Нас растворяют города

Тёплый ветер ложился на горячие щёки. Лишь слегка остужал уши. И по пути к заброшке напротив его дома я наконец закатил рукава длиннорукавки. Кожа почти горела. Жарко. От него. Я пробрался через дыру в заборе. Теперь вокруг недоделанного здания было ограждение, но строительство жилого дома так и не закончили — хотя то старое снесли. Теперь здесь не было ни этажей из бетона, ни лестницы вверх. Был лишь каркас и многочисленные напоминания о том, что это частная территория и находиться на ней противозаконно. Я встал у куска бетонной плиты, закинул на неё ногу, сделав выпад вперёд, и потянул мышцы бедра. Ниже живота всё ныло. Накрыл глаза ладонью и сделал вдох. Глубокий. Продержал воздух в груди недолго и выпустил медленно. Старался думать о чём-то постороннем. Почему-то сразу в голову пришёл Илья. Эрекция спадала сама по себе. — Алло, — поднёс я трубку к уху, делая выпад другой ногой. — Йоу! — Придурок, — закатил я глаза. — Чего тебе? — А ты не дома, что ли? Голос Вани снимал напряжение почти мгновенно. — Нет, я не дома. Что ты хотел? — Ты обещал дать мне чемодан, ты забыл? — Блядь, — выдохнул и уселся на бетон. Он быстро холодил даже через ткань штанов. — Я не дома. Во сколько у тебя завтра поезд? — Днём. В два. — Я занесу, окей? — Так а где тебя носит? Рюкзак кинул рядом, а сам лёг спиной назад и выдохнул. Смотрел на быстро бегущие по ночному небу тучи и на то, как прикольно их подсвечивала луна. — Я как Неуловимый Джо. Знаешь, почему его так зовут? Ваня выдохнул. — И почему же? — Потому что он нахуй никому не нужен. Друг посмеялся легко. Ваня всегда ржал над моими шутками. — Чувак, ну я уже у твоего дома, блин, стоял. Ты мудак, конечно. — Прости, — вздохнул я и потёр переносицу. — Из головы вылетело. Эля тебя ждёт уже в столице? — Конечно ждёт. Из армии дождалась и из Казани дождётся. Слушал шуршание его подошв о брусчатку и даже примерно понимал, где он идёт — неподалёку от моего двора. — Привет ей передавай. — Завтра занесёшь чемодан же, да? — Конечно. Утром прямо. Часов в… десять? — Ладно. Смотри мне. — Давай. До завтра. Поднял телефон над лицом и сбросил вызов. Положил его на грудь. Глаза сами закрылись. А вокруг стояла тишина. Изредка только за забором проезжали машины, а так — только я и сверчки. Сглатывать было тяжелее обычного. Мои мысли возвращались к нему. Приоткрыл глаза, и на секунду показалось, что надо мной было не спокойное небо, а ураган. Тучи плыли слишком быстро. Я цеплялся за каждую, но они перемешивались друг с другом и растворялись. Вибрация телефона на груди заставила вздрогнуть. Я поднялся на локти и увидел сообщение от Диаса. «Я вышел. Ты где?» Отодрал себя от бетонной плиты, накинул рюкзак на плечи и пролез через плетёный металлический забор. Тот зашумел за мной, когда ткань штанов чуть зацепилась за край, но я придержал сетку пальцами. Застыл на секунду и машинально оглянулся. Услышал лишь лай собак где-то вдали, на тянущейся вдаль улице. Свет фонарей вдоль дороги чуть слепил. Я прикрыл глаза рукой, поправляя ткань балаклавы, и заметил под забором тёмный силуэт. Замер. Диас курил. Видел лишь движения его руки по огоньку. Остановился напротив и рассматривал слегка виднеющиеся губы в этом блеклом свете. — Тачку не могу свою забрать — она во дворе. Открою ворота и всех разбужу. Протянул мне сигарету и я снял шапку с головы. Сжал фильтр между пальцами, затянулся и вернул ему обратно. — Похуй, я на байке. Диас приподнял брови — я заметил это даже в тени под высоким забором, через который раньше так часто перепрыгивал. — Очень интересно. Мы молчали какое-то время, передавая одну сигарету друг другу, будто второй ни у кого не было. Я был тем, кто потушил её в траве кроссовком и качнул головой в сторону. Мы пошли вдоль дороги. — Сестра согласилась? О чём соврал ей в этот раз? Работа? Взглянул на него, пока мы неспешно шагали рядом. Мимо проехала лишь одна машина, и то неспешно. — Сказал честно, что не могу рассказать, — пожал плечами Диас, поправляя ворот чёрной джинсовки на шее. — Она особо не допытывалась. Я ей до этого телефон подарил, поэтому из благодарности она бы и неделю с Амилем сидела. Я качнул головой, переглянувшись с ним. — А жена почему не там? — Попросила дать ей время побыть с её парнем. Не сказать, что меня не удивляли их отношения, но лишнего спрашивать пока не хотел. Сунул руки в карманы