Весь мир голограмма

Какое-то время Шизуо еще сверлил взглядом спину Изаи, но тот лежал неподвижно. Казалось, он крепко спит. Шизуо вздохнул и отвернулся. Ночь укутала лес в черную вуаль, над озером поплыл туман. Он быстро густел и скоро полностью накрыл водную гладь. Шизуо еще немного посидел у костра, поглазел, как туман наползает на берег, затем вытянулся на полу пещеры и уснул. Проснулся он среди ночи. Костер почти погас и превратился в небольшую кучку углей, над которой бились слабые всплески пламени, не дающие ни света, ни тепла. Шизуо поднялся на локтях и прислушался. Снаружи царила тишина, только ветер шелестел листвой, да чуть слышно плескалась вода у берега. Шизуо зажмурился и прижал пальцы к векам, будто это могло сбросить наваждение. Он просто слишком настороже. Шизуо провел руками по колючим щекам и взглянул на Изаю - на призрачный неподвижный силуэт по ту сторону угасшего костра. Казалось, Изая даже позу не менял во сне. Так сильно устал? А еще сравнивал себя с грозой Икебукуро… Смех, да и только. Шизуо вздохнул безрадостно. Нужно просто хорошенько отдохнуть. Им обоим. Нужно дождаться начала нового дня, понять, что сейчас важнее всего, поставить задачи, найти решение. А не забивать голову всякой чепухой. Он снова улегся на холодный камень. Попытался расслабиться и не думать о том, о чем сейчас думать всё равно смысла не было. Он почти убедил себя, что это лишь разыгравшееся воображение мешает уснуть. И упрямо в это верил. До того момента, пока совсем рядом, в темноте, не раздался стон. Изая… Шизуо поднялся, подбросил веток в костер. Тот салютовал искрами, жадно накинулся на новую порцию хвороста и запылал с новой силой. Изая лежал на боку, худая спина согнута, ладони между колен. Замерз что ли? Шизуо приблизился и осторожно развернул его к себе. В неярком желтоватом свете костра его влажное от пота лицо смотрелось бледным пятном, глубокие черные тени под глазами делали его пугающим, бескровным. Изая натужно и с хрипом дышал, будто на грудь ему давила наковальня. Его лихорадило. Какого черта? Он отравился? Неужели с мясом что-то не так? Нет… Шизуо прислушался к себе. Вроде, все в порядке, ничего не болит, в животе не урчит, и даже ощущение сытости еще не прошло. Тогда что? И тут Шизуо вспомнил. Пустынный ящер. Может, дело в его укусе? А что если он ядовитый? Изая снова застонал. Шизуо приподнял его, стянул куртку и размотал повязку. Рука сильно распухла, в глубоких ранах чернильными пятнами застыла кровь, и эта чернота уже расползалась, поднималась выше, тянулась к плечу. — Твою мать. Блоха! Ну что за придурок. Зачем скрывать такое? Шизуо чертыхнулся. А если в рану попала инфекция? Он даже не представлял, чем может помочь. Разве что воды принести, да попробовать сбить жар. Шизуо обернулся и с сомнением посмотрел на выход из пещеры. По ту сторону притаился мрак и чутко-пугливая тишина. Выходить из пещеры ночью, в одиночку - та еще дурость. Хорошо, что в пещере есть свой источник. Шизуо оторвал от подола рубашки две полоски ткани и смочил их водой из трещины в стене Одну ветошь положил на горячий лоб Изаи, из второй сделал холодный компресс на рану. Изаю трясло. Он вздрагивал от каждого прикосновения, пытался что-то нащупать рукой. Его пальцы беспомощно скребли по каменному полу пещеры, потрескавшиеся губы шептали что-то невнятное, бессвязное. Шизуо склонился к самому его лицу и прислушался. - ...павший в бою… доблес…тный воин… заберет в небесный чертог… пир после воскрешения… - с трудом разобрал он. Изая говорил глухо и незнакомо, будто выдыхал слова через трубу и они, распадаясь на гласные, рассеивались в душном воздухе пещеры. Шизуо выпрямился. Что же делать? Изая угасал на глазах. Казалось, еще чуть-чуть, его дыхание прервется, и он замолчит. Навсегда. Неожиданно Изая распахнул глаза и медленно приподнялся на локтях. Шизуо на миг оцепенел. - Ты... как? – растерянно спросил он. Но наткнулся на непонимающий, дикий, совершенно неузнавающий взгляд. Шизуо потянулся, чтобы уложить Изаю обратно, но тот дернулся, попытался отползти назад. Несколько секунд он испуганно таращился на Шизуо. Затем глаза его закатились, и он потерял сознание. Лихорадка и жар мучили Изаю всю ночь. Он дышал затруднено, со свистом, иногда бредил и отталкивал поддерживающие его руки. В такие минуты Шизуо серьезно опасался за его жизнь. Так он и просидел с ним всю ночь, менял компрессы и удерживал, когда Изая особенно сильно начинал