставил ноги на свои. — Давай, погнали. Он смеялся, пока я шёл в спальню, и отпустил его уже на ковре. Закрыл дверь и устало упал на постель. Прилёг на локти и, наблюдая за малым, открыл сообщение от Амира. «Говори, если должен». Я сглотнул. Прекрасно помнил, что хотел сказать, просто пальцам было сложно напечатать это. Смотрел в экран какое-то время и наконец написал: «Я увидеть тебя хочу. Сильно». Отправил. Сжал телефон сильнее обычного и посмотрел на его имя сверху на экране. А я ведь не преувеличил. Радостный крик сестры из соседней комнаты заставил меня улыбнуться. Я купил ей новый телефон. Не потому что хотел выебнуться, просто впервые мог позволить себе купить что-то ей на свои деньги. Не на деньги отца. Она заглянула коротко и одарила меня счастливой улыбкой. — Спасибо, — тихо сказала она, прикрыла дверь и побежала по коридору обратно к себе. Малой вопросительно посмотрел на меня. — Чего? Тебе рано, — отмахнулся я от него и достал планшет из принесённого рюкзака с его вещами. — Смотри. Мультики? Он смешно выпучил глаза. Это значило «да». Редко засыпал с малым — мне всегда было страшно, что он проснётся и упадёт на пол. Или что я его просто задавлю собой и не замечу. Но тогда, сидя на кровати лопатками к изголовью, мы включили мультики на планшете, и он впервые сидел рядом спокойно и смотрел, пуская слюни мне на руку. Я терпел, лишь бы не двинуться — иначе он мог бы встать и снова попытаться ползать. Мы вырубились оба. На улице уже стемнело, когда я проснулся от хлопка двери в соседней комнате. Аккуратно уложил Амиля в кроватку-люльку и размял плечи. Спина затекла от неудобного положения. Я встал у открытого окна, прогнулся влево, вправо и остановил взгляд на доме Камалова. В нём будто совсем ничего не поменялось. Жаль, что у меня не было бинокля. Я вздохнул, опустил взгляд на подоконник и вспомнил, как на нём сидел Амир. Как покачивал ногами, свешивая их, как запрыгивал с ногами. Помнил его балаклаву, которая до сих пор валялась где-то среди моих вещей. Первое время она пахла им, а потом перестала. Но выбросить её всё равно не мог. Провёл пальцем по поверхности подоконника, стирая тонкий слой пыли, и слушал приглушённый лай собак вдали. Услышал еле слышный стук прямо над головой и замер. Плавно поднял голову вверх. — Меня шифрует? — прошептал я себе и прошёл по спальне тихо. Встал в центре, опустил руки по швам и смотрел в тёмный потолок. Старался даже не дышать. Тихо. Опустил голову и посмотрел на чуть взъерошенное покрывало кровати. Переносная люлька на ней. Амиль уснул крепко. Я достал телефон из кармана штанов. Новых сообщений не было. Может, только мне настолько хотелось встретиться с ним. Он ведь никогда не говорил, хочется ли ему этого. За прошедшую неделю из-за завала на работе вырваться к нему не удалось. Зайти на час у меня бы точно не вышло — захотел бы остаться. Я подошёл к письменному столу, где уже стоял другой компьютер. Пробежался взглядом по полке, не увидев там ничего знакомого. Синий свет из окна с трудом освещал пространство, но мне и не нужен был свет, чтобы это понять. Шорох в стороне заставил меня замереть. Медленно повернул голову. Чёрный силуэт в окне заставил вдохнуть чуть глубже. Пальцы сжались. Я развернулся полностью, видя его. Амир держался за раму обеими руками в перчатках. На лице та же маска. Единственное, что выдавало, что мы не перенеслись во времени назад, — малой в люльке. Я потёр нос ребром руки, приближаясь к нему неспешными шагами. Амир молча смотрел на меня. Рассмотреть его глаза из-за тёмно-синего света неба за спиной не удавалось. Остановился у окна, слегка качнув головой, как приглашение. Он проскользнул внутрь и сел на подоконник почти беззвучно — я услышал только шорох его одежды. Сделал последний шаг, и его колени коснулись моих бёдер. Мои руки тут же прошлись по его ногам вверх. Сжал пальцами талию под тканью, даже не спрашивая разрешения. Его тело было таким тёплым под чёрной длиннорукавкой, что захотелось раздеть его тут же. На улице было слишком тепло для этой одежды. Пальцем зацепил край балаклавы на подбородке, приподнял и впился в его губы требовательным поцелуем. Накрыл затылок одной рукой, и мне показалось — я почти готов был