Нас растворяют города

Голой спиной прижался к стенке в кухне — она даже слегка остужала тело. Ночь выдалась жаркой. Я вышел из душа первым и ждал его в кухне с чашкой кофе. Посмотрел ещё раз на чашку и усмехнулся — принт «Скуби-Ду» меня забавлял. Это был мой любимый мультсериал в детстве. Бес лежал на холодильнике, не сводя с меня взгляда. Я сделал глоток растворимого кофе, поставил чашку на стол и поднялся. Не мог побороть в себе это желание понравиться его коту. Словно одобри он меня — и я автоматически стану… своим. Провёл пальцем по металлической поверхности. Бес свесил голову, наблюдая. Зрачки расширились — я чуть улыбнулся. Когда он лениво потянулся лапой, на секунду заглянул мне в глаза. Я тут же перестал смотреть на него, как учил Амир. Провёл ладонью по холодильнику снова — он попытался ударить лапой. Повторил ещё раз, и Бес сел на край, уставился на мои пальцы уже с неподдельным интересом. Его глаза казались мне оранжевыми из-за утреннего света из окна. Я поддался. Его лапа коснулась моей руки, и он быстро отпрянул, сел ровно. Он поднялся, и я сделал шаг назад. — Всё, ладно, не лезу. Кот не сводил с меня взгляда, а я сел обратно на стул и закинул локоть на спинку. Свет из окна немного слепил, и пришлось закрыть лицо ладонью, слушая звук работающей бритвы за дверью ванной и шум улицы из открытого окна. Мне нравилось у него. Хоть и не было кондиционера, моего компьютера и кофейной машины — был он. Амир вышел из ванной в шортах, запрыгнул на столешницу и пальцем зацепил свою чашку. Я не сводил взгляда с его коленей. Знал ли я, что после двадцати меня потянет на мужские ноги? Вообще нет. — Хочешь бутерброд, может? — проговорил он в чашку и сделал глоток. — Не отказался бы. — А чего молчишь? Стесняешься? Амир чуть улыбнулся, спрыгнул со столешницы и стал у холодильника. Бес тут же поднялся и начал топтаться на месте с поднятым хвостом. — Ты уже поел, не танцуй, — кинул ему Амир и наклонился. Потянулся вглубь холодильника, переставляя банки с пивом и чем-то ещё, а я попивал кофе и рассматривал его задницу. Вздохнул и отвёл взгляд в сторону слепящего света из окна. Теперь мне постоянно будет хотеться повторить то, что было между нами ночью? Он выровнялся, кинул всё на столешницу, потянулся за хлебом. Поднялся на носки — и мышцы на икрах будто ожили под кожей. Мои брови невольно приподнялись, губы приоткрылись. Завис с чашкой в руке, как придурок. — Тебя отвезти обратно к предкам? — спросил Амир и бросил в рот кусок колбасы. Отрезал ещё, кинул на хлеб. — Думаешь, они уже поняли, что ты не ночевал с малым? — Сестра ещё спит. Ничего не писала пока, — пожал я плечами и вытянул ноги в его джоггерах. — Похуй, если честно. Мне же не пять лет. — С сыром? Амир повернулся и глянул на меня через плечо. Пришлось оторвать взгляд от его лопаток. Кивнул ему, и он продолжил нарезать. — А тебе куда так рано? Он развернулся с бутербродом во рту, прошёл по кухне босыми ногами и поставил передо мной тарелку. Достал хлеб изо рта и, пережёвывая, ответил еле внятно: — Друг попросил чемодан одолжить. Нужно занести. Я сел ровно за столом, подхватил бутерброд пальцами, замечая, что мой чем-то отличался от его. Вернулся взглядом к его руке. — Почему ты мне толсто отрезал сыр и колбасу, а себе — нет? Амир пережевал, снова запрыгнул с ногами на кухонную поверхность и запил несколькими глотками кофе. — Дома режь тонко, а в гостях — толсто. Я невольно рассмеялся с едой во рту, прикрывая губы ладонью. — Что? — кое-как вышло из меня. Амир покачивал ногами, кусал много, за несколько раз справившись, пока я пережёвывал неспешно и наблюдал за ним. — Ну, так у нас заведено, — ответил наконец он и сделал ещё несколько глотков кофе. Вытер губы рукой. — А что тебя не устраивает? — Просто… интересно. Я допил и отставил чашку дальше. Прислонился спиной к стене. Он опирался о край столешницы рукой, щурился от солнца и пил кофе. — Слушай, мне тебе рассказать кое-что нужно. Амир посмотрел на меня и качнул головой в ответ. Я оттягивал этот момент — хотел сказать ему лично. Поднялся, поставил посуду в раковину и подошёл к нему. Остановился ладонями у его коленей, посмотрел исподлобья. Амир кивнул еле заметно, и я только потом коснулся его прохладной после душа кожи. Пальцы скользнули под ткань спортивных шорт, но лишь слегка, и мои руки вернулись к его коленям. — Это по поводу Вики. По связям Галиева пробил её… — И? — нетерпеливо спросил Амир. Я поднял голову, сглотнул и продолжил: — В общем, она умерла. Его брови медленно напряглись. — Она с моста… Ну, спрыгнула с моста и утонула. Амир выдохнул еле слышно, и его взгляд застыл где-то на моей грудной клетке. — Когда?.. — его голос с хрипотой. Я почти ощущал его боль — дышать стало сложнее. — В 2016-ом году. Он опустил голову и коснулся пальцами лба. Я заметил, как его запястье еле заметно дрогнуло. Держал руки на его бёдрах и молчал. Через открытое настежь окно раздался детский смех. Наверное, из квартиры его соседей. Ребёнок хохотал слишком искренне и звонко для этого момента. — Иди сюда, — сказал я тихо, накрыл его затылок рукой и притянул к себе. Амир положил щёку мне на голое плечо и затих. Я стоял рядом, не отпуская его головы, и невольно вдохнул запах его коротких светлых волос. Он чертовски приятно пах мятным гелем для душа. — Я не понимаю… — послышался его тихий голос, — Надя сказала, что у неё всё было нормально. Что она хотела остаться с ним. Я повернул голову набок и носом прокатился по его затылку. Если бы мог отгородить его от всей этой хуйни и построить стены вокруг — сделал бы. Невольно подумал об Амиле. Его бы я тоже там оставил. — К сожалению, ничего больше не знаю. — А что… — он сглотнул шумно и поставил подбородок на моё плечо. — Что про первую жену известно? — Про неё вообще ничего не выяснил толком. В Казани её точно нет. — У меня есть знакомый — мент. Может, попросить, пробить по его каналам? Он поднял голову. Его глаза показались мне покрасневшими. — У тебя? — чуть улыбнулся я невольно. — Бывший твой, что ли, мент? Амир скривился и отмахнулся. — Не напоминай. Вообще не то… Он засмеялся и снова