Беременна в 17

      Никогда прежде я не чувствовала такой пустоты внутри. Такое ощущение, будто все органы просто вытащили из меня, возложили в металлический контейнер и теперь бережно перебирают прямо на моих глазах, а я только и могу сидеть, едва сдерживая слёзы и крик отчаяния. В голове упорно билась лишь одна мысль – мне семнадцать лет, всего семнадцать. Казалось, что ещё секунда и мою голову разорвёт на мелкие кусочки. И это было бы неплохой разрядкой, чтобы не сойти с ума окончательно. Я никогда прежде так ничего не боялась, как материнства, будучи глупым подростком с внезапно разбушевавшимися гормонами. Я ведь… Да я же останусь одна! Тут и к гадалке ходить не нужно. Какой бы самоуверенной я не казалась, но прекрасно понимаю, что девушек, по типу меня, бродит по нашей гнилой планете миллионы. Если Гоше и будет нужна школьница Вика, только без ребёнка, то он просто пойдёт и найдёт её. А я… Нужно делать аборт. Я прекрасно понимаю это! Всё же после нашего секса мои мозги на месте остались, просто слегка подтаяли, как снег весной, превращаясь в грязную лужу. Вот только… Бесплодной я остаться тоже не хочу. Я думала о семье в будущем, планировала, как выйду замуж к двадцати пяти, а потом и детей можно. Но не в семнадцать… Не в семнадцать, блять!       Взгляд против воли упал на Гошу. Словами не передать, как же мне было обидно, что в этот момент он смотрел не на меня, а сверлил взглядом пол, нервно теребя полы пальто. И кому из нас тут двадцать семь? Почему я чувствую себя какой-то училкой, залетевшей по счастливой случайности от собственного ученика? Шла после занятий домой, упала и приземлилась прямо на член Георгия Астахова, а теперь вынуждена сидеть в кабинете его брата-акушера-гинеколога. Хех, будет, что детям рассказать… Если они у меня вообще будут. Блять, с детства придётся вдалбливать им в голову, что даже после одного раза можно забеременеть. Где были мои родители? Куда подевались мозги? Это останется тайной за семью печатями.       - Гоша, - тихо позвала я, сглотнув. Каждое слово приходилось буквально силком тащить из себя, а руки так и чесались, желая встретиться со щекой моего ненаглядного, - скажи хоть что-нибудь. Или делаешь вид, что непричастен ко всему происходящему? Но он молчал. Продолжал упорно сверлить взглядом несчастный пол. Даже Артём уже напрягся и сложил руки на груди, нервно постукивая пальцем по циферблату наручных часов. Чего он молчит?! Раз я не могу расшевелить эту сигарету живую, то пусть братишка попытается! Или мне предлагают собственноручно себе аборт сделать? Прямо сейчас возьму скальпель и ложку, выскребу прямо ей несчастный набор клеток из собственной матки и мы все разбежимся. Так мне нужно поступить, чтобы Гоша включился в этот мир?       - Твою мать! – рявкнула я и потрясла Астахова за плечо. Тот, наконец, поднял голову и перевёл взгляд на меня, но вот говорить не начал. Ладно, уже хоть признаки жизни подал, а, значит, осталось только заставить это нечто высказать своё мнение по поводу всего случившегося пиздеца, - Астахов, может, ты, наконец, выдавишь из себя хоть звук? В конце концов, я себе сама сперму не впрыскивала.       - Я… - его губы разомкнулись, а потом также внезапно сомкнулись. Да он издевается, что ли, надо мной?! Сейчас ещё сбежит из приёмной и будет всем встречным кричать, что это не он Георгий Астахов?! – что делать?       Кажется, это был просто трёхочковый, прилетевший прямо в мой живот и прибивший к воротам. Нет, я всего ожидала от Гоши, но вот явно до последнего не верила, что он скажет какую-то подобную чушь. Что делать… Что, действительно, делать?! Вика, решай! Чего сидишь тут и требуешь от меня чего-то?! Давай, поднимай свою задницу, руководи процессом собственных родов или аборта, а потом ещё и ребёнка сама расти! Вика же дочь олигарха!       - Астахов, я тебе сейчас шею сверну, - серьёзно сказала я, сжимая в руках ткань юбки. Я бы сейчас и впрямь убила этого ублюдка напротив, но не хочется ребёнка без отца оставлять, если я всё же решусь рожать. Ох, нет… Роды… К чёрту. Из меня мать, как из Мессалины порядочная девочка. Вот Даша… Не мог Астахов её оплодотворить? Или у меня на лбу написано, что я в семнадцать ораву детей хочу?       - Вика, что я должен тебе сказать? – со вздохом спросил Гоша, устало проведя пальцами по переносице, - это твоё тело. Сделанного не воротишь. Знай я, что для тебя аборт так губителен может быть – и на сантиметр без презерватива не приблизился, но теперь… - Астахов посмотрел на брата и кивнул ему. Артём сразу протянул какие-то бумажки моему ненаглядному и тот принялся изучать их, - если ты не хочешь остаться бесплодной – рожай. Я тебя не брошу одну с ребёнком, дам нормально отучиться, найму няню. Живём в двадцать первом веке, возможностей в подобной ситуации куча, были бы деньги и желание, - я даже смутилась. Странный он человек этот Георгий… То молчит, испуганно пережимая между костлявыми пальцами пальто, то теперь спокоен и рассудителен, словно решает какой-то деловой вопрос, связанный с его бизнесом и прочей ересью, в которую вникать я даже не собираюсь, - Вика, просто помни, что я тебя не брошу,       - Гоша отложил документы в сторону и аккуратно взял мои руки в свои, слабо улыбнувшись. Казалось, что мешки под глазами двигаются вместе с губами Астахова, но я тут же отогнала эти глупые мысли. Сейчас ещё начну смеяться во всё горло, и меня точно скрутят санитары, увозя в ближайшую клинику, - да и мне родители перестанут мозги компостировать по поводу продолжения рода, а ты будешь обеспечена сигаретами своего Гошика на всю оставшуюся жизнь.       Я едва не прыснула, скептично смотря на Астахова. И угораздило же меня так вляпаться… Жила всю жизнь спокойно, никого не трогала, ни с кем не встречалась из-за собственной лени, а теперь… Двадцать семь и семнадцать. Интересно, стоит ли приходить к его родителям в гости с валерьянкой? Или сразу санитаров на поводке привести? А у моей семейки глаза на лоб залезут, а потом совершат кругосветное путешествие по голове. Зато будет шанс сбежать без нравоучений. Ох… Неужели и правда рожать придётся? Но, если мыслить трезво и без всяких шуточек, то Астахов и впрямь мужчина обеспеченный, так что без образования я точно не останусь. Да и партия не такая уж плохая для меня… Кто ещё вытерпит девчонку, не вылезающую из испачканных в Дошираке спортивных штанов и майки-алкоголички, заляпанной моими жирными, после жареной курицы, пальцами. Видимо, самым адекватным решением станет именно рождение ребёнка. В конце концов, тупого урода я точно из себя не выдавлю. Повезло с папашей.       - Так, хорошо, - выдохнула я, заправив за ухо прядь волос. Помыть бы уже не помешало… - раз уж ты подписываешь себе такой приговор добровольно, то я не могу не принять его. Только, - я прищурилась и приблизилась к лицу Гошика, - только попробуй бросить меня. Я тебя закидаю грязными подгузниками так, что ни одна баба не посмотрит.       - Это мне было ясно с самого начала, Вика, - прыснул Гоша и положил руку на моё плечо, прижимая к себе, - Артём, ты же понимаешь, что эту девицу я только тебе доверить могу?       - Ещё бы, - Артём выдохнула и забрал документы, ещё раз пробежавшись по ним взглядом и слабо улыбнувшись, - м-да, братец, а ведь мама с папой с самого начала знали, что ты ещё их повеселишь. По стопам отца пошёл?       - Благо, на учителя я не пошёл, так что учениц не собл… - Гошик резко замолчал, хмыкнул и повернул голову в мою сторону, чмокнув в макушку. Такое незамысловатое и простое действие стало для меня самым настоящим взрывом эмоций. Щёки тут же покраснели, а я тщетно пыталась скрыть это, скрестив руки на груди и насупившись, словно воробей зимой, - да, по стопам отца пошёл.       Я с интересом слушала диалог братьев, всё больше удивляясь. Гоша как-то о семье не распространялся особо, только про маму знаю, что живёт она достаточно близко ко мне. А тут вон какие подробности вскрываются! Неужели отец моего ненаглядного был учителем, который соблазнил ученицу и настругал с ней двух таких угрюмых парней? А ещё говорят, что педофилия по наследству не передаётся! Ага, конечно! Живой пример перед глазами. Только вот обидно, что частью этого примера являюсь я. Ну, радует хоть, что рожу и смогу полноправно тырить сигареты Гоши, а тот не смеет вякнуть.       - Тогда я теперь буду ждать тебя, Вика, каждые две недели у себя в кабинете. Стану твоим личным врачом, - хмыкнул Артём и поправил очки, которые постоянно съезжали. Видимо, братец моего Гошика так вспотел от столь внезапных и шокирующих новостей, что теперь очки скользят по его носу лучше любого фигуриста на льду, - держи, - я с сомнением посмотрела на бумажку, которую мне вручил Артём. Ох, таблетки… Ну куда без них? – ничего криминального там нет. Всё, что обычно выписывают беременным. Витамины и прочая мелочь. Думаю, нет смысла разъяснять, что никакой острой и нездоровой пищи тебе есть нежелательно, - вот этого я и боялась больше всего. Вместо излюбленного Доширака, мороженого с кусочками крабовых чипсов, я вынуждена теперь жевать листья салата, курочку на пару, да ещё и запивать всё это дело водичкой. Пиздец, - идите, герои-любовники, думайте, как радостные вести будущим родственничкам преподнести.       - Созвонимся, Артём, - хмыкнул Гоша и обнял меня за талию, когда мы вышли из кабинета его братца. Вот тебе и хорошие новости после школы… Стресс на стрессе. Слава Богам, что я забеременела хоть от обеспеченного и взрослого человека, который и на экзамены меня протащит, и в университет устроит, и няню ребёнку наймёт. Залети я от какого-нибудь одноклассника – уже бежала аборт делать. Хочешь жить – умей вертеться. А я тот ещё хомяк. Любое колесо в клетке сломаю, если нужно будет, - а я думал, что всё во мне уже умерло от сигарет. Врут те, кто на пачках пишут, что курение приводит к бесплодию.       - Лучше думай о том, как всё рассказать моей семье, Ромео диванный, - пробурчала я, застёгивая пуговицы на пальто, - Дашу сразу хоронить будем или потом?       - Думай о себе прежде всего, Вика, - улыбнулся Гоша и потрепал меня по волосам, - твоя сестра пострадает несколько недель, а потом вновь радоваться жизни будет, как и твои родители. Может, беременность в семнадцать явно не было пределом их мечтаний для тебя, но, стоит увидеть, от кого ты забеременела, - Астахов выпрямился, а я едва сдержала смешок, - они ещё благодарить тебя будут. Лучше сейчас думать о твоей учёбе. К лету у тебя уже будет заметен живот, но, думаю, смогу устроить, чтобы ты сдала где-то осенью следующей. Как раз родить должна.       - Звучит очень легко. Даже подозрительно легко, - неужели деньги столько дверей в жизни открывают? Даже беременность становится для всех необычайной радостью, если в кармане у тебя припрятано несколько пятитысячных купюр. Уверена, что, стоит мне прийти на экзамены, комиссия ещё сама подсказывать будет, - а со школой что делать? Там всех не подкупишь.       - Со школой ещё проще, - Гоша пожал плечами и открыл передо мной дверь машины, терпеливо дожидаясь, пока я отряхну ноги и сяду, - просто переведу тебя на домашнее обучение.       Домашнее обучение… Прежде о подобном я слышала лишь из интернета, когда речь заходила о действительно богатых людях, дети которых просто ленятся ходить в школу, вот и сидят дома. Но вот сама я… Даже вообразить не могла, что буду однажды сидеть дома на пятой точке, пока ко мне ходят учителя, приветливо улыбаются и лично объясняют материал. Думаю, так я подготовлюсь к ЕГЭ просто идеально. Буду каждую мелочь выпытывать, дабы сдать на пятёрку все предметы. Даже математику добью, чёрт бы её побрал!       - Ох, и намучаешься ты со мной, Гошик, - хихикнула я, пристёгиваясь. Терпеть не могу этот ремень, стягивающий шею и мой жирное брюхо, но вот и улететь через лобовое стекло не хочу, если авария случится. И почему люди ещё не изобрели стекло, которое даже драгоценными камнями или же осколками свечи зажигания не пробить? Зато новый IPhone на подходе! Дашка, вроде, копит на него год с лишним. И зачем ей новый телефон? Старому и двух лет нет, - сейчас куда помчимся?       - К тебе домой. Сестру обрадуем, - у меня даже холодок по спине пробежал. Я совсем не готова морально сейчас «обрадовать» свою сестрёнку. Хоть мы и ругаемся, тихо ненавидим друг друга порой, но всё же… Я чувствовать тоже умею, и очень не хочу сделать Даше больно. Это же… Предательство. Да, самое настоящее предательство. Мой поступок ничего не оправдывает. О, Боже… Угораздило же глаз положить на одного и того же мужчину! – как раз сегодня короткий день, так что застану её. Не переживай, Вика, - я лишь слабо улыбнулась и кивнула в ответ. Легко сказать! Гошику, кажется, вообще плевать на чувства моей несчастной и глупой сестры, а вот мне… Мне совсем не плевать, как бы я не старалась свести всю ненависть и обиду на саму себя к одной единственной мысли – сердцу не прикажешь, а аборт делать ты уже не собираешься, - уж лучше скажем это сейчас, чем я просто увезу тебя, а потом мы явимся с ребёнком на руках.       - Тебе её совсем не жалко, Гоша? – я уткнулась лбом в руку и посмотрела на Астахова. Тот не выдавал своих эмоций даже глазами. Просто смотрел на дорогу, а я видела, как дрожит его рука, когда по привычке тянется к сигаретам, но затем резко меняет направление в сторону коробки передач, - всё же вы сексом занимались, хоть какое-то подобие отношений имели.       - Если я буду всех подряд жалеть, то могу смело бросать работу и идти в волонтёры, - спокойно ответил Гоша и слегка пожал плечами, перестраиваясь в другой ряд, - Даша – молодая девушка, довольно приятной внешности, так что одна точно не останется. Не я первый у неё и не я последний. У меня есть ты, наш будущий ребёнок, сейчас нужно сконцентрироваться на этом, - и вновь я не могла не согласиться с Гошиком. Мне бы хоть сотую долю его здравомыслия! Я понимаю, что уже нет смысла жалеть кого-то и пытаться завуалированно объяснить ситуацию, но… Но чувствами своими руководить я пока не научилась. Мне удалось оседлать холодного и безразличного ко всему Георгия Астахова, но вот в самой себе разобраться куда сложнее, - просто доверься мне, Вика, - я удивлённо посмотрела на руку Гоши, сжавшую мои холодные пальцы, - если уж и полетят шишки, то только в меня.       - Ещё бы, - хмыкнула я, - мне хватит шишек ближайшие девять месяцев, а потом и, в лучшем случае, восемнадцать лет, на всю оставшуюся жизнь.       Гоша ухмыльнулся в ответ и вновь отдал всё внимание дороге, пока я принялась размышлять о наших с ним отношениях. Да-да, самое время. Сейчас бы подумать о собственных чувствах к мужчине, от которого у тебя ребёнок будет. Мы с Гошей никогда не говорили толком о том, что испытываем друг к другу. Симпатия присутствовала, это и невооружённым глазом видно, но на одних дерзких взглядах и поцелуях под фонарём ночью далеко не уедешь. Я понимаю, что заставить полюбить – задача не из лёгких, так что я даже не буду браться за неё. Но стоит поразмыслить хотя бы о том дерьме, что в моей голове творится. Пора бы расставить все точки над «i». Сейчас нагромождать нас обоих этим я не собираюсь, но разговора в будущем не избежать. С каждым днём Астахов открывается для меня с новой стороны, а я понимаю, что он намного чувствительнее и нежнее, чем пытается показаться на первый взгляд. Вот только не спешит он раскрываться для меня в этом плане, а я не тороплю события. Если суждено нам быть вместе и любить друг друга – этого всё равно не избежать, даже если прямо сейчас я решу облачиться в паранджу и притворится агентом ИГИЛа.       Я даже как-то и не заметила сразу, что мы подъезжаем к моему дому. Взгляд сразу упал на окно нашей с Дашей квартиры, и я нервно сглотнула, увидев там свет. Сестра и правда дома, а я чувствую, как начинаю дрожать. И это явно не от холода. Печка работает, шарф и пальто тёплые даже для самых суровых морозов, а вот страх я никуда не дену. Чёрт… Можно я убегу? Идея с паранджой нравится мне всё больше! Просто спрячусь где-нибудь и буду плакать, пока моя сестра кроет Гошу и меня последними словами, швыряя всё, что под руку попадается. Она это любит. Прям типичный представитель истеричек. Уж не знаю, можно ли этим гордиться или нет.       - Ну, пошли, - выдохнул Астахов и вышел из машины, а затем открыл передо мной дверь и подал руку, которую я тут же схватила мёртвой хваткой, ибо о гололёде в нашем районе можно уже легенды слагать, - и как ты ещё не упала? Целое раздолье специально для Вики.       - Сейчас ты упадёшь, Астахов, - буркнула я и кое-как смогла найти равновесие, дабы не прокатиться на пятой точке по всем дорогам и площадкам, вплоть до самой школы. Как раз там гололёд заканчивается, - я боюсь. Может, ещё не поздно просто сбежать куда-нибудь и поесть?       - Вика, - Гошик лишь закатил глаза, крепко сжал мою ладонь в своей и повёл к подъезду, - обещаю, если ты никуда не сбежишь во время наших с Дашей выяснений отношений, то я накормлю тебя самым вкусным блюдом из здоровой пищи. Потерпи только.       - Легко тебе говорить. Не ты забеременевшая от парня сестры школьница, - у меня ноги стали ватными, когда мы поднялись на мой этаж и Гоша принялся звонить в дверь. Я уже чувствовала, что стоит только Даше увидеть нас с ним вместе – её Кондратий хватит, а Астахов лишь пожмёт плечами, вызовет скорую и предложит пойти поесть. У него ведь всё так просто! А я сейчас и впрямь с места сорвусь, пролечу все лестничные пролёты и пойду гулять по Москве. Да-да, я очень трусливая, как оказалось. А кто не будет бояться в такой ситуации?! Покажите мне этого человека и наркотики, что он принимает! Я готова купить!       - О, Вика, ты при… - сестра открыла дверь, и её взгляд сразу упал на Гошу, а затем плавно переместился на меня. Захотелось поднять вверх белый флаг, упасть на колени и свято убеждать, что плохой Астахов соблазнил меня, - Гоша? А… Какими судьбами? – я заметила, как сестра аккуратно заправила за ухо прядь волос, а затем тепло улыбнулась, - мог бы хоть предупредить, что приедешь. Вика пошла бы гулять, а я…       - Я не за этим пришёл, Даша, - прервал мою сестру Гошик, а я тут же пожалела, что вообще на свет родилась. Даже не хочу смотреть в глаза сестры… Просто не могу, - можешь, впустишь нас? Разговор далеко не для лестничной площадки.       - А, - сестра вздрогнула, а затем поспешно открыла дверь, пропуская нас, - да, проходите…       Не нужно обладать чутким слухом, чтобы заметить дрожь в голосе Даши. Мне казалось, что я собственными руками сейчас готовлюсь проткнуть её грудь отравленным клинком, а Астахов лишь подбадривает меня, целует в шею и шепчет, что я всё делаю правильно. Боже… Я совсем не такого финала ждала. Дашка хоть и стерва, но… Но она моя сестра. Не знаю, что может быть больнее предательства близкого человека. А я ещё всегда думала, что именно Дашка меня предаст… Ага, конечно. Жизнь тасует карты, как ей только захочется, да ещё и постоянно придерживает туз в рукаве. Сейчас, видимо, настал час выложить его на стол, чтобы не проиграть.       - Так что случилось? – Даша пыталась сохранять внешнее спокойствие, продолжая улыбаться, - и почему ты с Викой? Вы, вроде, не были знакомы.       - Даша, я…       - Мы с Викой встречаемся, - резко перебил меня Гоша, и я почувствовала, как внутри меня всё просто замерло. Блять… Да кто же в лоб так сообщает?! – нет смысла говорить о длительности наших с ней отношений. Тебе нужно знать лишь то, что Вика беременна от меня и, конечно, я заберу её к себе. Надеюсь, что ты воспримешь эту информацию адекватно.       Мне хотелось просто убить Астахова. Как он бизнесменом стал, если с людьми так холоден и отстранён?! Это же… Да как так можно?! Я и сама не блещу дружелюбием и общительностью, но всё же стараюсь с близкими быть более чувственным человеком, показывать, что мне не плевать на них. Но Гоша… Он сообщил эту новость Даше, словно передаёт погоду в программе новостей: будничным тоном и с бесстрастным выражением лица. Вот только я чувствую, как сестра отчаянно пытается переработать полученную информацию и просто не свалиться. Боже… Я себя такой мразью не чувствовала даже в детском саду, когда позвала мальчишек поглазеть на то, как одна из девочек сидит на горшке.       - Это… - тишина так резко прервалась, что я даже вздрогнула и крепче сжала руку Гошика. Тот в ответ погладил меня большим пальцем по запястью. Вот только легче мне совсем не стало… Лишь я убедилась, что не одна тут стою, готовая принять удары и крики собственной сестры, - это шутка какая-то? Гоша, ты шутишь?       - Нет, Даша. Не в моём возрасте и характере шутить о подобных вещах, - спокойствие и холод в голосе Астахова меня поражали. Это… Это как можно оставаться столь безразличным даже в такой ситуации? Я чувствую, как сестра сейчас расплачется, наброситься на нас обоих, желая разорвать на кусочки, а Гоша… Он просто выжидающе смотрит на Дашу и ждёт, пока ты переварит всё услышанное и, пусть нехотя, но примет, - не стоит винить в этом Вику. Если ты хочешь выместить на ком-то свою злость – я перед тобой, но не трогай сестру. Ей семнадцать лет, своей головы на плечах и нет толком.       Вот уж спасибо… Хотя, думаю, эти слова – единственное, что остановит мою сестру. Она и впрямь могла бы сейчас спустить всех собак на меня. Даша до последнего не будет верить в порочность её любимого Георгия, Большого Босса, который из всех сотрудниц выделил именно её. Как же всё сложно в этом мире… Теперь я абсолютно понимаю ту Вику, которая так боялась влюбиться и завязать с мужчинами отношения. Ведь сейчас, на месте Даши, могла бы стоять я. Гоша говорил бы со мной с таким же холодом в голосе, сжимая в руке ладонь другой девушки, моей сестры, самого близкого человека во всём этом треклятом городе. Ну и гадкое же чувство…       - Да быть этого не может. Ты и моя сестра… - Даша нервно засмеялась и провела по лицу ладонью, опираясь на стену, - Гоша, если ты хотел заставить меня ревновать, то попытка провальная. Хоть бы девушку выбрал другую. Вика же простой подросток. В ваши отношения только идиот поверит.       - Твоё право так думать, Даша, - Гоша пожал плечами и посмотрел на меня, - иди собирай вещи, Вика. Возьми пока всё самое необходимое.       - А, - я опешила на пару секунд, но потом поняла, для чего меня сейчас пытается сослать Гоша. Видимо, через пару секунд по коридору полетит посуда, одежда и обувь… Мне и правда лучше скрыться. Да и список всего необходимого продумать надо… Никогда с парнем не жила. Надеюсь, что в его хоромах найдётся шалаш, где я смогу прятаться.       По телу пробежали мурашки, когда я прошла мимо сестры. Я затылком чувствовала её обжигающий, полный ненависти и обиды взгляд. Как бы я не храбрилась – внутри меня было так горько и грустно, что хоть на стену лезь. Меньше всего на свете я хотела стать предателем. Все мы на словах кажемся крутыми, лицемерными и бесчувственными мразями, но как только фантазии приобретают реальную оболочку – легче всего спрятаться в кусты и корить себя. И, самое гадкое, когда больше и некого винить, кроме самой себя… Обычно людей окружает толпа и обстоятельства, в которых можно спокойно найти виновного и переложить на него всю ответственность. А мне на кого перекладывать? На Гошу? Или на Артёма, заявив, что после его осмотра у меня появилась мания на мужчин прыгать? Чёрт возьми…       Стоило мне только захлопнуть дверь в свою комнату, как я услышала глухой удар чего-то об стену. Началось… Вовремя же я ретировалась. Надеюсь, что моего Гошика не пригвоздят к стенке каким-нибудь тапком или фарфоровым чайником, который сестра забрала из дома, как напоминание о семье, о наших совместных посиделках на праздники. Боже… Когда я успела так повзрослеть? Ещё недавно била коленки, падая с велосипеда, а потом бежала к маме и сестре, захлёбываясь слезами. Теперь же всё кардинально изменилось. Я сама скоро стану мамой, а этим званием пренебречь никак не получится. Легче решиться на аборт, чем, став матерью, забить на своё чадо. Я так не смогу.       Дрожащими руками я достала из шкафа старый, потрёпанный временем и поездками рюкзак, в который можно и человека при желании упаковать. Думаю, что туда влезет всё барахло на первое время. Что вообще берут девушки, когда переезжают к парням? Косметички, предметы личной гигиены, красивое бельё, одежду… А я что? Захвачу пижаму, несколько пар джинс, кофты и футболки? Совсем я пока не готова ко всему этому. Да и не стремилась я особо… Хотя чего сейчас жалеть? Всё могло сложиться в сотню раз хуже. На месте Гоши был бы гопник или один из моих ненаглядных одноклассников, а вместо сестры стояли бы родители. Я же отхватила себе богатого мужчину, да ещё и не глупого, самодостаточного. Чего не радуюсь? Разве нет повода?       