Нас растворяют города

Мне нравились аэропорты, но только когда мне не нужно было никуда улетать и суетиться. Как в этот раз, когда я сидел расслабленно в кресле за столиком Макдональдса. В Казани аэропорт вообще казался мне смешным по сравнению с московскими, и даже если бы пришлось куда-то улетать, заблудиться в нём у меня не получилось бы. Самолёт Амира задерживался из-за погодных условий, и даже перед вылетом это уже было понятно, но я всё равно приехал вовремя — не мог сидеть дома и ждать. Проще было просто ловить его вот так. Передо мной — пустой стаканчик от колы, где уже давно весь лёд растаял, и поднос с крошками от картошки фри. Вообще не знаю, нахрена я заказал что-то поесть, ведь перед этим ел принесённый мамой плов дома. Терпеть не могу плов. Я вздохнул, проверил телефон в который раз, но Амир не появлялся в сети уже четыре часа. Какого чёрта так долго? Полёт должен был быть всего два с половиной часа. Наверное, просто вышел из сети раньше, перед посадкой. Экономит заряд. Он всегда экономил его, а потом растрачивал за час на какую-то ерунду. Поднял голову, потянул жидкость из трубочки машинально и скривился от того, как неприятно ледяная вода резанула по зубам. Чёртов лёд. Я только задумался о том, как давно был у стоматолога, как увидел знакомый профиль лица. Яр. Друг детства стоял у цифрового экрана, выбирая что-то, а я закатил глаза и откинулся чуть назад. Меньше всего мне хотелось разговаривать с ним после того, как он сначала жену мою трахнул, а потом ребёнка присвоил. Но больше всего меня бесило то, что он оказался неплохим отцом. Как бы мне ни было противно, я общался с Эвой про малого, ведь плевать на него по щелчку пальцев мне не стало. С батей своим я прямо так и не поговорил — доверил это матери. Она плакала в трубку, когда я сообщил ей о том, что Амиль не от меня. На вопрос «как же так?» я отвечал односложно: «Как-то так». Эва умоляла меня солгать, что я всё знал, просто думал, что стерпится и слюбится, а я врать не стал. С меня хватит. Сказал, как было на самом деле. Конечно, Ярый среди столиков увидел меня довольно быстро, и остаться незамеченным в сравнительно небольшом полупустом зале было сложно. Он не улыбнулся, а лишь сжал губы, но всё же подошёл ближе. — Здоров. Я слабо кивнул ему в ответ, скрещивая руки на груди и посматривая на него снизу вверх. Ему явно казалось, что я ожидал от него каких-то слов, и он едва успел раскрыть рот, как я качнул головой, позволяя ему сесть напротив. И он подкатил чемодан на колёсиках к столику и сел на диван напротив меня. Снял бейсболку с головы и провёл рукой по русым коротким волосам. Сидел как-то виновато передо мной, не поднимая головы, а я контрастно спокойно смотрел то на него, то на проходящих мимо людей по фуд-корту. — Диас, правда… — начал он низким жалобным голосом, но пока не взглянул мне в глаза. — Я ощущаю себя так, будто забрал у тебя семью. Хуйня какая-то получается. Я лишь усмехнулся, приподнимая брови на секунду и отворачиваясь в сторону, а он продолжил: — Это был максимально хуёвый поступок, который повлёк за собой такие последствия, что… пиздец. — Да уж, — улыбнулся я нервно и потёр бритый подбородок пальцами. — Так бывает, когда трахаешься с женой друга. Карма, брат. Выделив последнее слово особой интонацией, я ожидал его взгляда, и он наконец поднял глаза. Сжимал челюсть, и напряжение на его щеках выдавало, что ему не всё равно, но легче мне от этого не становилось. — Просто будь нормальным батей. Я не злюсь на тебя. — Правда? — едва успел договорить я, как тот воодушевлённо перебил, будто загораясь. — Не злишься? — Яр, — низко остановил его я. — Мы не друзья и не будем ими больше. Но зла я на тебя не держу. Он сглотнул, и углы его рта опустились. Яр держал руки под столом, снова опуская голову и вздыхая. Вскоре сказал негромко: — Никогда не простишь меня? — Прощу, если не бросишь Амиля. Но как прежде уже не будет никогда. Он слабо кивнул, хмуря брови и сосредотачиваясь на своих руках под столом. Сплетал пальцы в замок, как делал всегда, когда нервничал. Мы какое-то время молчали. Я снова проверил телефон и спрятал его обратно в джинсы, ведь ничего нового там не увидел. Яр проверил наличие паспорта в нагрудной сумке с тремя полосками известного бренда и положил паспорт на стол перед собой. Рассматривал обложку с гербом, но не решался заговорить первым. — Обратно в Москву? — спросил я зачем-то, хоть ответ и был очевидным. И друг кивнул. Поднял голову и посмотрел на меня своими ясно-голубыми глазами. — А ты? Ты без чемоданов. — Я встречаю. Рейс задержали. Он слабо кивнул и спросил почти невзначай: — Кого встречаешь? Я какое-то время молчал и просто смотрел на крошки на подносе. Трубочка в стакане была слегка сжёвана, а красная картонка от картошки фри лежала пустой между нами. — Помнишь, рассказывал тебе по пьяни о девчонке из детдома, которая нравилась в старшей школе? — наши взгляды встретились. Друг слабо кивнул, после чего я дёрнул плечом. — Серьёзно? — типичный для него риторический вопрос. Как будто я стал бы шутить о таком. И я кивнул. — Охуеть. А как… Где вы встретились? — Случайно. Не суть. Яр улыбался широко, словно ничего между нами и не случилось. Скалился искренне, как раньше. — Ты так сох по ней. Это круто, брат. Я держал руки скрещёнными на груди, слегка улыбаясь углом рта и наблюдая за приближающейся к нам работницей мака. Она поставила поднос с напитком и бургером на стол и забрала мой — грязный, с крошками. Я тихо поблагодарил. И снова повисла тишина. Где-то вдали постоянно кто-то волок чемоданы на колёсиках, по громкоговорителю то и дело что-то объявляли, а мой телефон всё так же молчал. — Любишь её, да? — спросил он и по моему взгляду сразу всё понял. Яр знал меня, и от этого было ещё больнее осознавать, что его тупость по пьяни разрушила нашу дружбу. — Познакомишь как-нибудь? Я не сдержал нервного смешка и отрицательно помотал головой, добавляя: — Вряд ли. Яр принял это за отвержение из-за обиды, но не познакомил бы я их не поэтому. Вряд ли бы его порадовал тот факт, что возлюбленная оказалась внезапно парнем, о котором мой отец рассказывал иногда на праздниках. Он не уставал припоминать, что тот «говнюк» стащил мою приставку, и я так свято в это верил, что теперь выкинуть это из своей головы у меня не получалось. Батя всегда ждал моей реакции на этот вброс, и только теперь мне стало понятно, что он просто проверял, верил ли я всё ещё. И я бы продолжил верить, если бы не встретил его снова. — Какого хуя? — промямлил я себе под нос, поднимаясь из-за стола с телефоном в руке. — Чего? — будто тоже проснулся Яр, отлипая от высокого пластикового стакана с колой. — Уже прилетела? Я отмахнулся от него, шагая по фуд-корту в сторону табло аэропорта. Людей было, как обычно, больше чем нужно. Мне удавалось обходить их надоедливые чемоданы, маневрировать между бегущими куда-то детьми с рюкзаками, пока я приближался к висящему на стене экрану, горящему тёмно-синим. Буквы и названия расплывались, пока я пытался найти рейс Амира из Симферополя. До этого он высвечивался там сверху с красным статусом “задерживается”, а теперь… Его просто не