Беременна в 17

      Сколько раз все мы читали в этих идиотских книжках о том, что человек может чувствовать себя разбитым и это неприятное чувство гадко посасывает остаток твоей душонки и отчаянно пытается с корнем вырвать аорту, но при этом не делает этого. Сил не хватает? Ха-ха-ха. Скорее он просто наслаждается тем, как ты страдаешь, как метаешься в немой истерике и хочешь закричать во весь голос разрывая глотку на кусочки, осознавая всю свою беспомощность и непроходимую глупость. Ты вроде жива, вроде дышишь, слышишь эти гадкие шумы на улице. Ты жива. Радоваться надо! А я бы предпочла кинуть своё тело в мясорубку. Я начинаю говорить сама с собой! Я молодец! Стоило только вырвать дневник у меня из рук и всё. Всё выплёскивается обратно в голову. Это как внутреннее кровотечение, как воспалённый аппендицит. Только если физическая болезнь может спокойно тебя убить, то умирать морально – это добровольное издевательство над самой собой. Я за всю ночь так толком и не успела поспать больше часа. Ближе к пяти часам утра я буквально заставила себя провалиться в царство Морфея, но, стоило только услышать едва уловимый шум на кухне, как я сразу же открыла глаза и вскочила, озираясь по сторонам. Телефон рухнул на пол с таким глухим стуком, что мне показалось, что конец его всё же настал. Но нет! Функционирует! Но вот звонки Астахова не принимает! По крайней мере, я хочу верить в это…       Что там Артём говорил о волнении во время беременности? Что он там с умным видом вещал о том, как вредны переживания для ребёнка? Это стоило говорить не только мне! Я, может, и пассивная агрессивная психопатка, но вот Гоша не лучше! Да, я знаю, что не должна была убегать из дома и это было так глупо, что я со стыда провалиться готова, но…       Но разве могла я поступить иначе?! Как должна повести себя девушка после того, как любимый ею мужчина говорит ей, что она отвратительная? Что мне делать, если мои прежние холодность, равнодушие и ироничность теперь превратились в саднящую и незаживающую рану? Кажется, что её смазали просроченными консервами и теперь всё внутри меня напоминает один поток гноя и крови. Фу, о чём я думаю? Токсикоз пропал окончательно, а, Вика? А, точно! Ты же беременна, идиотка пузатая! У кого-то облако в штанах, а у тебя целая маленькая тучка под кофтой! Разрыдайся тут ещё раз, как это ночью сделала, уткнувшись в грудь Кирилла! Или сходи к Даше в гости, махни ей ручкой и с широкой улыбкой заяви, что Гошик тебя выгнал! Сестра года, твою мать! Ты хоть думала, что делала вчера?! Ты вообще соображаешь хоть изредка?! Пора бы! Семнадцать лет, а не семь! Чёртов абсурд… С таким характером ты не то, что ребёнка не воспитаешь, ты и родить его не сможешь. У всех дети как дети, а ты из себя «любёночка» выдавишь.       - Что я натворила? – прошипела я себе под нос и хлопнула себя ладонью по лбу. С каких это пор мой мозг настолько плохо работает? Всё и раньше не ахти было, а сейчас хоть на опыты себя отдавай. Ну а что! Маяковский в свой время мещанина смог из бедняка сварганить! Чем я хуже? Состряпаю из своей черепной коробки уютный домик для иссохшего мозга, а его накачаю полезной для жизни информации. Или это всё гормоны меня в могилу толкают? – а это имеет сейчас значение?       Вздохнув, я медленно встала с дивана и, проверив телефон, грустно вздохнув, принялась нервно бродить по комнате, покусывая сломанный ноготь на большом пальце. Прошла вся ночь, часть утра, а от Гоши ни единого звонка или же сообщения. Да и от Артёма пустота. Значит, мой мешок с костями ему так ничего и не рассказал о нашей ссоре. Неужели… Неужели это всё?..       