отмахнулся. Я наблюдал за его грустной радостью и пальцем дотронулся до его подбородка. — А что тогда? — Короче, — начал он и облизал сухие губы, — слышал про лагерь под Урманче? В 2014-м осенью громкое дело было… — Кто про это не слышал? — перебил я и скользнул костяшками по его шее мягко. Амир приподнял подбородок, и я медленно водил рукой по тёплой коже. — Мент… Только ты никому не говори, — почти улыбнулся он, глядя мне в глаза. — Не скажу, — остановил взгляд на его губах. — Следак по делу трахался со знакомым. У меня там брат повесился… В лагере том. И я, ну… В общем, интересовался происходящим. Случайно увидел их. — Попахивает развращением? Амир приподнял брови. — Кого? Следака? — Да приятеля твоего, — сорвался я на короткий смех. — Он же младше явно был? — Не особо — они почти одногодки. Менту сейчас лет… тридцать? А пацану тому… Амир поднял глаза к потолку и завис. Мне хотелось, чтобы он отвлёкся от темы про Вику. — Ну, лет на пять младше. — Так, — качнул я головой, размещая пальцы на его затылке. — Ты общаешься с ментом? — О чём мне с ним общаться? Я пожал плечами. — Откуда же я знаю? С 2014-го прошло уже пять лет. Как ты попросишь его об этом? — усмехнулся я. — Типа так: «Эй, помнишь, ты с другом моим ебался? Так вот, дело есть…», так? Амир приподнял бровь и, чуть сутулясь, с запрокинутой головой, позволял мне придерживать себя. Смотрел мне в глаза вблизи. — Они вместе, так-то, — добавил он. — Ну, были, по крайней мере. Напишу Марку и попрошу… Если не вместе, то попросить-то может? Я задумался лишь на секунду дольше и кивнул. — Ну, в теории… да, возможно. Амир чуть наклонился ко мне и коснулся носом моей ключицы. Выдохнул устало и затих. — Слушай, я забыл у тебя спросить кое-что важное, — провёл пальцами по его мягким волосам на затылке. — Камалов инвестировал в ваш детский дом? Он дышал ровно, тихо, и затих на какое-то время, а мне нравилось просто держать его рядом. — Надя говорила, что он крутился там, когда Вику заприметил, но я точно не знаю. Поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Это важно? Я спрошу. — Может, я сам спрошу? Он чуть напряг брови. — Ну, познакомь меня с подругой своей. Ты в это слишком втянут — она тебе сейчас не всё скажет. — Нет, — помахал он головой и чуть отпрянул. — Не нужно. Я надавил на его затылок и вернул к себе, рассматривая лицо вблизи, любуясь тем, как мягкий свет ложился на его чистую кожу. — Почему? У меня ведь на лбу не написано «запал на Амира», я умею врать. Его взгляд чуть смягчился, утопая в моих глазах. Он пару раз вдохнул перед тем, как тихо сказать: — Не говори это вслух. — Почему? Он сглотнул, но губы не двинулись. Будто и не собирался отвечать. Приблизился к моему лицу. Прикрыл глаза — я свои тоже. Его колени на моих ладонях чуть шевельнулись. Я почти поцеловал его. Но кто-то постучался в дверь. Мы переглянулись коротко, и я сделал шаг назад, давая ему спрыгнуть на пол. Бес уставился в сторону коридора, но не спешил бежать встречать незваного гостя. Я тоже остался на кухне. Амир вернулся быстро. Так и не открыл дверь. Я вопросительно посмотрел на него. Стук повторился. — Кто там? Он чуть скривился, не глядя мне в глаза, и достал из холодильника банку с энергетиком. Дёрнул пальцем за колечко, и шипение привлекло внимание кота на холодильнике. Он чуть подался вперёд мордой — его нос еле заметно шевельнулся. — Амир? — Мой самый большой фанат — бывший. Я поднял брови, не скрывая удивления. — Это бывший стучит в дверь? С хуя ли? Амир дёрнул плечами и сделал глоток. — Вы с ним… — Нет, — тут же перебил он. — Он просто зациклился. Устанет скоро. Я молча наблюдал за тем, как он делал глоток за глотком, и шея его показалась мне тогда уязвимее, чем обычно. Он делал вид, что ему похуй. Я же знал, как вторжение в его личное пространство ломает его. Отвёл взгляд и под громкий стук в дверь пошёл по коридору к источнику шума. — Диас, — шепнул он за спиной, отвлекая меня от дверной ручки. Пальцы замерли на ней. — Что ты делаешь? — Хочу познакомиться с ним. Можно? Амир в недоумении приподнял бровь. Я лишь чуть улыбнулся ему и провернул щеколду одним движением руки. Дёрнул ручку, и дверь открылась. Парень стоял боком, держал телефон в руке и заметно удивился — то ли от того, что ему открыли, то ли от вида меня. Я прислонился плечом к дверному косяку и спокойно смотрел в его глаза. Он уставился в ответ. Выглядел так, будто привык стоять у чужих дверей и ждать, пока ему откроют. Сканировал меня быстро, оценивающе. — Ошибся квартирой? — спросил я ровно. Он чуть повёл плечом, будто стряхнул что-то невидимое, и только тогда посмотрел мне в лицо. Глаза у него были холодные. Черты лица слишком мягкие, даже немного невинные для того, кто так упрямо не хотел принимать отказ. — Амир где? — без приветствия спросил он. Голос ровный. Без давления. Но и без просьбы. Я усмехнулся краем губ и заговорил: — А ты кто? Он не ответил сразу. Чуть сжал телефон в руке — едва заметно, но я уловил. — Илья. А ты? Он прищурился. Не агрессивно — скорее раздражённо, будто не привык, что его не пропускают. Сзади я чувствовал Амира. Даже не оборачиваясь. Тишина за моей спиной была громче стука, который был до этого. Илья перевёл взгляд чуть в сторону, пытаясь заглянуть за моё плечо. Я не сдвинулся ни на сантиметр. — Я с ним поговорю и уйду, — сказал он уже чуть жёстче. Вот теперь в голосе появилось хоть что-то. Не злость. Контроль. Я наклонил голову вбок, рассматривая его внимательнее. Слишком аккуратный. Слишком собранный. — Ты уже поговорил, — сказал я тихо. — Через дверь. Он снова посмотрел на меня, но дольше, чем раньше. И в этом взгляде наконец появилось что-то живое. Неуверенность? Нет. Скорее… задетое самолюбие. — Ты ему кто? — спросил он. Я усмехнулся широко, глядя на него с приподнятым подбородком. И тут же увидел, как у него в челюсти на секунду напряглась мышца. Он не привык, что его вот так отрезают. Сзади послышалось движение. Амир. Я чуть сдвинулся в сторону, но не отступил полностью — оставил себе место между ними. — Ты нарочно это? — заговорил Илья уже с ним, будто меня между ними не