Весь мир голограмма

Орихара не знал, сколько провалялся без сознания, но, когда он очнулся, уже вечерело. Шизуо сидел неподалёку, спиной к нему, и смотрел куда-то вдаль. Изая приподнялся на локтях и пошевелил опухшими пересохшими губами, силясь выговорить проклятие. Затем осторожно дотронулся до разбитой губы и поморщился. — Покажись, — произнес Шизуо, повернувшись к брюнету. В его взгляде Изая уловил нечто, похожее на сожаление. — Отвали, — пробубнил он. Шизуо исподлобья взглянул на информатора: — Извини, но ты меня взбесил. — Не принимаю, — грозно сверкнул глазами Изая. — Что? — Твои извинения. Шизуо вздохнул и отвернулся. Притянув к себе рюкзак, он достал флягу с водой. — Пить хочешь? В ответ тишина. — Не хочешь? — Я не разговариваю с тобой. Точка. — Как пожелаешь, — произнес Шизуо, делая глоток. Усилием воли Изая заставил себя встать. Мир вокруг завращался, как карусель, а голова загудела. Чтобы не упасть, он ухватился за ствол дерева и осмотрелся. В надвигающихся сумерках холм казался холодным и пустынным. Деревья выглядели застывшими, словно на картине, вызывая ощущение нереальности. Опять стало неуютно. Надо было выбирать — идти дальше, или всё-таки остаться здесь. Из ущелья потянуло сыростью, стали раздаваться какие-то шорохи. На вершине сопки было ещё достаточно светло, но ночевать на открытой местности не хотелось. Изая оттолкнулся от дерева и, пошатываясь и спотыкаясь, пошел прочь. — Изая, ну куда тебя опять несёт? — крикнул ему вдогонку Шизуо. Орихара ничего не ответил и даже не повернул головы. Хейваджима помрачнел. Он был вымотан до предела, и ему совсем не хотелось пререкаться. Подхватив рюкзак, он пошёл следом, на сей раз позволив брюнету самому выбирать путь. Дорога была нелёгкой и, чем ниже они спускались, тем круче становился спуск. «Никогда не думал, что под гору идти может быть тяжелее, чем взбираться наверх» — думал Шизуо. Лямки рюкзака немилосердно тёрли ему плечи, а перед глазами рябило от опавшей листвы. Пожелтевшая от зноя трава казалась осенней. Дышать было тяжело — каждый шаг поднимал клубы пыли. Наконец они спустились с холма и, путаясь в высокой траве, побрели через лес в поисках места для ночлега. Шизуо шёл молча, о чем-то задумавшись, почти не глядя перед собой. Он не обращал внимания ни на что. Ни на зудящую боль в ноге, ни на Изаю, который ни с того ни с сего стал разговаривать с пустотой и останавливаться. Неожиданно Шизуо пнул что-то, и оно мягко покатилось в траве. Посмотрев себе под ноги, мужчина заметил крупное спелое яблоко. От охватившей его усталости не осталось и следа. Не веря своим глазам, Шизуо бережно поднял фрукт и, ощущая рукой гладкость кожи и упругость мякоти, вдохнул тонко-сладкий, дразнящий ноздри аромат. Орихара, не замечая ничего вокруг, продолжал идти вперед. — Блоха, стой! Мне яблоню найти надо, — окликнул его Шизуо. Изая остановился и удивлено вздёрнул брови. — Яблоню? — Яблоко от яблони недалеко падает… Хейваджима с улыбкой смотрел на брюнета и поигрывал огромным яблоком, таким красным и спелым, что рот информатора немедленно наполнился слюной. Мягким, но стремительным движением Шизуо бросил Изае фрукт. Тот ловко поймал его и, недолго думая, надкусил. Яблоко было сладким, но с кислинкой, так что в первый миг Изая даже зажмурился от удовольствия и замычал. Шизуо оказался прав. Яблоня росла неподалеку, на пригорке. Самая обыкновенная яблоня, какие растут в провинции Аомори. Корни у неё были мощные, они глубоко ушли в землю, исправно тянули из земли соки и гнали их вверх по стволу — к веткам, листьям и плодам. Кто, когда и при каких обстоятельствах стал причиной её появления здесь? Человек, оказавшийся заложником этого мира и обронивший