штанов и достал ключи. Крутил их в пальцах, и, когда мы подошли к повороту, запрыгнул на высокий уступ, прошёлся по нему мимо закрытого ларька и остановился у мотоцикла. Спрыгнул и присел. Вставил ключ в замок и отстегнул, потянул за калёную толстую цепь, обтянутую красной тканью, свернул и кинул в рюкзак. Диас остановился перед байком. Я заметил, как он провёл пальцем по переднему крылу, не поднимая головы. — Хочешь повести? — спросил я и вставил ключ в зажигание. Разблокировал электрику, ударил по подножке и, придерживая за руль, поднял на него взгляд. — Нет, хочу посмотреть, как водишь ты, — ответил он, и теперь его улыбка и лицо в свете фонаря за мной виднелись чётко. Я снял рюкзак и передал ему. — Думаешь, хуёво? — приподнял я бровь. — Прыгай. Перекинул сам ногу через байк и подвинулся ближе обычного к рулю, чтобы Диас как-то уселся на короткое жёсткое сиденье позади. Он будет буквально почти «на хвосте», но выбора у нас не было. Диас устроился сзади, слишком близко. При каждом толчке его грудь будет врезаться мне в спину, и держаться ему будет не за что — только за меня. Я шёл на это почти сознательно. — Без шлема? Убьёмся вместе? — съязвил он. Я сразу нашёл баланс — ногами в землю, корпус чуть вперёд. Рука сама легла на руль, пальцы — на сцепление. — Как говорят натуралы… — начал я, проверяя нейтраль — носком легко дёрнул лапку, не глядя. Есть. — Со мной тебе защита не нужна. Я умею вовремя остановиться. Диас засмеялся, и его руки быстро нашли мою талию. Большим пальцем я нажал кнопку. Стартер коротко взвыл, и мотор схватил почти сразу. Байк дёрнулся под нами, вибрация пошла в руль и в колени. Звук сначала рваный, потом выровнялся. Чуть подкрутил газ — не чтобы прогреть, а просто почувствовать отклик. Мотор отозвался мгновенно, чисто. — Подожди, — низкий голос Диаса за спиной. Я замер. Повернул голову набок перед тем, как поджать сцепление и воткнуть первую передачу. Подумал, что-то забыл, но Диас лишь забрался руками под мою одежду, и локти машинально почти поджались, но пальцы мои лишь сильнее сжали руль. Его ладони были прохладными и даже остужали бы меня, если бы тело не напрягалось от внезапных прикосновений. Не привык к такому. — Что ты делаешь? — опустил я подбородок и выдохнул. Его ладони прижались к грудной клетке, и я попытался чуть согнуться в спине, прижимаясь только сильнее к его животу. Диас дышал мне на ухо ровно, задержался на мне этим плотным прикосновением и медленно опустил руки. — Мне тяжело удержаться. Я сглотнул. — Не делай так во время… — Я ведь не дурак. Провёл руками поверх ткани на моём торсе и сжал сильнее обычного. Я поджал сцепление, включил первую передачу и отпустил плавно. Байк покатился, будто сам знал, куда ехать. Он знал, а я, кажется, больше не знал. Вывел нас на проспект, выровнял байк и чуть добавил газа. Дорога была почти пустая — редкие машины, длинные фонари, тянущиеся полосами света вперёд. С ним сзади всё ощущалось иначе. Каждое движение — не только моё. Он сидел слишком близко. Прижимался. Его грудь ловила мою спину на каждой кочке, и руки на талии не отпускали ни на секунду. Я чувствовал, как он держится — не за байк. За меня. Я сжал руль сильнее. Баланс сместился чуть назад. Приходилось держать корпус плотнее, работать руками точнее. Любая ошибка — и мы ляжем. Но я не ошибался. Я делал это слишком много раз. Ловил байк там, где его уже не должны были ловить. Я чувствовал дорогу через колёса. Чувствовал, как он дышит мне в шею. И понимал, что от меня зависит всё. Я чуть повёл руль влево, потом вправо, мягко, почти играя. Байк послушно лёг в дугу, вышел из неё, снова лёг — уже глубже. Воздух начал бить сильнее, одежда натянулась на плечах. Он прижался сильнее. А я добавил ещё газа. Фонари потянулись быстрее, линии дороги начали сливаться. Я вёл нас змейкой по пустому проспекту — аккуратно, но с запасом. Проверял, как он держится. Как я держу. Он не отпускал. И вдруг наклонился ближе, почти в ухо, перекрывая ветер: — Сука, это охуенно! Я выдохнул сквозь зубы, не убирая взгляда с дороги. — Держись крепче. Сказал это слишком тихо, но сжал руль так, будто в нём был весь контроль, который у меня ещё оставался. Потому что теперь это было не просто катание. Это были мы. И если ошибусь — мы упадём вместе. Я свернул во двор почти на автомате — здесь знал каждый метр. Асфальт быстро закончился, колёса