было. Ни в прилёте, ни в вылете, если он там вообще мог по ошибке затесаться. Я набрал его номер, но не успел приложить телефон к уху, как машина равнодушным женским голосом сообщила, что абонент находится вне зоны действия сети. Я коротко глянул на экран. Последнее сообщение от него четыре с половиной часа назад: «Рейс задерживают. Будь дома, если хочешь. Или просто будь.» Пошёл к кассам, не задумываясь. Где-то было информационное бюро, но я сначала полез вовсе не в то окошко, и женщина вежливо перенаправила меня к коллеге. Во мне раздражение смешивалось с чем-то ещё, и я пока не мог понять точно, с чем именно. Просто шёл. Просто говорил. Сначала с одной сотрудницей, потом с другой, помоложе, и все они отвечали как-то странно. Недоговаривали мне что-то, отчего моя злость только росла. В какой-то момент я почти повысил голос, когда одна из них, девушка лет двадцати, вела меня под руку подальше от людей, которые уже искоса поглядывали на наш разговор. — Молодой человек, успокойтесь, нам неизвестен пока статус… — Да в смысле? — остановился я, резко выдернув руку из её мягкой хватки. Смотрел на неё так, будто от неё что-то действительно зависело. — Вы не отслеживаете самолёты, что ли? Датчики там у вас какие-то есть? Радиосвязь? — Понимаете, — тише продолжила она, поднимая голову и обращаясь ко мне взглядом, как к душевнобольному. — Временная потеря радиосвязи — это нормально. Самолёт обычно не держит связь с аэропортом назначения всю дорогу. Я нахмурил брови, замирая взглядом на её накрашенных губах. — Он по маршруту передаётся от одной диспетчерской зоны к другой. Из-за погодных условий самолёт мог попасть в зону грозы и уйти в зону ожидания или на запасной аэродром. — Чего, блядь? — не сдержался я, и она аж слегка подняла брови от удивления. — Вы втираете мне какую-то дичь. Я сделал шаг назад, заглядывая в свой телефон и слепо шагая куда-то в сторону табло. Девушка осталась стоять на месте, не стала догонять меня и пытаться объяснить что-то ещё — бесполезно. Я звонил на горячую линию. Смотрел на экран, где не было никакой информации вообще, и слушал робота, который мямлил мне что-то про «нажмите один», «нажмите два» а я едва на глаз себе не нажал уже от этого тупого тягучего страха. — Здравствуйте, вас приветствует горячая линия… — Алло, здравствуйте, у меня вопрос, — перебил я женский голосок, который издевательски был будто ещё моложе голоса той сотрудницы. — У меня невъебически каверзный вопрос. Где информация по поводу рейса… Сейчас. Я убрал телефон от уха, листая переписку с Амиром. Вокруг шумели люди, разговаривали неуместно, громкоговоритель продолжал что-то объявлять по поводу посадок, а я судорожно листал наш с ним диалог в поиске фотографии его билета домой. — Вот! Рейс WZ 769... Услышали? — поднёс телефон к уху обратно, слыша стук пальцев по клавиатуре. — Никто не может мне нормально сказать, где самолёт, который четыре часа назад вылетел из Симферополя. — К сожалению, мы не обладаем данной информацией, но вы можете набрать наших коллег в Red Wings и уточнить у них. Я закатил глаза, оглядываясь вокруг и понимая, что стою один среди толпы тех, кому абсолютно похуй, чей это самолёт. Где он. Даже этим придуркам по телефону было плевать. Попытки выбить из неё какую-то информацию не увенчались успехом, и я нервно сбросил. Начал звонить в поддержку указанной ею авиалинии. Снова гудки. Робот. Нажмите один. Четыре. Три. Гудки. Музыка. — Алло, добрый вечер, — наконец услышал я голос парня в трубке. — WZ 769. Должен был уже давно прибыть в Казань, но никакой информации по поводу местонахождения самолёта в аэропорту не предоставляют. Где он? — Здравствуйте, меня зовут Алексей. Как я могу к вам обращаться? Я раздражённо потёр короткие волосы на макушке и язвительно кинул: — Евлампий. — Спасибо, что выбрали Red Wings, Евлампий, — будто робот подхватил паренёк. — Указанный вами самолёт задерживается из-за погодных условий и… — Я слышал уже эту бодягу. Где он сейчас?! — К сожалению, связь с экипажем была временно утеряна, ожидайте информации на табло аэропорта по месту прибытия. — Твою мать, Алексей… — выдохнул я и упал на сиденье в зале ожидания. Рядом уснул какой-то мужик с бутылкой минеральной воды в руке, а дальше — шумели подростки в группе с несколькими взрослыми. — Ты расстраиваешь меня. — Я понимаю ваше раздражение, мы бы рады предоставить больше информации… — Раздражение? — почти рявкнул я, но тут же успокоил себя. — Это не раздражение, а просто страх. Как самолёт мог просто исчезнуть с радаров? — Информация об исчезновении воздушного судна с радаров не соответствует действительности, — ровным голосом ответил Алексей. — В настоящий момент рейс имеет статус задержанного по погодным условиям. — Ты сейчас издеваешься? — Нет, Евлампий. Я сообщаю вам только подтверждённую информацию. — Тогда скажи подтверждённо: где он? — К сожалению, точное местоположение борта справочной службе не передаётся. По имеющимся данным, экипаж временно не выходил на связь с диспетчерским пунктом после обхода зоны неблагоприятных метеоусловий. Сейчас связь восстанавливается, аэропорт ожидает обновления статуса. — «Восстанавливается» или «уже восстановлена»? — Ожидает обновления статуса, — повторил он после короткой паузы. — Алексей, я тебя сейчас ненавижу. — Я понимаю… Я сбросил. Меня злили эти ответы только сильнее. Сжимал телефон в руке до боли в костях, пока пальцем тыкал в экран в попытке набрать Амира снова. И снова ничего. Выдохнул и опустил телефон, глядя на его имя на экране и понимая, что теряю контроль. У меня затекли пальцы, но не от холода — от того, как сильно сжимал в руке айфон. — Что стряслось, парень? — мужской голос в стороне заставил меня повернуть голову. Передо мной сидел сонный небритый мужчина лет шестидесяти с сединой на щетине и висках. — Отменили твой рейс? — Да нет, — хмыкнул я и заблокировал мобильный, откидываясь на спинку сиденья. — Рейс задержали сначала, а теперь самолёта вообще нет на табло и никто не говорит, где он находится. — И ты думаешь, он разбился, и все по какому-то вселенскому заговору не хотят тебе признаваться, что все на борту разбились? Я нахмурил брови и окинул его охуевшим взглядом. — Чего, блядь? — Послушай, — хриплым низким голосом начал он, откручивая крышку минеральной воды пальцами. — Знаешь, чего люди боятся? Упасть с десяти тысяч метров. Потому что это красиво звучит — страшно, громко, окончательно. А потом эти же люди садятся в такси к мужику, который третьи сутки спит по четыре часа, и спокойно едут по трассе сто сорок. Он хмыкнул. — В самолёте у тебя два пилота, диспетчеры, техслужба, регламенты, проверки, дублирующие системы и куча людей, которые очень не хотят сесть в тюрьму. А в машине у тебя Ашот, лысая резина и «я тут всегда так поворачиваю». Я молча смотрел в его уставшие глаза. Он сделал глоток воды из горла, вытер губы и продолжил так же спокойно: — Так что нет, парень. Самолёт — не самое опасное место в твоей жизни. А задержки бывают даже у женщин. Мне не удалось сдержать усмешки от этого сравнения, и он громко и неспешно засмеялся. Даже смех у него был каким-то успокаивающим. Я остался