огрызок или птица, способная перемещаться между двух миров? А может, оно было здесь всегда? Трудно сказать… Но однажды косточка попала в землю и проросла. Со времен молодой побег окреп и превратился в сильное дерево. Теперь яблоня гордо возвышалась над небольшими деревцами, выросшими уже после неё. Вся она была усыпана плодами — под их тяжестью ветви дерева гнулись до самой земли. Часть уже осыпалась и лежала на земле. — Просто праздник какой-то, — брызгая сладким соком, прошамкал Изая. Он готов был расплакаться от счастья. — М-м-м-м… — ответил Шизуо, вгрызаясь в сочную, спелую мякоть яблока. Наконец они наелись до отвала и развалились под деревом. В лесу темнело рано… Пока они набивали животы, карманы и рюкзак яблоками, наступила ночь. Лес запах сыростью и немного гнилыми листьями. Где-то слышались то приближающиеся, то удаляющиеся шаги, приглушенное рычание. Чуть подальше в лесу, среди деревьев, раздавалась какая-то непонятная и таинственная возня. Трещали ветки. — Мы разве не будем разводить костёр? — поинтересовался Изая, обеспокоенный активностью ночных существ. — Не будем, — откликнулся Шизуо. — Почему? — не дождавшись объяснений, переспросил Изая. — Потому что у меня заканчивается газ в зажигалке. Орихару эта новость ошеломила. Чтобы получить огонь, достаточно было просто чиркнуть зажигалкой, и он настолько привык к этому, что теперь не представлял, как они будут обходиться без огня. А ночь была такой тёмной, что мир вокруг словно перестал существовать. Изая нервно заёрзал. — Мы прямо здесь спать будем? — У тебя есть предложение лучше? — Вообще-то да… Уже через десять минут парни вместе со всеми своими вещами полезли на деревья искать удобные развилки в кронах, повыше от земли. Конечно, спать на дереве неудобно, зато безопасно и можно до утра не обращать внимания на бегающих внизу хищников. Выбрав две ровные, широкие ветки, растущие рядом, они стали устраиваться на ночлег. Шизуо вытянул ноги и прислонился спиной к стволу. Голова кружилась: организм ещё не восстановился после падения, и он едва не кувыркнулся с ветки во время попытки сесть поудобнее. Нога болела, но уже не так сильно. Рана только в первые часы выглядела ужасно, но на деле оказалась не столь глубокой. А струп — корка из засохшей лимфы и крови, которой она покрылась — создавал естественную повязку, защищая рану от инфекции. Немного отдышавшись, Хейваджима достал трос и, раскрутив крюк, запустил его вокруг дерева. Грузило улетело в темноту, облетело вокруг ствола и упало ему на колени. Шизуо подтянул верёвку и привязал себя и Изаю к стволу тройным узлом, чтобы не упасть: усталость быстро брала своё, и глаза непроизвольно закрывались. Верёвочная страховка не помешает: мало приятного в том, чтобы свалиться с дерева во сне. Наконец они перестали возиться и решили отдаться отдыху. Стало тихо и спокойно. Изая запахнул куртку, накинул на голову капюшон и сунул руки в карманы. Пальцы нащупали чужое водительское удостоверение. Напрягая глаза, он попытался разобрать в тусклом свете звёзд едва различимые буквы. — Как думаешь, куда он ехал? — Блоха, давай спать, а? — с трудом проговорил Шизуо. Изая вздохнул и отвернулся. Но долго молчать не смог. Его распирало от мыслей и потребности их высказать. В конце концов, Шизуо был его единственным слушателем. — Интересно, — немного помедлив, произнёс он, — была ли у него семья? Дети? Любимая девушка? Я думаю, нет. — Почему? — обреченно спросил Шизуо, понимая, что Изая всё равно не отвяжется. — Ну… людям свойственно хранить в бумажнике фотографии родных, жён, детей… А у него с собой нет ни одной фотографии. Любопытно, он был разведён или просто ещё не встретил своё счастье? Кстати, ты обратил