было. — Кто этот тип? Это друг твой? Никита? Ваня? Амир не отвечал — скрестил руки на голой груди и смотрел на него исподлобья. Его взгляд был абсолютно безразличный. Не хотел бы словить этот взгляд на себе. — В третьем лице обо мне не говори, — качнул я головой, и мой голос звучал жёстче. Илья искоса глянул на меня, и я заметил его взгляд на моём торсе, будто он только тогда начал что-то подозревать. — Что, не похож на Ваню? Он отвёл взгляд и ответил: — Не лезь. — Друг, — сделал я шаг к нему и хотел положить руку на его плечо, но Илья дёрнулся и отскочил. Я улыбнулся и показал ладони. — Давай без этого. В Казани пацаны не перебивают друг друга, уважительно говорят и смотрят в глаза. А ты из… Я чуть наклонил голову набок, будто читал что-то в нём, и предположил вслух: — …большого города? Илья метнулся взглядом к Амиру. — Я с ума сойду, если ты не начнёшь говорить со мной, ты понимаешь это? Почему не можешь просто выслушать? Голос его стал ещё тише. — Ты же сам говорил, что тебе со мной спокойно. Поехали со мной в Москву. Амир смотрел ему в глаза, но не спешил с ответом. Илья продолжил: — Хочешь, на колени перед тобой стану? Мои брови приподнялись. Мы с Амиром переглянулись. — Перед другими постоишь, — вырвалось у Амира коротко. — Я говорил с тобой уже по телефону. Мы расставили точки. Нахуя ты подставляешь ко мне кого-то для слежки? Илья протянул руку, и я сосредоточил взгляд на его пальцах. Если попытается дотронуться — несколько точно сломаю. Но он лишь прислонился рукой к дверному косяку. Пока не переступал порог. — Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке… — сделал шаг к Амиру, и я заметил, как тот тут же напрягся и отшагнул. — Прости меня. — Да простил я тебя. Забей уже. — Забить? Я же… — Илья запнулся, рука сжалась в кулак, и он продолжил тихо, почти шёпотом: — У меня только к тебе чувства. Я не ощущал себя третьим лишним. Только понимал, насколько Амир был больше… для меня. И меня даже пугала эта мысль. — Прекращай, — твёрдо сказал Амир. — Если ты хоть немного уважаешь меня — уважай мой отказ. — Эй, — Илья снова потянулся к нему, но теперь к лицу, и я выдохнул шумно через нос. Хватит. — Щас делаешь неправильно, — схватил его за ворот спортивной кофты сзади и оттянул. — Ты охуел? — воскликнул Илья и одёрнул мои руки. Я шагнул к нему в упор, и тот ещё немного и вниз по ступенькам бы покатился, но удержался за перила рукой. — Чё, не нравится, когда трогают? Когда в твоё пространство вторгаются? Илья сжал зубы и проговорил сквозь: — Не вмешивайся. — Смотри, тут арифметика на самом деле простая, — начал я спокойно, но не отступал от него. — Если он со мной — он с тобой быть не может. Сказал — и только потом понял, как это прозвучало. Челюсть сама сжалась. Поздно. Илья повернул голову набок, встречаясь со взглядом Амира. — Ты серьёзно? Быстро ты… Шлюха. Мне нужен был повод, и он наконец нашёлся — рука сама потянулась. Я схватил его за шиворот и бросил в сторону лифта. Тот проехался спиной по штукатурке вдоль стены, но на ногах удержался. Сначала стряхнул плечо, потом посмотрел с презрением. На него. — Образец целомудрия, блядь, — усмехнулся Амир без радости, но даже не посмотрел на него в ответ. — Ещё раз появишься — в ебало тебе плюну. Он вернулся в квартиру, оставив дверь открытой для меня, и я уже переступил порог, но не сдержался — обернулся и окинул его взглядом через плечо. — Он пошутил. Не плюнет. А то тебе ещё понравится ненароком… Улыбнулся и закатил глаза от его серьёзной мины. Закрыл дверь на щеколду, и холодный бетон подъезда сменился тёплым линолеумом под босыми ногами. Амир с банкой в руке встал у стенки. Сделал несколько больших глотков и взглянул на меня устало. — Не сдержался, прости, — сказал я и остановился напротив него. — Сымпровизировал в части с «со мной», но иначе он бы не отреагировал так. Амир ничего не ответил. Он протянул мне банку. Я молча взял в пальцы жестянку и отпил немного кисло-сладкого напитка. Облизал губы и сглотнул чуть горькое послевкусие. — Да ладно, — дёрнул он плечом. — Он просто бесится, что ты привлекательнее его. Я чуть улыбнулся, сделал шаг к нему и взял за подбородок. Даже не думал особо. Поднёс банку к его губам и слегка наклонил. Амир сделал глоток, не сводя с меня глаз, и, когда капля скатывалась от края его рта, я приблизился и коснулся языком. Услышал, как он выдохнул. — С тобой схожу к другу и подкинешь меня? — спросил его тихо. — Или на такси сейчас поеду. — Нет, со мной, — сказал он в ответ так же негромко. Я опустил руку по его тёплой шее и коротко поцеловал в губы. В подъезде раздался скрип дверей лифта, а мы не переставали смотреть друг на друга вблизи. Необходимости что-то доказывать у меня не было — мне было плевать на его бывшего. Я чувствовал, что Амиру на него тоже похуй. Спокойнее, правда, от этого не стало. Этот Илья мог переборщить. По пути к дому приятеля Амира я волочил за собой пустой чемодан на колёсиках — его проще было нести в руке, чем тащить, — и постоянно оборачивался. Тот придурок мог быть за деревьями, за углами домов или в толпе прохожих. Амир был сильнее него, но недооценивал ситуацию. Его будто не особо волновало, что тот знал его адрес, что мог вернуться снова или вообще… подослать кого-то ещё. И я не был уверен, что в следующий раз смогу сдержать самого себя. Даже когда мы попрощались, я возвращался к этой мысли слишком часто. Поймал себя на том, что думаю: правда ли я боюсь за Амира, или просто… боюсь. Не страшно ли мне, что тот уговорит его? Ведь, как Илья выразился, им было вместе спокойно. Шумно выдохнул и потёр переносицу пальцами, пока сидел за столом в офисе. За соседним по телефону разговаривал Арслан. Слишком громко. Я сжал челюсть. Всё вокруг было громче, чем нужно. Он потирал бороду ручкой, качался в кресле и переносил встречи Галиева. Временно это была не моя обязанность — я должен был сосредоточиться на Камалове. Моё время уже подбегало к концу, а толком на него ничего так и не было. Этот ублюдок отлично заметал следы по всем фронтам. — Алло, — поднёс телефон к уху и прижал его к голове плечом. — Диас, не