сидеть рядом с ним, сжимая свой телефон в руках и прислушиваясь к каждому анонсу по громкоговорителю. Думал об Амире. О том, что больше он никуда не полетит вообще. Будет сидеть в квартире, в своей комнате, и в жопу Крым и море. В жопу риски. Я слишком долго его ждал, чтобы так легко проебать. Кусал свои губы, зализывал выступающую кровь и не сводил взгляда со своих чистых кроссовок. Рассматривал пол, забившуюся пыль у подножия сидений, лица прохожих. За окнами уже потемнело, мужик попрощался и ушёл, а я всё так же сидел там, и по ощущениям час растягивался в дни. Дни — в недели. Я на секунду забыл, сколько там пробыл. Пока не зазвонил телефон. Амир. Моё сердце замерло, пока я смотрел на его имя, а пальцы не могли попасть по кнопке «ответить». Мне на секунду стало страшно, что если пропущу этот вызов, то вообще не услышу его голос опять. — Алло, — сказал ещё до того, как поднёс трубку к уху. — Амир? — Привет, — устало и немного разряжено ответил он. — Ты дома? — Да какой нахуй дома? Я в аэропорту. Где ты?! — Я думал, ты дома ждал… Да я только прилетел, мы пиздуем на выход. Так… Где ты? Я подскочил слишком резко даже для самого себя. Держал телефон крепко у уха и не собирался выпускать его из внимания, пока не увидел бы собственными глазами снова. Он пытался назвать какие-то ориентиры, и в тот момент маленький казанский аэропорт показался мне огромным. Когда увидел его затылок и плечи в чёрной футболке, то узнал в ту же секунду. Он не видел меня, и я почти дышал ему в спину, но не физически, а через трубку. Приближался неспешно. Кажется, меня заметила его рыжеволосая подруга, но тут же отвела взгляд. Будто не таким себе меня представляла и искала для него кого-то другого. А мне стало так похуй на то, что там они подумают. Что будут думать люди вокруг. Я дико хотел приблизиться к нему. Мне почти жизненно необходимо было посмотреть в его глаза. Я накрыл его плечо ладонью, и Амир развернулся с айфоном в руке. Он медленно скользнул по мне взглядом, опуская телефон и чуть наклоняя голову набок. Смотрел на меня томно, устало и сдерживал улыбку из последних сил. А я сдерживаться не стал — накрыл его затылок рукой и притянул к себе резко. Ощущал его руки у себя на плечах. Его тихое дыхание в мою щёку. Тепло его тела и запах вперемешку с чем-то ещё. Когда я заглянул в его глаза вблизи, мне показалось, что вокруг всё могло подождать ещё немного. Шум вокруг окончательно отошёл на второй план. — Ты чего? — спросил Амир почти шёпотом, едва заметно улыбаясь и бегая взглядом по моему лицу. Я опустил ладонь по его затылку к шее, убирая руку медленно, и повернул голову в сторону невысокой девушки с двумя гульками на голове. Её волосы выбивались, и мелкие пряди падали на покрасневший от солнца лоб. Племянник Амира хлопал ресницами, стоя с рюкзаком наперевес, а невзрачный худой тип лет тридцати завис рядом с ним с двумя чемоданами. Он смотрел на нас немного ошарашенно, но ничего не говорил. Первой заговорила рыжая подруга: — Привет, Диас! — и обняла меня. Коротко, но крепко. — Какой… Она расплылась в улыбке и глянула на Амира шутливо. — Губа не дура у тебя, Кот. Я еле сдержал смех, мягко забирая у неё тяжёлый рюкзак и делая шаг назад. — Ладно, погнали, я отвезу вас. Я на тачке. Амир шёл со мной впереди. Катил рядом с собой чемодан, потирая глаза устало и еле поднимая ноги. Складывалось впечатление, будто они и впрямь были неделю в пути, а не полдня. — Что это вообще было, Амир? — спросил я негромко, пока за нами плёлся разговорчивый малой в сопровождении таких же вымотанных молодых родителей. — Я чуть не ебанулся. — Что? Почему? — кажется, удивился он, поворачивая голову ко мне. — Задержали рейс. Потом мы приземлились где-то, стояли, сети не было, потом снова летели. Пиздец. Я выдохнул с облегчением, толкая дверь рукой и давая ему выкатить чемодан. Затем он вышел сам, оказываясь ко мне настолько близко, что я смог коснуться его плеча грудной клеткой. Пропустил его друзей и только потом вышел сам. Вёл их по парковке, и несколько раз Амир смешно споткнулся о бордюр, а когда он улыбался, я ощущал, что внутри меня что-то становилось на место. Его смех доставлял мне больше, чем солнечный день посреди осени. Амир сел на переднее пассажирское, а сзади расположились Надя и Олег. Мы окончательно познакомились уже в салоне. Им было не до разговоров. Они лишь обсуждали, как заебались и как уже думали, что их высадят где-то раньше и заставят ждать следующего рейса. Жаловались, что в последний день на море покупаться почти не удалось из-за ливней. Я слушал их, иногда поглядывая на Амира, обнимающего свой чёрный рюкзак, который лежал у него огромным камнем на коленях. Он поставил на него подбородок, покачиваясь из стороны в сторону, и иногда поглядывал на меня. Даже с тенями под глазами и щетиной выглядел слишком привлекательно. Я высадил его друзей в тёмном дворе. Олег подхватил чемоданы, ведь везти их по разбитому асфальту было нереально. Тащил их к подъезду так, будто ещё немного — и сам ляжет рядом с ними в трещины на бетоне. Крикнул мне «спасибо», а за ним хором то же самое сказали и Надя с малым. Паренёк активно махал Амиру и лепетал что-то про «увидеться снова, пока каникулы». Амир закрыл багажник движением руки, перед этим кинув свой рюкзак на освободившееся место, и, как только те скрылись в подъезде, мы обменялись взглядами. Свет фонаря в стороне освещал одну половину его лица, вторую оставляя в тени, и я коснулся его щеки пальцами. Моя рука нырнула в тень, и я лишь ощущал тепло его кожи. — Никто тебя не ждал так, как я, — вышло хрипло. — К тебе или ко мне? Амир молча рассматривал что-то в моих глазах. Он не двигался, и даже его зрачки замерли. Ресницы перестали подрагивать. Его взгляд был настолько спокойным, что мне показалось: всё, приехали. Куда бы мы там ни ехали до этого. — К тебе ближе, — наконец сказал он тихо, пока я опускался кончиками пальцев по его шее. — Завтра уже Беса заебу. Я вздохнул, подавляя в себе желание притянуть его к себе ближе, и качнул головой в сторону тачки. Мы обошли её с разных сторон, уселись на передние сиденья, и пока я вёз его к себе домой, Амир лениво рассказывал, как они в самолёте едва не умерли от духоты. Говорил, что кондиционеры работали не так, как положено. Что тряслись до этого в автобусе до Симферополя и что он устал от отдыха сильнее, чем мог представить. В лифте по пути на мой этаж я рассматривал его руку. Он еле-еле касался длинными пальцами своего бедра в спортивных шортах, а я не мог перестать думать о том, что он сейчас окажется в моей квартире. — Диас. Я поднял взгляд по его телу к светлым глазам. Амир смотрел исподлобья, повернув голову ко мне. Мы стояли плечом к плечу, и его ключицы притягивали взгляд сильнее всего остального. Двери разъехались перед нами, а он всё так же молча рассматривал радужки моих глаз. — Надя мне шепнула у тачки, что ты очень красивый. От его слов я невольно глянул ему в глаза и расплылся в улыбке. — Она тоже ничего, — сказал я и слегка надавил ему на поясницу. Амир пошёл вперёд. Устало катил за собой чемодан, обессиленно прислонялся плечом к стене, пока я открывал дверь, а как