метаться. И только под утро, когда жар спал, Изая затих и, похоже, по-настоящему уснул. Буквально через минуту и Шизуо провалился в сон. Когда он проснулся, солнце уже высоко стояло в нагом небе. Изая еще спал. Лицо его осунулось, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок, но дышал он ровно и спокойно. Шизуо встал, потянулся, размял затёкшие мышцы и вышел из пещеры. Едва завидев его, засуетились, пронзительно запищали и попрятались по норам какие-то зверьки. Шизуо спустился к воде и смыл остатки сна. Зеркало озера чуть заметно парило. У берега из воды выглядывали белоснежные чашечки кувшинок, зелёным ковром стлались по поверхности водоросли, и среди этой хрупкой красоты и растительной путаницы Шизуо заметил движение. Что-то лениво двигалось под водой. Рыба? Шизуо медленно выпрямился. Если не считать ловлю золотых рыбок бумажным сачком, рыбачить ему не приходилось, хотя благодаря рассказам деда и каналу Дискавери представление о способах рыбалки у него имелось. Он вернулся в пещеру, стащил у спящего Изаи нож и заточил длинную ветку. Получилась отличная, прочная острога. Шизуо вооружился и вернулся к озеру. К счастью, рыба никуда не делась, она держалась на мелководье и иногда поднималась к поверхности, чтобы глотнуть воздуха. Шизуо прицелился и ударил заточенным остриём. Мимо. Потревоженная рыба выпрыгнула из воды, показала золотистое брюхо, туго ударила хвостом, подняла фонтан брызг и ушла на глубину. Но когда вода успокоилась, вернулась обратно. На этот раз Шизуо не спешил, ждал подходящего момента. Рыба снова показала спину, на миг исчезла, оставив после себя заметный завиток воды, и появилась уже в другом месте, левее. Шизуо напрягся, словно натянутая тетива. Стало жарко, с виска на щёку сползла капля пота, неприятно пощекотала кожу - точь-в-точь надоедливая муха. Шизуо глубоко вздохнул, задержал дыхание, тщательно прицелился, и сделал выпад. Есть! Сильные и частые рывки означали, что он попал. Шизуо перехватил острогу двумя руками, выдернул добычу из воды и с изумлением уставился на странное, размером с крупного лосося создание с выпученными глазами. Вместо чешуи рыбу покрывали костяные щитки – черные на спине и по бокам, золотистые на брюхе. Грудные плавники напоминали лапы. Рыба отчаянно хлопала ртом и топорщила спинной плавник, усеянный острыми шипами. - Что же ты за рыба такая? – пробормотал Шизуо. Он ткнул ее пальцем, в ответ раздалось сердитое шипение. — Вот тварюга… Надеюсь, ты съедобная. Шизуо вернулся в пещеру, стряхнул рыбу на пол и принялся разводить костёр.

***

Изаю разбудил сладковатый запах дыма. Он открыл глаза и пошевелился. Тело затекло. В мышцах гуляла дрожь. — Очухался? — раздался сбоку голос Шизуо. Изая сел, привалился спиной к стене. Голова кружилась. — Что случилось? — тихо спросил он. Шизуо прищурился, склонил голову набок и внимательно посмотрел на Изаю. Стало неуютно от столь пронзительного взгляда. — Твоя рана оказалась гораздо серьезнее, чем ты притворялся. У тебя почти всю ночь был жар. Ты бредил, - ответил Шизуо. Изая сглотнул. От мысли, что Шизуо видел его таким… слабым, ничтожным, захотелось провалиться под землю. Изая убеждал себя, что его тревожит именно это, но… Что он наговорил, пока бредил? Почему Шизуо так смотрит? Изая опустил голову и коснулся пальцами еще влажной повязки. Рука больше не горела и почти не болела. — Я делал тебе компрессы, — сказал Шизуо. И снова шорох мыслей в голове. — Как это любезно… - нервно скривил губы Изая. - Хотя вряд ли ты желал, чтобы я выкарабкался. Но, во всяком случае, ты пытался, и если бы я умер, впоследствии ты мог бы себя этим успокаивать. Скулы Шизуо напряглись. Изая сразу замолчал. Зря наехал. — Я просто выполняю свою часть договора, — Шизуо подчеркнул последнее слово, и что-то еще сверкнуло в его взгляде, отчего стало не по себе. Намекает на то, что уже дважды спас его?.. Изая отвел взгляд. Похоже, Шизуо намерен честно выполнять договор. Не то чтобы это не радовало, просто Изая не любил быть должником и уж тем более не хотел брать на себя обязательства. Вот бы ему вообще не пришлось выполнять свою часть сделки… такой человек, как Шизуо вряд ли будет нуждаться в помощи. У стены что-то зашевелилось, подпрыгнуло и гулко шлепнуло о камень. Изая вздрогнул. — Это еще что? — он на всякий случай отстранился. По пыльному полу пещеры на плавниках ползала… рыба? — Вот же падла! — Шизуо огрел ее палкой. — Кстати, ты голоден?

