Беременна в 17

      Я не помню, чтобы прежде ощущала такую же боль, как сейчас. Не знаю, что же чувствовали в последние секунды своей жизни люди, падающие на торчащие из земли колья, но вот у меня ощущения примерно схожие с теми, какие я себе воображала во время подобного падения. Словно тысячи и тысячи острых лезвий пронзают сначала живот, а потом распространяются по всему телу. Страшно было даже не то, что эта боль утихала слишком медленно. Нет. Меня скорее пугало, что она вообще есть. Это ведь ненормально, так? Так. Я книжек умных не читала, брошюр не хватала в перинатальных центрах, да и не рожаю каждый год, но вот боль – это плохо. В какой бы ситуации она не возникала. А тут… Беременность! Алло, мозг! Беременность с болью в животе! Это ничерта не обнадёживает и не радует! Вот ни капли! Неужели во всём моя неуравновешенность виновата? Да как же тут спокойной быть, когда на твоих глазах целые баталии устроили?! Да ещё и битва за твоё сердце, чёрт возьми! С каких пор я принцессой стала? Это как-то мимо меня прошло. И где корона тогда? Да и в конце концов, если я королева, за чьё внимание сражаются два неразлучных братца, то почему я просто не могу приказать увести их подальше? Ох… Опять меня не в те степи понесли. Но… Но это попытка успокоиться! Хоть и дырявая, бессмысленная, с вытекающей водой, но всё же попытка. Было бы куда лучше проснуться, наконец, и высказать всё, что я думаю этим двум идиотам. Ну могли бы драться на улице! Господи, да хоть пусть покусают друг друга на радость соседке, но зачем же беременную и сумасшедшую от природы Вику нервировать?! Да я приду в себя и всех побью своими же пятками! Ещё целовать потом их будут! Астаховы, мать вашу побери! Чтоб каждый из вас обзавёлся двойней в плоских животах и потом рожал через задницу! Ух я бы тогда посмеялась! Ещё бы жену Артёма притащила! Она небось тоже настрадалась со своим писькоглядом!       - Ничего сказать не хочешь? – мне сначала показалось, что меня глючит, но затем я поняла, что этот приглушённый голос явно принадлежит Артёму, а мои глаза начали нервно подрагивать в попытках открыться, но я упорно держала их закрытыми. Ну-ка, что тут сейчас за болтовня будет… - понятно, - вздохнул Артём и, судя по звуку, пошевелился: - не осточертело быть таким эгоистом, Гоша?       - А тебе не надоело лезть не в своё дело? – хех, вот же мешок с костями чёртов. Ты же сам истерику закатил и вину не признаёшь! Тряпка! Тресну тебе, когда выдам, что не сплю! Точно тресну! – если бы не твои заигрывания с Викой…       - Да какие заигрывания?! – резко начал Артём, но затем приглушил голос и продолжил прежним шёпотом: - мне Вика скорее в дочь годилась бы! Это ты у нас тяжёлые случаи любишь, а я протоптанные дорожки предпочитаю шлифовать до идеального состояния, - ах ты скотина очкастая! Это я тяжёлый случай?! Да сам ты тяжёлый… Просто тяжёлый! Очень тяжёлый! – в общем, ты сам знаешь, я всегда готов поддержать тебя, но сейчас ты ведёшь себя крайне некорректно по отношению к девушке. Тем более, к беременной. Не надо же всегда быть таким самовлюблённым!       - Тебе не кажется, что ты последний человек на свете, которому нужно тут вещать про самовлюблённость? – вот это я понимаю накал страстей! Нет, буду делать вид, что сплю, до последнего. Если у них обоих такие голоса спокойные, да и я беременна до сих пор походу, то, думаю, всё обошлось, а моё внезапное падение на пол скорее следствие насыщенности событий. Я так привыкла к спокойной жизни, что для меня обычная драка уже событие! И когда я успела стать такой мягкотелой? – я сам разберусь со своей жизнью.       - Ты уже успешно разбираешься с ней двадцать семь лет, Гоша, - ох… Как-то грустно мне стало. Неужели сейчас я что-то ещё узнаю о прошлом моего мешка с костями? От него же и слова не выпросишь! А мне так хочется! Алло! Говори со мной! Просто говори! Это же так мало! Но для тебя, видимо, чрезвычайно много и сложно… - тебе не кажется, что пока всё очень гибло.       - А тебе не кажется, мой милый братец, что до твоего появления моя стабильность остаётся нерушимой?       - То есть, я каким-то магическим образом наколдовал твои отношения с малолеткой?       - Это далеко не то, что более всего волнует меня, - так, всё, я чувствую это напряжение и раздражительность в его голосе. Слишком хорошо, видимо, я научилась ощущать его эмоции за это время. Хоть о жизни моего Гоши я не знаю абсолютно ничего, но вот пронести через себя его эмоции – это святое дело. Если всё пойдёт в таком же ключе, то придётся напомнить о себе и не дать в очередной раз им подраться. Два великовозрастных идиота! А всё ещё свои игрушки поделить между собой не могут!       - То есть, путешествие по стопам отца тебе даже льстит? Я с детства знал, что ты какой-то бракованный, - ой, Артём, заткнись, пока тебе в челюсть не прилетело. Мало что ли? Не думаю, что хочется свои белые зубки в труху превратить. Протезирование нынче дорогая вещица, даже для такого бесчестного гинеколога: - но мы вообще не об этом сейчас говорить должны.       - Я тоже так думаю. Я в твою жизнь не лезу и ты в мою не лезь.       - Знаешь ли, если моя пациентка потеряет ребёнка, то по моему эго это сильно ударит, - вот же… Какой ты двуличный, Артём! Так бы и двинула тебе по мягкому месту, чтобы больше не вздумал производить потомство! Если жена твоя такая же хитрая и ушлая, то дочь твоя весь мир наш при желании уничтожит! – веди себя с Викой, как подобает. Может ты и весь такой холодный, неприступный, загадочный, но у тебя есть девушка и у вас должен появиться ребёнок. Будь так добр, не забывай об этом, как бы тебе того не хотелось.       - Пошёл ты нахуй, Артём, - резко произнёс Гоша и я услышала, как он резко встал, а после, кажется, открыл дверь: - дорогой мой, пиздуй отсюда на все четыре стороны. Дверь открыта.       - Пора уже жить дальше, Гоша, - о, кажется и второй виновник торжества встал, тяжело вздохнув: - Федю не вернуть, да и не нужно это. У тебя есть твоя настоящая семья.       - Замолчи, пока ещё не поздно, Артём, - этот металл в голосе сложно не почувствовать. Словно он пытается забить гвозди в стальную балку собственной ладонью: - ты не имеешь права рассуждать о том, чего не понимаешь. Я благодарен тебе за те месяцы поддержки, но сейчас я не нуждаюсь в ней, так же, как и не нуждаюсь в тебе. Ты мой брат, я никуда от этого не денусь, но предлагаю ограничиться встречами в клинике. Последнее время ты стал самым настоящим ублюдком и я не считаю нужным тратить на себя время и нервы, коих уже не осталось.       - Остынь, братец, а потом поговорим, - да что на них обоих нашло?! Гоша сам говорил мне, что они с братом очень даже дружны и не ругались ни разу! А тут… Столько вражды в голосах обоих, столько раздражения, скрытого за пеленой мнимого спокойствия… Полемику тут развести решили! Только вместо литературы кости друг другу трут! Да они оба далеки от идеала! Но ведь надо притираться к недостаткам друг друга. Вы же братья, идиоты! Если я терпела Дашу столько времени, то вам вообще грех жаловаться!       - Пошёл вон, Артём. Просто пошёл вон.       - Я пойду, не переживай. Только ты заночуй дома хотя бы и присмотри за Викой, если тебе на неё не наплевать. И подумай о том, что чувствуешь к ней, о чём вы должны поговорить. Да и…       Остальной разговор уже происходил за дверью и я даже тихо застонала из-за разочарования. Ну вот! Даже подслушать не могу! Блин! Ладно. Хватит валяться. Надо уже вставать и ползти к двери, подслушать происходящее, ну или же… Или же попытаться поговорить с Гошей. Каким бы скользким и противным человеком не был Артём, но всё же он прав. Если мы не начнём разговаривать с моим ненаглядным, то от отношений, или их подобия, останется один лишь пепел. Быть может, ему было проще со мной, когда нас ничего не связывало, когда всё происходящее было простой интрижкой и временным увлечением, да и по мне видно, что я явно не из тех людей, кто будет болтать чужие тайны. Да и зачем мне это делать? Не думаю, что газеты так прям хотят знать жизнь Георгия Астахова – миллионера, эгоиста, филантропа… Ой. Опять меня не туда понесло! Пресвятые свиньи… Что происходит в моей голове?! Мне казалось, что за всё это время старая Вика начала медленно загибаться во мне и на смену ей пришла какая-то сопливая истеричка, у которой все салфетки напоминают ткань, замотанную в достаточно склизкий кокон. А тут… Надо будет на досуге нервно похрюкать. Тогда всё напряжение как рукой снимет. Одёрнув задравшуюся на животе кофту, я на цыпочках подобралась к двери и прильнула к ней всем своим телом, пытаясь расслышать разговор Гоши и Артёма. Ну же! Вы шпионами что ли подрабатывали?! Ещё бы жестами общались! Как же бесит! Мне нужно всё знать! Ведь так мне Гоша всё только при смерти расскажет! Да и то не факт!       - Ох, и почему у меня такой вкус в мужчинах? – прошипела я, вновь прижимая ухо к двери, когда та резко распахнулась и я едва не полетела прямиком на свой мешок с костями. Думаю, падать на него крайне больно… Да и рассыплется ещё на кусочки, мой глист ходячий.       