ушли в рыхлую грунтовку, и звук сразу стал глуше, вязче. Чуть сбросил газ, но не до конца. Почувствовал, как заднее колесо начинает искать сцепление. Сместил вес вперёд, руль — в сторону, и на долю секунды дал газ сильнее, чем нужно. Хвост сорвало. Байк повело боком, но мягко, контролируемо. Грунт зашуршал под колесом, нас чуть вынесло в сторону, и я сразу поймал баланс, выравнивая. Он сзади дёрнулся, сжал меня сильнее, почти впился пальцами. Я выровнял байк, прокатился ещё пару метров и только потом отпустил газ окончательно. — Ты ебанутый? — выдохнул он мне в ухо, но в голосе было больше адреналина, чем злости. Я хмыкнул, не оборачиваясь. — Проверял, держишься ли. Поставил байк ровно, выжал сцепление и дал ему докатиться до привычного места у подъезда. Нога мягко коснулась земли, удерживая нас в равновесии. Мотор ещё вибрировал под нами. Он не отпускал сразу. Я тоже не спешил глушить. Когда Диас спрыгнул, я поставил байк на подножку и расслабил корпус, уводя чуть плечи назад и усаживаясь свободно. Без него места стало слишком много. Поднял на него взгляд и стянул перчатки. — Что? — спросил его. Диас уставился на меня, не опуская густые брови, и я примерно понимал, что он скажет, но терпеливо ждал продолжения. — Ты где, блядь, научился водить так? — Я эндуро занимаюсь. Протянул ему перчатки. — Кинешь в рюкзак? Диас не сразу понял, что я ему сказал, и просто взял их в руки и выдохнул. В нём ещё преобладал адреналин. Видел по тому, как поднимались и опускались его плечи на вдохах и выдохах. — А откуда у тебя бабки на байк такой? Я перекинул ногу и встал кроссовками на твёрдый асфальт. — Это старый японец. Взял с рук почти убитым, но живым, — сказал и качнул головой. — Доставай замок. Диас, недоумевая, посмотрел на свои плечи и обнаружил там лямки рюкзака. Снял его, расстегнул, выудил оттуда цепь и замок и протянул мне. — Сам восстанавливал? Я кивнул, присел и пристегнул колесо к фонарному столбу. — Надеюсь, не спиздят за ночь… — проговорил тихо и выпрямился. — Не хочу от гаража пиздовать. Он выдохнул шумно и покачал головой, глядя куда-то вверх, на ночное небо, и держа в руке мой рюкзак. — Думал, я не способен на это? Почему так удивлён? — Я просто… — он сглотнул и посмотрел на меня. Молчал несколько секунд, и эта тишина уже начала меня напрягать. В ожидании удара в виде «как сирота смог такое себе позволить» я чуть стиснул зубы, и плечи сами напряглись. — Меня начинает пугать то, насколько сильно ты мне нравишься. Мои брови приподнялись. Пальцы разжались. Взгляда с его лица не сводил. Но улыбки на его губах так и не нашёл. Он серьёзно? — Это глупо, да? — сказал он и отвёл взгляд первым. — Ладно, забей, погнали. Пошёл первым к моему подъезду, а я остался смотреть на его спину под светом фонаря. Колени чуть обмякли, но я направился по его следу бессознательно. Не к себе домой, а за ним. Иногда мне было страшно молчать с ним. — Слышал анекдот про Лупу и Пупу? — мой голос даже мне показался тогда слишком серьёзным. Диас чуть улыбнулся, прислонившись к стенке лифта, и перевёл взгляд на меня. — Валяй. — В общем, — запнулся я и поправил лямку рюкзака на плече. — Пошли однажды Пупа и Лупа получать зарплату. Произошла какая-то путаница с документами, и Лупа получила за Пупу, а Пупа… Он поднял взгляд с моих губ на глаза, и мы замолчали. Слышал только гудение и треск лифта. — Смешно, — слишком серьёзно сказал он. Я кивнул, пытаясь вздохнуть. В горле всё предательски дрожало. Как только дверь открылась, я тут же вышел на этаже и достал ключи из кармана. Диас остановился за мной. Когда толкнул дверь от себя, двинуться уже не смог. Его руки осели на моих плечах приятным грузом, и я замер. — Повернись ко мне. Я смотрел в темноту своего коридора несколько секунд, вскоре оборачиваясь и сталкиваясь с его взглядом. Внимание цеплялось за его губы само собой из-за того, что он был чуть выше. Или не из-за этого. — Ты реально хочешь этого? — спросил тихо. Его лицо было настолько близко, что в какой-то момент его нос дотронулся до моей скулы, и я едва не шагнул назад машинально. Его дыхание на щеке успокаивало. И я остался. Пальцами дотронулся до его опущенных и расслабленных предплечий и тихо выговорил: — Почему спрашиваешь? — Я хочу до конца понимать твои желания, — ответил почти мне на ухо. — Чтобы не доставить дискомфорта. — Ты всегда доставляешь мне… дискомфорт. Диас