***

Изая пошел на поправку. Рана заживала, но общая слабость и головокружение то и дело вынуждали отложить дела и немного отдохнуть, посидеть на выступе скалы, полюбоваться местной природой, а иногда - поизучать ее, если хватало сил. Хоть какое-то развлечение, пусть и скудное. Дни ползли изнурительно медленно, и вскоре жизнь свелась к исполнению обязанностей, вмещённых в весьма тесный и ограниченный круг. Пока Шизуо охотился и осматривал местность, Изая собирал хворост и поддерживал костер. Шизуо уходил на охоту еще до восхода солнца, бродил по лесу целый день и возвращался лишь под вечер. С Изаей он почти не разговаривал. Обменивались они короткими фразами и только по необходимости. И поначалу Изаю это даже устраивало. Он почти не покидал пещеру и подолгу оставался наедине со своими мыслями, которые требовалось привести в порядок. Ему было о чем подумать, ведь чем дольше он изучал насекомых, птиц, пауков, растения, грибы, которые оказались вовсе не грибами, а слизняками, тем сильнее утверждался в том, что все, что его окружает – чужеродное, иное. Он пытался найти этому разумное объяснение, но голову посещали только будоражащие мысли о других мирах, чистилище и похищениях инопланетянами. Это сводило с ума и отнимало последние силы. Хотелось что-то предпринять, а что предпринять, Изая не знал. Многоликий мир пропал, люди, внимавшие его словам, исчезли, его таланты оказались бесполезны. И он почти физически ощущал, как постепенно клетка за клеткой умирает его мозг. Вырванный из своего привычного мира, когда-то влиятельный информатор Токио остро чувствовал свою беспомощность. Высшее образование, знания психологии и IT-технологий не приносили пользы. И больше, чем это, тяготило то, что примитивные животные инстинкты Шизуо, над которыми Изая так любил потешаться, здесь оказались продуктивнее. Сейчас он как никогда зависел от своего врага, и от осознания этого сводило скулы. Изая часами сидел у костра, иногда даже не в силах пошевелиться внутри кокона своих бед, уязвленной гордости, утраченных иллюзий и беспросветного бесконечного одиночества. Но как только начинало смеркаться, разжигал костер поярче, выходил из пещеры и подолгу всматривался в быстро темнеющую кромку леса. Он казнил себя за это, но каждый раз вздыхал с облегчением, когда в подступающих сумерках видел знакомый силуэт. А после ждал, когда Шизуо подойдет ближе, чтобы задать один единственный вопрос - нашел что-нибудь? Но в ответ тот всегда отрицательно мотал головой. Никаких следов человека. Вообще ничего. Охотился только Шизуо, и все, что удавалось поймать, он делил на двоих. Но везло ему не всегда. Нередко он возвращался в пещеру с пустыми руками или с ничтожной добычей: потрепанный, грязный, с отросшей бородой - и оттого имеющий первобытный вид - уставший и злой. Судя по следам на песке, которые Изая рассматривал по утрам, крупных зверей здесь вообще не водилось, - похоже, что хищник, который напал на него, забрел сюда случайно. Зато поражало разнообразие насекомых, ящериц, лягушек и змей. Расщелины скал облюбовали пауки – такие же длинноногие и неуклюжие, как японские крабы. К счастью, люди их не интересовали, охотились они на птиц и летучих мышей. В норах у берега жили какие-то грызуны, иногда они устраивали шумные драки под камнями и истошно пищали. Изая думал, что это крысы и долго караулил их, чтобы поймать, но когда разглядел - передумал. По сравнению с этими мерзкими, сморщенными и лишенными шерсти созданиями, крысы выглядели милашками. Хорошо, что в озере водилась рыба. Ею чаще всего и питались, - Шизуо здорово наловчился ее ловить. У рыбы оказался неожиданно нежный, приятный вкус, – не сравнить со змеями, летучими мышами и пауками. Но бывали дни, когда рыба вообще не подплывала к берегу, и тогда чувство голода заставляло искать съедобные плоды и травы. Только вот плоды, которые удавалось найти, выглядели странно и часто оказывались вяжущими или горькими на вкус. Приходилось пробовать всякую гадость, чтобы понять, что можно есть, а что нет. Однажды это чуть не стоило Шизуо жизни. Тот день Изае запомнился хорошо. Шизуо вернулся раньше обычного, бледный, в поту, с посиневшими губами. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять - что-то не так. Из его рассказа стало ясно, что виной всему какие-то ягоды, которые Шизуо принял за голубику. Сначала Шизуо держался, отмахивался, мол, все пройдет, но когда у него открылась рвота, Изая схватил его за шиворот и поволок к озеру. Пока Шизуо стоял на карачках, промывал желудок и отплевывался, Изая ругался без остановки. При этом выбирал самые обидные и изощренные оскорбления. На возражения Шизуо - отвечал очередным потоком брани… и понимал, что не справляется с попытками спрятать, загнать поглубже страх остаться в этом странном мире одному. Рвало Шизуо до самого вечера. К ночи он едва держался на ногах, так что в пещеру Изае пришлось тащить его на себе. Едва Шизуо оказался под защитой каменных стен, он болезненно опустился на колени, согнулся пополам, обхватил живот и принялся сплевывать вязкую слюну себе под ноги. Потом долго корчился на полу, искал удобную позу. Иногда вставал, чтобы смочить губы из источника. Измученный, иссушенный жаждой и обессиленный, Шизуо наконец не выдержал и напился соленой воды. Странно, но это помогло. Он лег поближе к костру, свернулся калачиком и затих. Вскоре черты его лица расслабились, гримаса боли исчезла, и Шизуо уснул. Напряжение отпустило и Изаю, липкий, цепкий страх съежился и отступил. Утром Шизуо выглядел помятым: волосы повисли сальными прядями, губы растрескались и побелели, борода топорщилась в разные стороны. Но тошнота его больше не мучила, вечером он даже рискнул поесть. После этого случая соленую воду из пещеры стали использовать как панацею от всех болезней. Действовала она, как антисептик. Обработанные ею раны быстро затягивались, от мелких царапин и вовсе не оставалось следа. Дни складывались в недели, недели незаметно перевалили за месяц. И если бы не самодельный календарь на стене, где Изая неровными линиями вырезал дни, он бы утратил счет совершенно одинаковым суткам. С каждым разом в поисках дичи Шизуо уходил все дальше и дальше, но так и не нашел ни людей, ни их следов. Крупные хищники не попадались, никаких происшествий не случалось. Ночи так же проходили спокойно. Лишь иногда со стороны озера слышались тяжёлые всплески, да изредка в кустах возились какие-то звери. Порой, они подбирались совсем близко, сновали черными тенями всего в двух-трех метрах от входа, но яркий костер, что горел всю ночь, удерживал их снаружи. И постепенно звуки, которые раздавались в ночи, стали привычными. Если они не пугали своей новизной, то вскоре становились незаметными. Лишь однажды одинокий в ночном безмолвии звук заставил сердце Изаи сбиваться с привычного ритма. Шлёп-шлёп-шлёп… Словно кто-то шлёпал мокрыми ладонями по камням, то приближался к пещере, то удалялся от неё. А где-то в груди зарождался необъяснимый страх, усиливающийся при каждом звуке. Шлёп-шлёп… Шлёп-шлёп… Утром Изая спустился к озеру и осмотрел берег. Ночной гость оставил на песке следы перепончатых лап и глубокую борозду между ними: будто кто-то огромный и тяжелый, передвигался на передних конечностях и подтягивал за собой тело. Следы выходили из озера, петляли вдоль берега и снова уходили в воду. После этого, глубже, чем по колено, Шизуо и Изая в озеро не заходили, а рыбу ловили только под берегом.

