Адское пламя

      Утром Эсмеральда, прихватив Джали, вышла на улицу, думая о том, что вечером она пойдет к судье. От этих мыслей у нее вспыхивало лицо, горели уши, и она стала совершенно рассеянной и утратила бдительность. И тут ей на голову надели мешок, и ее окутала темнота. Последнее, что она слышала, было отчаянным блеянием ее козы.       Очнулась она на кровати в какой-то каморке, а возле нее сидел Клопен Труйльфу.       — Клопен, ты что удумал? — сердито спросила она, потирая слегка ноющую голову.       — Спокойно, сестренка, мы тебя спасли! — Клопен сиял, как начищенный пятак.       — Спасли? От кого?!       — От судьи Фролло, конечно, — Клопен пришел в растерянность.       — А тебе не приходило в голову, что я не хочу, чтобы меня спасали?! — брови Эсмеральды гневно сошлись на переносице. Клопен с оторопью подумал, что похожее выражение он часто видел у судьи Фролло.       — Немедленно верните меня назад! — рявкнула Эсмеральда.       — Эсмеральда, если ты боишься, что он опять нападет на Двор Чудес, то совершенно напрасно! Мы сменили место, — попытался успокоить ее Клопен.       Эсмеральда пришла в ужас. Теперь судья будет искать ее долго и тщетно, Клопен умел прятаться.       — Сейчас же отпусти меня, Клопен! — прошипела она.       — Слушай, я понимаю, что ты сейчас слегка не в себе, тебе просто нужно время, чтобы прийти в себя… — затараторил он, пятясь задом к двери.       Эсмеральда сдавленно зарычала и нащупала рукой глиняный кувшин с водой.       — Сестренка, не горячись!       Она с силой запустила в него кувшином, и он едва успел выбежать за дверь и запереть ее. Пока цыганка в таком состоянии, лучше ее не трогать. Снаружи он напоролся на Фебюса.       — Ну, что она? — с нетерпением спросил солдат.       — Я бы тебе посоветовал к ней сейчас не соваться. Она слегка… в ярости, — предостерег Фебюса Клопен. Фебюс впал в прострацию. Он-то ожидал, что Эсмеральда радостно кинется ему на шею, но все пошло вовсе не так, как он запланировал.       Эсмеральда просидела взаперти три дня. Даже в доме судьи она не чувствовала себя настолько пленницей. Собственно, она давно перестала чувствовать там себя пленницей, она ходила, куда хотела, и судья ей не мешал. Она даже забыла их договор, потому что ей нравилось туда возвращаться. А тут были казематы какие-то и узилище. Она злобно фыркнула. И в этот совершенно не подходящий момент к ней вошел Фебюс. Она сумрачно на него посмотрела и сердито спросила:       — Твоя была идея меня украсть?       — Я думал, ты сама этого хочешь, — растерянно сказал Фебюс. — Что с тобой происходит, Эсмеральда? Твоим людям теперь совершенно нечего бояться, они надежно укрыты, и ты отныне не связана договором с судьей.       — А ты что, уже успел научиться читать чужие мысли? — зло спросила его Эсмеральда. — Немедленно выпустите меня отсюда! Я хочу назад!       Фебюс схватил ее за плечи.       — Он тебя чем-то опоил, да? Эсмеральда, ты ведь его ненавидишь!       — Это было давно, с тех пор прошло много времени, — мрачно сказала цыганка. — И теперь я хочу вернуться к нему.       — Постой… Он что, тебе… НРАВИТСЯ?! — у Фебюса перехватило дыхание. — Да нет, быть этого не может, Эсмеральда, он же чудовище!       — Ага, только под замком я сижу сейчас у ВАС, а не у него. Когда я была с ним, я могла гулять, где мне приспичит, а с вами, идиотами, я уже четвертый день сижу в этой грязной конуре безвылазно! — заорала она.       Фебюс решительно ничего не понимал. Он смотрел на Эсмеральду. Вроде бы, это была она. Но в то же время, эта Эсмеральда разительно отличалась от той, прежней.       — Вы даже с Квазимодо не даете мне увидеться! — бушевала она. — Я схожу здесь с ума от безделья, вы мне даже ни одной книжки сюда не принесли!       — Не думал, что ты испытываешь рвение к чтению.       — Ты, Фебюс, видно, в последнее время вообще не думаешь, — злобно фыркнула цыганка.       — Слушай, тебе надо успокоиться, — уговаривал ее Фебюс.       — Я НЕ ХОЧУ УСПОКАИВАТЬСЯ!!! — завопила она. — Уйди, не доводи до греха!       Фебюс не нашел ничего лучше, как исчезнуть с ее глаз.       