занят? Эва. — Привет, не особо. Что случилось? Что-то с малым? — Нет, — выдохнула она и запнулась. — Короче, ты не злись только, ладно? Я убрал руку от мышки и прокрутился на офисном стуле к окну, за которым лил дождь. Из-за кондиционера рамы приходилось держать закрытыми, и я не слышал погоды. — Ну? Говори. — Мне кажется, твой брат увидел нас в парке. — Что?! — слишком громко. Переспросил чуть тише: — Кого «вас»? — Меня и Тимура. Я поднялся и прошёл по кабинету. Арслана и его голоса было слишком много. Мысли сбивались. — Повтори. Эва вздохнула, но ответила не сразу. — Я с малым гуляла по парку. Тимур подъехал отдать мои ключи, которые я оставила у него, и поцеловал. Просто, ну… на прощание. — Дальше. — Ну я потом пошла дальше по парку с коляской, а там на лавке — Ильяс. Я выдохнул и сжал край пластикового корпуса принтера, отчего что-то внутри него щёлкнуло. Вышел из кабинета и остановился у приоткрытого окна на проветривание. Вдохнул через нос поглубже — легче не стало. — Ты уверена, что… — Нет, — перебила она, рвано вдыхая. Я слышал, что она вот-вот заплачет. — Не уверена, что он видел. — Блядь, Эва, почему именно он? Почему не кто угодно другой? Лучше бы уже сразу перед батей лизались. — Диас, я не хотела! — вырвалось у неё. — Я… Она запнулась. — Я не могу больше так. — Ладно, успокойся, — сказал спокойно, опираясь ладонью о подоконник. — Он говорил тебе что-то? Эва сделала глоток чего-то громко и только потом ответила: — Нет. Просто поздоровался. — Не делай так больше — мы не в Москве… Она шумно вдохнула. — Это Казань. — Что мне теперь делать?.. Я опустил голову и слушал шаги проходящей мимо экономистки. — Диас, что мне делать? — повторила Эва чуть тише. Задержал взгляд на кольце на безымянном пальце и сам не знал, сколько ещё протяну в этом притворстве. — Встречусь с ним. Он же должен мне рассказать, если и правда увидел что-то, так ведь? Эва лишь тяжело вздохнула. — Не переживай, — добавил я, успокаивая этим нас обоих. — Тебе бы отдохнуть. — Мне даже просить тебя стыдно. У тебя слишком много работы. — Просить о чём? Я пошёл неспешно по коридору, остановился у кулера, прижал трубку к уху плечом и подставил пластиковый стаканчик под поток воды. — В общем… Тимур в командировку едет в Питер. Ты же знаешь, как я Питер люблю… И он меня с собой пригласил, но куда я дену Амиля? Когда выровнялся, сделал несколько глотков и задумался, глядя на стекающие капли по стеклу. Обычный моросящий дождь превращался в ливень, и мне почему-то нравилось наблюдать за этим. — Так будет даже лучше. Езжай. Это станет поводом для Ильяса рассказать правду, если он что-то видел. — Ты… Ты что, смерти моей хочешь?! — Эва, — пресёк её спокойно. — Лучше сразу утонуть, чем гадать, а потом получать удар в спину. Она дышала ровно, в какой-то момент шмыгая носом. — Не реви. Поезжай с Тимуром. Я останусь с малым. На сколько это? — На четыре дня… А что я родным скажу? — Скажи, что подруга старая пригласила. Ты врать разучилась? Я чуть улыбнулся и присел на подоконник. — Каким образом ты будешь работать и сидеть с малым? — Я из дома поработаю. Если нужно будет отойти — попрошу Дину. Она в восторге от Амиля. — Ты серьёзно сейчас? Я же, блин… — снова потянула носом. — Я соглашусь же. — Да соглашайся уже. Когда вылет? — Диас, — сказала она тише, спокойнее, — я люблю тебя, ты знаешь? На моих губах снова появилась лёгкая улыбка. Я прислонился плечом к стенке и слушал её голос. А ведь когда-то, говоря «мы», она подразумевала меня и себя. Больше — нет. Я сбросил звонок и ещё какое-то время смотрел на экран. Слишком много всего сразу. В конце рабочего дня мне поступила новая информация. Сообщили, что дело Михайловой Виктории было закрыто быстро, хоть тела в реке так и не нашли. Я сжал руки в кулаки с мыслями о том, что он мог с ней сделать перед тем, как выкинул с моста. Она ведь явно сама не сделала бы это с собой. Пришлось выкурить несколько сигарет, чтобы собраться с мыслями. Воздух на улице был тёплый и влажный. Как ни старался вдохнуть поглубже, кислород будто не доходил до лёгких вообще. Казалось, я задыхался. Распутал наушники, вставил в оба уха и не смог сдержаться — набрал его. В машине пахло новым ароматизатором, и сначала показалось, что я сел не в свою тачку. Поставил руки на руль и слушал гудки в обоих ушах. Открыл мессенджер и почти написал брату, но в последний момент передумал. Мне нужен был предлог — наши отношения были слишком странными, чтобы просто захотеть встретиться. Амир не взял трубку. Должно быть, ещё работал. Он говорил, что у него должна была быть какая-то халтура в местном говно-сериале, и я только в тот момент вспомнил об этом. Убрал телефон, кинул на переднюю панель и включил музыку. Старался не думать хотя бы за рулём. Обстановка на дороге была спокойной по сравнению со столицей, и у меня даже получалось расслабляться, пока ехал домой по центру. Сбросил газ раньше, чем нужно было. Будто не хотел пролетать мимо. Кул Шариф стоял в этом вечернем свете слишком спокойно. Белые стены уже не резали глаза — стали мягче, теплее. Солнце уходило вниз, и купола ловили его последними: бирюза темнела, холодела, по траве тянулись длинные тени. Внизу ходили люди — в шортах, в лёгких платьях, кто-то с детьми, кто-то просто сидел на склоне. Всё выглядело так, будто ничего никогда не меняется. Лето. Тепло. Казань. Я чуть сбавил скорость, сам не заметил как. Взгляд утащило на эти поля перед мечетью. И накрыло. Мы тогда тоже стояли там. Наряженные, как идиоты. Свадьба, куча людей, шум, смех. Кто-то уже был пьян, кто-то делал вид, что всё под контролем. Нас поставили на этом склоне — «встаньте сюда, свет хороший». Я помню, как щурился от солнца. Как ветер тянул рубашку. Как рядом кто-то смеялся слишком громко. И как всё это казалось… нормальным. Простым. Я тогда не думал ни о чём. Вообще. Просто стоял, смотрел в камеру, делал, как скажут. Как будто так и должно быть. Как будто за меня уже всё решили, и остаётся только не мешать. Педаль под ногой потяжелела. Я выровнял машину и поехал дальше, не отрывая взгляда от дороги. Странно, как такие места держат внутри