Беременна в 17

      «И кто бы мог подумать, что встретиться с Артёмом Астаховым вне стен больницы ещё сложнее, чем на приём попасть? Хотя да, о чём это я? У меня же льготы! Надо всего лишь переспать со старшим братом гинеколога, к которому Вы хотите попасть, а после все двери открыты. Хоть посреди осмотра приди и расположись вальяжно в диване – тебя лишь негодующим взглядом одарят. Но я всё же не до такой степени наглая, да и дел первостепенной важности не наблюдалось. Просто хотелось поболтать с человеком, который знает Гошика ближе всех остальных. Хоть у моего ненаглядного и наблюдалась некая натянутость в отношениях с братом – я уверенна, что они друг друга любят и ценят. Да и в конце концов, как Гошан вообще может даже помыслить о том, чтобы себе друзей выбирать? С его характером дай Бог Артём не сбежит в Таиланд делать операции по смене пола. Кстати, а ведь прибыльное дельце… Дневник, как думаешь, мне ещё не поздно перевестись в медицинский класс и стать пластическим хирургом? Глядишь, если ещё рожать соберусь, то сама ребёнка вытащу и сразу же все дефекты исправлю. Или лучше уже сейчас начать посещать церковь, вымаливая у Иисуса, чтобы ребёнку характер папаши не достался? Думаю, поздно уже… Как там говорят фанатики? Душа с момента зачатия есть у плода? Ну вот! Я всё просра… Ладно, тут я закончу, пожалуй, свои рассуждения на высокие темы, пока матом не начала ругаться. Перейду к нечту более низкому, но зато расписать можно на несколько страниц. Вот только времени у меня столько нет в запасе! Уже через десять минут выходить и на всех порах мчаться в какое-то сомнительное заведение, которое Артём назвал самой настоящей кладезью полезной пищи для беременной. Но я на всякий случай уже взяла с собой контейнер, где лежат остатки курочки с рисом и томатной пастой. Я всё же заставила уставшего после работы Гошу приготовить мне это чудо! Он ныл, хотел убить меня, а потом завалиться спать, но молча приготовил мне ужин, пожелал не подавиться и лёг в кровать. Астахов, если ты переживёшь меня и найдёшь этот дневник, то знай – я тебя обожаю. Хоть ты и зануда, каких свет не видел, но курочка с золотистой корочкой позволяет тебе получить моё драгоценное прощение.       Ах да! Опять от темы я отбилась… Короче, вся тщетность моего бытия заключается в трёх вещах: сестра, родители и Смирновы. И если с последними всё относительно понятно и мне остаётся лишь надеяться, что в скором времени они примут и смирятся с фактом моей беременности, то вот первые два человека заставляют меня вздрагивать при одном упоминании. Конечно, Дашка вряд ли оккупирует апартаменты Гошика, да и не наймёт убийцу, чтобы меня с лица Земли стёр, но вот подгадить она может конкретно. Если честно, то я ожидала, что она почти сразу расскажет всё матери с отцом, но вот прошло уже чуть ли не три недели, а от неё и весточки нет. Гошик говорит, что на работе она ведёт себя сдержанно и, наконец, моя сестрёнка перестала халтурить и грубить своим коллегам, довольствуясь статусом любовницы директора. Я никогда в жизни не поверю, что Даша передумает мстить и просто примет тот факт, что её бросили именно по вине младшей сестрёнки, которая вплоть до десяти лет каталась по дому на горшочке и потом на голову надевала, крича, что выйдет замуж за Билана. В общем, сейчас вся моя жизнь похожа на постоянный страх, что Дашка приведёт в действие свой зловещий план, который, голову на отсечение ставлю, уже расписан во всех подробностях и венчает стены в моей бывшей комнате.       Но главная скотина на сегодняшний день – это, твою мать, прошу прощение за мой французский, Гоша. Нет, я, конечно, всё понимаю, но вот твердить мне чуть ли не каждый день, что пора бы родителей моих обрадовать новостью о будущем внуке – это перебор. У меня прям на лице написано, как же я хочу узреть своего отца с лопатой и ружьём, когда он приедет в Московские джунгли разбираться с тем, кто доченьку его обрюхатил. Или Астахов решил так слиться? Ха! Да хрен там был! Если этот гигантский мешок под глазом и помрёт раньше времени, то исключительно от моих рук. А девушка я очень терпеливая. Но да. Да! Я понимаю, что надо бы сказать родителям о беременности, пока это не сделали за меня. Да и разве всё настолько плохо? Я залетела от обеспеченного мужчины, а не от одноклассника, на член которого случайно рухнула по дороге домой. Порой я и правда начинаю думать, что просто себя накручиваю и ничего плохого не случиться, если я, для начала, маме скажу, что беременна. Она хоть и придёт в ужас, не удивлюсь, если откачивать придётся, но ей придётся принять это. Как и Кириллу с Олегом! Я же принять смогла! Да и не им рожать, а потом страдать восемнадцать лет! И это ещё при самом лучшем раскладе…       В общем, дневник, ты понял, что у меня тут сейчас крайне весёлая обстановка. Проблемы захламляют мою голову со скоростью кроличьего дерьма. Упс, опять ругнулась… Хреновая из меня мама выйдет. Ой, всё.»       - Ну прям по расписанию, - прыснула я, когда телефон начал звонить именно в момент, когда я убирала дневник в ящик, - Гоша, тебе совсем на работе скучно? – вздохнув, я ответила на звонок и встала со стула. Пора бы уже выдвигаться, да и такси заказать не помешает. Если я на автобусе поеду, то Гошик всё пронюхает, и я дома будут сидеть до самых родов, - у вас там обед что ли?       - И тебе привет, Вика, - хмыкнул Гоша, на что я самодовольно улыбнулась, открывая приложение, что заказать такси, - да, у нас сейчас обед, если тебя это так интересует. И, да, я поел, если ты хотела спросить об этом, а я тебя так неприлично прервал.       - Сам небось еду из мексиканского ресторана уплетаешь, а работники вынуждены травку грызть, - о, отличненько. Как же я люблю современные службы такси! Только заказал, а они уже копытом бьют у подъезда, словно поджидали с самого утра, - не стыдно?       - Нет, представь себе, - о, уже чавкает! И как назло! У меня слюни с утра текут по вкусной еде, но я мужественно держалась, чтобы объесть кошелёк второго Астахова в этом кафе с полезной пищей для беременных. Мало нам страданий, так ещё и наверняка овёс придётся тоннами есть, - когда я уйду на пенсию или умру, то один из работников тоже сможет наслаждаться едой из ресторана, а пока им достаточно диетического питания для работоспособности. Да и тем более не припомню, чтобы ты пробовала обеды в нашей столовой, чтобы быть такой голословной.       - Я сериалы смотрела, - я пожала плечами и прижала телефон к уху, пытаясь завязать шнурки на ботинках. И как делать это на более поздних сроках? Придётся Астахову купить мне робота или же самому бросить работу, чтобы своей ненаглядной помогать носочек надеть, - а там даже в самых престижных компаниях еда похожа на блевотину.       - Ты не пробовала блевотину на вкус. Быть может, она очень неплоха, - меня аж передёрнуло. Будто чует, что я на встречу с его братцем иду, чтобы наесться до упадка и поболтать по душам! – пожалуй, стоит тебе на пробу принести немного нашего салатика и риса с морковкой.       - Убить нас с ребёнком захотел? – сморщилась я, силясь как можно тише снять пальто с вешалки. Для моего Гошика я сижу целый день дома! А то, как выяснилось, Астахов жуткий параноик и свою добычу охраняет с особой чуткостью. Или же, о чём я стараюсь не думать, он всё же переживает обо мне и нашем ребёнке, вот и хочет знать, куда я направляюсь. Да и заставляет ему сообщения каждые полчаса писать, если я вне дома… Сначала это раздражало, а теперь кажется… Милым. Или это я сентиментальной излишне стала, чего не отрицаю.       - Соблазн велик, но я, пожалуй, дам тебе ещё время пожить, - я едва сдержала смешок, широко улыбаясь. И всё же какой он невыносимый! А мне это только в радость… Когда я успела стать мазохисткой? Сама не знаю. Слишком внезапным и бесповоротным оказалась моя мания быть с таким мужчиной. Только разок переспали, а теперь ввек не отвяжемся друг от друга. Вот чую! Я не сторонница всякой чуши про любовь до гроба, но могу поспорить, что мы с Гошей вполне могли бы прожить вместе вплоть до попадания в Ад. Да и там будем в одном котле друг друга пинать! Такая уж природа сумасшедших, - ладно, в сторону шуточки. Как твои дела? Как самочувствие? Чем занимаешься?       - Слишком много вопросов, - протянула я, поправляя хвостик на голове. Опять все волосы вылезли! Ах, к чёрту, не буду сегодня шапку надевать. Да и шарф надоел. Всё равно в такси поеду туда и обратно. Где замёрзнуть успею? Да и шапка с шарфом высыхают дольше пальто с ботинками… - вроде неплохо у меня дела. Думаю сейчас что-нибудь к ЕГЭ порешать, а потом спать лягу. Сонливость меня добивает, - вру, как дышу! Да и дышать не так легко! Хорошо, что хоть никого не нужно просить моё алиби подтвердить, - а ты там как? Сегодня к ужину успеешь или же опять засядешь на несколько дней?       - Сейчас завал перед праздниками, так что все хлопочут на премию, - только сейчас я услышала насколько уставшим был голос моего Гошика. Словно он марафон пробежал, но нужно продолжать, пока не вынесут вперёд ногами с дорожки. Мне даже жалко его стало… Я вспомнила этот несчастный контейнер с рисом и курицей, а потом и припомнила лицо Астахова, когда он готовил. Хоть я ни слова в упрёк не услышала, но, уверенна, про себя он проклял меня последними словами, а после хотел лишь одного – поспать. Чёрт… Кажется, я и правда конченая эгоистка. Или… Или я разучилась видеть грань между шутками и реальной жизнью, - эй, Вик, ты тут?       - Д-да, тут, - я сразу же потрясла головой и принялась открывать входную дверь, - слушай, я пойду в туалет, а после засяду за уроки, так что позвони вечерком, когда сможешь, ладно? – я закусила губу и повесила рюкзак на плечо, доставая из переднего кармашка кошелёк, - удачи. Не перетрудись.       Даже не дождавшись ответа Гоши, я сбросила звонок и поспешно зашла в лифт вместе с женщиной, которая, кажется, жила в соседней квартире и занималась разведением какой-то редкой породы собак. Мы редко пересекались и знала я о ней лишь потому, что однажды она пришла к нам в квартиру и с жуткой улыбкой на лице попросила вазелин. Я уж засмеяться хотела, но потом, когда Гоша принёс ей эту несчастную баночку, просто застыла на кровати. Всё же не стоило даже пытаться читать слэш-фанфики…       - Редко я Вас вижу, - внезапно начала эта женщина. Ох, и почему всех на болтовню прорывает именно тогда, когда я хочу молчать и думать? – Вы сестра Георгия или?.. А что мне на это отвечать?! Боже… Мы с Астаховым не проговаривали аспект, касающийся вопросов соседей или же знакомых! Если Гошик разрешил мне представлять его моим парнем перед одноклассниками, то вот про взрослых людей, с которыми он через стенку живёт - речи не было! Ладно… Сейчас что-нибудь придумаю. Если я скажу, что его сестра, а нас застукают целующимися, то это будет крайне неловко. Но кто я тогда? Дочь?! Ага… А это типа не будет за инцест считаться? Ладно. Вариантов, кроме того, чтобы девушкой его представиться, больше нет. В конце концов, всегда можно сказать, что это я пошутила.       - Я… Я его девушка, - пробормотала я, нервно сжимая кошелёк в руке, - просто времени нет куда-то ходить. Гоша страшный трудоголик, так что я убираюсь и готовлю ему еду…       Был бы сейчас Гоша рядом – умер бы от смеха. Убираюсь и готовлю… Я сама сейчас в голос хохотать буду. Да! Я ведь лучшая уборщица всея Руси! И совсем не я носки раскидываю по дому и порой кладу свои трусы в ящик с галстуками моего ненаглядного! Ох, Вика, ну ты и у нас и выдумщица! А врёшь как искусно! Тебе бы пойти в политику, а не топтаться со своей литературой или биологией. Кому это нужно в наше время? Пока ещё не поздно – надо свою тушу пытаться засунуть на юридический факультет. Да и тем более я всем смогу рассказывать про то, как статью нарушить и остаться безнаказанным! Гошик мой и со школьницей переспал, и подписи родителей её подделал, когда забирал на домашнее обучение. Красота какая! Не удивлюсь, если учителя, которые будут ходить ко мне после новогодних каникул – это какие-то его подставные казачки.       - Надо же, я и не думала, что Гоша у нас по девушкам, - я аж замерла. Чего, блять?.. – это, получается, все мои фанфики коту под хвост?! А как же форумы?!       Эта соседка вышла из лифта и направилась к выходу, размышляя вслух о каком-то форуме и фанатах пары Гоши и… И Артёма?! Я чего-то не знаю?! Какого?..       - Гоша и Артём, - севшим голосом повторила я и едва успела вылететь из лифта, прежде чем двери закрылись, - я прямо сейчас рожу такими темпами…       Так, стоп. Даже у чокнутых такие безумные идеи не с потолка берутся. Значит, была какая-то подоплёка. Но… За всё время нашей совместной с Гошиком жизни я не видела Артёма даже вблизи дома. Да они и по телефону толком не созванивались! Или эта женщина нанюхалась собачьего дерьма и теперь на неё глюки напали? В конце концов, человек с безумной улыбкой не придёт вазелин просить… Ох, кажется, появилась ещё одна тема для разговора с Артёмкой. Боюсь, такими темпами мы зависнем в кафе до вечера, а его жена мне потом все глаза выцарапает.       - Гоша и Артём, - пробормотала я, сев в такси. Водитель начал что-то бурчать про обнаглевших клиентов, которые вообще ничьё время не ценят и не уважают. Да-да, именно так… Но знали бы Вы, уважаемый старичок в забавной шляпе, что я только что услышала! Хотя… Думаю, это человек советской закалки и он даже при одном упоминании геев пойдёт рвать и метать, крича, что америкосы разрушили великую державу и пустили по венам России злобный наркотик, под названием гомосексуальность.       От мыслей об ориентации Гошика меня отвлекла вибрация телефона. О, а вот и Артём активизировался! Осталось только Смирновым написать мне манускрипт, и я окончательно с ума сойду. Какое счастье, что Кирилл и Олег пока, видимо, пытаются переварить полученную от меня информацию и вообще мне не пишут. Но из друзей не удалили! Значит, шанс поболтать с ними по душам у меня ещё есть…       «Артём: Пунктуальность явно не самая сильная черта твоего характера.»       «Вика: А я тебе не выдала список со всеми моими недостатками? Но, если серьёзно, то извини. Уже еду.»       Да я и сама знаю, что уже на десять минут опаздываю! И без напоминаний Артёма стыдно… Всё же я отвлекла его на «важный» разговор в один из его немногочисленных выходных… Какое же счастье, что удалось скрыть подобное от Гоши! Пришлось бы вечность убеждать его, что ребёнок и я в порядке, а его братец не собирается меня переманить в свои грязные лапы, в которые я бы даже за деньги не пошла. Слишком много дырок они посетили, ничем не отмоешь.       «Артём: За каждые десять минут опоздания – я буду урезать тебе количество блюд, которые ты можешь заказать. У тебя уже осталось три тысячи восемьсот рублей.»       - Вот же червь! – сначала я воскликнула, а затем медленно убавила голос, заметив удивлённый и негодующий взгляд водителя. Да подождите Вы, мужчина! Я не знаю, чему удивляться! То ли тому, что на моё пропитание Артём выделил целых четыре тысячи, то ли тому, что я уже могу съесть на салат меньше. Ах! Я готова эту машину ногами пинать, чтобы быстрее ехала! Если братец моего ненаглядного счёл меня обжорой до такой степени, то я согласна оставаться такой же вплоть до смерти! Поесть на халяву на такую сумму! Да давай же быстрее езжай, машинка! Лучше тебе не испытывать моё терпение. Беременные бывают очень злыми! Особенно беременные школьницы-одиннадцатиклассницы!       - Не могу я ехать быстрее, девушка, - упс… Кажись, у меня на лице всё написано было. Даже жалко несчастного таксиста… Я бы такую клиентку уже увезла в лес и заставила бы белок ловить, чтобы прокормиться, - какая молодёжь нынче пошла… - начал бурчать он, поправив брелок с иконой, висевший на руле. И неужели ему удобно так водить? – совсем старших не уважают. Да ещё и…       Вздохнув, я уткнулась лбом в окошко, стараясь абстрагироваться от пламенной речи водителя. Кажется, он уже перешёл на тему религии, но, к сожалению, подобные темы я никак поддержать не могу. Прочитать Библию до конца и потом смеяться над всеми верующими у меня руки не доходят, да и лень просто. Единственное, что я могу заявить этому старичку, что в СССР был научный атеизм и в Бога верили либо тайно, либо открыто, подвергая себя насмешкам и недовольным взглядам. Мне хватило уже весёлых рассказов от историка! Наслушалась я на всю жизнь вперёд, что девушка должна после школы сразу замуж выйти и желательно за военного, а потом и рожать можно целую обойму для здорового ружья под названием «Безмозглая семейка баптистов».       Если честно, то разглядывания пейзажей меня даже увлекло. Вот это я понимаю у людей подготовка к Новому Году полным ходом идёт! Ёлки у уличных продавцов только и тащат! Ох, а какие красивые магазины с игрушками и прочей новогодней ересью! У меня прям руки чесались зайти и скупить всё, что только на глаза попадётся. Жаль только, что от карманных денег осталась пара тысяч, а я не собираюсь транжирить у Гоши деньги, пока он сам не предложит. Да и вообще… Стесняюсь я немного брать у него эти пятитысячные купюры. Сразу возникает чувство, что я последнее забираю у своего Гошика, хотя, конечно, для него и десять тысяч на прожиточный минимум в неделю мало будет. Тем более со мной… Хотя, если быть до конца честной, то Астахов почти и не тратит деньги на бесконечное тряпьё или же мелочёвку, которая просто пылиться на полках будет. Но, правда, он совершенно не экономит на продуктах и еде из ресторанов. Не удивлюсь, если большая часть его денег уходит именно на это. Ну и, конечно, теперь он тратится ещё и на мою одежду, гигиенические принадлежности… Ох, даже думать не хочу, что нужно детскую делать! У меня уже давно проскакивают мысли просто поставить колыбель в нашей спальне, а остальное барахло по всему дому расположить, чтобы не мешалось и было доступно дитю. Стоит поговорить с ним об этом…       - Мы приехали, - я вздрогнула и посмотрела на водителя, который тыкал пальцем в планшет с, видимо, суммой за поездку, - четыреста тридцать девять рублей.       - Да, пожалуйста, - я протянула из кошелька пятисотрублёвую купюру и вышла из машины, - сдачи не надо.       Так, а вот и этот ресторан кажется. Внешне напоминает какой-то пыточный лагерь для жирных. Везде травка искусственная пробивается из импровизированных клумб, присобаченных прямо на окна. Да ещё и ни одной вывески, мол, салатики по скидке или же новость о появлении нового бургер… Тьфу, блюда. Видимо, в очень серьёзное заведение меня пригласили и я не услышу рыгающих во весь голос людей, которые ещё и с громким причмокиванием пальцы облизывают. Больше никогда в Макдональдс не пойду. Как вспомню какого-то высокого и толстого мужика, возомнившего себя самой настоящей топ-моделью, которой можно своими прелестями светить на весь народ честной – так сразу к унитазу побежать хочу. И дело тут не в токсикозе!       - О, кажется, я не потеряла двести рублей из своего обеда, - радостно заключила я, смотря на огромные часы, которые висели чуть ли не на крыши этого двухэтажного… Ресторана. Кафешкой подобное заведение можно назвать с очень большой натяжкой, - халявная еда, я уже иду к тебе!       Но стоило мне только войти, как перед самым носом возникла высокая женщина атлетичного телосложения с неестественно милой улыбкой. Она протянула руку и предложила забрать моё пальто, а после ещё и кивнула в сторону корзинки с бахилами, финальным аккордом поинтересовавшись, заказан ли у меня столик. Вот это я понимаю сервис! Даже швейцары не такие весёлые и щепетильные ребята! Хотя… Думаю, тут всё дело либо в фанатизме, либо в большой зарплате. Уверенна, что цены в этом заведении ещё дадут мне пережить ещё один инфаркт. Хорошо, что плачу не я. Артёму с его «честным» заработком только и тратить его на прожорливую девушку его брата.       С трудом вспомнив номер столика, который Артём сообщил мне ещё день назад, я надела бахилы и эта высокая девушка проводила меня на второй этаж. Артёмку трудно было не заметить, хотя он слабо отличался от остального контингента. Да тут приёмный пункт для людей, страдающих гигантизмом что ли?! Какого чёрта все такие здоровые и розовощёкие?! Да и одеты, словно из дурки сбежали… Но я не исключаю, что просто отбилась от моды. В конце концов, Астахов одет в те же самые джинсы, белую рубашку и серый пиджак, но при этом он не кажется мне сумасшедшим. Может, дело в том, что мужчина по левую сторону от меня сидит в ярко-красном жилете и смеётся во весь голос, в то время, как угрюмый парень в самом углу кафе сидит и говорит что-то, смотря в свой телефон. Видеоблоггер что ли? Охренеть, сколько их развелось. Не удивлюсь, если они вместе с тараканами переживут ядерную катастрофу.       - Вот Ваш столик, - эта атлетка едва меня уже на стол не посадила, когда, наконец, соизволила уйти обратно на первый этаж. Вот пусть там и пасётся… Да и вообще – Церберов своих надо держать на цепи и предупреждающую табличку на дверь вешать! Мало того, что пальто моё спёрли, так ещё и прекрасные ботиночки теперь спрятаны в бесформенных бахилах.       - Ещё минута и ты бы лишилась ещё двухсот рублей, - Артём улыбнулся мне и кивнул на стул напротив, - садись. Я уже сам проголодался, пока ждал тебя.       - А чего не заказал ничего? – поинтересовалась я, открывая меню. Твою же мать… Я и правда в пыточный лагерь для жирных попала. Да тут даже указана пищевая ценность каждого блюда и продукта в нём! И ничего жаренного! Я уж подумала, что хотя бы вдали от моего надзирателя наемся вкуснятины! Если уж доширака мне не видать, то хотя бы стейком закусила. Но тут даже котлеты на пару! Вот же… - да вы с братом сговорились что ли?!       - Это идеальное меню для беременной девушки, - Артём пожал плечами и отпил немного воды из стакана, - и еду я не заказывал из уважения к тебе. Неприлично было бы с моей стороны набить свой живот до твоего прихода.       - Странный ты человек, Артём, - пробормотала я, рассматривая однотипные салаты и тефтели с рисом, курицей и перцем. Ну… Кажется, выглядит неплохо… - или это все врачи такие щепетильные в плане манер, пропитания своего? Но при этом могут ковыряться в чужих телах, давить прыщи и клиторы рассматривать.       - Нет, можешь не переживать, я один в своём роде, - засмеялся Артём, поправив съехавшие на кончик носа очки, - но я не во всём такой щепетильный. Моя жена далека от идеала в общепринятых стандартах, но зато она меня любит, дочь воспитывает, а моё дело – зарабатывать деньги, порой балуя себя полезной пищей.       - Немного устаревший образ жизни, тебе не кажется? – я вопросительно подняла бровь, наконец, определившись с тем, что буду в себя запихивать и от чего потом меня будет мучить изжога. Как раз на две с половиной тысячи набрала! – или ты тиран, каких свет не видел, просто я чего-то не знаю?       - Я не тиран, - миролюбиво улыбнулся Астахов, а я сразу сморщилась. Гинеколог может быть не тираном? Ха! – не люблю хвастаться, но я завидный муж. На работе пропадаю почти сутками, деньги на все прихоти выделяю, ребёнок ни в чём не нуждается, а дома всегда есть, чем свой желудок потешить. Да и не такой я эгоист, как мой брат.       - Вы оба эгоисты, - я покачала головой, высматривая официанта. Тут таковые вообще имеются?! Или ресторан предпочитает собак на входе держать, а люди пусть себе травку щипают с клумб на окнах? – и я эгоистка. Да и можно выжить в нашем мире, если ты не эгоист?       - Можно, - Артём кивнул головой и сложил руки на груди, внимательно смотря на меня, - но ты ведь позвонила мне не ради разговоров про добро и зло в нашем мире. Да ещё и от брата моего, видимо, скрыла нашу встречу. Что-то случилось? Ну вот, теперь нужно как-то начать этот странный разговор, который в своей голове я уже тысячу раз прокрутила, но в реальности всё куда сложнее. Сначала у меня было очень много тем, но теперь я даже одну вспомнить не могла. Чёрт… Ну хоть что-то скажи, Вика! Не сидеть же молча! Это будет крайне глупо и выставит тебя полной идиоткой. А всё-таки я подобное планирую держать в секрете хотя бы до родов… Потом Астахов уже точно никуда не сбежит. Оккупирую квартиру грязными подгузниками.       - А… - я открыла рот и широко улыбнулась, - как тут заказ сделать?       - Оу, - Артём вежливо улыбнулся и помахал рукой. К нам сразу же подошёл бледнокожий и высокий, под два метра точно, паренёк. Приторно улыбаясь нам, он достал из кармашка чёрного фартука блокнотик и спросил:       - Вы уже выбрали?       - Да, но я хотел бы кое-что уточнить, - Артём показал на какое-то блюдо в меню и принялся расспрашивать паренька о сорте фасоли, которую они добавили, а потом ещё и решил добить того вопросами про количество соуса на одну порцию и есть ли возможность добавить побольше латука. Я сидела и чувствовала себя какой-то обезьяной на приёмы у герцогини. Да ещё и блохастой обезьяной. Что они несут?.. Какой-то устричный соус, лимонная кислота… Твою же мать… Ещё не поздно выбежать отсюда и пойти в ближайшую забегаловку с китайской лапшой?       - А Вы что хотите, девушка? – ох… Думаю, мне легче в картинки пальцем ткнуть, а на все вопросы просто кивать головой и улыбаться. Артём нарочно меня сюда привёл?! Из гинеколога он превратился в нейробиолога, который изучает поведение неправильно эволюционирующей обезьяны в обществе?!       