только переступил через порог моего дома, окончательно стал для меня. Не телом. Не сразу. Просто оказался здесь. В моей прихожей. С загорелой шеей, вымотанным лицом и чемоданом, который глухо стукнул о стену. Живой. Настоящий. Не голос в трубке, не имя на экране, не рейс, пропавший с табло, а человек, который разулся у моего порога и устало провёл ладонью по лицу. — Я в душ, — сказал он, даже не спрашивая. Я только кивнул. Он скрылся в ванной, а я остался в гостиной и впервые за весь вечер смог нормально вдохнуть. Я даже не мог понять, чего хотел больше — его тела или просто присутствия. Курил сидя на диване с распахнутым настежь балконом и рассматривал вещи в его раскрытом чемодане. Узнал его боксеры, некоторые футболки, спортивные штаны. Зарядку, скомканный чек, пачку жвачки. Ничего особенного. Но от этого внутри становилось тихо. Ещё недавно я смотрел в пустое табло аэропорта и пытался не представлять, как самолёт исчезает где-то между грозой и чужим равнодушным «ожидайте обновления статуса». А теперь за стеной шумела вода, и Амир был здесь. В моей ванной. Матерился себе под нос на слабый напор и шуршал флаконом моего геля для душа. Я покачивал ногой, которую закинул на угол журнального столика, и почти отключил мысли. И именно тогда сквозь приглушённый шум воды в ванной и уличный гул послышалась противная вибрация телефона. Как наждачкой по нервам. Я не сразу потянулся за ним. Несколько секунд просто смотрел на айфон, лежащий на столике, и уже заранее ненавидел того, кто решил существовать за пределами этой квартиры. Потянулся к мобильному, подхватил и откинулся обратно на спинку дивана. — Привет, — сказал в трубку, затянулся поглубже и плавно выдыхал через нос, пока слушал в динамике шум двигателя и чужой мужской голос. — Ян? — Прости, — прорезался знакомый низкий тембр, и я слегка убавил громкость. — Как оно? — Да ничё, дома. Ты по поводу своей тачки? Я спросил уже у приятеля из СТО, но… — Не, — перебил он холодно. — Похуй. Потом. Срочный разговор есть. — Личный, я правильно понял? — Верно. Я подскачу? Я вздохнул, глядя на вещи Амира посреди просторной гостиной. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось видеть Яна. Или кого угодно. Хотелось закрыть дверь на все замки, вырубить телефон и забыть, что за пределами этой квартиры вообще кто-то существует. Но Ян не звонил так просто. — Ну, я не совсем один. И он затих. Шмыгнул носом и спросил тише: — Я не должен об этом знать? — Да с Амиром я, — тут же добавил. — Ты о чём подумал? Ян усмехнулся коротко. — На всякий. Не моё дело. Может, ты блядун. Я всегда производил такое впечатление, и от его реплики не удивился, а лишь закатил глаза и затянулся почти истлевшей сигаретой. — Подскакивай, кузнечик в погонах. — Добро. Минут через пятнадцать будем. И он сразу сбросил. Я приподнял брови и уставился на загоревшийся экран своего телефона. Не понял, чему удивился сильнее — его скорости или тому, что он собирался приехать с кем-то ещё. Кинул телефон на столик и поднялся с дивана. Потягивался, всё ещё ощущая отпечаток проклятого сиденья из зала ожидания аэропорта, и шёл неспешно к ванной комнате. Опустил ручку и медленно приоткрыл дверь. Горячий воздух тут же окутал лицо, но я упрямо пытался выцепить из поднимающегося пара его силуэт. Амир упирался рукой в стенку, давая напору воды из лейки над ним врезаться в его плечи и лопатки. Запрокидывал голову, водил свободной рукой по телу, а я через запотевшее стекло следил за каждым его движением. Как же сильно мне хотелось его трахнуть. Это желание откровенно проедало моё сознание, и я с трудом выдохнул, напоминая себе, что пятнадцать минут — это ни хрена не время, когда перед тобой стоит мокрый Амир. От этого становилось только хуже. Я поправил тугой ремень штанов и сказал погромче, чтобы быть услышанным сквозь шум воды: — Ян заедет. Разговор какой-то срочный. Амир замер, кажется, повернул лицо ко мне и перекрыл воду. Я повернул голову набок лениво, опираясь о дверной косяк, и рассматривал его голое загорелое тело, когда тот открыл дверцу душевой кабинки. Замер на его груди взглядом. — Один? Я только тогда вспомнил это его «будем» и чуть нахмурился. — Вроде нет. Сказал: «будем». — Полотенце дашь? В ответ я слабо кивнул, отводя взгляд и проходя в душную нагретую комнату. Стукнул по переключателю на стене, и вытяжка начала всасывать пар под потолком. Взял сложенное полотенце со стиральной машины и подошёл ближе к нему. Амир не протянул руку, а просто стоял передо мной откровенно и заглядывал в глаза. Я одёрнул полотенце в руке, сделал шаг вперёд и оказался на таком расстоянии от его ключиц, что почти коснулся их носом. Вдохнул запах своего геля для душа. Он был вовсе не мятным, и я ненавидел себя за это. Поднёс махровую тёмную ткань к его рёбрам. Протирал его тело так бережно, будто от нажима он сломался бы. Чувствовал его взгляд на своих губах. Он тогда казался мне тяжёлым, потому что я знал — если поцелую его, оторваться будет ещё сложнее. Когда вытирал его шею, он будто слегка тёрся о мягкую ткань, и я не сдержал улыбки. — Сука, Амир, — покачал я головой, отводя взгляд от него. — Невозможно спокойно смотреть на тебя. Он улыбнулся и взял полотенце из моей руки. Протёр бегло лицо, короткие волосы на голове и обвязал ткань вокруг бёдер. Когда переступил через бортик, я сделал шаг назад, но он всё равно почти впечатался своей грудной клеткой в меня. Я ощущал бешеное тепло от его тела в тот момент. Дышать было почти невозможно то ли из-за пара, то ли из-за него. — Бритву дашь? — спросил он, проводя ладонью по своему втянутому животу и проходя по просторной ванной. — Хочу быть в полной красе перед Яном. Я приподнял бровь, замечая его взгляд через отражение в зеркале. Из-за обогрева оно никогда не потело. Качнул головой в сторону закрытого шкафчика на стене. — Там возьми. Амир приподнял руку, открыл дверцу и достал оттуда электробритву. Вставил вилку в розетку, чуть наклоняясь над раковиной и рассматривая свою челюсть с еле заметной щетиной. — Можно тупой вопрос? — начал я и не сдержался от усмешки. Амир лишь кивнул, нажал на кнопку на бритве, и та зажужжала в его руке. — Тебя Ян привлекал? Вопрос чисто теоретический. Мне любопытно. Амир замер на секунду, чуть улыбнулся и провёл бритвой по линии челюсти с одной стороны лица, затем переходя на шею и запрокидывая чуть голову. — Да я бы обоих их трахнул, если честно, — ответил тот, глядя не на меня, а на то, куда движется бритва в его руке. — Но мент больше напрягает меня, чем привлекает. Он и въебать может. — Обоих бы трахнул? Ты про его парнишу? Амир качнул головой, пока аккуратно водил бритвой по подбородку. — Я ни разу не видел его пацана, кстати, — подметил я скорее для себя. — Ну, сейчас, видимо, увижу. Я уже успел развернуться к двери, когда жужжание бритвы затихло. — Думаешь, Марк с ним? Я переступил через порог и тут же обернулся. — Ну, вроде. Насколько я понял. Вдохнул свежий воздух из коридора. В тёплом свете ванной комнаты Амир казался мне по-особенному заманчивым. — Охуеть, — чуть улыбнулся он как-то загадочно, отводя взгляд и сжимая бритву в руке. — Давно его не видел. Точно