***

А тем временем, странный, непонятный, порой пугающий мир жил своей жизнью, и не считался с людьми. Уже несколько дней стояла жаркая, солнечная погода. Звери разбрелись и попрятались от зноя в самые укромные уголки чащи, рыба ушла на глубину. Три дня подряд Шизуо возвращался с охоты с пустыми руками, наконец, плюнул и устроил себе выходной. Он лениво развалился в тени кустов, щурился на сверкающую рябь озера и иногда бросал в воду камни. Безделье наводило скуку. И чтобы занять себя хоть чем-нибудь, Изая затеял стирку. Он замочил всю свою одежду, тщательно ее прополоскал, крепко отжал и повесил сушиться на дереве. В таком пекле до полудня высохнет, а пока можно понежится в лучах солнца, и привести себя в порядок. Изая откинул волосы с влажного лба, провел рукой по колющейся щеке, и у него снова возникло стойкое ощущение, что он деградирует. Нет. Так не пойдет. Он смирился с отсутствием элементарных средств гигиены, привык спать на голых камнях, и даже готов терпеть голод… но не отрастающую бороду. Изая приладил телефон к обломанным сучьям на дереве, достал нож, проверил остроту подушечкой пальца, затем натянул кожу на левой щеке и осторожно собрал лезвием щетину. Непривычно. Но бриться можно. Изая закончил с щетиной на щеках, обернулся и наткнулся на внимательный цепкий взгляд Шизуо. Как давно он наблюдает за ним? Изая судорожно вздохнул, вздернул подбородок и нарочито медленно провел лезвием снизу вверх по беззащитному горлу. Шизуо заметно напрягся. На втором заходе Изая специально наклонил лезвие, оцарапал кожу, и скосил глаза на Шизуо. Тот сидел неподвижно, словно окаменел: взгляд прикован к ножу. Неужели… волнуется? Изая усмехнулся и сделал ещё один порез прямо под челюстью — в самом нежном и мягком месте. По коже заструилась кровь. Верхняя губа Шизуо дернулась, в глазах вспыхнула такая лавина чувств, что Изая захлебнулся от восторга. Испугался? Или наоборот? Надеется, что он перережет себе горло? Занятно. Изая закончил с бритьем, убрал нож и, оценил результат на экране телефона. На гладко выбритом исхудавшем лице следы перенесенной лихорадки стали заметнее. Под глазами еще виднелись темные круги, щеки ввалились, резко обозначились скулы. Ну и видок… Правда, у его спутника еще хуже. Изая взглянул на почесывающего бороду Шизуо. — Послушай, Шизу-чан, — в приподнятом настроении произнес Изая. Если хочешь… я могу побрить и тебя. Шизуо издал какой-то сдавленный звук, будто воздухом подавился. — Нет, правда, — рассмеялся Изая. — Ты так сильно оброс, что я не могу разглядеть твоё лицо, оно почти скрылось под этой отвратительной щетиной. Тебя надо побрить, ты понимаешь это? Прежде, чем лицо Шизуо приняло непроницаемое выражение, стало ясно, что он не питает ни малейшего доверия к тому, что слышит. Изая затаил дыхание в ожидании ответа, но Шизуо предсказуемо отказался.

***

Ужинать пришлось сладкими стеблями болотной травы. Больше ничего раздобыть не удалось. Изая безрадостно жевал упругую, слегка вяжущую мякоть и наблюдал, как догорает закат. Солнце коснулось верхушек деревьев, полыхнуло, прежде чем скрыться, и потухло. За спиной тяжело вздохнул Шизуо. Изая обернулся и увидел, как в костре догорает мятая пачка American Spirit. Шизуо сидел у стены на постели из сухой травы и листьев, в его руке тлела последняя сигарета. Шизуо берег ее. Иногда Изая видел, как он доставал пачку, подолгу мял ее в руках иногда подносил к носу, чтобы вдохнуть запах табака, а затем прятал обратно. Кажется, он не курил целую вечность. Пытка должно быть невыносимая. Шизуо докурил до фильтра, жадно и глубоко затянулся в последний раз, выдохнул тонкой струйкой дым, отточенным жестом выстрелил окурком в костер и завалился на бок. Почему-то стало грустно. Еще одна ниточка, которая связывала с привычным миром, оборвалась. Изая отвернулся и снова устремил взгляд на темнеющий небосвод. День кончился быстро. На смену ему пришла душная, жаркая ночь. Потрескивающее пламя весело струилось вверх, в небе подслеповато перемигивались звезды. Изая уже сонно клевал носом, когда сквозь дрему услышал неясный, далекий звук. Что это? Несколько секунд Изая вслушивался в тишину, и вскоре звук повторился, на этот раз более отчетливо. Ребенок?! Изая не сомневался, что услышал крик младенца. Заторможенность как рукой сняло. Здесь есть люди? Изая вскочил на ноги. Шизуо, который успел задремать, распахнул глаза: — В чём дело?! Изая замер и весь обратился в слух. Со стороны озера раздавался щемящий душу плачь. — Ты это слышишь? Шизуо смотрел откровенно непонимающе. Изая не стал ничего объяснять. Секундное