Эсмеральда с тоской думала о судье. Она осознала, что ей сейчас очень его не хватает. «Что со мной происходит? — подумала она. — Я веду себя так, словно я…» О, Господи. Она растерянно опустилась на постель. Она сейчас отчетливо поняла одну вещь: она не просто хочет судью. Она любит судью. «И когда я успела?» Понадобилось всего четыре дня вдали от Фролло, чтобы понять, что она его любит. Она должна вернуться назад!       После вчерашнего инцидента судья хотел пойти к Эсмеральде и извиниться, пообещать, что больше не прикоснется к ней без ее на то воли. Но он так нигде и не смог ее найти. «Она так расстроилась, что не хочет меня сейчас видеть, — подумал он. — Может, когда она вернется, мне удастся исправить то, что я натворил…»       Но она не вернулась и вечером. И на следующий день. Она вообще не вернулась. Фролло уже хотел поднять всех солдат, чтобы найти ее, опять обыскать весь Париж… Но не стал этого делать. Он просто не видел в этом смысла. Собственно, его сейчас преследовало одно желание — напиться до беспамятства. Во второй раз в жизни. Когда его подстрелили, он это сделал, чтобы притупить боль, когда его будут лечить. Но сейчас он хотел просто забыться. Он уже пошел к шкафу с вином, намереваясь выбрать самое крепкое, но остановился. Нет, так он сделает только хуже. Спиться с горя — это удел низких людишек, он себе такого не позволит.       Вместо этого он ушел с головой в работу. Хотя и это не приносило удовольствия. Он равнодушно просматривал дела, равнодушно выносил решения, он сейчас был целиком, полностью и в принципе равнодушен. Без Эсмеральды его жизнь утратила всякий смысл, и остаток своих дней он представлял себе глубокой могилой. Убить себя, что ли… В своем суицидальном порыве он даже пошел на колокольню к Квазимодо и выложил ему правду о его матери и о своей роли в ее смерти. Но Квазимодо, который уже несколько дней видел плачевное состояние судьи, только печально, хоть и робко, потрепал его по плечу, на что раньше и в мыслях своих не осмеливался. Судья от этого подскочил в полном шоке и завопил:       — Ты что, не понимаешь, глупый мальчишка, это я убил твою мать двадцать лет назад и чуть не утопил тебя в колодце!       Квазимодо вздохнул.       — Ну, насколько я понял, с моей матерью произошел несчастный случай, и вы сделали это не умышленно. А то, что вы хотели меня утопить… За это я даже винить вас не могу, все мои колокола хорошо начищены и отполированы, и в их отражении я себя прекрасно вижу. Самое уродливое лицо Парижа, да…       Судья отметил, что даже его речь стала правильнее. А все она, Эсмеральда.       — И что, у тебя нет никакого желания скинуть меня с этой колокольни? — устало спросил он.       — Нет, хозяин. Вам сейчас гораздо хуже, чем мне. К тому же, если бы не вы, где бы я был сейчас? Вы дали мне дом, дали колокола, даже учили меня читать. Да я живу лучше, чем большинство парижских жителей, — хмыкнул горбун.       Фролло протянул руку и прижал к себе этого мальчишку. Квазимодо застыл, раньше судья никогда такого не делал, он вообще не позволял к себе прикасаться, разве что иногда гладил его по горбу, словно собачонку.       — Ты все-таки очень странный парень, Квазимодо, — сказал судья.       — С кем поведешься… — усмехнулся горбун, и опять застыл, ожидая гневного взрыва от судьи. Но тот только невесело усмехнулся и взъерошил его рыжие волосы.       — А я-то думал, что полечу сегодня с этой колокольни, — сказал он.       — Да ну вас, хозяин… Придумаете тоже. Я вот удивляюсь, почему вы до сих пор не послали солдат и не попытались опять сжечь Париж в поисках Эсмеральды.       Фролло с удивлением осознал, что, оказывается, у этого мальчишки прорезалось чувство юмора и ирония.       — А потому, мой мальчик, что это бесполезно, — он выпустил горбуна из своих объятий и вздохнул. — Какой мне смысл опять творить все это, если она не хочет, чтобы ее нашли. Даже если я и проделаю все эти вещи, она все равно будет со мной только под угрозой уничтожения ее народа. Нет, мне не это нужно, а того, что мне нужно, я получить от нее не смогу…       Судья с тоской посмотрел на Париж. Где-то там, пряталась она, Эсмеральда.