Вздохнув, я открыла все ящики шкафа сразу и взяла отовсюду понемногу, закидывая в рюкзак. Крики Даши смешивались со звоном разбивающейся посуды, редко в этом шуме я умудрялась уловить спокойный голос Гоши, убеждающий мою сестру, что ничего ужасного не случилось, не нужно делать конец света из пустяка. Я лишь слабо улыбалась и переходила от одной полки к другой, бессмысленным взглядом сверля старые, скрипучие дверцы и ящики. И где твоя непринуждённость, Вика? Где она, когда так нужна? Коришь себя, желаешь просто выпрыгнуть из окна и убежать, куда глаза глядят. А чем ты раньше думала? Сейчас наоборот пора становиться сильной, беречь нервы и мыслить трезво. Мне не семнадцать. Я просто не имею права быть семнадцатилетним подростком.       После одежды в рюкзак отправилось и содержимое моего письменного стола. Дневник символично оказался последним, что я кинула в этот бесформенный мешок с лямками. Как горстка земли на могиле моей прежней жизни… И вовремя же я завела его. В тот же день, когда я, от безделья, написала первую страницу, мы с Гошей встретились. Я ненавидела его за потерянный зонт, потом случайно узнала, что он является парнем моей сестры, а, в итоге, теперь уезжаю в его квартиру, чтобы жить вместе. Прошло всего два месяца, даже меньше, но… Но как моя жизнь круто изменилась. Если бы я была какой-то именитой личностью, то издала бы после смерти свой дневник. Вот только кому будет интересно читать мысли и чувства простой, залетевшей в семнадцать девчонки?       Рюкзак собран, комната похожа на поле боя, а я опустилась на кровать, с лёгкой улыбкой окинув её взглядом. До сих пор помню, как мы с Гошей впервые занялись на ней сексом… Запах сигарет впитался в подушку и пришлось выкидывать наволочку, чтобы сестра ничего не заподозрила. Мне казалось, что мы ещё кучу ночей проведём на этом скрипящем монстре, но, видимо, придётся прощаться. Спасибо, ты служила мне верой и правды, была свидетельницей самого страшного из моих грехов, да ещё и никому не рассказала о нём.       Шум в квартире начал постепенно утихать, а крики Даши теперь сменились слезами, её истерическими и хриплыми оскорблениями, которые тут же превращались во всхлипы и тихий стон. Сердце сжималось, когда я слышала это и понимала, что стала причиной. Бок-о-бок прожить семнадцать лет, ссориться и жалеть друг друга, ненавидеть и заботиться, желать поскорее разъехаться, но при этом бояться одиночества. Мы все так привыкли делить мир на чёрное и белое, что даже в книгах сейчас можно встретить лишь сугубо положительного или отрицательного героя. А что остаётся за бортом? За гранью нашего воображения. Даша не была злодеем, да и шлюхой её назвать у меня язык не повернётся. Также как и саму себя я никогда не смогу окрестить героиней, от которой все отвернулись, а она прогрызала себе путь на Олимп остатками зубов. В такие моменты ты так чётко видишь, что в жизни всё имеет кучу разных оттенков. Из злых и необдуманных поступков потом могут вытечь те, что спасут кому-то жизнь или помогут справиться с горем, а из героя всегда может вытечь злодей, подтолкнувший самых близких к пропасти. А всё было бы так легко, делись мы все на добрых и злых…       Крики утихли окончательно, а я услышала скрип двери. Вот и всё. Концерт окончен.       - Пора ехать, Вика, - спокойным голосом заключил Гоша и прошёл в мою комнату, потянувшись за рюкзаком, - ты всё взяла? Больно мало вещей для такого рюкзака, - я лишь кивнула в ответ и выдохнула, нервно вертя на руке резинку для волос, - Вика, - я даже удивилась, когда Гоша опустилась передо мной на корточки и аккуратно взял мои ладони в свои руки, сжав их, - ты ни в чём не виновата, - на щеке мужчины я заметила тонкий порез, слабо улыбнувшись. А я думала, что этого человека невозможно ничем задеть. Уворачивается от пуль похлеще Нео, - я не хочу, чтобы ты сейчас сидела и проклинала себя, считая конченой тварью. Это неправда, - губы Гоши дрогнули и изогнулись в улыбке, которую прежде я никогда не видела. Нежная, смущённая, словно у провинившегося ребёнка, вымаливающего прощения, - я не дам тебе винить себя, Вика. Никогда, - я даже сказать ничего не успела, когда Астахов внезапно крепко обнял меня, прижимая к груди, - куда делась моя весёлая Вика, которая постоянно сжимала моё колено и заливисто смеялась, называя стариком?       