После семиминутного выяснения какая именно мне скумбрия нужна, этот долговязый парень, наконец, ушёл и я тут же вспомнила все темы для разговора с Артёмом, которые теперь сжимали мой мозг со всех сторон тисками и просто не давали мне закрыть рот, заставляя перейти от темы скумбрии холодного или горячего копчения к вопросам, связанным с моей больной, последнее время, головой. Жаль только, что болит она не физически, а убивает меня морально.       - Артём, ты же, вроде, взрослый мужчина, который… Любил. Правильно? – я принялась нервно теребить кожу на пальцах и кусать губу, - ну, ты там целовался, ребёнка аж завёл, женился. Так скажи… Как ты понял, что тебе хочется добровольно за решётку на всю оставшуюся жизнь сесть и детей растить? Астахов сначала уставился на меня удивлённым взглядом, потом прищурился и сказал что-то одними губами, затем потёр подбородок и, наконец, выдал свой ошеломительный ответ:       - Ты в Гошу что ли влюбилась?       Мне захотелось очень сильно и больно удариться об стол, а потом ещё и закричать, выпрыгнув из этого треклятого ада для вегетарианцев и язвенников. Да я!.. Да как?! Да какое там?.. Я?! Блять… А я всё старалась как-то отодвинуть в сторону подобный вариант ответа на мой вопрос… Пресвятая вилочка из доширака… Это когда я так вляпаться успела? Когда мне Гоша волосы держал во время утренней блевоты? Когда я судорожно пыталась спрятать упаковку прокладок, а, в итоге, положила их прямо на набор запасных зубных щёток Гоши? Ах нет! Это когда у меня живот болел от переедания и Гоша мне пел какую-то песенку, а потом вырубился и придавил меня! Или же я… Ух ты… Какие новости хорошие! Я влюбилась в этот мешок с костями! Ха-ха! Ух ты, твою мать, как весело! Это моё сердечко и клитор теперь пульсируют для моего ненаглядного Гошана?! Какие новости праздничные в канун Нового Года! Осталось только сообщить об этом Астахову и тогда можно биться в истерике, пока он пьёт коньяк из горла и пытается понять, в какой момент самооценка рухнула в такое глубокое жерло вулкана, что Вика в него влюбилась.       - Влюбилась? – охрипшим голосом повторила я и забрала у Артёма стакан воды, осушив его одним большим глотком, - а это как вообще? Ну, типа, там сердечко пробивает грудную клетку, ножки трясутся, а все мысли о том, как же здорово пускать слюни на его подушку, зная, что он ругаться не будет?       - Ну, - Артём поёжился и как-то совсем неуверенно кивнул, - я не знаю, что там с отношениями обстоит у инопланетных форм жизни, но моя жена старается не слюнявить мою подушку.       - Я влюбилась в Гошика! – едва ли не закричала я, уронив голову на стол, - Артём, ты же врач, выпиши пилюли какие-нибудь. Меня совсем подобный расклад не устраивает. Я всё ещё не могла поверить, что в моё сердце всерьёз запал этот скелет ходячий, в котором ещё удивительно, как органы умудряются умещаться. Да и как я могла влюбиться в такого холодного человека, который до сих пор держит в секрете свою настоящую личность?! Ну я же чую, что то, что вижу я – это лишь верхушка айсберга. Ну… Ой, блять… Может, это у меня отсутствие «красных» дней остаток мозга выкачивает? Я и правда стала слишком чувствительной и сентиментальной последнее время, но списывала всё это на гормоны. Да и сейчас хочу продолжать так думать… А может всё дело в том, что он отец моего ребёнка?! Чёрт… Но ведь не возьмутся к человеку чувства из-за простой игры организма и растущего живота…       - Ты уж не отчаивайся так, Вика, - я почувствовала тяжёлую и тёплую руку Артёма на своём плече. Такое себе утешение… - ну, подумаешь, влюбилась. Я бы не сказал, что это так безответно и можно смело в петлю лезть. Мой брат хоть и сложный человек, но серьёзный и ответственный.       - Да дело даже не в Гоше, - выдохнула я, чувствуя резкое желание затянуться чёртовой вишнёвой сигаретой. Ох… И почему беременным курить нельзя? Малыш, ты совсем свою маму в неврастеника превращаешь. Я не могу трезво мыслить, когда эмоции начинают одолевать здравый смысл и превращать меня в овощ, который может только бормотать что-то едва слышным голосом и сдерживаться, чтобы не начать биться головой, - я… Я сама любить не готова. Ну вот совсем. Шутки шутками, а я боюсь чувств, - я почесала затылок, окончательно растрепав мой, сделанный дрожащими руками пассивного курильщика и алкоголика, хвост, - это всё так сложно… Я к беременности толком не привыкла, а тут ещё и любовь к человеку, которого любить очень сложно.       Артём внимательно смотрел на меня, даже не моргая. Я начала неловко чувствовать себя под этим взглядом уже спустя десять секунд. Изучающий, пронизывающий… Если честно, то теперь я ещё больше сходств в двух Астаховых нахожу. Тогда, на осмотре, я думала, что они только внешне похожи, но теперь замечаю и тот же ледяной, спокойный и решительный взгляд у Артёма. Хоть он и человечнее своего братца, но, по большому счёту, они и правда одинаковы. Да и то, я даже не могу точно утверждать, что Артём и в самом деле такой добренький, каким хочет всем казаться. Даже представлять не хочу родителей этих двух… Небось какие-нибудь киборги породили и запустили двух психопатов в, и без того сумасшедший, мир.       - У Гоши была тяжёлая жизнь, - наконец проговорил Артём и в эту же секунду нам принесли закуски, - благодарю, - долговязый парень сообщил, что основные блюда будут через десять минут и удалился, а Астахов продолжил. Голос его впервые за всё время был таким тихим и серьёзным, - ты ещё слишком молода, Вика. Тебе легче принять факт любви к кому-то, потому что подсознательно ты всё равно осознаёшь, что ещё вся жизнь впереди и ты успеешь наглотаться горьких пилюль, которые люди называют «бытовые проблемы», - я задумчиво ковыряла салат вилкой, пока Артём, немного помедлив, решил продолжить, - наверное, Гоша не одобрил бы, что я рассказываю тебе всё это, но, чувствую, что должен, - я сразу же напряглась и уже готовилась сказать, что не выдам Артёма, но тот прервал меня одним движением руки, съел немного фасоли и латука, продолжая свой монолог, - то, что у братца моего была бурная юность ты уже слышала. Когда я рассказывал тебе это, то всё же думал, что ваши отношения не продлятся дольше месяца, да и не думал я, что Гоша решится завести ребёнка. Это… Это очень больная для него тема, - я сразу же напряглась. То