улыбнулся. Я ощущал его запах, даже когда вдыхал через рот, и мои пальцы чуть дрогнули на нём. Промелькнуло желание вжать их в него, но я лишь сглотнул шумно. — Серьёзно, — продолжил он негромко, и его лицо перекрыло свет из лестничной клетки. Возникло прямо передо мной, и кроме его тёмного взгляда я ничего не замечал. — Поцелуй меня, — сказал я почти шёпотом в его тени. Почти не думая. Диас согнул руки в локтях, коснулся пальцами моего лица, и я тут же ощутил запах сигарет от его правой руки. Он наклонил голову набок, и наши губы почти соприкасались. Дышал мне в рот бережно, хоть и шумно, но поцелуй сам не начинал. В груди всё сжималось до одной точки. Я закрыл глаза и просто дышал с ним. Им. И мне без слов всё было понятно. Ему, кажется, тоже. Между нами было слишком мало воздуха, чтобы отрицать, что это всё ничего не значило. Он медленно вовлекал меня в вязкий поцелуй, обхватывая нижнюю губу и потягивая, и вёл за собой так, будто это была его квартира. Я толкнул входную дверь наотмашь, до хлопка, и мы без света уткнулись в стену. Но не случайно. Сначала я впечатал его лопатками. Мои руки остановились на его плечах. Потянул джинсовку вниз, медленно. Шорох одежды перемешался с нашим дыханием. Казалось, он заполнял меня собой во всех смыслах. Стоял слишком близко, дышал слишком горячо, но сам почти не прикасался. Когда его пиджак упал на пол, я сжал в пальцах ткань его футболки, другой рукой накрыл затылок и чуть наклонил к себе. Диас вцепился губами в мою шею тут же, и я едва поднялся на носки. И мне всё равно было мало его. Сжал пальцами плечи. Сам каким-то образом врезался спиной в стену. Он целовал кожу крепко, затягивал до лёгкой боли, а я просто сосредоточился на собственном дыхании. Ладони упирались в его рёбра, и мне начало казаться, что я мог бы его оттолкнуть. Мог бы, но определённо не хотел этого делать. — Амир, — сказал он мне в подбородок, и я приоткрыл глаза. Как будто это имело значение в темноте. Его ладони легли на бёдра, плавно опускаясь ниже с нажимом. — Я могу взять у тебя в рот, но в темноте. Я улыбнулся, столкнулся с его носом и не отстранился. Пальцы по тёплой коже его головы шли сами — как попало, но мягко. — Тоже могу, но только при свете. Он выдохнул. — Пойдём? — сказал я или спросил. Сам не понял. Но сделал это в его мокрые губы. От отступил на шаг, зацепил меня за ладонь и повёл за собой. Я включил свет в спальне и чуть прищурился. Бес лежал на незаправленной кровати и поднял голову при виде Диаса. Тут же встал и прошёл к краю. Я качнул ему головой в сторону выхода, не отрывая взгляда от его глаз. Бес приподнял хвост, спрыгнул с кровати беззвучно и пошёл неспешно в коридор. — А ты — садись, — обратился в уже ко второму. Диас приподнял бровь и сел на край, чуть откинувшись назад на вытянутые руки и упираясь ими в матрас. — Я что-то включу? В плане… — оглянулся и дёрнул плечом. — Стены тонкие. — Ладно, — еле улыбнулся он. Ноутбук стоял на столе, и мне нужно было только нажать на пробел и открыть браузер — страница уже была там. Включил первую попавшуюся, ритмичную, и развернулся к нему. Заметил его взгляд на своём теле и остановился в шаге. У меня был ступор перед ним. И я решил, что лучшая стратегия — нападение. Медленно начал приподнимать край ткани на торсе и заметил, как его плечи чуть опустились. Качнул бёдрами лишь слегка, и он тут же поднял взгляд к моим глазам с улыбкой на губах. — Стриптиз? — А тебе хотелось бы? Диас собирался что-то ответить, пару раз приоткрыв губы, но лишь пожал плечами сначала. — Это... предел моих мечтаний, — сказал наконец негромко. Я облизал мокрые губы после поцелуя, опустил подбородок и большим пальцем свободной руки потянул свои штаны ниже, оттягивая резинку спортивок и оголяя кожу живота. Мышцы сами напрягались, когда без особых изощрений я чуть шатал бёдрами. Запустил руку под ткань на груди и провёл ладонью по торсу. Не сводил с него взгляда. В какой-то момент даже показалось, что это его руки на мне. Провёл медленно ладонью по своему животу, втянул воздух поглубже, и мышцы, рёбра выделялись отчётливее. Диас сжимал края матраса всё сильнее — видел его побелевшие костяшки. Я снял с себя верх, кинул длиннорукавку в сторону и зацепил пальцами резинку на боках. Тянул штаны вниз медленно, а он даже не выдыхал. Замер и смотрел. За его спиной я невольно видел своё отражение в стекле