Нас растворяют города

Открыл глаза неохотно, от чёртового шума работающего за стеной фена для волос. В нос тут же врезался чужой запах — покрывало почти закрывало лицо. Я откинул его в сторону и выдохнул с облегчением. Потолок весь в трещинах, в углах — паутина. Лампочка без плафона болталась от ветра из приоткрытого окна. Кажется, там собирался дождь. Я перевернулся набок, упёрся спиной в диванную спинку и сразу заметил свисающую с кровати руку Вани. Палец подёргивался, как и его нижняя губа, будто ему что-то снилось. С трудом сдерживая смех, я направил на него объектив камеры и приблизил, записывая видео для Никиты. Скинул в беседу ВКонтакте и поднялся с кровати. Голова тут же мучительно заколола в висках. Отдавало в затылке. Я наклонился к коленям и промычал. Мы с Ваней до четырёх утра цедили виски, опустошив всю бутылку. Я посмотрел на стаканы на отодвинутом обеденном столе, который неуместно стоял посреди и так узкой комнаты, и скривился. Комната пропахла табаком и спиртом. — Чёртов дешёвый бурбон, — процедил я под нос, будто когда-то пил другой. Нашёл в себе силы подняться, и тут же подкатил рвотный рефлекс. Я проглотил и снова едва не вывернулся от привкуса. Скривился и схватил со стола первое, что попалось под руку, — ананасовый сок, которым вчера девчонки разбавляли какой-то коктейль. Или это делал Антон? Ни черта не помню. Вибрация телефона за спиной заставила обернуться к окну. Ваня застонал и, не разлепив глаз, полез рукой под подушку. Выудил оттуда смартфон, нажал наугад куда-то и кинул его обратно. Эля лишь недовольно выдохнула и перевернулась на другой бок, к стене. Я принялся искать свой рюкзак. Откопал его где-то под письменным столом, с трудом отодвигая стул в сторону, и нашёл там зубную пасту и щётку. — Вот, родная, подари мне свежесть, — прошептал я сам себе и сунул её в рот. Поднялся и, прокручивая тюбик с пастой, прошёл обратно к постели. Искал свою футболку на диване, а наткнулся на неё босой ногой на грязном полу. Я уже и забыл, каково это — жить настолько скромно. Теперь у меня хотя бы была своя комната и кухня. В теории была даже гостиная, но я почему-то упрямо её игнорировал. Каждый раз при виде телека напротив дивана в голове вспыхивало мерцание экрана и силуэт отца, словно я реально помнил его. Снова противная вибрация, и снова не моего телефона. Хотя у меня было одно непрочитанное, и от его имени на экране я сразу сел на диван и забыл о том, куда направлялся до этого. Щётка так и осталась торчать изо рта, пока я читал сообщение от Диаса. «Я так тебе завидую. Тоже хочу нахуяриться». Откинулся на спинку голыми лопатками и пролистал выше, отчего мои брови тут же приподнялись. Все сообщения были отправлены посреди ночи. Началось всё с адекватного:

00:12 Я: «Какой спать? Давай созвонимся»

00:14 Д: «Раньше встал сегодня, клонит. Уже двенадцать же».

00:29 Я: «Я сказал о тебе другу»

На этом моменте читать стало страшно, и я снова поднял глаза на раздражённого Ваню, который в третий раз достал телефон из-под подушки. Пытался смотреть в экран, но Эля тут же забрала его и рявкнула: — Спи! Я вернулся глазами к переписке. 00:31 Д: «И что же ты сказал обо мне?»

00:47 Я: «Что ты ахуенно целуешься»

00:48 Я: «Не уточнил, что у тебя хуй межу ног»

Выдохнул с облегчением. Достал щётку из-за щеки и пролистал ниже.

01:08 Я: «Диасс, курю уде третбю подрял»

01:17 Д: «Я вырубился»

01:31 Я: «Нет! Не спи!»

01:33 Д: «Приснись»

01:33 Я: «я тоже в тебя, Диас»

Я уставился в экран так, будто окончательно протрезвел на секунду, и палец скользнул ниже. 01:34 Д: «Знаю. Не говори это, а то сорвусь в Москву за тобой» 01:49 Д: «Не могу, вырубает. Жду тебя завтра. Выезжай пораньше»

02:35 Я: «прости, Ваня подоался в лифте с алкашом»

02:39 Я: «ты б тут вписалсч, зрч тебя не взял»

03:02 Я: «спишь?»

03:03 Я: «ну и иди нахкй»

03:14 Я: «мудак хочу тебя»