есть? – думаю, нетрудно догадаться, что бурная молодость влечёт за собой серьёзные последствия, которые, порой, могут перевернуть всю твою жизнь. Так вот, случайная связь с учительницей стала именно таким серьёзным последствием, - я едва не поперхнулась кукурузой. Гоша спал с собственной учительницей?! – мой брат баловался с наркотиками, а она была не против расслабиться после работы за бутылкой вина, дорожкой героина, а потом ещё и переспать с кем-то, - я едва сдержалась, чтобы не выплюнуть салат обратно. Мерзость какая… И такие ведь учителями работают. Пиздец, - и вот, однажды она переспала и с моим братом. Всего один раз. И, спустя полгода, когда Гоша, наконец, начал вылезать из всей этой ямы, является эта учительница собственной персоной. Кажется, у неё тогда был как раз шестой месяц беременности и живот был заметен. Ей было тридцать, а Гоше, - Артём вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, - шестнадцать. Она заявилась к нам домой, тыкая животом чуть ли не в лицо нашим родителям и вереща на весь подъезд, что она беременна от моего брата. Тот, не поверишь, в шестнадцать был хоть и немного заторможенным парнем в плане человеческих эмоций, но он чувствовал. Сильно и глубоко чувствовал, - я видела, как Артёму было сложно это рассказывать и, если честно, уже подумывала прервать его, но что-то подсказывало мне, что не получится у меня заткнуть Астахова сейчас. Да и нужно это? Ведь… Ведь он рассказывает мне то, что вряд ли слышала каждая девушка. Настоящая жизнь Гошика. Настоящая жизнь человека, который на первый взгляд кажется простым бизнесменом с харизмой и деньгами, - кое-как родители приняли эту женщину, помогали ей. И, вот, рождается Федя. Идиотское имя, если честно. Но она дала его ребёнку даже не спросив нашу семью, так что поздно было возникать, - Артём криво улыбнулся и засунул себе в рот целую вилку фасоли, прожевал и продолжил, - паренёк рос и Гоша честно помогал ему, чем мог. Приходил, игрался, обучал, ибо матери, по большому счёту, было всё равно. Она налаживала свою личную жизнь, а аборт не сделала лишь потому, что считала его самым большим грехом на свете. И, вроде бы, все уже смирились с таким жизненным укладом. Даже Гоша больше не причитал, когда мы с ним разговаривали. Он не любил ребёнка. Совсем не любил. Но был привязан к нему и жил с одной лишь мыслью, что должен вырастить его, потому что… Потому что именно таким был наш отец, - Артём поднял на меня взгляд, - очень жаль, что ты не сможешь познакомиться с ним. Именно с нашего отца Гоша всю жизнь брал пример. Я пошёл больше в мать, а брат… Для него идеалом был папа. Он копировал его во всём, нёс ответственность за каждый свой, даже самый мелкий, проступок. Он мог не хотеть, внутренне ненавидеть, но никогда не ныл и не пытался отлынивать. Ему не был нужен Федя, он не планировал его, но обязан был быть рядом. Даже каждую его простуду он считал своей виной, хотя почти всегда именно мать не закрывала окна в квартире и оставляла сына ждать её на улице, когда шла в магазин, - Артём сжал вилку, покачал головой и продолжил, - когда Феде исполнилось пять лет, то мать, решив, что праздник исключительно её, напилась до почти коматозного состояния. Ну и любила она посмолить травку, лёжа в кровати. И, как бы банально не звучало, она заснула с косяком. Выпал он у неё изо рта и воспламенился. Сгорела почти вся квартира и… И они погибли. И Федя, и его героическая мамаша, - я сглотнула. Вот же… Ох… - когда Гоша узнал об этом, то, конечно, не выдал своих эмоций. Родственников у этой женщины не было, так что похороны проводились за счёт нашей семьи. Не пришёл никто. Ни многочисленные друзья этой учительницы, ни её парни. Над могилой стояли только я, Гоша и мама с папой. Похоронили, даже дали деньги местному сторожиле того времени, чтобы могилу убирал и цветы каждый раз приносил свежие, - Артём усмехнулся, - все со временем позабыли об этой истории. Время шло, мы с братом выросли и у каждого появилась работа, та самая взрослая жизнь, в которую обычно и начинают учиться нести ответственность. Мне казалось, что брат давно позабыл об этой женщине, своём сыне, но… Но однажды проезжал мимо кладбища и увидел его. Каждый год, двадцать пятого апреля, он едет на кладбище и… И просто стоит у могилы сына, - Артём покачал головой и посмотрел в окно. Я и не заметила, что уже темнеет… - как-то раз я спросил у него, зачем он делает это и единственное, что он ответил, со своим непроницаемым безразличием на лице: «Я должен». Но, конечно, бред всё это, - Астахов перевёл взгляд на меня, - он слишком поздно понял, что любил сына. Хоть он и был взрослым для своих лет, но он всё же был ещё совсем ребёнком. Даже в восемнадцать он не до конца понимал, чего от него хотят и как устроена эта жизнь. Хоть ту женщину он так и не полюбил, но ребёнок… - Артём вздохнул, - он был забавным и смышлёным парнем. Даже я начал проникаться им и играть роль дяди, который всегда приносил игрушки динозавров и пару раз даже в птеродактиля наряжался, - Артём выдавил из себя тихий смешок, а я чувствовала, что ещё несколько секунд и разрыдаюсь. Горько и громко, - когда появилась ты и я узнал, что ты беременна от моего брата, то… То просто поверить не мог, что он снова так прокололся. Вот только ты отличаешься от того, что было двенадцать лет назад, - Артём посмотрел мне прямо в глаза и коснулся моего руки, крепко сжав, - я не могу смело утверждать, что мой брат тебя любит. Да и не я должен говорить тебе это. Но… Но вся эта излишняя забота, опека… Он делает это не из собственной прихоти или же старается придерживаться общественным видениям будущего отца. Нет, - Артём отрицательно мотнул головой, - меньше всего на свете сейчас он хочет потерять тебя. Я вижу это по его взгляду, по тому, как он говорит о тебе, - я чувствовала, как в горле пересохло и каждая попытка проглотить слюну превращалась в какую-то пытку, - я знаю, что человек он очень непростой и, думаю, его и правда сложно любить, - Артём усмехнулся и отвёл взгляд, - но в душе он всё такой же шестнадцатилетний парень, которому пришлось слишком рано повзрослеть. Думаю, что внутренне он ещё мечтает восполнить свою потраченную юность, но просто не может. Не в обиду тебе будет сказано, но я до последнего думал, что с твоей помощью он пытается вернуться обратно в школьные годы. Думаю, что изначально так оно и было, но… - Артём закусил губу и что-то шепнул себе под нос, слабо кивнув, - но теперь всё изменилось. Слишком быстро правда изменилось, - Астахов опустил мою руку и сложил руки на груди, рассматривая остатки своего салата, - брат бы убил меня за то, что я рассказал тебе всё это, но… Но я должен был. Сам он решится на это точно не в ближайшее время. Может, даже, не в ближайшие годы.       