незашторенного окна. Одна из рам была приоткрыта. Прохладный воздух оседал на его плечах и почти не доходил до меня, и меня тянуло к нему сильнее обычного. Почти физически. — Подойди, — сам попросил он. Я оставил резинку наполовину спущенной и сделал пару шагов к нему. Его колени разошлись в стороны, задели мои ноги, и я остановился между ними. — Можно? — задержал он палец в миллиметре от моего живота, глядя на меня снизу вверх. Я кивнул. Его пальцы тут же дотронулись, и мурашки пробрали до пяток. Я выдохнул слишком шумно. Диас спустил с меня спортивки до колен, и моя рука сама легла ему на затылок, когда его губы накрыли меня через бельё. Колени дёрнулись. Я смотрел вниз, как он открывает рот и ведёт языком по мне сквозь тонкую ткань. Внизу живота резко потяжелело. До пиздеца приятно. И когда он обвёл пальцами член через бельё, стало ещё сложнее сдерживаться. Локти дрожали неконтролируемо. Не потому что кто-то брал у меня в рот, а потому что это делал именно он. Диас сначала не смотрел мне в глаза. Просто делал. Стянул резинку боксеров вниз и резко вобрал меня целиком в рот, пока стадия возбуждения позволяла. Я сжал его плечи от внезапности. — Блядь… — протянул я. Он двигал головой ритмично. Сначала мне показалось — слишком быстро, но вскоре что-то в этом меня зацепило. Я откинул затылок назад, дышал в такт ему. Ускоренно и коротко. Мы не отпускали друг друга, сжимали в руках. А когда я перестал помещаться в его рту, он провёл ладонями по моему телу вверх. Я опустил голову — его карие глаза были прямо передо мной. От вида его мокрого подбородка мой рот приоткрылся. Я не мог перестать рассматривать его лицо. Он смотрел на меня так же, как тогда — на чердаке его дома, в темноте. А теперь — при свете. Почти так же, как после первого поцелуя в его ванной, чуть задрав голову. Но теперь — с узнаванием. На секунду показалось: будто мой. — Ты… — вырвалось из меня, будто я знал, что скажу дальше. — Самое красивое, чего у меня нет. Я коснулся пальцем его щеки, провёл ладонью ниже — к пульсирующей шее. Диас притянул меня к себе за бёдра вниз, и я сел на его колени так, будто делал это много раз до этого. Придержался за плечи, и наши лбы мягко соприкоснулись, когда рукой он накрыл мой затылок. Мне казалось, он почти сказал мне что-то, но вовремя остановился. Его губы осели на моей шее. Он целовал крепко, даже жадно, сжимая меня в своих руках сильнее, чем когда мы ехали на байке. Его пальцы почти впивались в мои рёбра, и мне неожиданно нравилось это больше, чем просто прикосновения. Мне нравилось, как он не просто держался за меня, а почти пытался сказать мне о чём-то без слов. Тогда он обхватил меня под руками, накрывая лопатки ладонями, и схватился за плечи кончиками пальцев. Потянул вниз, и я вжался в его пах плотно. Он был твёрдым, слишком ощутимым, и я будто проснулся от его желания. Мои локти были на его плечах, когда я смотрел в его глаза вблизи, опустив голову, и дышал учащённо прямо в него. Диас поцеловал меня неожиданно бережно, даже слишком аккуратно для того момента, а я еле смог ответить, соприкасаясь с его языком у меня во рту. — Ощущаю себя помешанным на тебе, — проговорил он уже мне в шею, пока опускался поцелуями к плечу. — Понятия не имею, что с тобой делать сейчас… Но, сука. Ладони опускались по моей голой спине вниз медленно и весомо. — Как же мне этого хочется. — Диас, — проговорил я тихо, облизывая свои пересохшие губы. Он поднял голову вверх. Я коснулся пальцами его макушки, продолжая опираться на его плечи локтями. Свет заполнял его тёмные радужки, и я не мог перестать всматриваться в прожилки. Обычные тёмно-карие глаза показались мне тогда слишком охуенными. — Что? И я на секунду забылся. — Можешь трахнуть меня. Если не он, то вообще никто тогда. Он замер в моих глазах без движения на несколько секунд, явно не поверил с первого раза. И потянулся к моим губам без спешки. Обхватил нижнюю, касаясь языком, а мои глаза прикрылись сами. Поцелуй был тягучим, мокрым и становился всё несдержаннее по мере того, как низко опускались его руки по моей спине. Он сжал мои бёдра и резко поднялся. Я машинально схватился за его шею. Диас уложил меня спиной на мою же постель, и прохладные простыни тогда показались мне чужими. Комната за его головой — тоже. Словно это я был у него в спальне. Он опустил мои ноги и сел между ними. Стянул с себя футболку