Накрыл лицо рукой от стыда и убрал телефон в карман джинсов. Тут же вспомнил обрывки ночи: крик Вани, шорох кроссовок о линолеум, вопли пьяного мужика, визг детей из конца коридора и возмущение их родителей. Потом смех на кухне и мои тщетные попытки печатать сообщения без ошибок. Перевёл взгляд к окну. Вспомнил, как сильно меня паяло ночью от желания увидеть его. Слушал говно-рэп Вани и грустил почти так же, как тот когда-то в детдоме ныл по Эльке. А теперь они спали вместе в комнате общежития. Спустя годы. — Да ёбаный рот, — рявкнул друг и поднялся, начиная возмущённо стучать по телефону пальцами. Я поднялся, подошёл и забрал у него устройство. — Дай. Кто это? Имя Антона меня ничуть не напрягло. — Я отвечу, — сказал я, а Ваня только отмахнулся и лёг набок, утыкаясь в растрёпанное каре Эли на затылке. — Наверное, Вика забыла что-то. Дверь скрипнула за мной, когда я слегка толкнул её бедром, чтобы она захлопнулась. Прижал телефон к уху плечом и выдавил пасту на щётку по пути к общим раковинам. — Алло. — Ваня? Вика у вас? — Это не Ваня… Нет её здесь, — ответил и остановился у зеркала. Намочил щётку под слабой струёй воды и только потом вставил в рот. Водил по зубам и слушал его чуть хриплый голос в динамике: — Амир, ты? — Антон вздохнул. Ему не особо было важно, кто именно ему ответит. — Встал недавно, а дома нет ни её, ни малого. — Малого? У вас что… — Да. Кто поднимается и без предупреждения тянет трёхлетнего ребёнка гулять с самого утра? Владик не любит такое. — Погоди, — промямлил я и вытянул щётку изо рта. Уставился на своё отражение так, будто говорил сам с собой в тот момент. — С чего ты взял, что она пошла к нам? — Просто… Куда ещё? — Звонил ей? — Конечно. Не берёт. Раз восемь набирал. — Ладно… — я чуть нахмурился и замер, перебирая варианты в голове. — Может, ей нужно было куда-то срочно, и ты забыл? В трубке слышал звук закипающей воды и приглушённый разговор телевизора. — Она вчера ночью была странной. — Странной? Антон вздохнул, ничего не отвечая мне. — А вещи? — вырвалось у меня почти сразу. — Она взяла с собой вещи? Он затих. Потом я услышал шаги, шорох, и дыхание его начало учащаться. — Антон? — Она… забрала некоторые вещи. Спортивной сумки нет. Я тут же выплюнул пасту изо рта и выровнялся. Сполоснул рот водой, протёр голой рукой и направился обратно в комнату ребят. — Слушай сюда. Остаёшься дома. Она может вернуться. А я поеду на вокзалы. Куда она могла рвануть, ты знаешь? — Что… Не знаю… У неё только я и Алла Валентиновна, но она сказала, что та к ней не приезжала. — Аллочка? — спросил я слишком громко для той тишины в комнате. — Какая ещё... — Ну, в детдоме нашем четвёртом работала, она ещё... — Да я понял, — перебил я и замер, глядя на скривившееся лицо Вани. — Чувак, ты охуел? Мы же спим, блядь, — хрипло проговорил друг. — Ну, она помогла нам в первое время, — сказал Антон в трубку контрастно спокойно, почти обессиленно. — Мы у брата её жили, и... Неважно. — Тох, сейчас перезвоню. Я сбросил и тут же принялся вбивать его номер уже в свой телефон. Пальцы дрожали так, что получилось не с первого раза. — Чё случилось уже? — Ваня поймал свой мобильный и потёр лицо локтевым сгибом. Волосы у него комично торчали в стороны, а под глазами виднелись синяки. Он всегда загибался от похмелья сильнее меня. — Заткнитесь оба! — рявнула Эля. — Заебали, ну! Мы с Ваней переглянулись. Эля демонстративно легла лицом к стене. Я отмахнулся от друга и показал на свой телефон, из динамика которого уже доносилось не первое «алло». Хотя Ване было всё равно — он держался за голову и кривился от боли. — Да, слышу. Так что Аллочка тут что забыла? Я натянул футболку и тут же вернул мобильный к уху. Ваня возмущённо мычал, а Эля и не двинулась. — Ну… Она приезжает к нам часто. Помогала нам… — Какой у вас вокзал поблизости? Я схватил рюкзак, закинул на плечо и принялся завязывать шнурки кроссовок. Пальцы предательски тряслись, и получилось не с первого раза. — Вокзал? — чуть громче прежнего переспросил Антон, только тогда просыпаясь по-настоящему. — Думаешь, она поехала куда-то? Зачем? — Это ты мне скажи — зачем. Я про Камалова ночью спросил, а утром она исчезает, — проговорил я чуть тише прежнего и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась за мной слишком громко, и удар раздался по коридору эхом. — Блядь… — протянул Антон в трубке. — Какого хуя ты вообще полез с этим ублюдком к ней снова? — Откуда я знал? — вышло из меня нервно, пока я бежал вниз по ступенькам. — Вы же дохуя загадочные оба. — Кот, — сквозь зубы. — Это не твоё собачье дело. — Собачье? — я чуть скривился. — Давай без этого. Прошёл мимо вахтёрши, которую даже не видно было через окошко на входе. Она и вчера не проявляла к нам никакого интереса даже после драки на лестничной клетке. Сунул сигарету в губы как-то механически, и противный запах табака почти вызвал рвоту. Я сжал фильтр меж пальцев и покрутил в руке, стоя на крыльце. Подумал, что лучше сначала взять кофе по пути к метро. Убрал сигарету за ухо. Переступил через вытянутые ноги какого-то малолетнего придурка, сидящего на ступеньках, и пошёл по двору. — Ну, что ты заглох? — спросил я и глянул на экран своего телефона. Связь не оборвалась, Антон просто молчал слишком долго. — На какой вокзал мне ехать? — На Черкизово… — Понял, — качнул головой и остановился у ларька с вывеской «Кофе». — Наберу оттуда. Обзвони пока знакомых. Антон вздохнул. Его реакция только убеждала меня в том, что Вика вполне могла сорваться куда-то. — Ну. Что? — принял я новый вызов почти сразу после того, как сбросил предыдущий. Женская рука с пёстрым маникюром протянула мне сдачу из окошка ларька. Я забрал купюры, оставил ей монеты и пошёл с хилым стаканчиком к одной из лавочек вдоль дороги. — Алло? — рявкнул я, вставляя в губы сигарету, которая ждала своего часа. — Антон? — Антон? Мне стоит ревновать? — голос Диаса заставил меня приоткрыть рот, и сигарета вывалилась прямо под ноги. Рука дрогнула, и я попытался аккуратно