замешательство, и он выскочил из пещеры. — Куда? Стой, придурок! Изая! В спину полетел мат и проклятия, но Изая уже лез сквозь кусты. Тугие ветви пропускали неохотно, цеплялись за одежду, хлестали по лицу. Камни выскальзывали из-под ног. Изая спотыкался, падал, вставал, снова оступался, но настырно двигался вперед. Плач внезапно стих, и Изая в растерянности остановился. Несколько секунд над утонувшим в темноте озером стояла мертвая тишина. — Эй! — закричал он. - Кто здесь? Возле уха что-то прошелестело и унеслось. Изая вздрогнул и вытер рукой влажный лоб. — Эй, — позвал он ещё раз, — отзовись! Плач послышался вновь, на этот раз со стороны густого подлеска. Изая устремился на звук. Он всё дальше и дальше уходил от пещеры, и вскоре жуткая непроглядная тьма обволокла все вокруг. В темноте лес казался бесконечным, непроходимым лабиринтом. Где же люди? Где? Неужели они разминулись? По спине медленно карабкался липкий безотчетный страх. Тут и там мерещились бледные лица. А плач постоянно перемещался в темноте: то удалялся и слабел, то приближался и становился громче. Изая начал метаться из стороны в сторону и окончательно заблудился. Плохо дело. Надо отдышаться, взять себя в руки и двигаться дальше. Только вот… куда? И, главное, как теперь вернуться в пещеру? — Где же вы? — выдохнул он. Плач раздался совсем рядом, но чуть слышно, будто ребёнок выдохся и теперь просто скулил от бессилия. За спиной в темнеющей чаще гулко хрустнула ветка, а следом раздался щелкающий звук, – будто кто-то цокал языком. Изая обмер, бешено заколотилось сердце. Он медленно обернулся и похолодел. Между деревьев стояло бледное, жилистое, человекообразное существо, ростом более двух метров. Неестественно длинные руки с такими же неестественно длинными тонкими пальцами свисали ниже колен. Глаза двумя белыми пятнами света смотрели прямо на Изаю. Несколько секунд тварь сверлила его своими страшными глазищами, а затем открыла пасть и издала тонкий, дрожащий звук, похожий на плач грудного ребенка. Ноги стали непослушными, каменными, словно в землю вросли. Существо плавно качнулось и заскользило от одного дерева к другому. Медленно оно подбиралось все ближе и ближе. Изая хотел закричать, но изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. В горле пересохло. Он беспомощно смотрел на подступающий ужас не в силах сдвинуться с места. - Изая! Сильные руки схватили за плечи. Голос подействовал, как пощечина. Изая вздрогнул и обернулся. Шизуо? Откуда он здесь? Как он вообще его нашел? Существо жалобно застонало. Изая рефлекторно дернул головой, но вовремя остановился. Нет, не смотри! Он попятился, но запнулся о корни и рухнул на спину. Шизуо бесстрашно шагнул навстречу монстру, поднял поваленную сосну и швырнул её в приближающуюся тварь. Раскидистые ветви зацепились за древостой, и сосна с сухим треском рухнула на землю, увлекая за собой молодняк. Тварь отскочила в сторону, широко распахнула пасть и пронзительно завыла. Голос понизился, завибрировал и превратился в леденящую душу мелодию. Шизуо застыл. Его спина заметно напряглась. Нет… только не Шизуо, он не настолько внушаем… Изая вцепился взглядом в затылок Шизуо. Правда ведь? Секунда показалась вечностью. Изая успел отчаяться, разочароваться и снова обрети веру в непобедимость грозы Икебукуро, ведь стоило монстру замолчать, Шизуо пришел в себя. — Бежим! — он развернулся, рывком поднял Изаю с земли и потащил за собой прочь из леса. В спину прозвучал щенячий скулеж и детское хныканье. - Не оборачивайся! – выкрикнул Изая. Шизуо сильнее сжал руку Изаи и припустил быстрее. Они бежали без оглядки. В груди сильно и часто билось сердце, легкие горели, ноги заплетались в густой траве. Они спотыкались, падали и один раз Изая едва не свернул шею. Казалось, лес никогда не кончится, но в какой-то момент деревья расступились, и они оба рухнули на песок. Шизуо хрипло закашлялся, немного перевел дух и вскочил на ноги, готовый к атаке. Несколько секунд он всматривался в чернеющую темноту леса - пугающую и молчаливую - в ожидании, что вот-вот во мраке проявится бледный силуэт существа. Но, похоже, тварь их не преследовала, наверное, для этого она слишком медлительная. Проверять свою теорию Шизуо не собирался. Нужно скорее вернуться в пещеру. Он пошарил взглядом по сторонам. В скалах, указывая путь, призывно дрожал свет костра. Слава богу, хвороста оказалось достаточно. Сбоку раздался короткий сдавленный не то смех, не то всхлипы. Шизуо удивленно обернулся на Изаю. Тот стоял на четвереньках, шумно и хрипло хватал воздух ртом. Послышалось что ли? В темноте лицо Изаи