несколькими движениями и кинул в сторону, а мои ладони сами нашли его торс. Водил пальцами по мышцам, рёбрам, не сводя взгляда с его губ. И они приближались. Когда он навис надо мной, упираясь руками в постель, я расслабил шею и лёг наконец затылком на матрас, сталкиваясь с его взглядом. Зрачки были расширены. Он смотрел вглубь меня, сквозь всё то, что я так старательно выстраивал между собой и остальными, лишь бы не оказаться слишком уязвимым. И всё равно оказался. От этого было как-то… кисло-сладко. Кололо, но хотелось его от этого только сильнее. — Ты не пожалеешь? — выдохнул он слова еле внятно, низко, а я понял, что самому дышать стало сложно. — Нет. А ты? Диас дотронулся большим пальцем до моего подбородка и чуть надавил. Я приоткрыл рот слегка. И палец коснулся нижнего ряда зубов. — Ты похож на катастрофу, но ничего более заманчивого не видел. Я коснулся языком кончика пальца нарочно, и его взгляд зацепился за мой рот основательно. Сжал его запястье и обхватил губами средний палец. Двинул головой слегка, и тут же ощутил, как он весомо опустился бёдрами на мой пах. Наши эрекции через джинсы на нём вжались слишком плотно. Мои колени разъехались в стороны непроизвольно. Никогда не ощущал его так близко. От этого пульс в висках забил громче. Он провёл по внутренней стороне моей щеки пальцем, опустил ту руку между нами, и я знал, что будет дальше. И от этого живот напрягся до максимума. Смотрел в его глаза, почти не моргая, хмуря брови всё сильнее, пока он касался меня. Уткнулся в его плечо лбом и лишь громко выдохнул от непривычного ощущения внутри. Диас толкнул мой подбородок носом, и я задрал голову, предоставляя ему почти всё, что у меня осталось. Он оставлял поцелуи на шее, ключицах, пока двигал рукой всё легче во мне. Плечи сами собой чуть сжимались внутрь. Локти прижимались к телу. Я держался за него как придётся, а когда вдобавок ещё и вторая рука его взяла меня, мои колени задрожали. — Нет, подожди, — выдохнул я резко. — Я кончу быстро. Не трогай… так. Диас приостановился, оставил ладонь внизу моего живота, и вскоре рука медленно прокатилась по бедру. Палец тронул меня изнутри сильнее, но у меня получилось расслабиться, прикрывая глаза и просто давая ему делать то, что ему хотелось. Когда он наклонился и коснулся губами внутренней стороны бедра, я вытянулся в спине, и из меня сам собой вырвался хриплый стон. Быть с ним было почти как узнавать самого себя. Он толкнул руку резче — и возбуждение волнами разошлось по телу. Снова. И ещё. Я прогнулся в пояснице сильнее и прошипел на вдохе. В груди приятно пекло, и хотелось одновременно схлопнуться в точку и расправить плечи. Диас громко выдохнул и остановился. — Амир, боже, блядь, тряпкой тебя накрыть, что ли. Он сел ровно, но оставил ладони на моих коленях по сторонам от себя. Провёл ими вверх плавно по коже. Дотронулся до выпирающих косточек внизу живота, не трогая чуть дёрнувшуюся эрекцию, и снова пошёл вниз. Пытался успокоить нас обоих. — Мне штаны снимать страшно, — сказал он, и я не сдержал улыбку. Положил голову набок, облизал губы и, пытаясь выровнять дыхание, рассматривал его голый торс. Как он дышал. Как водил по мне руками. — С резинкой или без? — его голос поверх негромкой музыки. — Я чистый. Всегда делал это с презервативом. Но в нём сомнений не было. — Можем без, только… я сам сяду, — вышло из меня тихо. Оторвался спиной от постели и замер перед ним, чуть сжимая его сидящего между своих коленей. Его ладони остались на моих бёдрах, а я взял его за лицо и поцеловал наконец. Сладкая слюна как бальзам растекалась по шее. Запахи смешались, и теперь всё пахло не мной и не им, а нами. Когда он упал на кровать спиной, я встал на колени над ним и стянул рывком его джинсы с бельём вниз. До коленей. Дёрнул ниже, и он избавился от штанин сам, без помощи моих-своих рук. Поднялся с матраса лопатками и потянулся сразу к моей груди отчаянно. Его поцелуи заставили забыть, что я собирался делать. Придерживал кончиками пальцев его затылок, пока он врезался в мои рёбра мягкими губами. Теперь ничего не нравилось сильнее, чем его губы на моей грудной клетке. В эти моменты он был ближе всего. Даже ближе, чем в губах. Сердце тянулось к нему — если бы вообще умело. Я мягко толкнул его в грудь и одной рукой придерживал там, вдавливая в кровать, пока второй нашёл его член под собой. Мокрый. Слишком