поставить хрупкий стаканчик на бордюр у скамейки. Сам уселся на край и взял мобильный в руку покрепче. — Ревнуй. — Скажи мне, что ты уже в поезде трясёшься. — Нет, — постучал по карманам и вспомнил, что зажигалки-то у меня не было. — Блядь. — Забыл поехать домой, что ли? — усмехнулся Диас. На заднем плане в трубке слышалось мычание Амиля и стук посуды. Наверняка снова пытался его накормить. — Зажигалка моя у тебя. Сунул сигарету обратно за ухо, потянулся за кофе и сделал небольшой глоток, тут же обжигая язык и начиная мычать в трубку. Вдохнул несколько раз воздух через губы — к счастью, после дождя он был не таким горячим, как вчера. — Антон хорош, да? — Заткнись, — вырвался у меня смешок. — Придурок. Я повернул голову набок и мельком глянул на припаркованную вдали тачку. Она мне напомнила что-то, но я не придал этому внимания. Улыбнулся следующей фразе Диаса: — Я всё равно лучше. Вытаскивай из него член и езжай ко мне. — Бля, Диас, у меня дело есть просто. Вика пропала куда-то, — чуть ссутулился и уткнулся локтями в раскинутые в стороны колени. — Найду и сразу обратно. — В смысле? Что-то случилось? — Да хуй знает, — сделал ещё глоток, поморщился. — Она вчера от одного вопроса сорвалась на мне. Толком ничего не сказала. Но… она имя изменила. — Я подозревал. Иначе как она числится умершей? — Что? — едва не подавился я. — Мне казалось, там ошибка просто какая-то произошла. — Нет никакой ошибки. Я уточнил. Судя по её реакции на тебя, Камалов не знает об этом маленьком секрете. — Охуеть, — вздохнул я и потянулся к бордюру, чтобы поставить кофе обратно. Та же бордовая иномарка стояла уже чуть ближе. Водителя видно не было, но я вспомнил, что её же видел ночью у общаги, когда мы выходили с Ваней за сигами. — Диас… — сказал я тихо. — За мной, кажется, следят. — Амиль, твою мать, — процедил он в трубку, прижимая её к плечу и шурша ею, пока возился с малым. Я поднялся с лавки и заметил меж домов узкую щель. Рванул туда почти не думая. — Что ты сказал? — переспросил Диас, пока тень между зданий на секунды скрыла меня. Вернув взгляд обратно к дороге, я увидел вдали ту самую бордовую иномарку. Уже у скамейки. — Сука. Впереди — внутренний двор, мусорные баки и окна общаг. Я до конца не знал, чего боялся, просто бежал от неизвестного. — Амир? — Да? — Что случилось уже? — Просто… Говори со мной, ладно? — сказал я, хватая ртом воздух и быстро шагая по двору. За гаражом наткнулся на асфальтированную улочку. Рванул вдоль частных домов к автобусной остановке у супермаркета. — Ты гонишь? Скажи, что за хуйня происходит. Я невольно улыбнулся. — Переживаешь, что украдут? — Амир, твою мать. — Не ссы в трусы, — отшутился тут же, не думая. — Ты себе легко другого найдёшь. — Хочу тебе въебать, — рявкнул он негромко. — У тебя проблемы? — Да, — кивнул и ускорился, постоянно оборачиваясь, но не видя за собой никого. — У меня одна проблема — ты. Диас вздохнул и словно почти улыбнулся, но сдержался в последний момент. — Хватит меня лечить, скажи. — За мной хвост, — не успел я засомневаться в своих словах, как выбежал на широкую улицу и на переходе среди нескольких других тачек заметил ту самую. Снова. Рванул по улице от неё. Не бежал, но шёл довольно быстро, почти не задумываясь о том, что понятия не имел, куда направлялся. — Ты шутишь? — нервно усмехнулся Диас. — Какой ещё хвост? Кошачий? — Хотелось бы, — хмыкнул и оглянулся. — Тачка едет за мной. Это дико странно. Тон разговора тут же поменялся. Голос Диаса теперь прозвучал собраннее: — Ты водителя видишь? Можешь в метро забежать? — Не вижу, а до метро далеко бежать. Я свернул за угол и увидел пустую улицу. Снова двор и, кажется, такой же тупик. — В пизду, — рыкнул я и развернулся резко на месте, отчего подошвы кроссовок сухо и противно зашуршали об асфальт. — Амир? Решительно выбежав из-за поворота обратно, я тут же увидел иномарку неподалёку и ринулся к ней. В лобовом стекле отражался дневной свет, и водителя разглядеть удалось не сразу. Только когда я оказался прямо перед бампером, картинка наконец вырисовалась. Мягкие черты лица. Бейсболка. Красная футболка. — Чёртов гандон, — ударил я ладонью по бамперу, а во второй крепко сжал телефон. Я совсем забыл, что на линии всё ещё был Диас, и моё внимание было приковано только к Илье. — Давай, — врезал коленом в переднюю водительскую дверь. — Вылезай. Машины за ним сигналили, но они меня тогда волновали меньше всего. Илья нервно посмотрел в зеркало бокового вида и качнул головой, чтобы я отошёл к обочине. Колесо противно отёрлось о бордюр, и как только он остановил тачку, я тут же открыл дверь и рявкнул громко: — Вышел, сука. Илья смотрел на меня настороженно, как будто это я за ним следил, словно это я мог быть опасен. Заглушил мотор и ступил ногой на газон. Я нетерпеливо взял его за шкирку и дёрнул с такой силой одной рукой, что тот споткнулся и едва не вписался в невысокую кованую перегородку. — Да бля, Амир! — протянул он и встал поясницей к забору. Держался за него крепко, сжимая пальцы до посинения костяшек. — Я просто проверить хотел, где ты. — Кто там, блядь, Амир? — в трубку. — Амир, — начал уже Илья тише. От собственного имени, повторяющегося слишком часто, внутри всё неприятно сжалось. Шум автомобилей за спиной ничуть не успокаивал. Рука сжималась в кулак слишком уверенно. Я почти сделал шаг к нему и врезал, как голос Диаса на ухо сказал мне: — Можно мне поговорить с ним? От неожиданности я отвёл взгляд от испуганного бывшего и чуть отвернул лицо. — Чего? — Это Илья ведь, да? Просто дай ему трубку на несколько минут и отойди. — Ебанулся? — Сделай, как прошу. Я медленно повернул голову обратно и столкнулся с его глазами. Он уже был готов к удару, напрягая плечи, чтобы не откинуться через перегородку затылком на территорию парковки позади. Пальцы медленно разжимались. Вовсе не потому, что мне было жалко Илью, а скорее из-за знания, что это вряд ли поможет выбить из него дурь. — На, еблан, — протянул я руку и ткнул телефон ему прямо в