больше, чем ты сам хочешь помнить. И как легко всё это выглядит со стороны. Мы с ней кружились в каком-то сложном для меня вальсе той ночью — перед родственниками, перед гостями, перед всеми. Я держал её за руку и был уверен, что с ней навсегда. Не потому что чувствовал — потому что иначе не бывает. Потому что так правильно. «Мәхәббәт никахтан соң килә», — повторял отец. Я кивал, как будто понимал. Наверное, я просто не знал, как должно быть по-другому. Тогда проще было не думать. Сейчас так не получалось — я лежал на диване, чувствуя, как по мне ползает наш с ней ребёнок, и смотрел на то, как она собирает вещи к другому. Спокойно, даже аккуратно. Складывает платья, перебирает их, задерживается на каких-то, улыбается. Она почти светилась. Не помню, когда она в последний раз так смотрела на меня. Она что-то говорила — про Питер, про то, как мы там с ней заблудились во дворах-колодцах, смеялась. Для неё это было воспоминание. Для меня — нет. Я помню, как она злилась. Как срывалась на мне. Как говорила, что не туда веду. А я правда просто пытался сократить путь. Как будто если идти быстрее, можно быстрее прийти туда, где всё станет на свои места. Мы тогда всё время оказывались не там. Сворачивали, возвращались, снова шли — и снова не туда. Я думал, это про город. Сейчас понимаю — нет. Я не знал дороги. И не спрашивал. И, кажется, она тоже. Ребёнок зацепился за ворот футболки, потянул. Я машинально перехватил его руку. Эва закрыла чемодан, щёлкнула замком. На секунду задержалась, будто проверяя, всё ли взяла. Потом выпрямилась. И в этой паузе было что-то окончательное. Не громкое, не резкое — просто ясное. Как будто мы наконец перестали делать вид, что знаем, куда идём. Я провёл рукой по лицу, задержал дыхание. — Эва. Она подняла голову, поставила руки в боки и замерла. — Да? Что я забыла? — Давай разведёмся? Тишина. Эва медленно опустила подбородок, глядя на меня исподлобья, и замерла слишком надолго. Её радость сменялась чем-то другим. — Что ты говоришь такое? У нас сын. Я поправил памперс на заднице Амиля, подхватил его под руки и аккуратно опустил на ковёр. Он пополз к кубикам, и я вернулся взглядом к Эве. — Так заебало врать всем. Почему мы не можем просто сказать о том, что мы не вместе? Я никогда не брошу малого. Но сказать правду — это ведь… по-взрослому. — Глупости, — сказала она негромко, подняла чемодан и покатила его в коридор. Оставила у стены и вернулась ко мне. — Что я родителям скажу? Ты обо мне подумал? Ты мужик, тебе легче, а я буду разведёнкой и… — Эва, — перебил её я и чуть подался вперёд, опираясь локтями о колени. — Какая к чёрту разница, что они о тебе подумают? У тебя у самой сын уже. — Диас, нет, — начала та махать головой. — Нет. Ты поэтому отпускаешь меня? Хочешь выставить меня шлюхой и на развод подать? — Что?.. — вырвалось у меня почти сразу. — Что ты несёшь? Она сжала зубы и подхватила Амиля резко — настолько, что тот захныкал, а она принялась гладить его по спине нервно. — Я оставлю ребёнка маме, — развернулась и пошла по коридору. Каждый её шаг отдавался глухим ударом. Я тут же поднялся и пошёл вслед за ней. Видел немного испуганный взгляд сына через её плечо. — Чего ты психуешь? Я ничего такого не собирался делать, — сказал ей вдогонку и остановился в спальне. Она положила малого в кроватку и открыла шкаф. — Эва. Не ответив сразу, она начала нервно заталкивать подгузники в сумку, игрушки, его одеяло, будто не слышала меня вовсе. Я перехватил пелёнку за край, одёргивая, лишь бы та остановилась и посмотрела на меня. Эва резко потянула ткань обратно, и в её взгляде я увидел что-то почти враждебное, отчего опешил и замер. Амиль приподнял ноги, лёжа на спине, взял палец в рот и наблюдал за нами. При нём мы никогда не ссорились раньше. — Да что с тобой не так, блядь?! — вырвалось у меня громко. — Я просто поговорить с тобой нормально хочу. — Диас, — твёрдо назвала она моё имя, и я узнал эту интонацию. — Если мы разведёмся, ты не увидишь Амиля, понял? — Чё? — даже не поверил в услышанное. Она отвернулась и продолжила заталкивать мелочи в спортивную сумку. — Что ты сказала? Повтори. Эва кинула тряпичного зайца на покрывало и несколько раз вдохнула и выдохнула. Я дал ей несколько секунд успокоиться, не сводя взгляда. — Не позволю тебе выставить меня на посмешище, — сказала тише. — И если ты это сделаешь, я заберу у тебя Амиля. — Что значит «заберёшь»? Это и мой сын тоже. Она молча застегнула замок сумки и потянулась за ребёнком. — Оставь его, я же сказал тебе, что побуду с ним, — положил руку ей на плечо и приостановил. Эва замерла и посмотрела мне прямо в глаза. Слишком пристально. Её тонкие губы сжались сильнее, будто хотела что-то мне сказать, но не решалась. — Не поступай так со мной, — сказал я ровно, стараясь звучать спокойно. — Это наш ребёнок, а не только твой. Амиль повернул голову ко мне и потянулся маленькой рукой. Я сглотнул ком в горле и не мог оторваться от его голубых глаз. — Оставь его со мной, успокойся, — я заглянул уже в её карие глаза и аккуратно коснулся малого. — Я не собирался выставлять тебя хуёвой. Эва отпустила сына, и его цепкие пальцы сжали мою футболку. Я прошёл по комнате, достал из сумки игрушку и вручил ему, усадив на пол. Мне правда хотелось, чтобы он остался. Проще было бы отдать его ей. Но я остался с ним. Сидел в гостевой спальне на полу и наблюдал за тем, как он рушил пирамидку снова и снова, а я строил её заново. Он смеялся, поднимался на ноги и падал снова. Иногда грыз пластик, швырял, хлопал в ладони и снова просил невнятным мычанием построить новую. И я делал. Просто чтобы он снова засмеялся и всё свалил. Когда Амиль встал у кровати, опираясь о неё, и стучал кольцом от пирамидки по заправленной постели, я достал телефон и, потирая переносицу, проверил входящие. «Привет. Как сам? Нам нужно поговорить» — одно от Ильяса. Я сглотнул всухую. Смотрел на текст несколько минут и прокручивал в голове, что он мне скажет. Что видел Эву с другим? А я буду должен отыграть удивление? Обиду? Или мне сразу сказать ему правду? Он ведь доложит отцу. Сидя на полу рядом с