Впервые за весь этот треклятый и чертовски длинный день, я почувствовала, как внутри разливается тепло, а руки теперь не такие холодные, я даже могу нормально пошевелить пальцами. Никогда прежде Гошик так не смотрел на меня, не обнимал и не улыбался. За маской безразличия невозможно толком разглядеть человека, понять, что он чувствует на самом деле. У кого-то маска прирастает к лицу, а кто-то порой срывает её с себя, словно чувствуя, что момент для этого настал. Сейчас безразличие и холод Гоши лишь сильнее ранил бы меня, закрепил в голове мысль, что именно я стала причиной всех ссор, скандалов и оскорблений. Вот только винить себя – это одно, а признать ошибку – это совершенно другое. Если однажды и настанет тот день, когда я вынуждена буду признать неправоту, то я буду готова к этому. Пока… Пока мне достаточно обнять Гошика, вдохнуть полной грудью запах его одеколона, а после сесть в машину и поехать домой. Даже есть перехотелось после всего этого… Завари мне Доширак и подай – я скорее убегу в туалет и склонюсь над унитазом.       - Ладно, пошли уже в машину, - я слабо улыбнулась и слегка отстранила от себя Гошика, положив ладонь на его щёку, - хочу спать. И тебе не помешает. В мешках под глазами скоро уже можно будет картошку таскать.       Гоша ухмыльнулся и встал, захватив рюкзак. Вот он снова прежний. Пустой взгляд, ироничная улыбка, прямая спина и вечно опущенная голова. И хоть этот миг нежности был таким коротким, но я счастлива, что смогла увидеть моего Гошика таким. Он может быть тёплым, заботливым, умеет поддерживать, даже если я не права и стоит наоборот поругать. Наверное, мы и правда друг друга стоим. Разрушаем чужие жизни, словно карточные домики, но при этом так трепетно относимся друг к другу, словно Кощей чахнет над своим златом, сдувая каждую минуту налетевшую пыль.       Входная дверь была открыта нараспашку, а куртки и ботинок Даши не видать. Ушла… Да ещё и бардак теперь знатный в квартире. Стоило бы убраться, но, сомневаюсь, что Гоша даст мне заниматься подобным. Сколько бы он не играл тут бесчувственную статую – я знаю, что его задели слова моей сестры, да и Гошик явно не любитель всех этих скандалов. Думаю, что сейчас мы можем только уйти и затаиться хотя бы на неделю. Мне ведь ещё стоит прийти в школу, рассказать всё Кириллу с Олегом… Уже вижу, как ухожу из школы под осуждающие взгляды учителей. Да ещё и, как назло, вспомнила слова Олега в тот день, когда мы все узнали о смерти залетевшей одиннадцатиклассницы. Кажется, я не из тех, кто может обмануть судьбу и собственные инстинкты, чувства, по отношению к другому человеку. Всё так легко и трагично, что плакать и смеяться одновременно хочется.       Уже рядом с машиной Гоши я обернулась и посмотрела на окно нашей с сестрой квартиры. Свет теперь не горел, а меня посетила жуткая мысль, что теперь он никогда и не загорится. Кажется, что ещё совсем недавно мы с Дашкой въехали сюда, поругались, распаковывая вещи и выбирая комнату, в которой каждая из нас будет жить. Теперь же я уезжаю с мужчиной жить в его квартиру, будучи беременной, а моя красивая сестра бродит где-то по улицам, проклиная меня и Астахова последними словами. Наверное, самое обидное, что я даже не могу помочь ей, успокоить, убедить быть аккуратной и не ставить крест на своей жизни.       Гоша завёл машину, и мы поехали. Никто не решался начать разговор, да и не нужно это было сейчас. Голову каждого одолевали свои мысли, а факт того, что мы медленно становимся семьёй всё не мог найти себе место в моей душе и мыслях. Всё изменилось слишком быстро.       Гоша, теперь нас связывает не только любовь к яблокам и сигаретам.