Адское пламя

      В окрестностях Парижа вот уже несколько недель бесчинствовали грабители. Новый капитан стражи был несколько туповат. Нет, в городе он исполнял свои обязанности хорошо, но его ума не хватало, чтобы их настигнуть, они ускользали из его рук, словно вода. Судья решил взять это дело в свои руки. Солдаты под его руководством почти настигли мерзавцев в Булонском лесу, но чертовы прохиндеи ловко там спрятались. Судья въехал в лес и остановился на поляне, внимательно выглядывая хоть какой-нибудь знак, куда они могли деться. И в этот момент раздался звон тетивы чьего-то лука, и в левый бок судьи воткнулась стрела, пронзив его насквозь. Судья ухватился за больное место и сдавленно зарычал.       — Ваша честь! — капитан стражи метнулся к нему.       — Туда скачите, возьмите их всех! — рявкнул судья, указывая направление, откуда прилетела стрела.       — Но вас надо к лекарю!       — Молчать, идиот! Если вы их упустите на этот раз, молитесь, чтобы я умер! — загремел судья, нащупывая наконечник стрелы, вышедший из его тела. Уже хорошо, что стрелу не надо будет продавливать, чтобы удалить ее из него с наименьшими потерями для его организма.       Грабителей похватали почти всех. Капитан подъехал к судье.       — Позвольте мне хотя бы ее вытащить, — сказал он Фролло.       — Еще чего, хочешь, чтобы я прямо тут истек кровью? — прохрипел судья.       Превозмогая боль, он добрался до своего дома.       Эсмеральда сидела в гостиной, когда туда ввалился смертельно бледный Фролло.       — Ваша честь! — вскрикнула она и кинулась к нему. Она помогла судье добраться до его покоев, где он в изнеможении плюхнулся на кровать, не заботясь о том, что сейчас перемажет все своей кровью.       — Проклятье, они испортили мне сутану! — рявкнул он.       Эсмеральда поперхнулась.       — Ваша честь, в вас торчит стрела, а вы заботитесь о какой-то сутане! — возмутилась она.       — Дитя мое, рана зарастет, а сутана, между прочим, была моя любимая! А теперь ее только сжечь и остается! — сдавленно фыркнул Фролло.       Эсмеральда послала служанок за водой и крепким вином. Когда это все принесли, судья схватил бутылку и одним махом выхлестал половину.       — Господи, ненавижу эту крепкую гадость, — выдохнул он, чувствуя, как перед глазами все плывет. Он еще никогда не позволял себе напиваться.       — Я могу уже заняться вашей раной? — осторожно спросила Эсмеральда.       Судья посмотрел на нее осоловевшим взглядом.       — Конечно, моя дорогая, приступай, — пьяно кивнул он. Его карие глаза лихорадочно блестели.       Эсмеральда разрезала его одежду, чтобы не причинять ему лишней боли. Она аккуратно отломила наконечник стрелы, взялась за древко и резко его выдернула. Судья зарычал от боли, а из раны хлынула кровь. Эсмеральда промыла рану и обрызгала ее вином, отчего судья зашипел. Цыганка наложила швы, смазала рану целебной мазью и наложила повязку.       — Если бы я знал, что ты будешь за мной так ухаживать, я бы давно позволил себя подстрелить, — ухмыльнулся судья.       — Ваша честь, вам надо лечь в кровать, — ответила она.       Фролло улегся на постель. Эсмеральда села рядом, чтобы прикрыть его одеялом, и тут вдрызг пьяный судья схватил ее за руку, притянул к себе и жадно впился в ее губы. Цыганка застыла. Фролло зарылся в ее густые волосы и нежно углубил поцелуй. Он ласкал языком ее губы и уже проник в ее рот, коснувшись ее языка, когда она мягко высвободилась и сказала.       — Проспитесь, вы пьяны.       Судья безропотно отпустил ее, откинулся на подушки и заснул.       Эсмеральда подтащила тяжелое кресло к его постели и забралась в него с ногами. Она коснулась пальцами своего рта, который еще горел от его губ.       Эсмеральда с удивлением осознала, что ей было приятно. На мгновение ей пришло в голову, что она хотела бы большего, но цыганка отогнала от себя эти мысли, пытаясь внушить себе, что это был минутный порыв.       Ночью у судьи поднялась температура, и он начал бредить.       — Господь Всемогущий и Всевидящий, помоги мне, — шептал он. — Я — раб ее, я готов положить все к ее ногам. Почему она боится меня? Она — последняя, кому я причиню зло.       Судья стонал и метался в бреду, вываливая на Эсмеральду все свои чувства.       Она послала служанок за водой, наказав им принести самую холодную, которая только могла быть в доме судьи. Она обтирала его взмокшее тело, и слушала, как Фролло говорит о ней то, что ни за что бы ей самой не сказал из боязни отпугнуть ее. Он успокоился только под утро.       Эсмеральда оставила вместо себя одну из служанок, а сама побежала во Двор Чудес, чтобы взять свои целебные травы, которые она собирала и засушивала, когда надо было лечить кого-то из ее народа.       Когда судья проснулся, она уже опять сидела возле его постели и держала в руках плошку с отваром.       — Вам надо это выпить, ваша честь, — сказала она и поднесла ее к губам судьи. Он, морщась от противного вкуса снадобья, проглотил все и обессиленно откинулся на подушки.       — Скажи мне, дитя мое, — прошептал он. — Я не позволил себе ничего лишнего? Мне кажется, что что-то я такое помню, только я не уверен… Мне бы не хотелось, чтобы ты опять шарахалась от меня, как нечистый от ладана.       — Ну, разве что немножко, — хихикнула Эсмеральда. — Но это не смертельно.       Фролло с облегчением вздохнул и прикрыл глаза.       На поправку он пошел очень быстро, рана не гноилась и заживала хорошо.