стоит нарядиться. — Настолько рад его видеть? — усмехнулся я, отмахиваясь от него и направляясь обратно в гостиную. — Давай быстрее там. Я в кухню их поведу. — Ладно, — крикнул он в ответ и закрыл за мной дверь ванной. Минут десять у меня ушло только на то, чтобы привести кухню в вид, за который не хотелось извиняться заранее. Грязной посуды в раковине было немного, и я закинул её в посудомойку, чтобы хотя бы визуально стало чище. Поставил пепельницу на пустой обеденный стол, включил кондиционер и замер с пультом в руке. — Ну, заебись. Гостеприимность — моё второе имя. Кинул пульт на пустой подоконник, и тут же раздался звонок в домофон. Спрашивать о том, кто там, я не стал и просто нажал на кнопку, давая им войти. Не знаю, как Ян проехал через охранника, ведь там было всё строго с допуском в ЖК, но другого от мента я и не ожидал. Амир всё ещё возился в ванной, пока я стоял с телефоном в коридоре перед приоткрытой входной дверью. Отирался лопатками о стенку, даже через ткань футболки ощущая её прохладу, а когда лифт на этаже пискнул, я поднял глаза и уставился на порог своей квартиры. Первым там материализовался вообще незнакомый мне парень. Сначала мне показалось, что от него лучше держаться подальше. Не потому что он выглядел опасным. Скорее наоборот. Неуместным для моего коридора. Бледная кожа, короткие тёмные волосы, светлые глаза. В его красоте было что-то неправильное. Холодное. Он смотрел прямо на меня из-под слегка опущенных ресниц, почти не двигаясь. Ни улыбки. Ни попытки понравиться. И именно это цепляло сильнее всего. Будто ему совершенно всё равно, какое впечатление он производит. На секунду я поймал себя на мысли, что не могу определить его возраст. Такие лица бывают у людей, которым либо девятнадцать, либо все сто. От него веяло чем-то тревожным. Не угрозой. Одиночеством. — Эй, — раздался низкий голос Яна. Я чуть повернул голову и перевёл на него взгляд. — Это Марк. — Да я… Понял, — удалось лишь кивнуть слегка, а взгляд сам зацепился за светлые глаза темноволосого парня приятеля, к внешности которого предстояло попривыкнуть. Я подошёл к незнакомцу и протянул руку. — Диас. — Приятно, — ответил он, и стоило ему слегка улыбнуться, как вся та зловещая аура куда-то улетучилась. Я растянул губы в улыбке в ответ, дёргая его руку дольше положенного. Ян толкнул меня в плечо, проходя мимо, и кинул еле внятно: — Харе трясти. — А, прости, — усмехнулся я и одёрнул руку. Марк лишь засмеялся, оголяя передние зубы, наклонился и стянул кеды со своих ног. Ян же прошёл в обуви, и я кинул ему вслед с издёвкой: — Ты здесь как мусор или как человек? Ян замер и посмотрел из-за плеча в чёрной водолазке с явным недоумением. — Чё? — Разуйся, ну, — сказал ему Марк, и я вернулся к нему взглядом. Было в нём что-то странное. Но привлекал он меня скорее как интересный экспонат. Не так, как могло показаться со стороны. Когда он скинул с себя ветровку, оставляя её висеть на крючке у порога, я бегло осмотрел его странные татуировки на плечах. Он остался лишь в чёрной майке. Глянул на меня коротко, и мы вместе пошли в кухню, где Ян стоял у приоткрытого окна, осматривая двор и опираясь руками на подоконник. — Падай, — сказал я Марку, указывая на угловой диван у стенки, и тот молча уселся за стол. — Ну, налить вам, что ли? — Я за рулём, — низким голосом ответил Ян. Почти безэмоционально. И сразу добавил: — Впрочем, учитывая то, какие новости я тебе принёс… — Лей ему прям в рот, — сказал Марк. Он смеялся легко, но взгляд у него всё равно иногда проваливался куда-то мимо нас. — Хотите московский мул? — спросил я, поворачиваясь к холодильнику. Сам захотел и уже потянулся за имбирным пивом в пластиковой бутылке. — С водкой, могу сделать не очень крепким. — Просто плесни мне в рюмку, — сказал Ян и присел на край подоконника. — Мне намешай, пожалуйста, — добавил Марк. Я лишь кивнул, достал лёд и принялся кидать кубики в высокие стаканы. У Амира спрашивать не стал — он никогда не отказывался от алкоголя. Кинул лайм в мутную смесь водки и имбирного пива и поставил ледяные стаканы на стол. — Мята? — спросил Ян, едва хмуря брови, и я протянул ему рюмку с водкой. Он кивнул мне с коротким «спасибо». Я уселся за стол напротив Марка и сделал первый глоток. Тот же сначала глянул на Яна, который опрокинул содержимое шота и с каменным лицом проглотил алкоголь, а потом и сам сделал глоток. Мы с ним встретились взглядом. Я не скрывал, что ждал его оценки, и тот покачал головой и улыбнулся. — А это охуенно. — Ещё бы, — усмехнулся я и отпил ещё немного кисло-сладкого напитка. Этот вкус напомнил мне Амира, и я засмотрелся на полупрозрачную жидкость в едва запотевшем стакане. — Можно ещё с острым имбирным пивом делать. — Гурман, — хмыкнул Ян, и я повернул голову к нему. Дверь из ванной слегка скрипнула, и послышались шаги босых ног по паркету. Амир зажёг свет в гостиной и, кажется, рылся в своём чемодане, а мы втроём переглядывались, просто ожидая его. — Чего так тихо? Мент родился? — раздался сначала голос Амира, а потом показался и сам он в дверном проёме. Хлопнул в ладони при виде Яна и, скрывая улыбку, демонстративно закатил глаза. — Ну точно. Ян лишь слегка вскинул бровь, тут же отводя взгляд от него. Марк же поднялся, и я на его лице впервые увидел настолько искреннюю радость. Амир в чёрных спортивных штанах и футболке такого же цвета казался ещё длиннее, чем обычно. Они столкнулись в центре кухни в неловких объятиях, а мы с Яном как-то нелепо переглянулись. Он вздохнул и глянул на свою пустую рюмку, и я не сдержал смешка. — Ты настолько рад видеть Амира, что решил ужраться? — спросил я его сквозь голоса тех двоих. Ян кивнул, и я едва не заржал вслух. Марк что-то говорил про «пиздец ты стал крепче», а второй негромким более низким тембром утверждал, что тот наоборот — похудел. Я оставил свой стакан на столе, приблизился к Яну, забрал его рюмку и снова наполнил прозрачной жидкостью «Столичной». — Можно я к Марку ближе сяду? — спросил Амир почему-то меня, и я сначала даже опешил. — Ты от мусора меня отобьёшь, если что? Ян раздражённо фыркнул, а Марк лишь слегка посмеялся, цепляя Амира за запястье и ведя в сторону стола. Перед тем как пойти вслед за старым знакомым, он посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся почти хитро. Я стоял с бутылкой в руке, невольно приоткрывая губы в улыбке от его вида. Тут же одёрнул себя и сделал серьёзное лицо, ставя водку на столешницу и присаживаясь обратно. Теперь сидел напротив их обоих. Амир поставил один локоть на стол, попивал мешанину из своего стакана и метался взглядом от глаз Марка до его губ, когда тот рассказывал что-то про университет и работу. Я пялился на профиль лица Амира. Он казался мне чертовски привлекательным, когда вёл себя так. Явно провоцировал Яна, который исподлобья смотрел куда-то в сторону стены с пустой рюмкой в руке. В какой-то момент я прикурил, и Ян сделал то же, наклоняясь и затягиваясь от огня моей зажигалки. Стоял у стола и откровенно уставился на Амира, подкидывающего всё новые темы для разговора Марку. Оба затихли от серьёзного взгляда самого старшего из нас, а я прикрыл рот кулаком, с