грудак. Илья чуть нахмурился, взял мобильный и, не глядя на экран, поднёс его к уху. — Зажигалку дай, — стукнул его по ноге кроссовком, и тот кивнул в сторону тачки. Я окинул его снисходительным взглядом, не задерживаясь ни на его глазах, ни на чуть сжатой позе, — просто развернулся и направился к машине. — Да… Кто это?.. М… — слышалось в стороне уныло, пока я уселся на водительское, оставляя дверь открытой, и обыскал его бардачок. Нашёл там зажигалку и свои же очки от солнца. Хмыкнул и напялил их на себя. Наконец прикурил, хоть он и никогда не делал этого в салоне, и откинулся на спинку кресла. Он вообще ненавидел, когда я курил, но теперь меня это мало волновало. Я покачивал коленом и просто неспешно потягивал сигарету. Илья что-то отвечал Диасу, но его бубнёж разобрать сквозь шорох колёс на проезжей части было сложно. Да я и не пытался. Мне было так похуй, что аж неудобно. Как только он сбросил, опуская смартфон и только после этого заглядывая в экран, я ступил ногой на бордюр, кинул окурок на газон и выхватил у него трубку. — Ты меня заебал, Илья, — выдохнул я устало. Поднял на него взгляд. — Прошу тебя, оставь меня в покое. Он молчал. Просто рассматривал мои глаза внимательно. Его губы приоткрылись, но слова вылетели из них не сразу. Я смотрел на его губы и думал о том, что когда-то целовал их. Будто свои же. Я почти забыл его запах. — Вряд ли у меня получится просто забыть о тебе. Ты стал частью моей жизни, Амир. — Слышал уже это, — отвёл взгляд и сжал зубы. — Я бы свалил всё на твою измену, но дело ведь не в ней. Илья замолк. — Я не люблю тебя, понимаешь? Он медленно покачал головой, глядя куда-то мне под ноги. — Как ты узнал, где я? — «Найти iPhone». — Чёрт, — вырвалось у меня. Открыл приложение и увидел, что делюсь геолокацией с ним. Отключил и поднял голову на его спокойный голос. — Я больше не буду навязываться. Можно хотя бы писать тебе иногда? — Если запрещу, ты ведь всё равно будешь? Илья медленно качнул головой, заглядывая мне в глаза. Я усмехнулся и кинул ему зажигалку. Тот поймал её с трудом, но не выронил. Два пальца правой руки потянулись к виску. Короткий жест прощания в надежде, что мы больше не увидимся. Грусти не испытывал совершенно. Своими попытками добиться внимания он окончательно растоптал всё, что между нами было… или не было. От него хотелось только одного — чтобы наконец отвалил. — Алло, — хриплый голос Антона. — Ты нашёл её?! — Нет, — выдохнул негромко в ответ. — Я знаешь чё подумал? Ты сказал, она вещи забрала? — Ну да. — Планшет? Ноутбук? Он не сразу даже догнал. Сначала протянул «э», словно сам не знал ответа на этот вопрос. — Не знаю... — IPad? MacBook? — В смысле? Ну да. С яблоком. Надежда загорелась где-то в груди почти незаметно. Я остановился у входа в метро. Меня всё ещё шифровало — оборачивался до последнего, но Илья больше не пытался следовать за мной. Что там ему сказал Диас? — А у тебя айфон? — Да. — Открой приложение «Найти iPhone». Так и называется. Прямо сейчас. Антон неуверенно хмыкнул и, кажется, убрал динамик от головы. Слышал стук пальца об экран, и захотелось чуть отдалить телефон от уха, но я терпеливо ждал. Он затих. — Она на Комсомольской площади где-то! На вокзале! Я вижу локацию планшета Владика! Я выдохнул. На секунду стало почти легко. — Быстро туда. Я тоже на такси рвану, — сказал я и развернулся к стоянке неподалёку. Там до этого заприметил таксистов. — Там два вокзала? — Три. — Сука, как тупо, — вырвалось у меня. — Там разберёмся. Тебе туда далеко? — Не особо, — куда бодрее прозвучал Антон, звеня ключами в стороне. — Напишу, когда буду там. — Договорились. Сбросил и махнул водителю. Тот охотно начал качать головой, возвращаясь в салон и отбрасывая сигарету в сторону. Забрался на заднее, где было больше места для ног, и сразу набрал Диаса. Его голос меня успокаивал. Мне нравилось слушать его улыбку. Как он повторял моё имя. Часто. И забирать его у меня не хватало сил. Он слишком долго не мог позвать меня по имени. Я слишком долго оставался для него просто Котом. Раньше меня это вовсе не смущало, а теперь хотелось, чтобы он проговаривал моё имя как можно чаще. Мог ли я значить для Ильи так же много? Я раньше не верил в невзаимную любовь, называл её извращением и помешательством, и, может, в случае моего бывшего это так и было, но не в моём. Мне хватало бы даже знания, что Диас в порядке. Я никогда не произносил это слово. Любовь. Мог сказать, что люблю кофе. Сигареты. Люблю музыку в своей комнате. Люблю его запах. Но сказать это ему вслух и прямо, наверное, не смогу никогда. Это будет почти точка. Словно не произнеси я это вслух — и он не узнает про это. Смогу притвориться, что мне похуй, а после этого слова… уже не получится. Мне было страшно стать открытой книгой. При виде Антона — взволнованного, с растрёпанными короткими волосами на макушке и кругами под глазами — я понял, что для него Вика всегда была примерно тем же, чем для меня становился Диас, и от этого мне было понятнее, как он мог просто оставить её тогда. Подорвал себя по собственному желанию. Возможно, из глупости, а может, и других побуждений, но точно ради неё — не ради себя. Мы проверяли приложение снова и снова, бегая по Казанскому. Он судорожно заглядывал в каждую незнакомку, и когда не узнавал ни в одной из них Вику, часть его будто умирала. Трекер скакал по карте: то в один конец вокзала, то в другой, то прямо на рельсы, и в какой-то момент Антон сдался — встал у продуктового ларька внутри, опираясь о стекло ладонью, и склонил голову вниз. Я стучал его по спине, призывая не сдаваться, а сам уже до конца не верил, что приложение правильно отображало её геолокацию. Повернул голову в сторону, не убирая руки от его лопаток, и вдали заметил знакомый вздёрнутый нос. Девушка с чёрной спортивной сумкой в руке тянула за собой ребёнка с игрушкой динозавра, и тот спотыкался, но шёл за ней. Не потому, что не мог идти, — просто не хотел. Хныкал. Кривился. Я рванул к ним. Я побежал через холл так