крупный. И я на секунду усомнился в том, что реально влезу на него. — Я бы вечно на тебя смотрел, — низко сказал он. И я тут же передумал: похуй, как-то влезу. Мокрой после него рукой дотронулся до себя между ног. Выровнялся в спине над ним и подтянулся коленями выше, к его рёбрам. Медленно опустился на него. Его конец вжался в меня, и мои плечи напряглись ещё до того, как он хотя бы на миллиметр оказался внутри. Диас дышал глубоко, ровно, не переставая водить ладонями по моему торсу. Я же не сводил взгляда с его виднеющихся мышц на руках. Пытался опуститься ниже — не получалось даже на йоту. В какой-то момент показалось: слишком. Не получится. И от этого даже легче стало на мгновение. Нет так нет. Но Диас снизу взял себя в руку и вжался в нужную точку. Боль сковала тело молниеносно. — Блядь, — схватился за его предплечья. — Нахуй это, Диас. Никогда не думал, что это так больно. — Тихо, — шепнул он и взял меня за лицо пальцами, другой рукой сильно сжимая моё бедро, лишь бы я не двигался. — Тихо. Привыкни. Его пресс напрягся, и он оторвался от постели лопатками. Завис полу-лёжа, не отрывая рук от меня. Я ощущал, как он чуть дрогнул от положения, но изо всех сил пытался замереть, чтобы обхватить губами мой подбородок. Я опустил голову, коротко поцеловал его. Толкнул обратно на постель лишь бы он расслабился снова. Оставил ладони на его плечах, и не сводил с него глаз, пока медленно опускался на него. Стиснув зубы. Пальцы вжимались в его плечи — казалось, он сломается подо мной, а я сам на нём разорвусь к чертям. До конца сесть не получилось — я приподнялся бёдрами и снова опустился. Выдохнул шумно от дискомфорта. Но упрямо повторил. Диас уткнулся носом мне в запястье руки, которой я упирался в его плечо. Дышал рвано, шумно, чуть хмурясь, когда я садился на него. Сжимал мои бёдра в руках, но не направлял — давал мне делать всё самому, пока уверенность в происходящем не пришла ко мне хотя бы частично. — Ты как? — спросил он тихо. Ладонь сначала прижалась к низу моего живота, а после он обхватил мой член рукой. Эрекция должна была дать ответ за меня. Но, кажется, его интересовало не это. — Если тебе сильно странно, то… — Всё хорошо, — перебил я. Коснулся его тёплой шеи ладонью. — Давай. Диас сглотнул. Не сводил с меня взгляда, когда согнул за моей спиной ноги. Я ощутил его колени у локтей. Он сжимал мои рёбра в руках и приподнимал свои бёдра. Меня переполняло им. Сначала — до судорог от боли, но даже она смешивалась с чем-то ещё. Будто поднимало куда-то. Словно это был не просто секс, а что-то больше. Я видел только его глаза. Иногда — напряжение на его животе. Его руки на себе. Возбуждение окончательно затмевало сомнения, оседало внизу живота и тянуло к нему. Я больше не боялся того, что он делает. Я боялся того, что начинаю хотеть это от него. Только от него. Я откровенно задыхался. Диас держал меня за лицо, наклонив к себе, и двигался мягко, но ритмично, и даже от этого непривычно спокойного для себя темпа я до стыдного легко излился на его живот. Он остался во мне. Оттолкнулся снизу от постели рукой, а другой крепко держал меня под поясницей. Я держался за его шею, не отрывая взгляда. — Целуй меня, — попросил он тихо. Я наклонил голову и соприкоснулся с его сухими губами. Целовал его мокро и медленно. А его рука надавила на плечо, и я чуть развёл подогнутые колени и меня повело глубже на него. Но не переставал целовать его, даже когда он схватил меня за бёдра, приподнял над собой и резко натянул обратно. Мои пальцы поджались на ногах. Стон вырвался прямо в его рот. После оргазма ощущал его слишком отчётливо внутри. Он повторил всего несколько раз и обнял меня поперёк тела крепко, выдыхая мне в рот слишком горячо. Рвано. Почти с шипением. Я знал, что это значит. И пока он пытался отдышаться, я потягивал его нижнюю губу в поцелуе, а вскоре спустился ртом медленно по линии челюсти к шее. Кожа был такой горячей. Будто росой покрыта, не испариной. Я был на расстоянии дыхания от него и даже забыл о том, что всё должно было уже закончиться. Он остановил меня. Его рука на затылке разбудила, и я выровнялся в спине. Вынырнул из него, но его глаза всё равно не отпускали. Я остался сидеть на нём сверху, словно в заложниках держали. Не двигался даже. — Я не ожидал, что это будет настолько хорошо, — сказал он почти лениво. — А чего ты ожидал? Он покачал