трудом сдерживая улыбку. — Вы закончили пиздеть? — спросил он их обоих. — Или ещё что обсудите? — Марк, — прыснул язвительно Амир, глядя на стоящего над ними Яна исподлобья. — В декабре выходит «Звёздные войны: Скайуокер. Восход». Сходим? Вдвоём. Ян лишь на выдохе обессиленно улыбнулся и глянул на меня. Я почти засмеялся, делая последние глотки холодного напитка из своего стакана. — Как ты с ним справляешься? — спросил тот меня почти риторически, сделал шаг назад от стола и затянулся сигаретой. Мы с Амиром обменялись взглядами, сдерживая улыбки, и он откинулся назад на спинку дивана и поставил стакан на стол напротив себя, будто ставя точку на своём сучьем поведении. — Ладно… — Амир почти замолчал, но с улыбкой повернул голову набок к Марку и сказал: — Он только уголовные дела возбуждает, или тебя тоже иногда? Марк засмеялся прямо в свой стакан, едва не подавившись содержимым, а Ян и не отреагировал, затягиваясь сигаретой снова и стряхивая её в пепельницу, стоящую на столе перед нами. — Всё, закончил, — показал Амир ладони, затем опуская их обратно на стол перед собой. — Он всегда так быстро заканчивает, или только сегодня? — низко проговорил Ян, вставляя сигарету в губы. Я поднял взгляд на него и засмеялся, проводя по лицу холодной от стакана ладонью. — Пиздец вы, — вырвалось у меня. — Знал бы, раньше вас собрал бы вместе. — Уровень преступлений в своём стерильном дворе захотел повысить? — съязвил Ян, отодвинул стул от стола за спинку и уселся на него. — Ладно, к делу. Амир протянул руку через стол, и когда его пальцы коснулись моих, я чуть опешил. Отдал ему сигарету без слов, откровенно задерживаясь в его серых глазах напротив. — В общем, хотел лично сказать про результаты экспертизы, — только начал Ян, а я уже понял, к чему всё шло. Уставился в его серьёзное лицо. И все затихли. — Это была она, — его голос разбил тишину. — Елизавета Шульц. Я перевёл взгляд на Амира, который опустил глаза к своему стакану и замер. — На сохранившихся костях черепа имеются повреждения, которые могут соответствовать воздействию тупого твёрдого предмета, — продолжил Ян. Его голос был холодным, спокойным, и Амир резко перебил его — нервно, совсем не в тон его спокойствию: — Камалова задержали? Ян лишь выдохнул сигаретный дым, потушил окурок в пепельнице и только потом отрицательно покачал головой. — Почему я вообще ничего про это не слышал? — сорвался и я следом. — Ни в газетах, ни в интернете. Он же блядский мэр города. — Это не мой участок, не знаю деталей, — поднял Ян взгляд, сталкиваясь с моим. — Но знаю точно, что у Камалова много связей, Диас. Очень много связей. — Что это значит? — перебил Амир. — Его опросили хотя бы? — Конечно, — медленно кивнул тот, не сводя взгляда с пепельницы. — Его опросили. В присутствии адвоката. Очень дорогого адвоката, если тебе это о чём-то говорит. Ян на секунду замолчал, будто подбирал слова так, чтобы не сказать лишнего. — Камалов заявил, что с женой они к тому моменту фактически не жили. Что она ушла сама. Что у неё были «сложные периоды», связи на стороне, желание уехать. Всё аккуратно, без истерик. — И ему поверили? — не выдержал я. Ян поднял на меня глаза. — Диас, следствие не про «поверили». Следствие про то, что можно доказать. А доказать сейчас можно только то, что женщина десять лет пролежала в земле с проломленным черепом. Кто её туда закопал — другой вопрос. Амир резко подался вперёд. — Но он же муж. — Именно поэтому его и будут проверять первым, — сухо сказал Ян. — Но «муж» — это не доказательство. Отсутствие заявления о пропаже — тоже не доказательство. Это всё направления. Зацепки. Поводы копать глубже. Он снова потянулся к пачке, но сигарету не достал. — А копать под Камалова сложно. Очень. Люди внезапно плохо помнят. Документы теряются. Старые объяснения оказываются оформлены так, что их будто и не было. Участковый, который тогда мог принять заявление, уже на пенсии. Соседи переехали. — Я сосед, — вырвалось у меня внезапно. — Ну, я могу спросить родителей. Я мелкий был, когда он с этой… бывшей своей жил. — Спроси, конечно, — пожал плечами Ян. Я заметил, как внимательно Марк рассматривал его руки у пепельницы. — А ещё лучше — если бы другая бывшая заявила о чём-то… интересном. Они переглянулись с Амиром коротко, но тот ничего не ответил ему, а лишь сделал глоток алкоголя из своего стакана. Сразу отпил половину, и донышко ударилось о поверхность стола. — Фотографии, добытые незаконным путём, я, разумеется, никому показать не могу, и к делу это не пришьёшь, — говорил Ян и мягко настукивал пальцами по столу какой-то неизвестный мне ритм. — Но если твои родители внезапно что-то вспомнят… Если будут какие-то показания против Камалова, появится хотя бы шанс. Если он ещё не выбросил все пережитки прошлого. — Не выбросил, — твёрдо заявил Амир, и я глянул на него. Он смотрел на меня исподлобья. — Камалов ёбнутый. Для него это не просто вещи, а реликвии. Я слегка кивнул, соглашаясь с ним и возвращаясь к лицу Яна. Он откинулся лопатками на спинку стула и продолжал легко постукивать пальцами по дереву. Марк вздохнул, опираясь о стол локтями и чуть подаваясь вперёд. — Слушайте, — начал он негромко. — Давайте прямо. Вторая подружка этого мэра ведь жива? Мы все уставились на него так, словно тот сказал что-то, за что все сразу бы в ад без билета попали. Все понимали, что Вика передавала информацию через Амира, но вслух этого не произносили. Марк пожал голыми плечами в майке и потянулся пальцами к пачке сигарет. Достал оттуда одну губами, закрыл упаковку, и Ян положил зажигалку на стол перед ним. Когда он прикурил от огня, его бледное лицо на секунду обрело тёплые оттенки. Он потёр нос кулаком и глянул на меня. Прямо. — Если бы она обратилась к кому-то выше, к нему могли бы нагрянуть с обыском? Ян тут же покачал головой и вздохнул. — Марк, его заранее уведомят об этом, и ничего там не найдётся. Ты просто не понимаешь, что… — А если мы поможем? — перебил я, наблюдая за тем, как Амир вжимал окурок в стеклянную пепельницу. Он поднял на меня взгляд, и мы оба понимали, кто бы смог это провернуть. — Подбросим ему то, что скомпрометирует его. Тишина стала такой плотной, что даже лёд в стакане хрустнул слишком громко. Ян медленно повернул голову ко мне. — Ты сейчас правда это сказал? — А что? — дёрнул плечом я, хотя по его лицу уже понял, что сказал хуйню. — Если по-другому его не взять… — Тогда ты его не возьмёшь вообще, — жёстко перебил Ян. Голос у него не повысился, но в кухне будто сразу стало холоднее. — Ты не понимаешь? Если в деле появится вещь, происхождение которой невозможно объяснить законно, Камалов не сядет. Он выйдет сухим. А потом ещё и нас всех утопит. Амир поднял глаза исподлобья. — Дневник настоящий. — Мне плевать, — отрезал Ян. — Настоящий дневник, подброшенный в нужное место нужными руками, в суде станет не доказательством, а подарком для его адвоката. Они разберут цепочку хранения по костям. Кто нашёл, где нашёл, на каком основании туда пришли, почему раньше этого не было, кто имел доступ. И как только всплывёт хоть одна грязная нитка — всё. Не дневник будут обсуждать, а то, кто и зачем его подкинул. Он