Я неловко улыбнулась и подняла взгляд, почёсывая затылок. Я надеюсь, что Артём уже сбежал и не увидит моего великого позора в попытках дождаться от Гошика хоть слова. Пусть лучше там свою травку на лугу щиплет и вокруг пастуха под дудочку пляшет, а у меня тут неукротимое животное. Скорее руку тебе отгрызёт, если покормить захочешь. Ох, Даша… Может, через секс с тобой он всю негативную энергию выплёскивал? Тогда я могу отдать тебе его на разок! Настолько всё плохо…       - Если что, то я только встала и ничего не слышала! – я неловко засмеялась и выпрямилась, нервно почёсывая затылок. Так… Он молчит. Он молчит и как-то совсем плохо смотрит на меня. Если бы я могла охарактеризовать эти глаза одним словом, то оно явно было как-то связано с одним из кругов ада. Чревоугодие? Ха-ха! Это скорее про меня, но точно не про дрища Гошана. Ох… Предательство? Но почему именно это пришло мне на ум? Алло! Я же его не предавала! И мыслей даже таких не было… И что вообще случилось между нами за промежуток между моим поздним возвращением домой и этим моментом? Что успело рухнуть? И как я могла этого не заметить? Ох… Такими темпами голова будет болеть круглые сутки: - Гоша, я…       Вот только слова как-то слишком внезапно и резко застряли прямо в горле. Я не могла их вытолкнуть, да и при попытках это сделать появлялось чувство тошноты, которые подавить было крайне сложно. Что за взгляд?! Что за гнетущая атмосфера?! Почему у меня ощущение, будто я какой-то преступник, ждущий своей неминуемой казни?! Я же не виновата! Почему у тебя такой взгляд?! Почему ты даже и не думаешь перекроить его во что-то более нейтральное?! Я… Да я…       - Нам… Нам и правда надо поговорить, Гоша. Артём был прав и… - я резко замолчала и покачала головой. Нет. Всё. Без Артёма. Иначе сейчас стена между нами станет железобетонной с шумоизоляцией: - я давно хотела поговорить с тобой, но… Но ты постоянно на работе и возможности толком не было. В выходные ты тоже работаешь, только дома, а потом тебе нужно дать время поспать, поесть и я… И я просто… - я вновь заткнулась, опустив взгляд в пол. Пальцы левой руки как-то самопроизвольно начали пытаться буквально вывернуть мою правую руку или сломать её. Я не могу говорить с ним, смотря прямо в глаза… А раньше я даже шутить подобным образом умудрялась: - я понимаю, что тебе тяжело сходиться с людьми, доверять им, но… Но я бы хотела, чтобы мы обсуждали вместе наши общие проблемы, нашу жизнь, наше прошлое и наши страхи. Хоть у меня и никогда не было парня, да и не задумывалась я об этом даже, но у меня теперь есть ты и я не хочу расстаться с тобой из-за молчания, недопонимания. Я…       Резко Гоша прижал меня к стене и я испуганно ещё ниже опустила взгляд, почему-то зажмурившись. Я понимала, что он далеко не из тех мужчин, кто будет бить женщину, какой бы паршивой овцой она не была, но… Но почему-то гадкое чувство страха заковало меня в стальные цепи, стиснуло горло у самого основания, а я даже вздохнуть побоялась. Гошик… Твою мать, что с тобой происходит?! Я… Блять… Блять! Ты бы только знал, как же мне плохо от осознания того, что я ничем не могу тебе помочь! Я же… Я же люб…       - Отвратительная, - спокойно сказал Астахов и, ударив ладонью по спине, резко отстранился от меня и пошёл прочь. А я… А я просто замерла на месте, вжавшись в слабую опору за спиной с такой силой, что она грозилась просто рухнуть, словно сделанная из картона. Что?.. Отвратительная?.. Но… Но почему? Я… Я отвратительная?! Что он имел в виду?! Нет… Неужели я сказала что-то не так?! Неужели через задницу выразила свои мысли?! Неужели…       - Отвратительная, - шепнула я себе под нос и это идиотское, такое смешное словно отозвалось эхом в, резко ставшей пустой, комнате. Наверное, даже покрытая последними матерными словами, я бы не чувствовала себя так паршиво. Он просто сказал мне это и ушёл. Словно это было нечто очевидное! То, что мы уже обсуждали миллионы раз! Отвратительная! Я отвратительная! Я! Ха-ха! Идиот! Старый идиот!       Я с раздражением заметила, что глаза резко стали слишком горячими, в уголках скопились слёзы, так что я вытерла их резким движением пальцев, едва не пройдясь кожей по белку. Отвратительная… Он сказал именно это! Он сказал это, смотря на меня, как на предательницу! Вот только Его Величество даже не удосужилось ничего объяснить! Лишь вытолкнул из себя эти слова и всё! До свидания, Вика! Сиди тут! Сиди так же, как сидишь последние недели! Чувствуй себя последней тварью! Ругай себя за то, что полюбила того, кто этого ни грамма не заслуживает!       