казалось белым расплывчатым пятном с черными провалами вместо глаз: неясно, что там на нем сейчас. Шизуо стиснул зубы. Внутри уже закипала злость. Он схватил Изаю под локоть, рывком поднял на ноги и подтолкнул в спину в сторону пещеры. По дороге Шизуо не проронил ни слова и только когда оказался под защитой каменных стен, схватил Изаю за грудки. — Ты совсем из ума выжил?! Чем ты думал, придурок?! — заорал он ему в лицо. Крик, усиленный сводами пещеры, прошелся эхом по всему запертому пространству и отозвался звоном в ушах. В голове гудело от злости. Изая опустил голову и уткнулся взглядом куда-то в грудь Шизуо. Отросшие волосы скрывали его глаза. — Отвечай мне! – встряхнул его Шизуо. — Я был уверен, что слышал плач младенца… он так правдоподобно плакал… я думал, что тут есть еще кто-то. Надеялся… Но здесь нет и никогда не было никаких людей, - тихо сказал Изая. Что-то будто сломалось в нём, словно лопнул какой-то нерв. — Прости. Повисла пауза. Мрачная. Тяжелая. Казалось, сам воздух звенит. Или это в ушах звенело? Изая попытался отстраниться, подался назад, всполохи костра осветили его лицо и Шизуо оторопел. По перепачканным пылью щекам Изаи, оставляя светлые дорожки, текли слёзы. Изая плачет?! Все вокруг перевернулось с ног на голову, стало ненастоящим, плоским, фальшивым. Изая плачет… Нет. Разве такие, как он, способны плакать? Шизуо с трудом мог представить, чтобы Изая плакал хоть когда-нибудь, неважно от боли или поражения. В драках с Шизуо, он смеялся, как сумасшедший, его веселье граничило с безумием. Казалось, что этого человека ничем не сломить. Но сейчас… Орихара Изая был жалок. И Шизуо не стерпел. Он отшвырнул его от себя так, что тот не устоял и рухнул на пол. Как? Когда этот мир превратил хитрого, изворотливого и влиятельного информатора Токио в слабого, жалкого, хнычущего сопляка? Шизуо сжал кулаки. Ярость и разочарование жгли изнутри. Почему он не заметил этого раньше, не изменил? Хотя, что он мог изменить? Изая трудно поднялся, отошел к неосвещенной пламенем стене и сгорбился на полу. Его лимит стойкости словно подошел к концу, тело ссутулилось и даже стало как будто меньше. Это оказалось последней каплей. Шизуо выскочил из пещеры и заорал – сипло, во всю глотку. Гнев, отчаяние, страх, разочарование вырвались наружу точно пар из перегретого котла. Когда он вернулся в пещеру, Изая так же неподвижно сидел у стены. Глаза без блеска глядели равнодушно и устало, складки губ таили что-то горькое, болезненное. Смотреть на него стало невыносимо, и Шизуо отвернулся. Весь следующий день он едва сдерживался, чтобы не набить Изае морду. Не за то, что тот помчался в лес среди ночи… за то, что показал свою слабость. Воспоминания о слезах, которые катились по грязному, обветренному лицу Изаи заставляли Шизуо стискивать зубы, как от внезапного приступа боли, а всплывающее в памяти «прости», приводило в бешенство. Они вернутся домой, без сомнения. Но как прежде уже не будет никогда. Отныне, каждый раз, прежде чем бросить в Изаю урну или дорожный знак, Шизуо будет вспоминать этот взгляд, эти слезы. Нет у него больше достойного врага, с которым он может драться на равных.

***

С приходом ночи страшное существо вернулось. Оно бродило совсем рядом, жалобно выло и поскуливало в темноте. В этих человеческих и нечеловеческих звуках, сменяющихся то на плач, то на стон, таилась такая тоска и отчаяние по кому-то или чему-то, безвозвратно потерянному, что сжималось сердце. У стены неподвижно лежал Изая. Шизуо знал, что он не спит. Чувствовал. Он лег рядом и придвинулся почти вплотную. Безотчетный страх перед неизвестным, кошмарным существом заставлял быть ближе друг к другу. Изая не вздрогнул, не возмутился, вообще никак не отреагировал, только пальцы судорожно цеплялись за края куртки. В его застывшей позе ощущалось столько напряжения, что Шизуо повиновался случайному порыву, протянул руки и накрыл ладонями его уши, чтобы хоть Изая не слышал этого жуткого завывания. В ответ прозвучал неровный, длинный вздох. Натужные, мучительные крики еще долго раздавались в ночи, под утро наступила блаженная тишина. Шизуо уснул. Проснулся он от того, что солнце заглянуло в пещеру и накрыло лучами его лицо. Он коротко взглянул на неподвижную фигуру Изаи, затем поднялся и вышел. В воздухе царила суета – столбиками кружила мошкара, над головой трещали стрекозы. Шизуо, как всегда, замер на мгновенье, окинул открывшуюся взгляду красоту озера, потом спустился к воде и уселся на камень. Шевелиться не хотелось. Даже от того, что приходилось думать, накатывала тошнотворная волна. Рядом на ветке дерева