ткнул сигаретой в пепельницу, не стряхивая пепел. — Камалову даже врать особо не придётся. Его адвокат сам скажет: «моего доверителя подставляют». И знаешь, что самое мерзкое? Он будет звучать убедительно. Я молчал. Марк тоже перестал улыбаться. Сидел с сигаретой в пальцах и смотрел на Яна уже совсем иначе. — Окей, — негромко сказал он. — Тогда не подбрасывать. Найти. Ян перевёл взгляд на него. — Вот это уже другой разговор. Амир медленно выдохнул и провёл большим пальцем по краю стакана. — Я найду тот дневник в подвале, — сказал он наконец. — Если он там ещё есть. Не подброшу. Найду. Сфоткаю, где лежит. Сообщу тебе. Ян посмотрел на него долго. Слишком внимательно. — Не «сфоткаю и принесу». Не «заберу на всякий случай». Ты его увидел, убедился, где он — ты вышел. Понял? — Есть вырванные страницы, — глухо сказал Амир. — У меня есть часть дневника. Там чёрным по белому рукой Лизы написано, что он избивал её регулярно. Что пичкал медикаментами. Что она ребёнка потеряла из-за этого уёбка. Он поднял взгляд на меня, а потом искоса глянул на Яна и Марка. — Этого будет достаточно хотя бы для внесения его в список подозреваемых? Кажется, Ян впервые посмотрел на Амира по-настоящему серьёзно. Уже не как на пацана, который лезет в чужое дело, а как на человека, держащего в руках что-то опасное. — Возможно, — сказал он после паузы. — Если будет понятно, откуда страницы. Если экспертиза подтвердит почерк. Если найдётся остальная тетрадь. Если появится человек, который сможет подтвердить, что Лиза действительно это писала, а не вы вчера вечером на кухне сочинили. — Вторая жена? — тихо спросил Марк. Ян криво усмехнулся. — Вторая жена жива. Но пойдёт ли она куда-то — большой вопрос. Они с Амиром переглянулись коротко, но тот ничего не ответил. Только сделал глоток из своего стакана, будто ему вдруг стало нечем дышать. — И одного дневника будет мало, — продолжил Ян. — Домашнее насилие — это мотив, фон, направление. Но не доказательство убийства. Он сказал это так, будто ненавидел каждое слово. Будто сам хотел, чтобы всё было проще. — Нужны свидетели. Старые жалобы. Медкарты. Соседи, которые слышали ссоры. Любая мелочь, которую можно проверить не через ваши фантазии, а через бумагу, людей и экспертизу. Амир смотрел в стол, сидя слишком тихо после всей своей прежней наглости. — Я придумаю что-то, — сказал он. — Амир, — тут же остановил его Ян и чуть наклонил голову вперёд. — Глупости не делай. Сначала думаешь. Потом советуешься со мной. И только потом делаешь. Понял? Амир глянул на него, промолчал чуть дольше положенного и мягко кивнул. — Не слышу, — строго рявкнул Ян. — Понял? — Да понял я, понял, — ответил Амир и отвёл взгляд в сторону, скрестив руки на груди. Марк протянул руку и стряхнул пепел со своей сигареты. Мы все молчали и просто наблюдали за тем, как он крутит сигарету в пальцах. Он затягивался неспешно, и этот тихий трескающийся звук почти гипнотизировал. Как только он потушил её, Ян сразу поднялся. — Пора, — сказал коротко. Амир не спорил. Сидел, чуть съехав по дивану, с вытянутыми ногами под столом и смотрел куда-то на деревянную поверхность, на которой виднелись влажные круги от его стакана. Марк повернул к нему голову и негромко сказал: — Я напишу тебе? Тот слабо кивнул, повернулся к нему и заглянул в глаза. — Да, только не в инсту. Я сам найду тебя, ладно? И Марк слегка улыбнулся, хотел коснуться его плеча, но остановился, и в этом коротком жесте уже читалось уважение. Он знал, что Амиру не нравилось подобное. Тот лишь улыбнулся Марку и сам хлопнул его по плечу. — Расслабься, я стал попроще. — Марк, — позвал его Ян уже в дверном проёме. — Погнали. Мне рано завтра вставать. — Приятно было выпить, — сказал Марк мне, протягивая руку, пока поднимался из-за стола. Наши ладони врезались друг в друга. Его рукопожатие оказалось довольно крепким, и я даже удивился. — Надеюсь, ещё посидим. — Приходите в любое время дня и ночи, — расплылся я в улыбке. Марк больше не казался мне зловещим. Его внешность будто предупреждала о чём-то опасном, но в нём не оказалось ничего, кроме понимания и притягательной простоты. Я обернулся, провожая его взглядом из кухни, и тот ещё раз попрощался с нами взглядом с намёком на улыбку. Амир даже слегка улыбнулся в ответ, а как только тот скрылся и мы переглянулись, тут же вернулся к прежнему озадаченному виду. Парни негромко шуршали в коридоре, и вскоре дверь за ними тихо захлопнулась. — Хочешь ещё выпить? — спросил я, касаясь его колена под столом ногой. И он взглянул на меня обессиленно. Вздохнул молча, и я уже знал ответ. — Давай, иди в спальню, я принесу. Я выпрямился, взял наши стаканы и поднялся из-за стола. Кинул туда же свежего льда. Плеснул водки и заполнил стаканы до краёв имбирным пивом. Бросил лайм и, когда повернулся к нему с напитками в руках, Амир уже стоял напротив в шаге от меня. Выглядел свежим после душа, но взгляд выдавал усталость. — Ну что ты? — тихо спросил я и сделал шаг к нему. Дотронулся носом до его выбритой щеки. Он пах моим гелем и совсем слегка самим собой. — Нароем что-то на этого ублюдка. Он выдохнул мне в шею горячо, едва-едва. Стоял передо мной настолько беспомощным, что меня тянуло к нему в разы сильнее, хоть руки и были заняты алкоголем. — Обещаю, — почти шёпотом сказал ему на ухо. — Землю носом буду рыть, но найду что-то на него, веришь? Амир чуть отдалился от моего лица и заглянул мне в глаза. Смотрел в них так внимательно, что на секунду стало не по себе, пока он не проговорил: — Просто хочу уснуть с тобой. Можно? От его голоса вблизи что-то в животе волнительно перекатывалось. Я просто кивнул ему, наблюдая за тем, как он медленно отдаляется от меня. Смотрел на его плечи в чёрной футболке, когда он погружался в темноту моей спальни. Держал грёбаные стаканы, которые давно заморозили к чертям мои ладони, и слепо шёл за ним. Услышал, как он присел на край моей кровати. Видел в темноте его затылок в свете из окна. Когда его пальцы коснулись моих бёдер, я приподнял брови. Уставился куда-то вниз, вылавливая слабые очертания его рук. Амир расстегнул мои джинсы, плавно стягивая их вниз, а я чуть развёл руки в стороны, чтобы тот случайно не зацепил напитки. Я думал, он правда просто ляжет. Провалится лицом в подушку, вырубится прямо в футболке, и всё. Но он сидел передо мной слишком ровно. Слишком тихо. Так тихо, будто спать он как раз не мог. — Диас, я отсосу тебе? От этого вопроса меня сначала пробило на дурацкую улыбку. Непроизвольно. Но она почти сразу исчезла, и я хрипло спросил: — Что? Амир задрал на мне футболку до рёбер, и когда его губы мягко коснулись кожи, я коротко выпустил воздух через приоткрытый рот. Его язык дотрагивался до меня почти как до глади реки. Волны возбуждения расходились от живота к паху. К груди. Плечи чуть невольно свело от странного волнения. — Сука, — вырвалось у меня нервно, и я сделал один большой глоток из какого-то из стаканов наугад. Он целовал мой живот, и его тёплые ладони на моих ногах ощущались так правильно, что я просто расслабился, чуть откидывая голову назад и наслаждаясь тем, как мой член тонул в его рту. Сначала до пиздеца медленно, почти