быстро, что сам удивился, как никого не снёс плечом. Накрыл её спину ладонью, и она развернулась настолько резко, что я отпрянул и сделал шаг назад. Слишком близко. Её волосы ударили моё предплечье, а аромат её духов я запомнил ещё со вчера — слишком насыщенный. — Что ты… — Владик! — крик Антона из-за спины, и малой расплылся в улыбке и выронил из рук игрушку. Вырвался от Вики и побежал навстречу ему. — Па, пливет! — взвизгнул он, когда Антон поднял его на руки. Они негромко переговаривались, и я увидел, что глаза Антона покраснели. Он улыбался слишком искренне. Обнимал ребёнка крепко, прижимая его голову к плечу, и то и дело поглядывал на Вику. А она… Она закрыла лицо руками и сорвалась на слёзы прямо передо мной. — Ты чего? — выдавил я и потянулся к ней рукой, едва касаясь её дрожащего голого плеча. — Зачем ты только появился? — шмыгнула она носом и посмотрела мне в лицо. Без злости. — Я так долго пыталась забыть всё. — Прости, но я ведь… — Я не могу рисковать всем, пока хоть кто-то знает, — с трудом разобрал я. Рук от лица она больше не отрывала. — Он убьёт меня. Моя ладонь накрыла её плечо снова. Кожа показалась такой тёплой, натянутой, чужой. Тут же убрал руку. — Вик, не собирался я никому рассказывать. Ты что, из-за меня сбежать хотела?.. Она подняла на меня заплаканные глаза. Вытерла нос и перевела взгляд на Антона с сыном за мной. Я повернул голову и замер, не сводя с них взгляда. Антон выглядел настолько счастливым, будто мы только что не гонялись за призраком по вокзалу. Словно Вика не пыталась уехать куда-то, забрав их друг у друга. — Это сын Юры, — прозвучало тихо. Среди чужих шагов, голосов и объявлений я расслышал это слишком отчётливо. Владик улыбнулся широко, оставляя руки на плечах у Антона и что-то рассказывая ему детским голосом. Показывал пальцами куда-то в сторону, хохотал, а тот не сводил с него взгляда, будто информация и впрямь была чересчур важной, а не простым лепетом про что-то глупое, как обычно говорили малые. Я всё ещё видел в них отца и сына. Но теперь, когда мелкий поворачивал голову набок, я в профиле его лица узнавал Камалова. От этого внутри холодило. Будто сквозняк во мне. — Поехали домой, а? — подошёл к нам Антон и сказал мягко, не сводя с неё взгляда. Вика глубоко вдохнула воздух, а выдохнуть получилось не сразу. — Я… — удалось мне выдавить из себя хрипло. — Никому и никогда. Клянусь. Её глаза всё ещё слезились. Она вытирала щёки пальцами, но я видел, как с её длинных ресниц падали новые капли. Антон обнял её с малым на руках. Мальчик касался её светлых волос своими маленькими руками и приговаривал: — Мама, не плачь. Ма. Дышать стало сложнее. Смотреть на них — тоже непросто, но я не мог отвернуться. Антон шептал ей что-то на ухо, гладил по спине, наклонившись слегка. Я лишь наблюдал за их руками. Как пальцы её сжимались на ткани его футболки, как слёзы её оставались на его плече. Мне впервые стало действительно страшно говорить. Обычно просто не хотел, а тогда начал испытывать страх за неё. За них. «Я возвращаюсь домой», — отправил ему. Поезд гудел громче моих мыслей, будто теперь я даже думал шёпотом. Сидел у окна на нижней полке в вагоне и просто смотрел за тем, как мимо проносятся деревья и поля. В какой-то момент всё начинало размываться, небо чуть успокаивалось, а мир становился тише. Разговоры двух женщин, сидящих напротив, уже не доходили до меня. Я слышал только вибрацию своего телефона, отвечая на редкие сообщения Диаса — он возился с малым. А ведь он тоже может быть не его. От этой мысли стало слишком тихо. Я поставил локти на столик между коек и запустил пальцы в короткие волосы. Надавил на кожу, и стало проще — физическая боль заставляла чувствовать себя живым. Думал о нём. Быть с ним собой — как играть в «Сапёра» на самой высокой сложности: просчитываешь каждый шаг, но всё равно остаётся клетка, в которую надо ткнуть и молиться, чтобы не разорвало. С ним почти как на войне. И хоть мне и не нравились риски, просто оборвать это значило взорваться с самого начала. Я точно не камикадзе. Уснул я без постельного. Свернулся, уткнулся мордой в стенку и просто выключился. Моя душа казалась мне тогда изношенной. Больше не удавалось ни мечтать, ни размышлять, ни бояться. Думал про брата. Сколько раз я перечитывал его дневник, представлял, каким он был на самом деле человеком, и в какой-то момент перестал различать свои фантазии и действительность. Был ли он вообще? Время в дороге тянулось мучительно долго. Как только поезд со скрипом притормозил, я соскрёб себя с полки, ощущая боль в спине и голове. Накинул рюкзак на плечо и вышел на пустую платформу. Утренний свет резал глаза, но даже через тёмные линзы очков я заметил, как пространство постепенно заполнялось людьми, и, приближаясь к вокзалу, меня всё чаще задевали плечами. А я просто упрямо продолжал идти. Спешить мне было некуда — время потеряно. Если бы я поднялся вчера рано утром, то к ночи был бы с ним. Но я не поднялся. Просрал двое суток жизни на то, чтобы приехать, растормошить её жизнь, едва не дать ей сорваться, и вернуться ни с чем. Обещал Диасу рассказать по прибытии о том, что я узнал от Вики, а сам понимал, что ничего рассказать я не могу. Даже то, что это наверняка была она. Перепутал? Обознался? Как же глупо. Врать ему хотелось меньше всего. — Блядь, — вырвалось у меня на выдохе. Столкнулся с кем-то грудью, хмуря брови и отрывая взгляд от своих кроссовок. Поднял голову. Возмущение сменилось тупым ступором. Затянутым и вязким. Диас. Стоял сонный, тоже в очках, и не сказал ничего. Только чуть опустил голову, рассматривая моё лицо вблизи, пока по сторонам от меня шли люди с сумками, а за его спиной хлопала дверь — с размахом, раз за разом. Он прислонился своим лбом к моему. Мягко. Медленно. Дышал ровно. Накрывал собой меня без остатка. И всё, что мне тогда осталось, — закрыть глаза. Мир вокруг крутился медленнее. Диас не приставал с расспросами. Будто знал всё и так, хотя я изо всех сил пытался отвечать как