Я резко остановилась на месте и почувствовала, как зуб предательски впился в кожу под ногтевой пластиной, заставив меня вздрогнуть и сморщиться. Конец? Нет, нет, нет! Этого просто быть не может! Гоша, хоть и странный последнее время, но он не бросит меня одну с ребёнком! Он не бросит ребёнка! После истории Артёма я более чем уверена в этом! Да, может, меня он видеть больше не хочет, но…       Нет! Я не хочу думать об этом! Как это он не хочет меня больше видеть?! Это бред! Невозможно! Я скорее поверю в то, что Северная Корея однажды станет раем на Земле! Но никогда не смогу смириться с мыслями о ненависти Гоши! Это… Он… Нет… Нет! Так, спокойно, Вика, ты просто себя накручиваешь. Тебе можно, так? В твоей голове последнее время одна солома, так чему удивляться? Но я ведь никогда не допускала подобного в своей голове! Просто потому, что это, чёрт возьми, нереально! Как это Гоша может меня бросить?! Как это я могу остаться одна?! Как я могу вообще продолжать жизнь без него?! Как я могу…       Тело само рухнуло на край дивана, а я испуганно сжала телефон в ладони, чувствуя, как он вываливается из мокрых пальцев. Это всё моя вина! Только моя! Если посмотреть на ситуацию со стороны Гоши, то ведь мои отношения с Артёмом и впрямь выглядели очень странно. То мы не общались толком, а тут… Постоянные диалоги через сообщения, да ещё я тогда и сбежала с ним на встречу, не сказав ни слова единственному в мире человеку, который так сильно волнуется за меня. Да и справедливо ли я всё время называла Гошу холодным? Как я могла вообще думать о нём в таком ключе после рассказа о Феде? Тут скорее я бессердечная сука. Нужно было поговорить с ним по душам, дать понять, что мне не всё равно, что он может довериться той девушке, с которой вынужден делить не только квартиру, но и свою жизнь. Я же… Я же так свято верила в то, что люблю Гошика. Я так бесилась, что он не замечал этого. Но что я сделала для того, чтобы он заметил? Переключилась на его родного брата? Я сама сделала выбор в пользу такого сложного человека, а теперь сижу и лью слёзы, презирая всем сердцем собственное решение. Меня никто не заставлял переспать с ним, никто не заставлял оставлять ребёнка и согласиться жить вместе. Мы могли расстаться, могли сохранять отношения матери и отца будущего ребёнка, но не строить из себя парочку. У меня было столько ответвлений! Столько возможных путей развития событий! А я… А я ведь выбрала то, что хотела, верно? Но так почему я делаю так больно Гоше? Почему заставляю его ещё больше замыкаться в себе? В итоге своим появлением я забрала у него ещё и родного брата – того, что поддерживал Гошика в те годы, когда он остался совсем один. Одинок и несчастен с горсткой далеко не подростковых проблем.       - Что я натворила?..       - Вика, - тихий шёпот и скрип открывающейся двери заставил меня подпрыгнуть на месте и поспешно вытереть выступившие на глаза слёзы: - ой, а я думал, что ты ещё спишь, - Кирилл лучезарно улыбнулся мне и прошёл к дивану, плюхнувшись рядом со мной: - как ты? Всё также грустишь? – я натянуто улыбнулась и опустила взгляд в пол. Как же стыдно сейчас появляться перед Смирновыми… Если обида Олега является вполне ожидаемой, то этот свет, доброта, исходящие от Кирилла… Я боюсь даже поднять на него взгляд, что уж говорить про попытку посмотреть в глаза? Как не посмотри, я ужасный и друг, и девушка, да и матерью небось такой же буду: - эх, Викулик, я так давно не видел тебя, что сейчас своим же глазам поверить не могу, - Киря рассмеялся и крепко обняла меня, потрепав по волосам. Я ведь точно попаду в ад после смерти, верно? Верно. Выхода просто нет. Только пышущий жаром котёл, волосатые копыта чертёнков, да Сатана, заседающий на своём троне в окружении прекрасных дам. А тут я! Виктория Скворцова! Здравствуйте! Прошу любить и жаловать! Я почти предала своих единственных и близких друзей ради мужика! Ха! Смешно, правда?! А потом я прибежала к ним домой ночью, склонила голову и яростно молила впустить меня в дом! Ай-да Вика! Ай-да сукина дочь! – расскажешь нормально что случилось? Или не хочешь?       