головой из стороны в сторону и опустил взгляд по моей груди. — Ничего не ждал. Просто падал в тебя. Диас не поднимал головы. Молчал и просто рассматривал что-то на моих ключицах. — Знаешь, — начал я, сглатывая ком в горле и выговаривая с показательной лёгкостью: — готов поспорить, что в тебя легко влюблялись. Он поднял взгляд, чуть нахмурив тёмные брови. — Ну, — вышло чуть улыбнуться, — ты всегда после оргазма так красиво стелешь? — Тебе проще, когда шутишь, да? Я стёр улыбку с лица. Замолчал. Кивнул медленнее обычного, не сводя взгляда с его глаз. — Ты ради секса только пришёл за мной сегодня? Напряжение осело в животе уже не таким приятным грузом. Мои ноги машинально напряглись. — Чт… — Стой, — схватил меня за бёдра в ту же секунду, оставляя на себе. Я только тогда ощутил, что он всё ещё оставался внутри. Сжал его плечи в руках и не двигался. Отпусти он на секунду — и я бы соскользнул с него. — Просто ответь. Слишком долго смотрел в его глаза. Его тело казалось мне слишком крепким, тёплым, близким. Я знал, что не ради секса вообще. Но сказать другое — значило признать слишком много. — Да. Ради секса. Его глаза опустились по моему лицу медленно. Пальцы плавно разжались на мне. И всё. Я мог встать. Но всё равно остался. Я и сам не понимал, почему мне было настолько сложно просто признать, что мне было не похуй на него. Просто застыл и уставился на него. Мышцы были в таком же напряжении. — Спасибо за ответ, — качнул он головой и откинулся обратно. Лёг на кровать лопатками и расслабился. Потянулся рукой вверх, пока лежал поперёк постели, и подхватил пачку сигарет с подоконника. Я так же сидел сверху и наблюдал за тем, как он доставал губами одну за фильтр. Как щёлкал зажигалкой. Как затягивался. И больше не смотрел на меня. Вообще. Я сжал зубы. Поднялся с него. От дискомфорта между ног едва пошатнулся, но стал босыми ногами на пол, находя равновесие почти сразу. Провёл рукой по лицу. Ладонь задержалась. Пальцами сжал переносицу и просто завис. Ненавидел себя иногда сильнее обычного. Сглотнул ком в горле и опустил руку. — Когда думаю… — мой голос показался мне чужим, но запнулся не из-за этого. Я и забыл, что он кончил в меня. Тогда вспомнил. Выдохнул и продолжил не без труда: — Когда о тебе думаю — в животе будто что-то перекатывается. Медленно. Не смотрел на него, просто застрял на месте и уставился на свою опущенную перед собой руку. Ладонь чуть дрожала, но я упорно пытался в ней что-то рассмотреть, ощущая бессилие. — Так было всегда. Я привык. Просто сейчас тебя становится много, и мне… Выдохнул и опустил руки. Коридор всё ещё тянулся от дверного проёма тёмной полосой, будто в никуда. Я услышал тихий шорох на постели и тление сигареты, когда он затянулся. — Мне страшно. Это всё… оно никуда… — Амир, — его голос заставил меня заткнуться. Из открытого окна послышался звук лёгкого летнего дождя, а музыка всё это время играла на фоне почти незаметно. Я только тогда снова услышал её. — Я, кажется, влюбился в тебя заново. Его слова врезались в мою спину. Я не мог ни развернуться и посмотреть в его глаза, ни уйти, ни ответить. Пустым взглядом зацепился за свои голые ноги в носках и завис. Послышались его шаги за спиной. И чем ближе он был, тем больше меня потряхивало. Диас встал передо мной, и я увидел его голое тело. Он поднёс фильтр сигареты к моему рту медленно. Я поднял взгляд к его глазам. И больше не отвлекался от них. Аккуратно затянулся, проглотил дым, словно так он легче бы усвоился, и остатки вышли через нос. — Мне нужно видеть тебя чаще, Диас. Это слишком… мало. Он сделал шаг ко мне впритык, и я задержал воздух в лёгких. Диас затянулся сигаретой, взял меня за подбородок и начал целовать неспешно. Размеренно. Дым валился из его рта, забивался в нос, пёк глаза, и я сам не заметил, когда коснулся его шеи пальцами. Пульс его отчётливо бился прямо под подушечками. Я мог бы считать ритм, если бы хотел. — Ты так пахнешь мятой, знаешь? — тихо мне в губы. Я чуть нахмурил брови, бегая взглядом по его лицу, пока он не добавил: — Я тоже хочу видеть тебя чаще. Почувствовал его ладонь на голой груди и воздух задержался под моими рёбрами. Посмотрел на его губы, и он проронил чуть тише: — А ещё хочу всю ночь гладить твои бёдра. В животе снова мучительно приятно что-то перевернулось. Пошёл за ним снова. В третий раз за ночь. И знал, что пошёл бы и в четвёртый.