обычно. Делал вид, что в Москве ничего не произошло. Он просто дал мне отдышаться. Коснулся пальцами ладони, позвал за собой взглядом, и я пошёл. Я просто шёл за ним. Через вокзал. Через парковку. И говорить не хотелось вообще. Ни в машине, ни в подъезде моего дома, ни в коридоре. Нас встретил Бес. Я заметил, что Надя прибралась, когда приходила кормить его, хоть я и просил этого не делать. Дверь за мной мягко закрылась, и пока я гладил кота, присев рядом с ним, Диас накрыл мои плечи со спины. Его ладони двигались медленно к шее, и я ощущал его колени где-то за собой. Его присутствия в мягких ладонях на мне и в запахе его одеколона в коридоре уже было достаточно. Бес отёрся о мою ногу и пошёл на кухню, а я остался с ним. Поднялся, медленно развернулся лицом к нему, и карие глаза стали почти выстрелом в лицо — больно, но дарит облегчение. — Жена приезжает когда? — В обед. — Как ты уговорил сестру так рано прийти к тебе? — сказал тихо в его щёку, пока носом неспешно отирался о скулу. — Она ночевала у меня эти дни, — прозвучало шёпотом. — Повезло ей. Он улыбнулся на секунду. Накрыл мою щёку тёплой ладонью, и его губы перекрыли мой рот мягко, но отступить не давали. Диас целовал меня до щелчков слюны между нами; так, будто пытался делать это медленно и всё равно не выдерживал. Словно у нас оставалось ещё много времени, чтобы куда-то спешить. Нырнул руками под мою футболку и наощупь находил остатки чего-то живого во мне. Ладони жадно проходились по рёбрам. Показалось, он мог так проверять, не изменилось ли что-то во мне за эти дни. Хватка становилась всё крепче. Мой повышенный пульс почти оглушал меня в тот момент. Он коснулся меня в последний раз, провёл руками по спине вверх, и поцелуй прервался. Вблизи рассматривал его расплывшееся лицо и думал лишь о том, что, хоть и помнил его отчётливо, не отказался бы залипнуть на нём на часы. — Мне в душ нужно. Ощущаю себя отвратно, — проговорил я в его губы и нашёл свои руки на его грудной клетке. Толкнул его несильно к стене спиной. — Раздевайся, — качнул головой и зацепил пальцем край футболки на нём. Потянул медленно вверх. Его голый живот выбил воздух из груди, как будто ударом под дых. Я рассматривал его слишком откровенно, и когда он откинул вещь в сторону, его руки потянулись к собственному ремню на бёдрах. Я повторил за ним. Мы спустили наши джинсы на пол почти синхронно. Диас тут же потянулся ко мне рукой, и мне впервые захотелось не отойти, а прижаться к его ладони на моей шее. Он целовал мои губы, подбородок, двигался мокрыми прикосновениями к уху. Мне удавалось выдыхать через раз. Его голые бёдра в моих руках казались хрупкими, ведь моя хватка была слишком крепкой. Пальцы вжались в острые кости ниже его живота, и я толкнул его к ванной по коридору так, что он сделал шаг от меня. Его слюна осталась на моих губах, и взгляд Диаса застрял именно на них. Он двигался спиной назад, кое-как толкнул дверь локтем и зашёл в темноту. Нырнул в неё так внезапно, что я на миг замер. Яркий свет заливался из кухни, подсвечивал меня полностью, и не видеть его показалось почти мучительным. Стукнул по выключателю. Свет мигнул с задержкой, погас на секунду и снова вырисовал его передо мной. Его крепкое голое тело тогда казалось мне почти стеклянным от того, как оно реагировало на прикосновения. Диас накрыл ладонями мои рёбра через ткань футболки. Так крепко сжал меня в своих руках, что дышать стало сложнее. Выдохнул мне на ухо резко. Шумно. Откровенно. — Я сейчас трахну тебя прямо здесь или у меня ещё есть шанс дотерпеть до спальни? В животе что-то приятно потянуло, и от одного его низкого шёпота меня паяло. Я лишь выдохнул и чуть повернул голову набок. Зацепил носом его щёку, столкнулся с тёмным взглядом в тёплом свете ванны и задержался на нём. — А где предпочёл бы? Он ответил не задумываясь: — И здесь, и там. У меня кое-как вышло сглотнуть вязкую слюну во рту. — Ну, ладно. Диас коротко еле заметно улыбнулся. И хватка его рук опустилась с еле слышным шорохом ткани ниже. Он схватил слишком резко. Потянул вверх, и я успел зацепиться рукой за стену, перекидывая ногу через бортик ванной и почти прыгая в неё. Его взгляд был прикован к моей грудной клетке. Мой — к его лицу. Я касался его щетины на подбородке, шеи, голых ключиц, а он задирал на мне ткань футболки, глядя чуть снизу. Его горячий язык накрыл кожу, и мои запястья повело. Я остался держаться за его плечи, пока он затягивал кожу сквозь зубы. До колющей боли. А потом он наотмашь стукнул по крану пальцами, и вода накрыла меня с головой. Рука моя потянулась к лицу, накрывая глаза и сжимая переносицу. Я был бы не против захлебнулся. Им. Футболка моя тут же стала липкой, тяжёлой, слишком ощутимой на коже. А его рот опускался по мне к животу. Ладони бесконечно двигались по моим ногам, разгоняя возбуждение по телу слишком стремительно. Я рассматривал россыпь капель на коже его плеч, лица. Вода отбивалась от моего тела. Диас ступил на бортик и запрыгнул ко мне внезапно. Тут же вжался в меня, и его эрекция на бедре заставила оторвать взгляд от подтянутого торса и заглянуть в глаза. — Пиздец, — вырвалось прямо в его губы. Он чуть наклонил голову в сторону и рассматривал то, как вода стремительно стекает по моей шее, по тёмной ткани футболки. Его крепкие руки не переставали сжимать меня, словно ещё немного — и он прямо под мои рёбра влез бы. И я не был бы против. Диас потянулся за гелем для душа на полке. Выдавил на ладонь и закрыл меня своей спиной от потока воды. Я видел, как капли отбивались от его спины, пока руками он водил по мне под промокшей тяжёлой тканью футболки. — Решил постирать её прямо на мне? — спросил я с лёгкой улыбкой на лице и провёл рукой по мокрым коротким волосам на своей голове, из которых бесконечно стекала вода по вискам. — Мокрый заводишь. Снимай. Я задержался на его губах, а потом стянул с себя ткань так, словно это была не вещь из хлопка, а пластилин. Бросил под ноги. И Диас резко развернул меня к себе. Спиной. Толкнул