В ответ я лишь пожала плечами, презренно склоняя голову ещё ниже. Боюсь, не хватит и двух дней, чтобы я в полной мере позволила себе высказаться. Однажды мне говорили, что никогда нельзя ничего держать в себе, если только не хочешь в пятьдесят слечь с инсультом прямиком в могилу. Я обычно забивала и не переживала ни о чём от слова «совсем», да и если меня что-то не устраивало я всегда могла хорошенько так побить родную и горячо любимую сестрёнку, а она в ответ побьёт и меня. Вот так и решались все конфликты, недомолвки, недопонимания между нами. А больше меня никто и не бесил. Вообще, как показывает опыт, жизнь по принципу выкидывания из неё ненужных людей ещё никогда не вызывала ни у кого нареканий. Ну а что? Ты просто забиваешь на тех, кто делает тебе больно, чтобы продолжать двигаться вперёд или же смиренно деградировать в своём мирке. Такой подход сопутствовал мне преданнее любого Иуды. Хотя, конечно, я же не Иисус. Быть может, тогда бы я даже возымела собственного Иуду, но кто же даст мне такую привилегию? Да и вообще, если так подумать, то разве может считаться человек воистину святым и чистым, если не готов отдать своё тело распятию? Это я так сейчас Гошика что ли описываю? Что в моей голове последнее время?..       - Стоп, - прохрипела я и бросила взгляд на часы. Олег что-то про курсы какие-то говорил ночью, нет? Почему тогда Кирилл рядом с моей жирной ляжкой сейчас сидит, а не грызёт гранит науки? – ты же должен быть с Олегом на каких-то занятиях, разве нет?       - Ах, это… - Кирилл как-то совсем неловко и плохо засмеялся. Кажется, скоро второй Смирнов вернётся сюда по мою душу. Отлично: - как бы тебе сказать… Ну, я, это, ну… - сейчас очень не хватает моего испытывающего исподлобья взгляда, но, так уж и быть, не буду превышать свои полномочия: - я сбежал.       - Сбежал?! – нет, превышу. Что значит сбежал?! Это как?! – подожди-ка, - я резко подняла взгляд на Кирилла, прищурившись. Это как же он умудрился от Олега сбежать? Где?! – сбежал?..       - Ага, именно так, - мой дружок очень красноречиво покраснел и, словно завсегдатая монашка, прикусил губку, отведя взгляд в сторону: - сначала я пытался убедить его остаться сегодня дома и провести время с тобой, но ты же знаешь Олега. Гордыня и обидчивость, внешнее равнодушнее… В общем, послал он меня и сказал, что ты за несколько часов никуда не денешься, а конспекты сами себя не напишут, - очередное напоминание о том, как сильно я умудрилась обидеть Олега совсем не подняло мне настроение. А то я не знаю, что просто ужасный друг… Да и можно ли меня после такого вообще даже знакомой считать? Наверное, я вовек не вымолю у Олега прощение… - я сделал вид, что согласен и мы поехали в университет. Я тщетно искал возможности сбежать, но в автобусе сделать это сложно. И вот, мы зашли в метро… - Кирилл резко повернулся в мою сторону и, нервно хихикнув, продолжил: - людей, как и всегда, было даже больше, чем много. И я понял, вот он! – Киря ударил кулаком о ладонь, от чего я невольно вздрогнула: - как только открылись двери на следующей, после нашей, остановке, я рванул вперёд и едва успел вылететь, а Олежка поехал дальше. Вот так вот.       Киря вновь нервно захихикал, а я отчётливо поняла, что мне и правда скоро придёт конец. Неизбежно. Скорее Луна врежется в Землю, чем мне найдётся спасение. Кажись, Кирилл, желая провести со мной время, невольно вырыл мне могилку. Хех… Позовите Гошу на похороны! Ставлю своё пузо, что он там устроит баталии похлеще любого файтинга. И появится кладбище имени фан-клуба Виктории Скворцовой. Только мне нужен доверенный человек, который сможет выгравировать красивую и пафосную эпитафию. И, желательно, чтобы там о беременности особо не упоминалось. Была Вика невинной Девой Марией и сдохла такой же невинной. Боже… Если быть серьёзной, то ведь Олег правда меня прибьёт. Его бедного и глупого братика на неверный путь наставляю, заставляю прогуливать занятия.       Я бросила недовольный взгляд на Кирилла, а тот сразу же развёл руки в стороны, мол, ну что я мог поделать, в семнадцать лет себя уже не изменить. Я, конечно, должна быть очень рада, что у меня есть такой человек, готовый даже брата родного в метро среди потных и толстых тел оставить, но… Но я ведь даже не заслужила ничем такого хорошего обращения. Признаться честно, я и не верила толком, что Смирновы меня на порог своей квартиры пустят. Эх, Вика… Голова твоя пустая.       - Отлично, - заключила я: - теперь Олег меня с землёй сравняет.       - Да ладно тебе, - Киря махнул рукой: - он, может и показывает всему миру, что ему на тебя плевать, но он переживал не меньше меня всё это время. Да и тем более вполне обоснованно… - уже тише заключил Кирилл, а я лишь вздохнула. В конечном счёте, я сею вокруг себя лишь грусть и печаль. Что сестру родную несчастной сделала, что лучших друзей заставила понервничать. Не все же такие, как Кира… Её только она сама и волнует. И ведь так правильно жить!       Повисло очень неловкое и тягостное молчание. Никто из нас двоих, видимо, толком не мог сформулировать вопрос в голове и спросить у самого себя: «А корректный ли он?». Нам столько нужно было обсудить, но молчание куда лучше. Оно не сулит ничего плохого, да и можно не переживать, что сморозишь какую-то нелепость, которая разрушит мост между нами окончательно. А он и без того превратился в верёвочную лесенку за последние месяцы… Да и не горю я желанием сейчас кому-то изливать душу. Все мысли летают вокруг одного единственного человека, который, кажется, совсем обо мне забыл. А если даже и помнит, что в жизни не наступит на горло своей гордости и уверенности в собственной правоте. Ведь он ни разу и не признавал, что виноват. Конечно, мы частенько мелко ругались друг с другом, но потом просто забывали и смеялись. Здесь же всё куда хуже. Я и не думала, что могу спровоцировать такой конфликт. Одно лишь слово всколыхнуло во мне все потухшие вулканы. А я ведь слышала, как он крикнул моё имя, когда я убегала… Он звал меня. Звал… А я так вероломно сбежала. Хлопнула дверью и без лишних слов пустилась наутёк, не оставив даже весточки. Блять! Как же он волнуется, наверное… Ну что я за тварь?!       - Ай! – я стукнула себя по голове, а после схватилась за телефон. Надо позвонить ему первой! Это я виновата в нашей ссоре! Мне и нужно извиниться! Это я давала поводы так себя вести! Только я! – реше…       - Эй, а вот это ты зря, - Киря выхватил телефон из моих рук и, фыркнув, спрятал его в кармане своих штанов: - этот говнюк, значит, позволил беременной девушке из дома уйти, даже не позвонил тебе ни разу, а ты унижаться решила перед ним. Нетушки! – Кирилл призывно похлопал ладонью по штанам: - только не в мою смену.       - Да это я была виновата в ссоре! – я только собралась позвонить и извиниться, а Кирилл все планы мои рушит! Ну уж нет! Виктория Скворцова собирается вымаливать прощение! Да такое в жизни никто не видел! – отдай, мне надо позвонить! Да и тем более оставаться у вас я больше не могу!       Я уже потянулась к этому треклятому карману, когда Кирилл резко встал, а я плюхнулась прямо на подушку. Ну что за рыжий… Рыжий… Ай, к чёрту! Рыжий гном!       - Отдай!       - Нет, я не дам тебе унижаться перед этим кабаном! – я уже собиралась прыгнуть на Смирнова, но тот перехватил мои руки и усадил обратно на диван: - ты в такой истерике была ночью и ты теперь думаешь, что я тебе дам в эту дыру вернуться?! Оставайся у нас! Всем места хватит!       - Не неси чушь! – пробурчала я, не прекращая своих вероломных попыток вытащить телефон: - у нас своя Санта Барбара и теперь виновата в очередной серии только я!       - Он мужчина! А ты беременная девушка! – весьма резко заявил Киря и кивнул на мой живот, а после схватил меня за руки и почти насильно усадил на диван: - я знаю тебя приличное время, Вика. Ты не из тех девушек, которые будут выносить мозг до такой степени, что их станет просто невозможным терпеть, - друг покачал головой и спрятал руки в карманы: - в тебе сейчас целых две жизни. Ему, как и любому мужчине, не снилось, как же девушкам тяжело в этот период. И, если он этого до сих пор не понимает, то и объяснять бесполезно, - я вновь виновато опустила взгляд на свои колени. В словах этого рыжего гнома есть доля правды, но, всё-таки, рассуждать о Гоше, совсем его не зная, будет неправильно. Он слишком сложный человек, чтобы так легко делать о нём какие-либо выводы. Даже я до сих пор в дебрях его души до сих пор не разобралась, а Кирилл его и вовсе видел один раз: - я бы уже весь телефон оборвал, если бы моя женщина куда-то пропала посреди ночи. И как ты умудрилась связаться с таким бесчувственным чурбаном?       - Связалась же. А как – уже не так важно, - я нервно закусила губу. Вот как Кириллу объяснишь всё происходящее дерьмо? Как опишешь всю эту больную семейку Астаховых? – Кирилл, я его люблю, - я резко подняла взгляд на друга, уверенно смотря прямо ему в глаза: - я очень сильно его люблю, каким бы подонком он не был для тебя.       Киря молча уставился на меня. Наверное, это единственная вещь, в которой я могу быть сейчас уверена. Я люблю Гошу. Люблю так, как не любила ещё никого и никогда. Хоть это до сих пор невероятно меня пугает, но от чувств почти невозможно отказаться. Можно задушить в себе симпатию, лёгкую влюбленность, но всё становится бесполезным, когда в твоей голове поселяется этот гадкий червь, проникающий во все сферы твоей жизнедеятельности. Гоша, Гоша, Гоша… Его имя так плотно обосновалось в моих мозгах, что забыть его уже невозможно. Если моё сердце этот мешок с костями украл ещё во время нашего первого секса, то мою голову на блюдечке он получил совсем недавно. Так что, уже не имеет значение, что у меня дерьмовый вкус в мужиках. Дерьмовый, да, но что поделать? Любви все Вики покорны. Вопрос в том, будет ли любовь хоть одной Вики не безответной.       Внезапно, мы услышали, как поворачивается ключ в замочной скважине и сразу же замерли. Блять, словно я с Артёмом опять жру салатики, а Гоша возвращается домой, готовый начистить лицо моему «любовнику». Только сейчас уже пострадаю я.       - Олег! – одновременно прошипели мы и переглянулись. Ха-ха! Всё! Побеседовали за жизнь! Не так я представляла себе свои последние слова!       - Прятаться?! – сразу же предложил Кирилл: - прятаться!       - Дурак, что ли?! – я щёлкнула Смирнова по лбу и сразу же встала с дивана: - надо принять свою участь с высоко поднятой головой.       Шумно выдохнув, я выпрямилась, поморщилась от стрельнувшей боли в пояснице и постаралась натянуть улыбку на лицо, но, кажется, выглядела она скорее оскалом или мольбой не убивать. Я же будущая мать, чёрт возьми! Или уже нынешняя?! А-а! Я же мать! Может, такой аргумент сработает?       Словно насмехаясь над нами двумя, Олег, кажется, принялся очень медленно сначала разуваться, потом, судя по стуку, снял вешалку и повесил верхнюю одежду, положил рюкзак с тихим хлопком, попил воды, принялся мыть руки?..       Мы с Кириллом вновь переглянулись. Он и правда поиздеваться решил?.. Да я тут рожу быстрее! Чёрт… Олег, я заслужила наказания, но ведь не таких издевательств! Да и Кирю пощади! Он стоит бледнее листа бумаги! Теперь рыжие волосы в огненно-красные превратились! Боже… Олег! Да ты и есть Сатана, который будет унижать меня в Аду! Говнюк бессовестный!       И тут, под размеренное тиканье часов, дверь в гостиную открылась, а на пороге перед нами предстал Олег. Окинув нас двоих скучающим взглядом, он опёрся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди. Вот и всё… Смертушка моя пришла. Как бы Киря под горячую руку не попался. А ведь может попасться… Ох, малыш, ну и мамку ты себе выбрал. Не мог вылететь в мою сестрёнку? Обеспечил бы себе счастливую жизнь! Да и, может быть, даже симпатичным родился. Да и тётка у тебя была бы просто охуенной! Да-да, я очень скромная. Перед смертью не надышишься, ведь так?       - Пиццу будете? – что?.. Пицца?.. – ах, точно, - Олег посмотрел на мой живот, а после переметнул взгляд на брата: - пицца с острыми колбасками, так что Виктории не предлагаю. Будешь, Кирилл?       Пицца с острыми колбасками? Это то, что он хочет сказать именно сейчас? А как же гневная тирада?! Как де взгляд, полный ненависти?! Пицца с колбасками! Да я на всю эту жизнь клала острую колбаску! Я тут холодным потом обливаюсь, с жизнью прощаюсь, а он покушать предложил! Жестокий очкарик! Сын Сатаны! Сатана!       - А, ну… Буду.       - Да? – Олег ухмыльнулся, засунул руку в карман брюк и, кажется, вложил в руку брата деньги: - сходи и купи, пожалуйста.       - А? Ты разве?.. – Киря густо покраснел и нервно захихикал: - Олежка, прости, пожалуйста. Если ты хочешь убить Вику без свидетелей, то я не дам тебе этого сделать!       - Пицца, Кирилл, - спокойно и холодно сказал Олег: - сх…       - Хе-хе, я, пожалуй, пойду, - пока я не стала свидетельницей драки ещё одних братьев, нужно срочно ретироваться. Пойду к Гошику, упаду ему в ноги, начну вымаливать прощение. Жить ещё хочется! А Гошик вряд ли меня убьёт. Скорее просто посмотрит на меня так, что я впаду в депрессию на всю оставшуюся жизнь. Но ничего! – спасибо за гостеприимство, простите за беспокойство, удачного дня.       Я принялась уходить спиной вперёд. Телефон, прости, но без тебя я ещё могу прожить, а вот без ноги или руки вряд ли смогу. Знаю я эти пиццы с колбасками! Это как пригласить мужика ночью чайку попить! Только я хитрая, меня не поймаешь таким старым приёмом!       - А ну стоять, зараза мелкая! – рявкнул Олег и я оторопела. Он кричать умеет?! Да ещё и так громко! Надо же… Я всех мужиков из своего окружения заставляю показывать то, что они тщательно подавляют или же скрывают! Да я бы могла стать самой крутой тавананной Хеттской империи! Все мужики у моих лапок! А я нервно хрюкаю. Зато сексуально хрюкаю: - к тебе разговор отдельный. Или ты думала, что можешь вот так просто приходить и уходить, когда заблагорассудиться?! – да что со мной не так?! Я с одних граблей на другие наступила! Я заставляю орать спокойного Олега! Я его заставила орать! Я! Да он меня сейчас с лица земли и при свидетелях сметёт! – свалила к мужику на всю голову больному, залетела, ничего нам не сказала, а теперь приходишь вся в соплях и слезах! И снова уходишь! – Олежка снял очки и отложил их на комод, протирая глаза большим и указательным пальцами: - ты хоть представляешь, как мы волновались? Твоя сестра знать тебя не хочет, ты никому не сказала, где живёшь, в ВК не отвечаешь… Разве так поступают с друзьями, Вика?       Я виновато потупила взгляд в пол, нервно перебирая пальцами за спиной. Что я могу сказать? Да и нужно ли вообще говорить? Да, я прекрасно понимаю, как дерьмово поступила, как я виновата. Да я бы не удивилась совсем, если бы Смирновы просто послали меня гулять нахуй, но они… Они приняли меня, дали переночевать, Киря даже на занятия ради меня не пошёл. За своим безразличием я ничего не замечала, верно. Верно! Но, что сделано, то сделано. Я не могу повернуть время вспять. Да и не нужно это. Я многое поняла. Конечно, ради просветления в моей голове пришлось пострадать другим людям, но… Не было бы счастья, да несчастье помогло, верно? Вот только помогло оно одной мне, да и счастливой я себя назвать не могу.       И вновь эта чёртова тишина. Ещё никогда она меня так не раздражала. Да я и не думала, что молчание может действовать на нервы так усиленно. Нам всем есть что сказать, но никто не рискует делать это. Или же просто не хочет. Пока мы молчим – мы не говорим ересь, мы не рискуем окончательно разругаться в пух и прах. Мне нечем оправдать своё поведение. Просто нечем. Я сука и тварь. Тварь и сука. Кидайте в меня камни, если нужно.       - Эй, давайте просто расслабимся! К нам же Вика вернулась, в конце концов! – Кирилл положил деньги на комод и широко улыбнулся, вытаскивая из-за дивана гитару: - Олег, сыграй что-нибудь, а мы с Викой дружно будем подвывать. И пиццу сейчас закажем. Всё по канонам дружеских посиделок, - Киря подмигнул нам и из другого кармана достал, видимо, уже свой телефон: - итак, я готов принимать ваши заказы.       Губы Олега дёрнулись, но после он крепко сжал их и сел на пол, взяв гитару. Видимо, сейчас будет настраивать и мы с Кириллом, своими ужасными голосами, будет пытаться что-то исполнить. Ох, Киря… Что бы я делала без тебя? Луч света в тёмном царстве. Спас всю нашу компанию. Но телефон мне так и не отдал! Вдруг Гоша уже звонил мне?! А я всё пропустила, как всегда!       - Не звонил, - спокойно заявил Кирилл, демонстрируя мне мой телефон: - ты какую пиццу будешь? – Киря лучезарно улыбнулся, а я лишь отрицательно мотнула головой. Не могу на еду сейчас даже смотреть. Достаточно будет яблока или стакана воды. Или же сиг… Нет, нельзя. А как хочется! Я бы душу сейчас продала за одну палочку с вишнёвым ароматом. И почему именно бабы должны страдать из-за беременности? Какой же Бог всё же несправедливый! – тогда закажу тебе салат. А ты, Олег?       - Мясную пиццу.       - А я тогда с острыми колбасками! Ты сказал и теперь я слюной истекаю, - Кирилл быстро протыкал всё на экране, а вскоре схватил с дивана подушку и протянул мне, радостно плюхнувшись на пол и указывая мне на место между ними двумя. Ох... – давай, клади подушку и садись. Что будем выть, братишка?       - Сейчас поймёшь, - Кирилл ухмыльнулся и принялся перебирать пальцами по струнам. Неужели это…       - Батарейка! – в один голос воскликнули мы с Кириком и рассмеялись. Ну всё, держитесь все! Меня никто не переорёт! Я даже на стадионе, среди тысячи человек, смогла бы пропеть её громче всех!       Сначала мы все сидели достаточно смиренно, подвывали гитаре Олега, нервно переминаясь с одной коленки на другую. Наверное, для всех подобные посиделки были непривычные. Мы так давно не собирались просто чтобы развлечься, забыть о всех проблемах, недомолвках, расслабиться после тяжёлой трудовой недели. Кажется, что мы все так сильно повзрослели, что теперь просто невозможно петь, не стесняясь своего голоса и отсутствующего слуха, забываясь в компании тех, кто так близок тебе. Да и эта пропасть между мной и Смирновыми, как я думала, просто непреодолима. Я просто старалась не отягощать свою жизнь мыслями о том, что где-то там, далеко, я заставляю волноваться двух человек, которые так много для меня значат. Да и Дашка, наверняка, переживает за меня не меньше. То, что она до сих пор не рассказала ничего родителям, лишь подтверждает факт того, что сестра совсем не хочет нагромождать меня проблемами. Она, безусловно, сильно обижена, не ожидала такой подставы от родного человека, но, при этом, любить меня меньше от этого она не стала. А я глупая… Глупая и очень жестокая. Я всё свято верила, что я невероятно умная и моё холоднокровие лишь идёт мне на пользу, а эгоизм – это то, чем стоит гордиться. Разве же им можно гордиться? Всё же все подростки одинаковые. Абсолютно. Только почему-то мы продолжаем считать себя неповторимыми. Как же глупо! Поставь нас в рядок и отличаться мы будем только внешним видом, да и то некоторые дамы сейчас похлеще братьев-близнецов.       Хоть мы и пели вместе, обняв друг друга за плечи, смеялись, глядя друг на друга, но мои мысли всё равно летали где-то далеко-далеко. Я всё не прекращала поглядывать на торчащий из кармана Кирилла телефон, в надежде увидеть там долгожданный звонок от столь любимого моим сердцем человека. Я вздрагивала от каждого шума на лестничной площадке, вслушивалась в рёв машин во дворе. Внутренне я так надеялась, что вот-вот приедет Он. Мой любимый мешок с костями. Я поднимала взгляд на часы, нервно кусала губы, силилась просто не разрыдаться от бессилия. Внутри меня всё стянулось в тугой узел, внизу живота было ощущение, словно меня там избивают сотни футбольных фанатов. В горле постоянно пересыхало, а я так смиренно продолжала ждать. Даже когда часы пробили семь я продолжала. Гоша… Ты же не оставишь меня? Нет, ты не можешь меня оставить… Просто не можешь.       - Ну где же пицца?! – протянул Кирилл, доедая последний кусок пиццы с мясом, которую, к слову, заказал Олег: - зима в Москве, конечно, суровая, но не до такой степени!       - Я и не думал, что у тебя такой неугомонный аппетит, - хмыкнул Олег, лениво перебирая струны: - даже Вика столько не съела, сколько ты в себя засунул.       - Да ты мне завидуешь просто! – воскликнул Киря и кинул в брата скомканную салфетку: - я всегда побеждал тебя в состязаниях с едой! Слаба-а-а-к!       - Сейчас привезут ещё порцию и мы проверим, кто, на самом деле, король, - с вызовом сказал Олег. В эту же секунду раздался звонок в дверь: - о, вот и курьер.       - Я открою, - миролюбиво заключила, поднимаясь на ноги. Надо бы вообще выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Иначе я просто не выдержу и расплачусь так громко, что, как писал Маяковский, барабан не выдержит. А можно ли меня скрипкой считать? С большой натяжкой.       На комоде уже лежали заботливо приготовленные заранее деньги, так что я пару раз повернула ключ в замочной скважине и открыла дверь, уже приготовившись забирать две несчастные пиццы из рук курьера. Ох, да и как в них…       Я резко замерла, впившись взглядом в до боли знакомое пальто, едва не рухнув, когда нос уловил знакомый аромат, а уши с жадностью внемли сбившемуся дыханию. Нет… Быть того не может. Это?.. Но как он?!.       Я медленно подняла голову и едва не рухнула на пол, когда поняла, что это действительно Он. Мой… Мой Гоша. Мой запыхавшийся, растрёпанный, с почти развязавшимся шарфом, Гоша. Он пытался отдышаться, изо рта сразу же пахнуло сигаретами, а вокруг моего ненаглядного витал тонкий аромат алкоголя. Кажется, его любимый виски или коньяк. Гоша… Гоша.       - Го…       Вот только я сразу же заткнулась, когда Гошик просто рухнул на колени и крепко обнял меня, уткнувшись лбом в мой живот. Гоша… Нет, я сплю. Я… Как дышать?! Что происходит?! Гоша… Ты… Он пришёл. Пришёл… Господи. Пришёл…       - Вика… - его голос теперь звучал ещё натужнее, тише, чем раньше. Я слышала в нём дрожь, хрипотцу, попытки просто… Не расплакаться?.. – Вика… - он медленно и аккуратно потёрся щекой о мой живот и ещё крепче сжал меня в своих объятиях. Дурак! Встань с колен! Зачем ты вообще упал на них?! Глупый! Это я должна ползать перед тобой после всего того, что натворила! Гошик… Идиот… Бесчувственный идиот! Я так скучала! – прости меня. Умоляю тебя, прости…       - Гоша…       Моя кофта резко начала намокать, а я широко раскрыла глаза, медленно опустив взгляд вниз. Плечи моего Гоши дрожали, пальцы так крепко сжимали то мою кофту, то мои ноги. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце, как его губы касаются моего живота, как слёзы текут по щекам, не давая ему возможности говорить. Если он попытается сейчас сказать что-то, то, наверное, просто захлебнётся в собственных рыданиях. Он… Он никогда не плакал. Я никогда не видела его таким. И век бы не видела. Мой мешок с костями, мой любимый Гоша… До чего я довела тебя? Ты стоишь на коленях передо мной и так надрывно плачешь, твоё сердце так бешено бьётся. Я… Разве я заслужила видеть тебя таким? Разве хоть кто-то заслужил видеть твои страдания, твою боль?       - Глупый, - шепнула я и медленно опустилась перед ним на колени, крепко прижимая к себе. Почему я чувствую внутренне такое счастье, видя, как он плачет, как он стискивает меня в своих объятиях, словно без меня просто рухнет куда-то в пропасть. Почему я сейчас так счастлива? Он пришёл. Пришёл за мной. Он пришёл, упал на колени и принялся просить прощения, хотя даже не виноват… Гошик. Мой любимый Гошик. Он беспомощно уткнулся в моё плечо, крепко прижимая к себе. От его одежды пахло морозом, сигаретами и его одеколоном. Этот запах… Этот неповторимый аромат. Я не верю, что я вновь ощущаю его. Гоша.       Гоша…       Если бы я только могла прохрипеть, как сильно я скучала, как мне тебя не хватало. Гоша… Мой любимый и родной Гоша.       Я коснулась губами его макушки, принялась гладить по волосам, зачёсывая их назад. Теперь, кажется, вся моя кофта стала мокрой и очень холодной. Мне так хочется закричать, мне так хочется расплакаться, ударить этот мешок с костями. Как же мне тебя не хватало, как я скучала! Я хочу убить тебя за то, что заставил ждать! Я… Господи, как я счастлива…       Гоша, тебе и не снилось, как сильно я тебя люблю.