Я сглотнула ком в горле и резко оторвалась от стены, подхватив телефон с прикроватной тумбочки и пряча его в карман лосин. Я не позволю никому так обращаться со мной! Даже если бы это был сам Иисус! Пошёл ты нахуй! Я скорее плюну на твои ноги, чем дам видеть в себе лишь какую-то смиренную монахиню, которая будет терпеть, пока её поливают помоями, называя это кагором!       Мои шаги сейчас точно напоминали ноги солдата в тяжёлых доспехах. Я так резко и громко переставляла ступни, так порывисто дышала, что могла бы сойти за лошадь в поножах, которую заставили сдавать ГТО. Ублюдок! А я ещё полюбила тебя! Дура! Лучше умереть девственницей или лесбиянкой, чем отдать своё сердце такому куску льда! Не удивлюсь, если в прошлой жизни Астахов был айсбергом, потопившем Титаник!       - Знаешь, что, Астахов! – громко начала я, врываясь в этот неприкосновенный кабинет. Тоже мне! Самый настоящий Грааль! Будто тут не затворник мамкин прячется, а Гроб Господень спрятан! Да если бы не я, то тут уже давно тараканы дружной компанией бегали! Да если бы не моя уборка, которую никто и не заметил, тут даже такой, как Гоша, не смог бы в полную силу работать! – я много чего вытерпеть могу! У меня выдержка, знаешь ли, просто железная! Особенно я это поняла после жизни с тобой! Ты… Да ты вообще не человек! Тебя даже животным не назовёшь! Мало того, что я вижу тебя даже реже, чем чокнутую соседку, которая тебя пидором считает, так ещё и в свои выходные, в те редкие дни, когда мы можем побыть вдвоём, ты старательно воротишь от меня нос, строишь из себя невесть что и обвиняешь меня в вещах, которые сам себе надумал! Да, я виновата, что вернулась тогда поздно, не отвечала на твои звонки, не предупредила о том, что вообще ухожу, но это не повод вести себя, как ублюдок! Но, знаешь, это даже хорошо, что ты проявил свою натуру сейчас! Я не успела ничего тебе рассказать! Видимо, Бог и правда есть, если отвёл меня от всех последствий! Пошёл ты к чёртовой матери, эгоистичная ты мразь!       Не было даже желания слушать что-то в ответ, любоваться его лицом после всей этой тирады. Я даже видеть его не могу. Эгоист! Кусок эгоистичного дерьма! И он ещё что-то на брата своего говорит?! Да у Артёма и жена, и ребёнок, как я поняла, живут в шоколаде, не вынуждены просить уделить им внимания и не выслушивают кучу всего приятного о себе! А я… А я просто неудачница. Как и всю жизнь. Я лишь наступаю на грабли, собираю их и живу с ними. А они бьют вновь и вновь, пока окончательно не превратят меня в размякший кусочек чего-то невнятного. Я всю жизнь была и буду простой тенью своей сестры! Хоть её и бросил Гоша, но она точно не останется у разбитого корыта! А я… А я просто малолетка с ребёнком! И всё тут! Причём далеко не самая красивая! Просто… Просто ничтожество.       Я закусила до крови губу и быстро запихнула свои ноги в богомерзкие валенки, которые надевала, когда бегала в магазин на пару минут. Теперь же просто хотелось уйти. Даже не так важно, куда. Просто свалить подальше, каким бы глупым поступком это не было. Да! Да, я знаю, что я беременна! Не нужно напоминать мне об этом! Но… Чёрт, а куда я пойду? К Даше? Да она меня скорее пинком под зад прямо в сугроб выкинет. Кира?.. Да я с ней не общалась даже, как и с той странной компанией из бара. Ох… Киря с Олегом?.. Да, я ужасный друг. Хуже некуда. Я кидаю собственных друзей, а потом прихожу к ним с побитым лицом и делаю вид, что всё окей, ничего не было и мы БФФ самые настоящие. Вика. Ты мразь. Самая настоящая. И чем ты лучше своего Гошика ненаглядного? Так же людям в души срёшь.       Судорожно выдохнув, я услышала, как открылась дверь кабинета Астахова, так что резко схватила дубликат ключей, рюкзак, в котором, надеюсь, есть деньги на проезд, повесила на руку парку и выбежала к чёртовой матери из квартиры, оставив ключи в скважине. А то потом ещё скажет, что я его… Ох, нет. Не туда тебя понесло. Он хоть и холодный ублюдок, но всё же не крыса. По крайний мере, пока ему это не станет выгодно. Ох… Как я думаю о человеке, которого люб… Не смей думать об этом. Никакой любви! К чёртовой матери это плешивое чувство! Пусть умрёт в зародыше.       Кажется, я услышала обрывок его голоса, когда уже выбежала прочь из подъезда и быстрым шагом направилась к ближайшему супермаркету, судорожно пытаясь попасть дрожащими пальцами на кнопку вызова такси. Спасибо технологиям, что не приходится сейчас стоять и ловить попутку хуже любой проститутки на Ленинградке.       - Точно, деньги, - прохрипела я, снимая с плеч рюкзак и начиная отчаянно рыться в нём. О, кошелёк! Уже успех. Вроде как там оставалось рублей двести-триста. Квартира Смирновых не так далеко отсюда, да и уже достаточно поздно, чтобы мы встали в пробку. Хотя… Это же Москва. Тут, как мне кажется, в любое время суток можно встать и застрять на целую вечность. Но ведь хоть разок мне должно повезти, нет? Ну хоть один долбанный раз!       Ага, повезло. Только не в том, что нужно. Такси как раз тусовалось за углом и прикатило за мной, стоило только вызвать. Достаточно весёлый, пухлый мужичок улыбнулся мне и с радостной лыбой предложил садиться. Я бы, может, и пошутила в ответ, но пока стараюсь не разораться во весь свой голос, превращая глотку в кровавое месиво. Как же дышать тяжело… Не зря люди говорят, что лучше не сдерживать слёзы и прочее дерьмо. Ещё от инфаркта в семнадцать лет не хватало согнуться. Ещё и беременность эта… Рисков раз в двадцать больше. Чёрт… Вот на кой чёрт мы трахались тогда без презерватива? Всего лишь резинка. Одна резинка на члене могла бы сейчас столько проблем решить. Чёрт возьми… Когда в моей жизни всё успело стать настолько плохо, что я думаю о том, что лучше бы ребёнок умер после моего обморока? Я и правда монстр? Таксист продолжал болтать о чём-то, а я нервно посмотрела на свой живот, который толком и не было сейчас видно. Что я должна испытывать? Что?! Я ведь должна ненавидеть его! Этот… Этот сгусток клеток лишь портит мою жизнь! Он привязал меня, моё сердце к мужчине, которому вообще на всё плевать. Причём в прямом смысле. Я ношу в своём теле младенца, который является частью не только Гоши, но и меня, Я ведь должна любить его. Должна? Или ненавидеть? Он ведь не был и никогда не станет желанным. Я оставила его лишь потому… А почему я оставила его? Могла ли я подсознательно любить Астахова уже тогда? Да и за что его любить?! За что мне лелеять этого монстра внутри?! Он… Это простая нелепость! Простой результат нашей общей глупости! Его вообще не должно было быть на этом свете!       Я и сама не заметила, когда судорожно всхлипнула и резко приставила кулак ко рту, нервно кусая кожу на костяшках пальцев. Гоша… Ну почему именно ты? За что на мою долю выпала любовь к тебе? Даже сейчас я продолжаю видеть в тебе свой идеал. Даже сейчас, когда я столько наговорила тебе, я продолжаю любить тебя до чёртиков. Даже твои недостатки кажутся моему сердцу чем-то очень даже милым и неповторимым. Ты ведь далеко не красавец в привычном понимании, у тебя характер, который сложнее любого судоку для прошаренного японца. Да и фигура у тебя далека от идеала любой женщины. Ведь, если подумать, то в тебе минусов намного больше, чем плюсов, но… Но почему я продолжаю думать о тебе?! Почему надеюсь, что ты уже ищешь меня?! Почему оглядываюсь в надежде увидеть твою машину? Почему?..       Когда таксист остановился, я сразу же сунула ему триста рублей и вышла из машины, судорожно вздохнув. Кажется, что стоит хоть немного расслабиться и я начну плакать навзрыд. Какая же я жалкая… И куда делась вся эта хвалённая гордость? Куда пропала уверенность в себе? Где этот похуизм? Где всё это, когда так нужно?! Беременная малолетка припёрлась в три часа ночи к своим друзьям, которых старательно игнорирует уже столько времени. Дура… Какая ты на самом деле тупая, Вика. Даже в бревне можно найти больше смысла, чем во всей твоей жизни.       Закусив губу, я быстро вытерла слёзы с щёк, подставила лицо холодным порывам ветра, чтобы хоть немного убрать следы немой истерики, а после подошла к домофону, силясь вспомнить номер квартиры Смирновых. Боже… Мозг, ну работай хоть сейчас! Двадцать пять или тридцать один… А, может, вообще пятнадцать?.. Ох… Но вроде было двадцать пять. Попытка – не пытка.       Прислонившись к двери подъезда, я спрятала замёрзшие руки в карманы парки и принялась ждать ответа. Надеюсь, что их родители опять уехали на праздники к своим друзьям. Я совсем не хочу предстать перед порядочной семьёй в таком виде. Да и живот… Хоть он и не такой большой, но он же есть. Куда я от него денусь?       - Хей, кто это? Время видели? – о, хриплый голос Кирилла. Видимо, я разбудила его бедную рыжую голову.       - Это Вика, - одними губами произнесла я, а после покачала головой и ещё громче добавила: - это Вика.       На минуту повисло неловкое молчание, а после я услышала тяжёлый вздох и уже более бодрый голос моего друга.       - Заходи давай быстрее! На улице холодно!       Послышалось противное гудение домофона и тяжёлая, железная дверь поддалась мне, впуская в тёплый подъезд. Я даже облегчённо вздохнула. Как тепло… И как же стыдно. А я ещё внутренне кичилась собой, сообщая директору, что ухожу на домашнее обучение… Думала, что попала в такие удобные для себя условия. Хах… Только тогда я ещё не думала о любви к Астахову. Совсем не думала.       Я даже не поняла до конца, когда поднялась на шестой этаж и, нервно кусая губы, медленно подняла руку и нажала на звонок. Правда, ждать долго не пришлось и дверь почти сразу открыл сонный Кирилл в одних трусах и какой-то глупой майке с мультяшным бурундуком. Хех… А вот и я. Рада встретиться в три часа ночи и сгорать со стыда. Наверное, мы молчали где-то… Где-то целую вечность. Ну или мне так показалось. Я не осмелилась даже поднять на Кирилла взгляд. Рассматривала свои идиотские валенки и тщетно пыталась не представлять лицо Олега, который так боялся, что я пойду по стопам Оксаны. А я его ещё дураком тогда сочла… Хех. Идиотка, набитая опилками под завязку.       - Ай, точно, входи давай быстрее. Разувайся, а я сейчас тебе тапочки и вешалку принесу! – Киря почти втянул меня в квартиру и поспешно закрыл входную дверь, а я присела на табуретку и принялась разуваться, отставив валенки куда подальше. Глаза мои бы не видели это уродство… - так, вот, - я машинально забрала вешалку и повесила парку, а после засунула ноги в тапки, всё ещё сверля взглядом пол. Как давно я уже тут не была… - ещё и в такой кофте лёгкой! Погоду бы хоть изредка смотрела, балда, - Киря засмеялся и стукнул меня по лбу, а после резко притих и шёпотом сказал: - кушать хочешь? Олег спит, как убитый, но всё же не будем шуметь.       - Н-нет, не хочу, - я постаралась выдавить из себя улыбку, но, видимо, получился скорее какой-то звериный оскал, а глаз начал дёргаться: - я… Извини, что так внезапно. Дерьмовая ситуация, - я вновь принялась отчаянно чесать затылок своими обрубками нормальных ногтей. Совсем не клеятся сегодня диалоги: - я… Можно переночевать у вас? Мне больше некуда пойти, - я нервно засмеялась, сразу же замолчав. Спокойно. Не надо себя совсем уж ебанутой показывать на всю голову: -а завтра я…       - Вика, какая же ты свинина, - страдальческим тоном произнёс Кирилл и схватил меня за подбородок, а после сжал щёки и поднял мою голову: - сначала ничего не пишешь, не отвечаешь нигде, пропадаешь, а теперь я вижу тебя в таком состоянии. Олег тут чуть коньки не отбросил, - Киря покачал головой и, внезапно, резко и крепко обнял меня, прижимая к себе: - мы так волновались. И, видимо, не зря.       От этих, столь знакомых и близких объятий, внутри меня всё треснуло просто к чертям собачьим. Я стиснула губы и попыталась сдержать эту треклятую истерику, но хватило меня на пару вздохов, а после грудь разорвали эти чёртовы рыдания. Я вообще не помню, чтобы когда-то так плакала. Меня буквально рвало нахуй на части. Я не знаю, почему именно слёзы, но сейчас они показались мне наилучшим выходом из положения. Я визжала в эту глупую футболку Кирилла, била себя по ногам, шептала что-то несусветно глупое и… И так легко мне становилось на душе. Смирнов не отпускал меня ни на секунду, молча слушал, обнимал и изредка утыкался щекой в мои волосы, пока я, кажется, говорила что-то про Астахова, про беременность, про всю никчёмность моей жизни. Мир резко стал таким серым, было так громко и тихо одновременно, что, кажется, я даже могла слышать, как идёт где-то в глубине вагон метро. Мне было даже не так важно, что беременным нельзя нервничать. Я… Я просто не могла остановиться. Это что-то похожее на взрыв. Тебя просто… Просто… Просто распидорасило нахуй.       Когда меня уже начало отпускать, то я вообще слабо понимала происходящее. Лицо болело, глаза словно кто-то пытался ложкой выковырять, а во рту была самая настоящая пустыня, в которой казнили всех причастных к Понтию Пилату. Я не думала, что может быть так паршиво. Одно дело, когда слышишь это из рассказов других, читаешь в идиотских книжках, и совсем другое, когда это происходит с тобой. Сознание просто становится белым листом, на который ты льёшь литры дёгтя. Удивительно, как Киря вообще выдержал всё это. Не думаю, что меня такой вообще когда-то видели. Беременная, заплаканная и такая пустая. Зато похудею немного… А то ляжки только больше стали последнее время.       - Кирилл, что происходит? Почему свет го… - я вздрогнула, когда услышала Олега. О, нет… Я хоть и понимаю, что разговор с ним неизбежен, но совершенно не представляю, что сейчас мне делать. Если Кирилл ещё хоть является достаточно оптимистичным и неунывающим человеком, то братец его какая-то копия Гоши. Копия Гоши… Твою же мать. Я магнит какой-то, что ли?! Или я так похожа на Херувима?! Обязательно в мой чудный сад ссылать всех грешников?! – Вика?       Да! Да, Вика! Именно Вика! Та самая ужасная девчонка, которая треплет нервы всем, до кого только дотянулся её язык и ручонки! Отбить парня у сестры?! Пф, да вообще расплюнуть! Забить на своих друзей, пока они волнуются о тебе?! Да в чём проблема?! Я всё сделаю! В лучшем виде преподнесу! Да у меня ещё уроки брать будут! Ох… Какой же я плохой человек, да? Тут не только в Астахове дело. Тут и я напоминаю какую-то горку дерьма, в котором спряталась ядовитая змея и старательно выжидает свою жертву. Скольких же я уже ужалила… Матерь Божья… Не будут во имя меня хоругви нести! Не увидят потомки мой светлый лик! Да и к чёрту… Если среди святых смогу затесаться я, то религию официально можно называть просто лицемерной деньгососалкой. Деньгососалка… Кажется, пора забыть про мемы в ВКонтакте на всю оставшуюся жизнь. И все эти шуточки про Хабиба… Бр, о чём я думаю?! Идиотка!       Я едва сдержалась, чтобы не стукнуть себя по голове, а после медленно обернулась и почти заставила себя поднять взгляд на Олега. Думаю, мои извинения ему не нужны, да и не смогу я подобрать слов, чтобы правильно выразить то, какой мразью я была всё это время. В конце концов, даже если и исходить из моего эгоистичной позиции, коей придерживаться сейчас крайне сложно, то выгодные связи должны сохраняться в любом случае, независимо от ситуации. А я… А я практически потеряла своё убежище! Конечно, убежищем это можно назвать только в те дни, когда родителей братьев нет дома, но всё-таки. А я, дура, решила разругаться со всем миром! Всем миром, чёрт бы побрал мои жирные ляжки, в которые, видимо, перетёк мозг! Да и некрасиво вообще всё это… Грязно и совсем не подходит мне внутренне. Я, может, и далеко не самый лучший человек, но Кирилла с Олегом я ценила, любила даже в какой-то мере, насколько вообще могла позволить себе любить до встречи с Астаховым. Да и совсем недавно умерла Оксана, что было не меньшим ударом. И я сбежала. Просто пропала, поставив перед фактом. Я беременна! Алло, мир! Не трогайте меня! Всё, у меня царская жизнь и никто мне не нужен! Вот только я забыла о том, что идеальная жизнь может в одно мгновение стать самым настоящим ночным кошмаром. Как сейчас. Я совершенно не знаю, что мне делать и, если бы не доброта Смирновых, я бы сейчас вела кочевой образ жизни на улице или же, как побитая собака, ломилась в квартиру Даши. Да, именно в её квартиру. Моей она перестала быть в тот момент, когда под звон тарелок мы с Гошей уехали прочь. Всё же я и правда ещё такая глупая… Через возраст не перепрыгнешь, какие бы мощные ноги и ходули у тебя не были.       - Олег, я…       - В это время в нашем доме все спят. Я не считаю нужным нарушать режим из-за гостей, - невероятно спокойным и холодным голосом произнёс Олег, сонно щурясь и выключая свет: - Кирилл, уложи нашу гостью в гостиной на диване и иди спать. Если ты ещё не забыл, то у нас завтра лекции в университете.       - Но, Олег, Вика…       - Я всё сказал, - уже более резко произнёс Олег и, кинув на меня полный злости, огорчения и разочарования взгляд, направился прочь. Так и знала, что всё так будет… Ох… И тут даже винить некого, кроме меня самой.       - Прости, - через какое-то время шепнул Киря и, встав с дивана, кивнул на него: - ложись, а я тебе сейчас дам одеяло и подушку.       Я слабо кивнула и медленно опустилась на жёсткий подлокотник, который сейчас казался мне невероятно болезненным и грубым, словно вырезан из дерева очень кривыми руками с помощью тупого ножа. Думаю, если бы в затылок мне уже упирались опилки – я бы совсем не удивилась. Даже они не такие ужасные, если сравнивать с происходящим внутри меня. И ладно бы, если бы дело было только в ребёнке, но… Но сейчас вся жизнь идёт к чёртовой матери именно из-за этой неопределённости. Что мне делать? Куда идти? Как себя вести? А самое противное, что мне даже обсудить это не с кем. Мама? Папа? Да они убьют меня! Приедут и заберут к себе или же, узнав о доходах Гоши, запихнут меня к нему в руки, а я буду чувствовать себя паршивой овцой. Это тяжело, когда ты живёшь под крылом человека, чувства которого не понимаешь и не знаешь…       - Вот, укройся как можно лучше, - с тёплой улыбкой сказал Киря и подмигнул мне, после чего, густо покраснев, резко чмокнул в лоб: - у нас бывает прохладно несмотря на отопление, так что… - Смирнов вздохнул: - не обращай на Олега внимания. Думаю, что ему просто о многом надо подумать. И, кстати, - Кирилл широко улыбнулся и выпрямился: - мы уезжаем рано, родители будут лишь через два-три дня дома, так что завтрак я оставлю в холодильнике. Не стесняйся и ешь столько, сколько влезет! Спокойной ночи, Викулик! И… - парень резко остановился прямо на выходе и, посмотрев на меня через плечо, мягко произнёс: - я рад, что ты в порядке. Жива.       