к стене грудью. Мои ладони сразу оказались на холодной плитке. Щека — тоже. Его колено меж моих заставило расставить ноги чуть шире, и ладонью он нажал меж лопатками сильнее, когда я попытался оторваться от стены грудью. — Ты чего… — начал я и тут же прервался от его члена меж моих ног. — Блядь. Каждый раз размер его эрекции меня почти пугал. Я всё ещё ни разу не попытался взять его в рот целиком, но представить его в себе снова было так же страшно, как и в первый раз. Меня почему-то возбуждал этот страх. Он сымитировал толчок, и колени сразу подогнулись. Я вцепился в стену, выгибаясь навстречу прежде, чем успел это осознать. Диас подхватил меня под бёдра с внутренней стороны, по сторонам от паха, и повторил снова. Слишком щекочущее-странно-волнующе. Мои глаза раскрылись шире, пальцы вцепились за плоскую стену, а позвоночник выгнулся откровенно заметно, пока он трогал меня и отирался. При попытке повернуть голову набок, он тут же нашёл мои губы. Целовал почти неощутимо, и больше, чем его язык, я ощущал тяжёлое дыхание. Ладони его то врезались в стенку рядом с моими, то возвращались ко мне, но он не переставал впечатываться торсом в мою спину. Я в какой-то момент вообще забыл, где находился, и от возбуждения снова и снова тянулся к себе прикосновениями. Стимулировал руками, уже окончательно расслабившись. Пока он снова не задел кран рукой. Вода перестала хлестать по телу, и только тогда я ощутил, как кожа на плечах уже онемела от горячих струй. И он вернулся ко мне. Провёл ладонью по моему торсу и схватил пальцами за шею резко. Плотно. Но дышать я всё ещё мог. Выровнялся в спине и застыл перед ним. — Без воды не будет больнее? — не задумываясь, спросил я. — Смазка смывается. Хуже будет с водой, — проговорил он тихо мне в затылок. Его нос прокатился ниже, к шее. — Этот запах мяты меня добьёт, Амир. Снова назвал моё имя, и в груди опять что-то отозвалось. — Дай ладонь, — хрипло добавил он и тут же прыснул на неё лосьона для тела. Я мельком увидел флакон в его мокрой руке. Диас поставил его обратно на полку с дрожью в запястье, завалив гель. А я вернулся взглядом к своей ладони. — Ты же самостоятельный — растягивай. Я только глянул на его силуэт за спиной через плечо в ответ, опустил руку и случайно наткнулся на его член за собой. Казалось — куда ни двинусь, всё равно наткнусь на него. Приставил скользкие пальцы к себе и надавил упрямо сильно. Диас гладил меня по спине, бёдрам, его пальцы касались запястья, когда я вскоре нырнул в себя вторым. Он начал целовать мою шею, придерживая за плечи, и я сам не заметил, когда начал двигаться в себе слишком легко. Но предплечье всё равно стремительно уставало. — Третий? — Ебанулся? — коротко усмехнулся я. Диас тут же чуть потянул за локоть, и моя ладонь сама нашла его эрекцию за мной. Я шумно выдохнул, прислонился щекой к стенке и двигал по нему рукой вверх-вниз. А он мучил мою шею жадными поцелуями, обнимая за бёдра и мастурбируя мне до одури приятно. Будто всю жизнь учился трогать члены, а не лазил под юбки. Приставил мокрый конец меж моих ног. Я раскрыл глаза, вжался лбом и ладонями в стену и замер. А Диас держал себя рукой и настойчиво давил. Настоящая боль пришла внезапно, когда я думал, что был готов. Не был. — Тихо, — шёпотом в плечо. — Не двигайся только. Прикрыл глаза и пытался дышать, но в груди будто дрожало всё. Он не ринулся вперёд, не потянул на себя, а просто ждал. Когда моё дыхание выровнялось и я расслабился, ладонь легла на живот, и он медленно, но стремительно погрузился в меня целиком. Дышал настолько шумно за моей спиной, что я засомневался, получал ли сам такое удовольствие раньше, когда трахал других. — Подними руки, — шепнул в затылок. Я послушался. А он провёл ладонями по телу вверх, по лопаткам и предплечьям, пока не накрыл мои руки своими. Схватил за запястья. Прижал к стене и сделал первое движение бёдрами. Медленно вышел из меня и так же неспешно вернулся обратно. Повторял снова и снова. Кажется, я матерился себе под нос иногда. Быть с ним было почти как кататься на американских горках. Моё тело отвечало дрожью, пока боль не начала отступать. От одной мысли о нём за моей спиной в паху тянуло сильнее. Слушал его дыхание и влажные удары наших тел. И когда терпеть стало невыносимо, я попытался опустить руки вниз, дотронуться до себя, но Диас сжал их только сильнее. Он закинул ногу на бортик у стены и вошёл будто ещё глубже. Всё, что я смог — простонать. Вышло слишком внезапно даже для меня самого, и я тут же заткнулся. А он повторил, будто опускаясь вглубь меня, где ещё никто не был. И от этого осознания колени дрожали сильнее. Я извивался в спине в попытке вырвать руки из хватки и протяжно выл от боли вперемешку с чёртовым удовольствием. — Кричи ещё, — проговорил он еле внятно сквозь сбитое дыхание. Диас сжал мои бёдра, натягивая на себя с силой, а я врезался лбом в стену. Всё тело напряглось тут же. Я опустил голову. Держался за его предплечья, пока он плотно удерживал меня и входил грубо. Рывками. — Блядь, я кончу, — процедил я хрипло, бесконечно вжимая пальцы в его хватку на мне. — Подожди. Он взял меня в руку и ненадолго остановил пальцы на члене под концом. Замер во мне. На мне. И эти секунды показались мне бесконечностью. На черта я попросил остановиться? Дышал слишком откровенно громко, пока наблюдал за его рукой на себе. Такой спокойной, будто он не брал меня почти силой только что. — Ты так… пульсируешь весь, — сказал он тихо, мокрыми губами прокатываясь по моей уже сухой шее. Пальцы чуть ослабли, и ладонь мягко обхватила меня. Его рот на моей шее почти уговорил меня попросить его продолжить, но не успел — он сам двинулся снова. Мои бёдра от его напора врезались в стену, и ступни проскользнули по влажному дну ванны. Диас подхватил меня под бёдрами спереди обеими руками, придерживая и продолжая целовать. Прижимая к себе. Я хватался за стену — тщетно. Ладони скользили по плитке, и я словно падал на него снова и снова. Мышцы сводило, и