малым, подогнул ноги в коленях, опёрся о них локтями и устало посмотрел в сторону тёмного окна. За тюлем жил город, шумели машины, и в тишине я слышал почти всё, что обычно не замечал. В квартире стало тише. Эвы уже не было. Утром у неё был самолёт на Москву. Амиль из последних сил грыз кубики и посматривал мультик на планшете, стоящем в стороне. А я листал новостную ленту. Там говорили, что жене Камалова становится хуже, а я уже и не понимал, где пиар, а где реальная болезнь. Каким нужно быть моральным уродом, чтобы приписать жене рак ради голосов избирателей? Амиль засмеялся — и на секунду отпустило. Телефон завибрировал. Входящий от Амира почти в полночь немного напряг. Перечитал его имя на дисплее несколько раз и успел подумать о том, что он отвечает слишком редко, но ни разу не сказал ему об этом. Не мой стиль. — Алло. — Привет, — его низкий усталый голос тут же выбил меня из прежнего состояния. — Как дела? — Привет, — ответил так же негромко. — Дома. Ты как? — Устал. — Знаю. Слышу. Амир вздохнул. Я услышал, как он перевернулся на бок, кажется. Что-то шуршало в трубке. — Хотел бы я с тобой уснуть, — тихо в динамике. — Можешь поговорить со мной, пока не вырублюсь? Я сглотнул и сжал телефон чуть сильнее. — Если я тебе такси вызову, ты приедешь? Амир затих на секунду дольше и ответил уже серьёзнее: — Что? — Бывшая уехала. Я дома с малым. Он молчал. Я слышал только его тихое дыхание. — Ладно, забей. Ты устал сильно, я понимаю. — Ты это серьёзно или шутишь так? — его голос показался чуть бодрее. — Я бы сам приехал, но Амиля же не могу потащить. Я слушал тишину в трубке. Он задумался — иначе сразу бы отказался. Я поставил локоть на край кровати, отвёл взгляд от уставшего малого и сказал чуть тише: — Ты должен быть в моей кровати. Амир вздохнул и вскоре ответил: — Адрес. Я улыбнулся широко, и от предвкушения меня чуть в жар кинуло. От Советского до Вахитовского было всего полчаса на машине, а мне казалось, что время тянулось бесконечно. Я качал малого, пока тот засыпал у меня на плече с пачкой салфеток во рту — своей любимой игрушкой. Иногда проверял телефон. Уложил Амиля в люльку, бережно забрал упаковку и накрыл его. Он лишь перекатил голову набок и приоткрыл губы, тут же пуская слюни на подушку. Я потёр своё плечо — оно уже было мокрым после него. Вышел из большой спальни и пошёл по тёмному коридору, зажигая свет и беря телефон в руку. «Я подъезжаю» — сообщение от Амира. Я встал на кухне у окна, где открывался вид на двор и другие многоэтажки, и набрал охранника. Попросил пропустить машину, и тот открыл ворота. Такси остановилось прямо под домом, и увидеть его мне не удалось. Ощущал себя глупо, но скрыть, как сильно его ждал, не получалось. Хотя я пытался. Встал в коридоре, сжал телефон в руке и делал вид, что читаю какие-то статьи в интернете, пока лифт на этаже не открылся. Через приоткрытую входную дверь услышал его шаги и искоса глянул на порог, на котором появился он. Я медленно поднял голову и завис, рассматривая его усталое, но всё ещё красивое лицо. — Неплохо ты устроился, — сказал он тихо и улыбнулся краем рта. — У вас даже ТСЖ есть? И охранник. Он качнул головой, опустил мягко рюкзак на пол у стены и поднял глаза к потолку. Рассматривал с любопытством, а я завис на нём. — Если хочешь стать богатым, — начал он и подошёл ко мне ближе, — стань народным депутатом. Я улыбнулся шире, и внимание зацепилось за царапину на его подбородке. — Кто тебя помял? Илья догнал-таки? Амир приподнял одну бровь слегка и потер подбородок пальцами. — Эти придурки меня не так поймали. Больно смеяться и кашлять, — сказал он и коснулся ладонью своих рёбер через чёрную футболку. — Поэтому не говори мне про Илью, а то я сорвусь на дикий ржач. Я сделал шаг к нему, оказываясь почти впритык, но остановился. Не дотронулся. Сначала вдохнул его запах. Невольно сглотнул шумно и зацепился взглядом за его губы. — Куда жена уехала? — спросил он тихо. — В Питер с парнем своим. Амир слегка наклонил голову набок и носом дотронулся до моей щеки. — Амиль как? Цветёт и пахнет? — Надеюсь, пока не пахнет. Он чуть улыбнулся на выдохе, а я не выдержал, и накрыл его тело руками. Сжал талию, но прижимать к себе пока не стал. Его пальцы коснулись моих предплечий. Ладони прокатились выше на плечи, и это означало, что я мог продолжать. Я наклонил голову ниже и прокатился носом по его шее. Вдохнул его полной грудью. Руки забирались под его футболку сами по себе, пальцы двинулись по пояснице выше, и я ощутил, как его плечи чуть напряглись. Амир выдохнул мне на ухо чуть резче обычного. — Какой же ты, сука, заманчивый, — вырвалось у меня почти сразу. — Иди в спальню. С трудом отошёл от него на шаг, замечая в его глазах присущую ему в такие моменты серьёзность. — Ты голодный? Амир опустил глаза и качнул головой в стороны. — Нет, ничего, только чтобы ты там фигурировал. Меня этот ответ устроил. Я махнул головой в конец коридора. Пошёл первым, проходя мимо большой спальни, дверь в которую оставил закрытой. Радио няня прокричит, если малой проснётся, что случалось редко. В своей спальне прокрутил светильник совсем немного, чтобы свет оставался приглушённым, и встретил Амира взглядом. Видеть его в этих стенах было почти так же абсурдно, как предполагать, что буду спать с парнем. Хотя, я уже начинал привыкать к этой мысли. Амир осмотрелся, ничего не комментируя, и остановился у немного взъерошенной заправленной кровати. Я прикрыл дверь и подошёл к нему сзади. Нос прижался к его затылку. Ладони с нажимом прокатились по его бёдрам через джинсы, и Амир опустил голову, замирая в моих руках. Мой подбородок лежал на его плече, пока между пальцами ощущал твёрдость его подтянутого живота. Кажется, мы оба смотрели, как под футболкой двигались мои руки. — Будешь спать одетым или могу тебя раздеть? — проговорил ему на ухо, носом касаясь его виска. Амир ответил так же негромко, почти хрипло: — Попробуй. Я опустился по его твёрдому прессу ниже и расстегнул ширинку с первого раза, медленно приспуская края. Сам не понял, когда прильнул ртом к его шее. Будто не сделать это было невозможно. Лопатки