Я уже хотела что-то ответить, но дверь за Смирновым закрылась, а я осталась в гордом одиночестве наедине с далеко не самыми приятными мыслями. Меньше всего на свете я бы хотела сейчас оказаться в темноте абсолютно чужой мне квартиры, укрытая тёплым одеялом и поцелованная в лоб человеком, которого я, грубо говоря, предала. И разве могу я винить Олега? Да у меня даже в мыслях такого права нет! Я обманщица? Да, обманщица. Грош цена мне как другу, если я веду себя подобным образом, а потом являюсь тут похлеще Матроны, рыдая в три ручья и обвиняя всё живое, кроме самой себя. Можно ли назвать Гошу виноватым в его образе жизни? Да и правильно я сделала, что накричала на него? Как я вообще могу презирать его даже на мгновение, когда не знаю всей его жизни? Нет, даже не так… Я выведала всё у его брата, а теперь, обладая этой информацией, даже не ставлю Астахова в известность. Не это ли подло? Это можно сравнить только с тем, если бы подруга моей подруги рассказала какую-то страшную тайну второй, посмеялась над этим, а я молча вынашивала это в себе, лицемерно улыбаясь и строя из себя самую нравственную девушку на свете. Вот только праведности во мне кот наплакал. Вместо открытого и честного разговора с человеком, которого я люблю, я сижу в тоске и печали, выдумывая всевозможные причины и поводы ненавидеть его, а потом обвиняю в том, что его секретарша, или как там её, взяла трубку и ответила вместо него. Ведь я могла давно рассказать о своих чувствах! Я бы могла просто расставить все точки над “I”! И… И, возможно, моя любовь оказалась бы на помойке, но ведь с этим можно жить. Теперь же… Теперь я хуже любой собаки. Ищу приюта у тех, кого ещё недавно грызла до костей, облизывала косточки и смачно рыгала прямо им в лицо. Именно таким человеком я являюсь.       Я медленно повернулась на другой бок и судорожно выдохнула, рвущуюся вновь наружу истерику. Какой смысл плакать? Каждый сам кузнец своего счастья. Я же умудрилась сломать наковальню одним лишь пальцем, а думала в этот момент о том, что Гоша забивает ладонью гвозди в крышку моего гроба. Как забавно… Пока я пыталась уронить на него чёртову наковальню – он, превращая свою руку в кровавое месиво, пытался подарить мне вечный покой. Так какой смысл в моей любви, если она напоминает издевательства ребёнка над котёнком? Он ластится к тебе, любит всем сердцем, а ты кричишь, что твоя любовь сильнее и сжимаешь его горло сквозь слёзы.       А самое глупое, что, лёжа сейчас на диване, уйдя из дома по собственной воле, я надеюсь, что ко мне придёт Гоша и заберёт меня обратно. Я так хочу верить в то, что он сам извинится передо мной, признает все свои ошибки… Лежу и каждую секунду жду, что за окном раздастся шум мотора и мой телефон разорвёт долгожданный звонок. Я ведь даже решила спать с ним в ладонях. Глупая Вика… Ничего ты не ценишь, ничего не понимаешь. Неужели ты и правда считала себя лучше Даши? Она готова была бороться за своё счастье, выгрызать его, но вот только не предугадала, что враг подберётся с тыла. Сестра воткнула нож в спину! Какая частая ситуация в индийских сериалах! И какая трагедия в реальной жизни.       Мои пальцы дрогнули, а я впервые почувствовала такое сильное желание написать что-то в дневнике. Просто излить всё, что творится в моей голове, чтобы потом иметь свой «стоп-сигнал», чтобы научиться вовремя замолкать и становиться взрослой. Хоть мне и семнадцать, но мозгов раздвинуть ноги мне хватило, так что теперь нужно нести ответственность не только за свою любовь, но и за ребёнка. Как бы я к нему не относилась, какой бы заведомо ужасной матерью не была, но я не имею права лишать его нормальной жизни. Уже не имею… Имела в тот момент, когда узнала о том, что аборт может отрезать всё будущее к семье с детьми.       - Гоша, - прохрипела я, вновь взглянув на телефон. Какие гадкие обои… - я так скучаю.       Дневник, скажи, есть ли шанс всё исправить?