подсыхали корешки растения. Одного из тех, что были признаны Шизуо съедобными. Жесткие стеб-ли и листья сильно горчили, зато корни имели приятный сладковатый вкус и хорошо уто-ляли голод. Шизуо снял несколько корешков и без аппетита принялся их жевать. Сзади послышались неспешные шаги. Изая приблизился и сел рядом. Даже не взглянув на него, Шизуо отвернулся в другую сторону. Он не желал его видеть и еще меньше хотел разговаривать. Тошно. — Я так и не поблагодарил тебя. — нарушил молчание Изая. — Спасибо. — Держаться вместе — это был второй пункт договора, — мрачно напомнил Шизуо. — Я просто следовал ему и только. — Договор, конечно, — выдержал паузу Изая. Договор… О чем они вообще? Шизуо иронично усмехнулся, до сих пор только он честно выполнял свою роль. А если Изая и дальше будет так срываться или чего еще хуже - сломается, толку от него совсем не будет. Так что не стоит питать иллюзий, рассчитывать по-прежнему приходится лишь на себя. На какое-то время воцарилась тишина. Только мягко, будто котенок, скреблись у берега волны. — Знаешь, — снова заговорил Изая. - Насчет этого места… у меня есть только гипотезы и догадки. Я не утверждаю. Но ты ведь уже и сам понял, что мы не в Японии. Жуткие твари, загадочные животные, странные растения, незнакомые звезды, небесные сияния с невозможной для нашей атмосферы палитрой - все это наводит на определенные мысли. Шизуо заторможено повернулся. Дико хотелось курить. Изая замолчал на какое-то время, словно собирался с мыслями, затем продолжил. - Я много размышлял. О потусторонних мирах, в которых живут очень странные создания, о Валгалле, о загробной жизни. Меньше всего мне хотелось бы думать, что мы умерли, и это наш персональный ад, - слабая ухмылка легла на тонкие губы Изаи, будто данное предположение казалось ему наиболее занятным. – Но если это какая-нибудь параллельная вселенная, то мы здесь не первые. Почему я так решил? То существо… Оно не просто выло. Оно имитировало звуки, издаваемые человеком. Значит, оно их слышало. Понимаешь? Я думаю, здесь, в этом мире есть дверь. Если через неё можно войти, значит, можно и выйти. Нужно только найти ее. Шизуо облизал пересохшие губы. В ушах стоял звон. Он так зациклился на выживании, что отдавал этому все силы и совершенно утратил связь со своим миром. С миром, в ко-тором остались дорогие ему люди. Мать, отец… брат. Касука. Вокруг все замерло, грудь стеснило, обожгло изнутри, и Шизуо понял, что уже несколько секунд не дышит. Волна щемящих воспоминаний накрыла, словно цунами. День закончился смутно. Шизуо не мог сосредоточится ни на чем, от охоты отказался. Слова Изаи отняли покой. Если дверь действительно существует, ее надо искать, а не сидеть на одном месте! Вокруг пещеры он давно натоптал тропы и уже ясно, как день, что вокруг ничего нет. Надо идти дальше, намного дальше. Но для похода нужны припасы… Эти и другие мысли лишили его аппетита, ночью не давали уснуть. А на следующий день Шизуо начал собираться в путь: сушить рыбу, запасать съедобные травы. Три дня Изая на все эти приготовления смотрел задумчивым серьёзным взглядом, а потом начал помогать. Припасы готовили около двух недель. Попутно решали, в какую сторону идти. Ради этого даже несколько раз поднимались на самый высокий холм в округе, чтобы осмотреться. И по всему выходило, что двигаться лучше на запад, вслед за солнцем. Если запад действительно там… Может, в этом мире солнце встает на севере, а заходит на юге? Но об этом думать сейчас не хотелось вовсе. Когда все приготовления закончились, Шизуо назначил день похода. Ночь накануне он почти не спал. Едва небо начало светлеть, Шизуо растолкал Изаю. Завтракали молча. Запеченной рыбой, сладкими кореньями и травяным чаем. Когда солнце оранжевым шаром показалось из-за горизонта, Шизуо еще раз тщательно проверил поклажу, Изая торопливо завернулся в истрепавшуюся куртку, и они покинули пещеру. Над озером медленно таяла лёгкая, почти невидимая пелена тумана. Утреннее, еще ласковое солнце отбрасывало на землю от бредущих вдоль берега путников две длинные тени. Шизуо старался сохранить энтузиазм, но его не отпускала мысль, что покинув пещеру, они лишились единственного убежища. Если до ночи не сумеют найти новое, отсчет их жизней начнётся с наступлением темноты. Шизуо поравнялся с останками монстра, который напал на Изаю, и остановился. Казалось, с того дня прошла целая вечность. За это время звери обглодали тушу, на месте пиршества остались только голые кости. Шизуо в последний раз оглянулся на пещеру, поправил сумку с припасами и пошел вперёд. Навстречу неизвестности.