Амира соприкасались с моей грудью, и его затруднённое дыхание никак не приводило меня в чувство — только ещё больше мотивировало прижимать к себе. Изо всех сил сдерживался, чтобы не сократить расстояние между моим пахом и его бёдрами. Тишина в комнате заполнялась шорохом его одежды под моими руками, а мои ладони — его теплом. Толкнул его ногу своей, заставляя стать на край матраса одним коленом, затем вторым. Заметил, что он повернул голову набок, стараясь взглянуть на меня через плечо. Я поднял футболку по его рёбрам, накрыл их ладонями, как мне показалось, мягко, но он всё равно чуть дёрнулся и прошипел. — Прости, — сказал ему в шею. — Падай. Я мазь принесу. Амир присел на коленях ко мне спиной, наблюдая, как я удалялся из комнаты. В кухне почти сразу нашёл коробку с медикаментами, которую после переезда вечно переставляли из одного шкафчика в другой, и достал оттуда мазь. Задержался у холодильника. Положил в пакет несколько кубиков льда для коктейлей, завязал и остановился посреди комнаты. Опустил голову, глянул на свой пах. Мне нужнее. Приложил лёд через ткань джинсов к эрекции. Другой рукой потирал висок и ждал, когда холод проберётся через штаны. Подхватил мазь и пошёл обратно в спальню. Толкнул дверь плечом. Тут же перестал двигаться, глядя исподлобья на раздевающегося Амира. Стоял спиной ко мне, спокойно стянул футболку по предплечьям и опустил голову, спуская штаны по бёдрам. Я вздохнул и снова приложил лёд к своему паху через штаны. Прислонился к дверному косяку плечом и рассматривал то, как его силуэт обводит свет многоэтажек из окна. Я пытался уловить каждое его движение — мышцы на плечах, профиль лица, вены на запястьях. Он заметил меня, но не подал виду. Сел на край кровати, откинув край одеяла с покрывалом в сторону, и прилёг на матрас спиной. Остался на локтях, не сводя с меня взгляда. Я опустил руки и прошёл по комнате. В тусклом свете увидел покраснения на его рёбрах справа. — Нет открытой раны? Он качнул головой. — Сначала лёд подержи, в любом случае. Приподнял руку с пакетом, но Амир даже не потянулся. Только медленно опустился спиной на постель и продолжал смотреть снизу вверх так спокойно, будто специально ждал, что я сам не выдержу. Я сел рядом и приложил лёд к его рёбрам. Амир резко втянул воздух носом. Кожа под пакетом сразу покрылась мурашками, живот дрогнул, но он не отстранился. Даже наоборот — будто сильнее раскрылся под моей рукой. Я смотрел, как медленно поднимается его грудная клетка. Как под тонкой кожей билось сердце прямо мне в ладонь. Слишком близко. Амир согнул ногу в колене, ткань белья натянулась на бедре, и я поймал себя на том, что уже несколько секунд смотрю только туда. Сглотнул так шумно, что он наверняка услышал. Уголок его рта дёрнулся. — Не смотри так, — проговорил он тихо. — Как? Он медленно выдохнул. — Будто сейчас сорвёшься. Я усмехнулся себе под нос и снова прижал лёд к его боку. На этот раз сильнее. Амир дёрнулся плечами и коротко зажмурился. — Блять, — выдохнул он. И от этого хриплого голоса у меня внутри всё стянуло. Я не сразу убрал пакет. Смотрел, как он держит этот вдох внутри, как упрямо не отводит глаз, хотя кожа под моей рукой уже дрожит. И почему-то именно это спокойствие било хуже любого прикосновения. Его пальцы накрыли моё запястье. Просто держали несколько секунд. Тёплые. Напряжённые. А потом медленно отвели мою руку вместе со льдом в сторону. Я наклонился раньше, чем успел подумать. Коснулся губами покрасневшей кожи. Холодной. Амир тут же вцепился пальцами мне в затылок — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовал: ему этого хотелось не меньше. Провёл языком по его коже. Услышал, как он сбился с дыхания. Теперь уже я улыбнулся. Поднялся ртом выше — к груди, к шее. Его ноги разошлись шире сами собой, и внутренней стороной бедра он задел меня так, что я замер на секунду. Не потому что хотел остановиться. Потому что если двинусь ещё раз — начну тереться об него как ненормальный. Амир скользнул ладонью мне под футболку, медленно провёл по спине вниз, и от этого спокойного движения возбуждение стало только хуже. Будто он прекрасно чувствовал, что делает со мной. Я втянул кожу у него на шее между зубами. Он резко вдохнул. Сжал мои плечи. Ногти впились через ткань. Вот тогда я уже не выдержал. Накрыл его рот своим жадно, почти грубо. Поцелуй сразу стал мокрым, тяжёлым. Я целовал его так, будто пытался заткнуть нас обоих. Вжимал в матрас, ловил губами каждый выдох, и только когда он толкнулся бёдрами навстречу, понял, что давно уже прижимался к его возбуждению своим. От этого движения меня пробрало насквозь. Я остановился, тяжело дыша ему в губы. Амир не дал мне отстраниться. Пальцами зацепился за край моей футболки, будто удерживал не тело даже, а само расстояние между нами. И я провёл большим пальцем по влажному подбородку, задел царапину на коже. Светлые глаза смотрели прямо в меня — затуманенные уже, уставшие, но внимательные до невозможности. Метался между ними и думал о том, что хотел бы чаще находить его в своей кровати. Хотелось его всего и сразу так сильно, что в голове оставались только рваные обрывки мыслей. — Глубоко вдыхать больно, — сказал он тихо. — Плавнее. И это слово ударило сильнее просьбы остановиться. Потому что теперь я должен был чувствовать каждое его движение. Не сорваться. Не забыть, что ему больно. Не взять больше, чем он сам отдавал. Я уткнулся носом ему в шею, пытаясь прийти в себя хотя бы на секунду, и спросил просто чтобы дать ему шанс отказаться: — Хочешь, остановлюсь? — Меньше всего хочу этого. Под рёбрами приятно дёрнуло. Амир редко объяснял что-то словами. Обычно всё было в дыхании, движениях, в том, как он держал взгляд. И меня это ломало сильнее любого признания. Я подхватил его под коленями, притягивая ближе. Стало тесно, жарко, воздуха почти не хватало. Амир дышал коротко, рвано, и каждый раз, когда сбивался, у меня самого начинало вести голову. Он протиснул руку между нашими телами и дёрнул мои штаны ниже. Я шумно выдохнул ему в шею и зажмурился на секунду. Слишком хорошо. Амир сжимал мои плечи всё крепче, иногда