бороться больше не получалось. А его руки становились только сильнее. И я просто расслабился в них. Едва не сорвался несколько раз, и на третий почти завыл от того, как мне хотелось кончить. Он снова держал меня пальцами, чуть нажимая и изводя окончательно плавным ритмом изнутри. Носом надавил мне на мокрый затылок и шумно выдохнул, явно сам себя уговаривал сдержаться. — Хочу кончить, Диас, — сказал я откровенно, чуть опустив голову. Руки мои показались тогда чужими. Тряслись почти, не отпуская стену. — Попроси. У меня вырвалась усмешка почти моментально. Сглотнул сухость во рту, но выжать из себя простую просьбу оказалось слишком сложно. Диас провёл рукой по моему телу медленно: от живота, по груди, и ладонь теплом легла на пульсирующую шею. Он повернул мою голову набок, и его нос уткнулся мне в скулу. Меня впервые успокаивало то, насколько сильно он был важен мне, а не пугало, как обычно. Дёрнулся во мне всего раз, попадая куда-то и вынуждая мои локти дрогнуть заметно. Я откинулся затылком на его плечо и протянул: — Бля. Диас гладил мою шею пальцами контрастно бережно. Дышал мне на ухо и больше не двигался. — Ещё, — попросил я. И он сделал. А я попросил ещё, и он повторил ещё резче, выбивая из меня всё, что я так бережно постоянно заталкивал в себя. Я слишком откровенно повторил «ещё» снова, сжимая его руки на своём теле, и мне казалось, если бы не они, я давно уже расплылся бы по ванне. Наши звуки отражались эхом до пиздеца чётко, и каждый из них напоминал мне о том, до чего я докатился. Но мне почти не было страшно. Излился прямо на стенку перед собой, едва взяв себя в руку. Всё на секунды остановилось. Замерло. Он. Я. Мы. Стало слишком хорошо. Его руки гладили мою спину неспешно, успокаивая, и когда он выскользнул из меня, я медленно развернулся. К нему. При виде его тёмных глаз на секунду стало стыдно. От того, насколько беспомощным ощутил себя в своей же чёртовой ванне. Его ладонь на моей грудной клетке заставила задержать дыхание в лёгких. Не сводил взгляда с его мокрых висков. С того, как он сжимал челюсть при виде меня. Как старательно дышал через нос ровно. — Секса мне хочется меньше всего от того, насколько мне хуёво сейчас, — сказал он тихо, плавно приближаясь к моему лицу своим. И следующие два слова ударились воздухом мне в щёку. — Но ты… — Что я? — наивно переспросил и тут же пожалел. Лучше было оставить это без ответа. Я накрыл его затылок ладонью и плавно целовал уставшие губы. А потом и его горячую шею. Взял его в руку и двигал ею неспешно, стараясь не потерять его возбуждение ни на секунду. Он понял меня и без слов, как и я его. Мы выбрались из скользкой ванны, и я тут же опустился перед ним на колени, даже не задумываясь. Ладони вжимались в его напряжённый горячий живот, пока я брал его в рот практически всего, и капли по моим щекам начали падать почти сразу. Как ни старался, достать губами до основания не получалось, и я с трудом сдерживал рефлексы. Он не сводил с меня тёмный, внимательный взгляд, будто думал о чём-то в момент, когда вовсе не должен был. Его пальцы на подбородке вынудили меня задрать голову и остановиться. Я жадно хватал воздух губами, глядя на него снизу вверх. Мне казалось, вот-вот и он что-то скажет, но Диас молчал. Водил по себе рукой, рассматривал мои губы, двигался по ним пальцем и вскоре прошептал: — Открой рот. Я медленно выполнил, кончиком языка касаясь его члена. Чуть солоноватый предэякулят выдавал его желание. — Кончи на меня, — выдал я так уверенно, будто не сам охуел от этих слов. Диас сглотнул шумно, накрывая ладонью мою щёку. Его пальцы дотягивались до затылка. А другой рукой он водил по себе, замирая в какой-то момент, и его густые брови нахмурились непроизвольно. Он не прекращал смотреть на меня ни на секунду. Сперма брызнула мне на шею, подбородок, и я взял его в рот бережно, едва касаясь губами чувствительной в тот момент точки. Стоило двинуть головой, Диас дёрнул бёдрами и почти простонал. Схватился за мои голые плечи. Я посмотрел на него тогда и понял, что моя грудь была полной огня вообще не от возбуждения. От него. — Иди ко мне, — проговорил еле внятно, притягивая меня за лицо, и я с трудом встал на ноги. Диас чуть улыбнулся, поглядывая на мои красные колени перед тем, как вернул внимание к лицу. Провёл пальцем по шее к подбородку, и его лицо оказалось ко мне настолько близко, что я машинально прикрыл глаза в ожидании поцелуя. — Убью за тебя, кажется, — вырвалось у него тихо. — Что? — улыбнулся я, не открывая глаза и просто слушая его голос так близко ко мне. Ближе был только мой собственный. — Ты вызываешь во мне какую-то почти ярость, Амир. — Так бешу тебя? — Ага, — коротко усмехнулся Диас. — Прости, но я не знаю, как правильно быть с тобой. Я заглянул в его глаза, слегка отдаляясь от лица, лишь бы сфокусировать на нём остатки своего рассеянного внимания. А он продолжил: — Держусь долго, лишь бы не сказать тебе снова что-то глупое, а потом хватаю тебя с порога так… отчаянно, что ли. Он бегал глазами по моему лицу, говорил спокойно и медленно, не подбирая слов. А продолжил уже сосредоточившись на моих глазах: — Трахаться с тобой — почти как из окна выпрыгивать. Выплеск какой-то… Я приподнял руки, оседая тяжестью на его плечах. Обнял нехарактерно для самого себя. Приблизился к его подбородку губами и мазнул влажным касанием. — Быть с тобой — почти как падать на асфальт с крыши, хоть я и умею пиздато держаться за карнизы, — сказал я ему тихо. Сердце в груди колотилось быстрее, словно я и правда был в полёте. Свободном. Диас обнял меня в ответ, и его руки на голой пояснице трогали меня как за самое больное. Пальцы двигались по позвоночнику вверх, и вопреки желанию сжаться, отпрянуть, напрячься, я просто рассматривал его карие радужки. Он вздохнул и остался подбородком на моём плече. Поцелуями на шее. Еле уловимым ароматом в коридоре. Смятыми простынями. Меня паяло от боли под рёбрами каждый раз, когда он уходил, даже если я понимал, что он вернётся.