Я не знала, что ответить. Даже не знала, что мне нужно думать и как правильно реагировать на сказанное Артёмом. Конечно, это… Это тяжёлая история, которую пережить даже самому заклятому врагу не пожелаешь. Я… Ох, я и подумать не могла, что мой мешок с костями пережил такое… На первый взгляд может показаться, что Гоша – это очередной баловень судьбы, который смог поднять на ноги свою компанию, да ещё, словно показательно, балуется импортными сигаретами и алкоголем. Но… Но на самом деле Гоша – это обычный человек. Со своими проблемами и тараканами в голове, которых не вытравить в двадцать семь лет. Они будут грызть его мозг, заставлять снова и снова возвращаться к тем дням и событиям, которые нужно просто вычеркнуть и постараться жить дальше. Я даже представить себе не могу, как же это сложно – стать отцом в шестнадцать лет, да ещё и получить ребёнка на руки от женщины, которую ты не любил, да и не думал начинать любить. Конечно, можно вновь и вновь осуждать моего Гошика за его образ жизни, за баловство наркотиками, но… Но ведь это совсем не его вина. Не родители ли прививают нам все нормы морали и поведения в обществе? Не они ли должны следить за тем, чтобы мы не попали в плохие компании, которые приведут нас к могильной плите, не дожив до тридцати? Всё идёт из детства… Абсолютно всё. Если мне говорили с самого детства, что нужно идти к своей цели до конца, не обращать ни на кого внимания и выгрызать собственное счастье, при нужде идя и по головам. Я ведь выросла именно такой. Хоть у меня есть друзья, но… Но я бы предала их, будь это необходимо. Я раньше немного скептично относилась ко всем этим утверждениям психологов на передачах по первому каналу, что дети – это отражение их родителей. Может, в силу юношеского максимализма, а, может, из-за излишнего скептицизма и желания утереть нос даже взрослым людям, у которых за плечами целая жизнь и работа с такими пациентами, от которых у меня бы сразу крыша поехала, я оспаривала каждое слово, сказанное в телевизоре. Теперь же отчётливо понимаю, что нельзя спихнуть ответственность с плеч родителей на свои, ещё неокрепшие и так легко прогибающиеся под чужих людей, готовых свесить ножки. И ведь… И ведь мой ребёнок вырастет именно таким, каким мы с Гошей его воспитаем. Он будет делать то, что считает нужным, но при этом решительно будет остерегаться того, о чём ему говорили родители, что вбивали в его голову с самого детства.       Сглотнув, я прикрыла глаза и отодвинула тарелку с салатом в сторону. К нам подошёл официант и со своей приторной улыбкой начал ставить на стол основные блюда и десерты. Не было даже желания послать его к чертям собачьим. Я просто едва заметно улыбнулась и кивнула, а сама уставилась в окно, рассматривая тёмно-синее ночное небо. Сколько мы тут просидели?,. Кажется, что целую вечность. Но чувствую я себя хуже расплющенной сопли. Хочется просто лечь и думать. Думать, пока голова не треснет, а я, наконец, не выцеплю ответы на все свои вопросы. Ведь… Ведь в моём возрасте пора бы уже самой докапываться до правды, пытаться нести ответственность. Как бы я внутренне не хотела откреститься от нашего с Гошей ребёнка – он есть. И его уже ничем не вытравить, никуда не деть и не спрятать. Он есть и нуждается в нашей заботе и любви. Сколько бы мне лет не было – я должна дать своему ребёнку всё, что только могу. Если я не сделала аборт, то больше вариантов, кроме как воспитания, нет. Детский дом? Идиотизм. При живых родителях отдавать ребёнка в место, которое может сломать его на кусочки или же, что бывает реже, поставить в нём несгибаемый стержень. Но к чему все эти эксперименты?       - Артём, спасибо, - наконец, выдавила я и отодвинула тарелки в сторону, вздохнув, - я очень ценю, что ты рассказал мне это. Ты прав – Гоша не скоро сможет открыться мне в полной мере, но, - улыбнувшись, я подняла взгляд на брата моего ненаглядного и продолжила, - я обещаю, что не дам ему пережить всё это снова. Никогда не дам. Хоть я ещё совсем молодая и в моей голове важных мыслей столько же, сколько познаний в физике, но, - я тихо засмеялась, - я буду делать всё, только бы никто не пожалел о том, что я рискнула… Рискнула полюбить Гошу. Хоть это и сложно, но… Но я сама пошла на это. Я отдавала отчёт о своих действиях, да и… Поздно голову в песок прятать, - я встала из-за стола и достала из кошелька те самые две тысячи, положив их на стол, - тут не хватает немного, но… Но спасибо за еду и за то, что потратил на меня время. Мне пора идти, - я едва заметно кивнула и развернулась, - до встречи, Артём.       - До встречи, Вика. Созвонимся ещё.       Я была рада, что Астахов не стал останавливать меня. Он прекрасно понял, что сейчас для меня самое время побыть в одиночестве и взвесить все мои действия, эмоции, чувства и, наконец, определиться с тем, что я буду делать дальше. Теперь всё выглядит намного сложнее, чем было в сентябре. Вот она – та самая взрослая и осмысленная жизнь, которая подарила мне свободу и обеспеченного парня, но… Но только в мыльных операх все проблемы людей эфемерные и ненастоящие, только там страхи разрушаются одним лишь добрым словом, а все вопросы можно решить истерикой или же душевным разговором. Если бы всё было таковым в реальности – чаша весов с гирей под названием «Лицемерное добро» уже перевесила, и все мы покатились в пучину бесконечной лжи, фарисейства и кривых улыбок, которые готовы в любой момент треснуть. Ведь… Ведь никакая маска не может продержаться вечность. Даже хладнокровие Гоши в какой-то момент разрушится, и он предстанет перед людьми с оголённой душой, не в силах противостоять их насмешкам, разочарованным вздохам. И… Именно в этот момент я хочу быть рядом с ним. Хочу быть тем человеком, которому можно поплакаться в плечо, раскрыть все свои карты и не бояться быть поднятым на смех. Пусть это и громкие слова для семнадцатилетней девчонки, но я хотела бы стать опорой и поддержкой моего Гошика. Он и без того слишком много делает для меня, для нашей будущей семьи, которую, по большому счёту, никто изначально не хотел и не планировал. Я бы хотела превратить его чувство ответственности за собственные поступки в желание быть рядом и любить. Ставлю голову на отсечение, что будет это чертовски сложно, но я… Я готова рискнуть.       