поглотить часть его. В животе сразу всё приятно болело, тянуло, пекло. Когда воздуха стало не хватать, я отстранился на несколько сантиметров и стянул с него шапку. Пальцами дотронулся до его лица, обвёл контур челюсти, ощущая лёгкую щетину. — Привет, — сказал он тихо. Он касался моих рёбер через футболку, а жар его бёдер сквозь одежду пробирался слишком быстро. Я выдохнул, наклонился и снова вернулся к его лицу. Целовал его размашисто, неспешно, пытаясь остаться на его губах хотя бы чем-то. Амир держался за мои плечи, и, когда я опустился ртом к его шее, он запрокинул голову и начал дышать. Слышал его отчётливо. Узнал бы его вздохи из сотен. — Не возбуждай, — прошептал он, и мои пальцы вжались в его талию сильнее. Ладони нырнули глубже под ткань, к спине. Когда он выгнулся, у меня почти отключилось сознание. — Как я со стояком залезу обратно на крышу, ну? Я усмехнулся в ответ, оторвался от его шеи и заглянул в глаза. Где-то на месте чёрной тени были его серые радужки, и я отчаянно искал их взглядом. — Даже не хочу знать, какого чёрта ты здесь забыл, — сказал я тихо, почти в его губы. Он снова пах как Skittles, и это меня почти добило. Слушал его немного хриплый от шёпота голос, а сам думал только о том, насколько сильно скучал по нему. — Ну, я же говорил, что буду следить за Камаловым. Думал, я шучу? Я прижался к его лбу своим, опуская голову чуть ниже, чтобы в тени увидеть свои руки под его одеждой. Ощущал его на пальцах. На ладонях. Во рту. Вряд ли ему удалось бы солгать, даже если бы сильно хотел. — Без моего последнего сообщения ты бы тоже сюда пришёл? Только из-за Камалова? Амир молчал. Я почувствовал мурашки на его коже и всё понял без слов. Взглянул на его лицо. Свет с улицы лишь обводил контур его головы, остальное я дорисовывал сам. — Диас. — Что? — Поедешь ко мне? Я сглотнул, кажется, громче обычного. Опустил руки на подоконник — он охлаждал после жара его кожи. Стоял так же близко, не отрываясь. — А ты этого хочешь? Амир молча пожал плечами. — Скажи… — я провёл большим пальцем по его подбородку. — Что ты хочешь? Он не ответил сразу. Смотрел прямо на меня, не отводя взгляда. Губы приоткрылись, он вдохнул — собирался сказать что-то другое. Я провёл пальцем по его мокрой нижней губе и почти сорвался в поцелуй, но он выдохнул тихо, почти в губы: — Хочу тебя. Дыхание приостановилось. Я накрыл его щёку ладонью и поцеловал в губы коротко. Потом медленно повторил. Амир выдохнул в мой рот резко, коротко. Будто дал волю чему-то огромному, а не двум словам. Ему они давались непросто, и я ценил каждое. — Я оставлю малого с сестрой. Он всё равно спит. Он сжал в пальцах мою футболку и просто молчал. Не двигался. — Что такое? Амир в ответ глянул за моё плечо. — Хочешь посмотреть на малого? Он промолчал, а я и так понял ответ. Расплылся в улыбке и сделал шаг назад, цепляя его за руку и заставляя спрыгнуть с подоконника. Он бесшумно шёл по ковру за мной к кровати, остановился у люльки и замер. Когда я зажёг свет прикроватной лампы, Амир чуть дёрнулся, как если бы его насильно выдернули из тени. Амиль спал на боку, как обычно, подтянув колени, уткнувшись лицом в простыню. Дышал тихо, неровно, иногда вздрагивая во сне. Амир сидел рядом, чуть сгорбившись, будто боялся занять слишком много пространства. Сначала просто смотрел, потом осторожно протянул руку. Коснулся пальцем ладони Амиля — едва-едва, проверяя, реален ли тот вообще. Я задержал дыхание. Амиль не проснулся. Только пальцы чуть шевельнулись — и он снова затих. Амир не убрал руку. Провёл подушечкой пальца по его коже, медленно, почти не касаясь. Не как человек, который умеет с детьми общаться. Скорее как тот, кто не уверен, что ему вообще можно. Я смотрел на это и почему-то не мог отвести взгляд. В комнате было тихо — только редкие звуки с улицы и дыхание. Всё остальное будто остановилось. Я поймал себя на том, что пытаюсь запомнить. Как он сидит. Как наклоняет голову. Как осторожно касается. Моего сына. И от этого внутри стало странно спокойно. Тяжело и спокойно одновременно. Я не знал, что будет дальше. Не знал, сколько это продлится и во что вообще выльется. Просто смотрел и понимал, что потом вспомню именно этот момент. Даже если не захочу.