едва заметно прогибаясь подо мной, и от этих движений я начинал терять остатки контроля. Всё его тело казалось чувствительным до безумия — живот, бёдра, колени, даже то, как он напрягал ступню, когда я касался его сильнее. Я уткнулся лбом в его лоб и сжал пальцы на его бёдрах. Слишком сильно. А я ведь даже не вошёл в него, почему меня так сильно паяло? Амир посмотрел мне прямо в глаза и медленно выдохнул в мои мокрые губы. Не отвёл взгляд. Но нахмурил брови и его зрачки начали дрожать на мне, как и ноги. Это добило меня окончательно. Мне хотелось, чтобы он кончил первым. Я выровнялся в спине и забрался рукой в его бельё, обхватил член и несколько раз плавно двинул рукой. Смотрел на его живот, на дыхание, сбившееся под моими руками, и зацепился за колено у своего бедра. Провёл ладонью по крепкой, но худой ноге, а он взял меня в руку тоже. Амир откинул затылок на подушку, наблюдал за мной с приподнятым подбородком и старался не набирать слишком много воздуха из-за боли в рёбрах, а ему явно его не хватало. Его член взмок под моими пальцами, и скользить по нему стало ещё проще. Повёл второй рукой по его ноге. Даже его колени меня заводили. Это было уже ненормально. Я зацепился пальцами за носок и стянул ткань со ступни. Согнул его ногу в колене и провёл носом от пятки до голени. Амир дышал шумно. Не сводил с меня взгляда, даже когда я несколько раз провёл рукой у основания. Только брови дрогнули, живот резко напрягся, и он излился себе на кожу, коротко зажмурившись. Плечи дёрнулись, будто он пытался сдержать эту волну внутри тела, но не смог. Я смотрел, как он приходит в себя, и меня от этого вело ещё сильнее. Амир поднялся на локтях и сел передо мной. Губы были мокрыми и приоткрытыми. Я сразу накрыл ладонью его шею и поцеловал. Медленно сначала, почти осторожно, но он отвечал рвано, жадно, будто всё ещё не надышался мной. Обычные движения вдруг казались мне чем-то невозможным. И это сводило с ума сильнее любого стона. Он снова лёг на спину и потянул меня за бёдра ближе. Я упёрся коленями в матрас по обе стороны от него, держась за изголовье, и не мог смотреть никуда кроме его лица. Как он раскрывал рот. Как касался меня языком. Как медленно впускал глубже, не отводя взгляда снизу вверх. Он смотрел снизу вверх так спокойно, будто это не я нависал над ним, а он держал меня за горло этим взглядом. Я уже не сразу понимал, где у меня руки. Только гладил его лицо, скулы, виски — слишком бережно для того, что хотел сделать. Когда он вобрал глубже, я сорвался — толкнулся вперёд, шумно выдыхая сквозь зубы. Горячий рот сжимал слишком тесно, и меня уже трясло от необходимости сдерживаться. У Амира выступили слёзы в уголках глаз. Я вытер их пальцами почти машинально, не прекращая смотреть на него. И в этот момент думал совсем не о сексе. Меня вдруг накрыло не нежностью даже, а чем-то хуже. Желанием закрыть его собой от всего. От чужих рук, чужих взглядов, чужого права вообще знать, какой он сейчас. От этого чувства внутри становилось тесно. Я кончил, не выдержав больше. Дыхание сорвалось, пальцы сильнее сжали его лицо. Несколько секунд я вообще ничего не слышал кроме собственной крови в ушах. Потом только смотрел. На влажные губы. На шею. На грудь, тяжело поднимающуюся после каждого вдоха. Амир медленно провёл языком по губам и поднял на меня взгляд, всё ещё расфокусированный и тяжёлый. У меня внутри всё резко сжалось. Я наклонился и поцеловал его крепко, почти грубо. Сжал пальцы на его шее сильнее, чем собирался, и только когда он судорожно втянул воздух мне в рот, сразу отпустил. Его выдох ударил мне прямо в губы. После этого всё стало тише. Мои плечи постепенно расслаблялись, его руки обессиленно скользили по моей спине, но я всё равно продолжал смотреть на него так, будто не мог насытиться. И почему-то именно тогда особенно ясно понял: если однажды он исчезнет — этот взгляд останется со мной навсегда. Я лёг рядом, плечом к плечу. Провёл простынёй по его шее и груди, стирая влажные следы, потом взял за лицо и снова медленно поцеловал. Теперь Амир дышал спокойнее. Ровнее. Он лениво касался меня кончиками пальцев, будто уже засыпал, но всё равно не отпускал до конца. Я перекинул его ногу через своё колено и гладил внутреннюю сторону бедра, чувствуя остаточное тепло его тела. Слюна вязко тянулась между губами. Тишина становилась густой. И в этой тишине что-то было не так. — Диас. Я приоткрыл глаза, пробежался по его лицу вблизи. — Слышишь звук? Я нахмурился, приподнялся на локтях. Потянулся за радионяней, поднёс к лицу — тишина. — Это не оно… — поставил обратно на прикроватную тумбочку и выпрямился. — Кажется, это твой телефон. Поднял смартфон, свалившийся на пол, перевернул экраном вверх — тот ослепил ярким светом. Передал его Амиру и рухнул на постель обратно. — Алло, — негромко ответил он. Я вернулся пальцами к его коже. Остановился у рёбер, вспомнил про крем. — Привет, Элька, ты как?.. Нормально?.. Он тебя не достал ещё? Амир улыбался, глядя в потолок и держа телефон у уха. Я слышал лишь приглушённые голоса через динамик. Выдавил крем на пальцы и коснулся его рёбер. Амир напрягся, но не остановил. Я медленно распределил по покрасневшей коже и откинулся рядом. — Что? Да говорите уже, с кем вы там? — он чуть улыбался, поглядывая на меня и приподнимаясь на локоть. — Я не буду гадать. Амир накрыл большим пальцем мой подбородок, рассматривал лицо, слушая вполуха. Я лежал перед ним спокойно, но он тянулся ко мне сильнее, чем к разговору. Накрыл его тёплый затылок рукой. Он что-то отвечал в трубку, но всё равно медленно наклонялся ко мне. Почти коснулся губ. И резко остановился. — Что? — голос стал ниже. — Что за шутки, Ваня? Я открыл глаза, нахмурился. Что-то сжалось внутри раньше, чем я понял почему. — Дай ей трубку тогда… Давай уже! Амир сжал телефон сильнее. На запястье проступило напряжение. Он сел спиной ко мне, чуть подался вперёд. Замер. Из динамика донёсся женский голос. Он медленно повернул голову ко мне. Посмотрел прямо в глаза, и потом ответил спокойно, тревожно тихо: — Привет, Вика... Михайлова, это правда ты? Я замер.