Таксист был молчаливым и достаточно угрюмым мужчиной. Даже музыка в салоне не играла. Он просто молча вёл машину, а я уже достала заранее отложенные на такси деньги и задумчиво рассматривала купюру в пятьсот рублей. Стоит постараться приготовить Гоше ужин. Если он и правда засядет на работе вплоть до Нового Года, то, думаю, он был бы рад увидеть дома горячий ужин и тёплую кровать, в которую можно завалиться прямо с тарелкой полной еды, не опасаясь, что постельное бельё придётся стирать. Хотя бы у себя дома, но он может вести себя так, как хочется. Кому, как не его Вике можно доверить такое важное дело, как чавканье во время еды или же облизывание пальцев? Я всё пойму и приму. Ведь каждый чёртов недостаток моего мешка с костями кажется мне чем-то невероятно милым и привлекательным.       Когда таксист остановился, и я отдала ему деньги, то, выйдя, почти сразу увидела машину моего Гошика. По спине пробежал холодок, а я едва не матернулась на всю улицу. Часы на столбе упорно показывали восемь часов вечера, а телефон… Ох, мать твою, я совсем забыла про телефон! Я ведь сказала Гоше, чтобы он позвонил вечером. Боже… Голова моя соломенная! Даже шляпу можно не носить. Чёрт… Чёрт!       Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, я вызвала лифт и достала телефон, сдерживая желание метнуться обратно в тот ресторан и попросить Артёме всеми правдами и неправдами как-то выгородить меня перед Гошей. Ох… Десять пропущенных… Мне точно сегодня конец. Как я могла не услышать звонок?! Неужели…       - Отлично, - я подёргала кнопку звука на телефоне, - сломался.       Двери лифта открылись, и я увидела дверь квартиры Астахова, а желание развернуться и убежать далеко-далеко стало лишь сильнее. Так, ладно, спокойно. Я наврала ему – мне теперь и расхлёбывать последствия. В конце концов, я с его братцем отшивалась, а не с сомнительными компаниями. Хотя… Ох, судя по рассказу Артёма гиперопека со стороны Гоши – это то, от чего он вряд ли уже когда-то избавится. Даже боюсь себе представить, что он успел передумать в своей голове, пока я слонялась чёрт знает где и даже не звонила.       Сглотнув, я засунула ключ в замочную скважину и принялась открывать дверь, чувствуя, как каждая клеточка моего тела дрожит, а кофта неприятно прилипла к телу. Мать моя женщина, если он увидит, что я ещё и без шапки с шарфом пошла… Какая же я идиотка!       Хоть в коридоре и было темно, но я сразу же увидела тёмный силуэт, сидящий на пуфике рядом с комодом. Вот и мой Гоша… Сидит тут без света, излюбленной музыки Depeche Mode и любимой еды из ресторана. Как же неловко… И стыдно. Чертовски стыдно.       - Гоша, - тихо позвала я, тут же снимая рюкзак с плеч, ботинки с ног и за пару шагов преодолевая расстояния между входной дверью и пуфиком, - я…       - Где ты была, Вика? – спокойным и бесчувственным тоном поинтересовался Гоша, а я почувствовала запах любимого коньяка моего мешка с костями. Вот же… Конечно, сомневаюсь, что он напился, но вот полбутылки явно уделал, - почему ничего не сказала? Какого чёрта ты не отвечала на звонки?       - Гоша, я… - я резко замолчала и коснулась его рук, которые были плотно сцеплены в замок на коленях, - я… Я встречалась с твоим братом, - я кивнула самой себе. Говори, Вика. Если не всю правду говори, то хотя бы большую её часть, - я не хотела волновать тебя, поэтому…       - Поэтому решила скрыть, что куда-то идёшь, не отвечать на звонки, - в голосе Гоши сквозила очень ядовитая и злая насмешка. Но я заслужила. Правда заслужила. Я вела себя хуже самой паршивой овцы, - я ведь так мало прошу, Вика, - даже в кромешной тьме я увидела, как Гоша поднял на меня взгляд и внимательно посмотрел в глаза. Теперь мне вдвойне стыдно… - просто говори, если куда-то собираешься. Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, но знать, когда тебя не будет дому, и где ты будешь я, мать твою, должен, - Гоша резко встал с пуфика и включил свет в коридоре. Только сейчас я увидела насколько сильно он побледнел, а синяки и мешки под глазами стали ещё темнее, - я… Чёрт, я чуть голову себе не сломал, думая, куда ты могла пойти, - Гошик закрыл глаза и запустил руку в волосы, нервно бродя по коридору, а после устало опёрся спиной на стену, - я ведь… Я…       Я не дала ему договорить. Что-то внутренне подсказало мне, что не нужно сейчас что-то выяснять или же выдавливать из себя. Нет, совсем не время. Я виновата. Я чертовски виновата. Да и нет смысла в данной ситуации просить прощения. Я страшно облажалась и мне можно смело голову за такое открутить, но… Но я знаю, что Гоша никогда в жизни не поднял бы на меня руку. Да и не может он. Каким бы высоким и суровым не казался – мой Гошик скорее напоминает мягкую подушку, которая хоть и напичкана костями, но при этом в ней очень много пуха.       Прикрыв глаза, я подошла к Гоше и обняла его, крепко прижимая к себе. Первые секунды Гошик лишь устало опустил руки и, кажется, смотрел на меня, но потом не выдержал и сильно прижал к себе, почти до хруста моих несчастных рёбер. Он прижимал меня к себе, уткнулся носом в волосы, а мне хотелось улыбаться. Мой самый лучший на свете зануда. Как бы сильно он на меня не злился, но всё равно не может обидеться и уйти куда-то, с грохотом хлопнув дверью. Да и я не могу так поступить… И дело даже не в рассказанной Артёмом историей. Конечно, она повлияла на моё восприятие Гошика, но, всё же, он как был моим любимым мешком с костями – так им и останется. А я буду его Викой. Его невыносимой и жутко непослушной Викой, которая никак не может в полной мере следовать правилам. Но мы ведь всё равно вместе. И будем вместе. Вот также будем стоять в коридоре, прижимая к себе друг друга и просто молчать.       Гоша, когда-нибудь я скажу тебе эти три заветных слова. Обязательно скажу. Но пока… Пока я буду держать их в голове. Думаю, стоит для начала хотя бы про себя сказать это без страха…       Гоша, я люблю тебя.