издевательски, и я твердел на его губах слишком стремительно. Попытался отпить ещё немного напитка, и ледяной алкоголь потёк по глотке настолько приятно, что я откровенно громко выдохнул. Не мог коснуться его, просто наблюдая за тем, как его голова в тусклом сумеречном свете из окна двигалась на уровне моих бёдер. Он обхватил меня рукой у основания члена и взял в рот почти целиком. Он будто всего меня в охапку взял без остатка. Головка эрекции врезалась в его горло, и губы сжались на мне плотно. Мои запястья дрогнули. Я почти простонал от того, насколько охуенно в момент стало. Амир водил второй рукой по низу моего напряжённого живота. Забирался пальцами под ткань, касался грудной клетки, почти дотягивался до ключиц, и меня всего едва не потряхивало от того, как уверенно он брал меня. Так, словно я принадлежал ему. И мне нравилось это ощущение. Мне нравилось, когда он почти давился мною, когда водил по мне кольцом из пальцев, снова погружая меня в свой рот. Его язык почти обжигал. Я забыл, из какого стакана пил до этого, и просто неопрятно отпивал то из одного, то из второго. Капли стекали вниз по моей шее. Горячие вздохи у моего паха никогда меня не возбуждали так, как с ним. Раньше мне казалось, что трахать кого-то в рот — почти признак доминации. Теперь он почти ел меня, пока я просто сжимал в пальцах стаканы, не в состоянии даже дотронуться до него. Даже если бы он прикусил кожу, я не смог бы нихуя сделать. Доверил ему процесс. Себя. И от этого меня вело сильнее, чем от любого движения. Хотя он не оступился ни разу — не коснулся зубами, не двигал головой слишком быстро, не сжимал меня чрезмерно. Казалось, изучил каждую мою реакцию. Знал, как нужно было делать это именно со мной. Мои ладони немели. Лёд в стаканах звенел, когда запястья дёргались невольно, и я повторял нервное «блядь», когда было слишком… слишком. В темноте мне стало видно его лучше, глаза привыкали, и я смог увидеть его язык. Как он вёл им по члену медленно, и я невольно представил его вкус в своём рту. Его слюна щёлкала соблазнительно, когда Амир задыхался и брал меня в руку. — Кончу сейчас, — прошептал я так, словно кто-то ещё мог услышать. Амир, кажется, поднял на меня взгляд. Замер на мгновение, проводя рукой по мне неспешно. — Кончи. — Возьми в рот. Он опустил голову и послушно вобрал меня снова целиком. У меня вырвался очередной тихий мат, пока Амир ритмично двигал головой. Его язык слишком приятно обводил конец по кругу, и меня пробрало дрожью по телу, когда я излился в его рот. Колени подкашивались, но я упрямо стоял, сжимая в руках ёбаные стаканы, как последнюю попытку не сорваться. Мне уже хотелось, чтобы они лопнули к чертям, лишь бы дотронуться до него. Меня подкинуло куда-то к потолку, и стало настолько хорошо, что на секунду забыл, кто я вообще. А потом постепенно возвращался в реальность. Прохладная от кондиционера комната. Его лёгкий кашель. Попытки сглотнуть. Руки на моих бёдрах и его липкие пальцы. Ощущал его касания внизу живота и готов был кинуть напитки на пол. Но Амир приподнял руки и забрал у меня оба стакана. — Ты почти всё выдул? — спросил он, и улыбку я распознал только по его голосу — лица видно не было. Амир отпил немного из одного, затем из второго, а я посмотрел на свои заледеневшие руки. Смог увидеть только очертания пальцев в темноте. Он опустил стаканы на пол у кровати, и его липкие пальцы скользнули по моим голым бёдрам вверх. Я накрыл его шею ледяными ладонями, и, вопреки ожиданиям, Амир не отпрянул, а только отирался о мои руки как-то блаженно. — Что ты такое? — улыбнулся я широко и расслабленными пальцами гладил его чувствительную и такую раскалённую шею. — Как ты хочешь кончить? — А какие будут предложения? — с улыбкой спросил он, и я уже наклонялся к нему неспешно, чтобы обхватить его нижнюю губу своими. Его рот ощущался таким уставшим, мокрым, и нравился мне от этого ещё сильнее. Я целовал его вязко, слушая собственное успокаивающееся сердцебиение и щелчки слюны. Нырнул к его шее, накрывая плечи через ткань ладонями и начиная впиваться в его кожу с напором. От его запаха меня паяло. Схватил его под руки, мягко повалил на постель, и оторваться от его кожи губами уже не мог. Навис над его телом, задирая на нём футболку и целуя его рёбра. Казалось, не видел его год, а не неделю. Забыл, как соблазнительно он вдыхал глубоко и задерживал кислород в чуть надутой грудной клетке. Не помнил, насколько классно было просто обводить ореолы сосков кончиком языка, отчего Амир тут же касался моего затылка. Он не раз мне говорил, что чувствительности там раньше не замечал, и одна лишь мысль о том, что я заставлял его чувствовать больше, воодушевляла меня. Он весь вдохновлял меня каким-то непонятным образом. Мне не просто хотелось его взять. Мне хотелось держать его дольше. Сжимать его в руках. Вести языком по его животу вверх и никогда не отрываться. Я любил его стоны, когда проникал в него пальцами. Когда одёргивал его мягко рукой, брал его в рот, когда он почти кончал, но успокаивался. И я повторял всё заново, а его колени дрожали из раза в раз сильнее. Я навис над ним тогда, положив его поперёк своей кровати, рассматривал, как дёргаются его ресницы в тусклом сумеречном свете, и двигал в нём двумя пальцами сразу. Амир мастурбировал себе сам, дыша мне в губы рвано. Когда он попросил трахнуть его, я едва не сорвался, перед этим замирая ртом на его подбородке. Прикусил слегка, приставил третий палец к промежности и, после того как проскользнул пару раз мокрым прикосновением между ног, вставил в него. Амир схватился за мои плечи, сжимая их приятно сильно. Не так, как сжимали девушки — не нежно или слегка, а почти до костей. — Амир, — прошептал я в его рот и не перестал целовать его раскрытые губы рвано. Его сбитое дыхание меня завораживало. — Скажи. Его глаза прикрывались в моменты, когда он даже касаться себя уже не мог. Сжимал простыню по сторонам от своего тела, и его плечи напрягались сильнее. Отрывался лопатками от матраса, врезался грудью в меня и падал обратно. — Я тебя люблю, — прохрипел Амир, и мои пальцы в нём тут же замерли, отчего он на секунду расслабился. Я только в тот момент заметил, как он подгибал ноги, и его колено касалось моего бедра. Наши взгляды даже в темноте нашли друг друга. Я каждый раз представлял, как он это скажет снова, что в реальности не узнал момент сразу. Не верил. Только чувствовал, как внутри становилось пусто. Огромно. Невыносимо. — Ещё раз. Он дотянулся до моего лица, отрывая затылок от подушки, и поцеловал меня крепко. Губы покалывало приятно, пока я отвечал на эти манящие и такие простые движения. Когда его ладонь прижалась к затылку, я склонился сильнее и уткнулся в его шею носом. Просто дышал им. Глубоко. Повторял снова и снова, пока окончательно не растворился в моменте, забывая даже про возбуждение, которое накрыло с головой. — Я люблю тебя, Диас. После его шёпота в висок я уже не смог держаться — подхватил его под голые ноги, закинул их себе на бёдра и нырнул в него окончательно. Я всегда боялся глубины. Там было темно. Дохрена неизвестности. Но внутри него взрывался космос. Там пропадал и я.