внимание на его номера? — Нет. — А я обратил. Они американские… зарегистрированы в штате Невада. Он американец. — Это значит, что он турист? — лениво спросил Шизуо, смекнув, что Изая ждёт от него ответа. — Это значит, что он с другого континента! — Орихаре было трудно унять волнение. — Я думаю, порталы, подобные тому, через который мы попали сюда, существуют в разных точках планеты. Учёные ежегодно сталкиваются с явлениями, которым не в состоянии дать объяснения. И самой известной аномальной зоной на нашей планете является Бермудский треугольник. В этом районе и по сей день происходит огромное количество катастроф и несчастных случаев. В последние годы исследователи таинственных мест на Земле пришли к выводу, что аномальные зоны существуют не только на нашей планете, но и в космосе. И не исключено, что они взаимосвязаны. Лично я не встречался с исчезновением людей в аномальных зонах. Но вот о переносе человека на расстояние в один-два километра — слышал. Человек делает шаг и оказывается в другом измерении. Такие места называют блудными… Обычно это происходит вдали от многолюдных мест, в горах или в лесу, но чтобы в городе — как в нашем случае — средь бела дня… Завтра утром я снова хочу подняться на холм и посмотреть, появится ли портал. — Какой в этом смысл? — зевнул Шизуо. — Нам до него всё равно не добраться… — У меня есть теория, и я хочу её проверить. А заодно узнать, как часто открываются эти порталы. Открываются ли они в одном и том же месте или блуждают? Это может помочь нам впоследствии… — Угу, — буркнул Шизуо. — А сейчас замолкни уже. Спать хотелось неимоверно, а ещё сильнее хотелось досмотреть приятный сон, часть которого пришлось пропустить из-за болтовни Изаи. Сидеть на ветке было неудобно и холодно, но вскоре и Изаю стало клонить в сон. Он закрыл глаза и перед его внутренним взором стали проплывать картины прошлого и почти забытые образы. Он представил себя в своей уютной городской квартире под струями теплого душа, и тело быстро разомлело в неге. Одна его часть, связанная с миром твердой материи, спала, тем не менее, другая продолжала прислушиваться к окружающим звукам. Это было похоже на пограничное состояние между бодрствованием и сном, когда человек ещё не спит, но уже не бодрствует. Среди ночи парней разбудили топот и сопение. Какое-то крупное животное ходило внизу, ломало кустарники, а потом улеглось прямо у ствола дерева, на котором они сидели. Иногда дерево сотрясалось от толчков, слышались шумные вздохи и чувствовался резкий запах. Но на дерево животное залезть не пыталось, и потому для парней было пока не опасно. Они без слов решили, что это их телохранитель, и можно спать до утра, не беспокоясь о самообороне. Проснулись они на рассвете. Неопределённого цвета утро проглядывало сквозь густую листву. До восхода солнца оставалось около часа, но вокруг было уже достаточно светло. Первым завозился Орихара, от его движения пробудился и Шизуо. Он потянулся и присмотрелся к Изае. В рассеянном утреннем свете синева вокруг его глаз выглядела темнее, а разбитая губа смотрелась даже ужаснее, чем вчера. Вспомнив о ночном страже, Шизуо посмотрел вниз, но под деревом уже никого не было. О присутствии зверя напоминали лишь изрытая земля и поломанные кусты. Однако на всякий случай парни решили повременить со спуском и дождаться восхода солнца. После часа сидения на месте они позавтракали яблоками и стали собраться. Утренний ветерок холодил кожу. Безоблачное небо обещало хорошую погоду. Солнце поднялось из-за деревьев и на миг ослепило парней. Отовсюду послышалась радостная птичья разноголосица, в несмолкаемый птичий гомон вплеталось жужжание насекомых. Внимательно смотря под ноги и цепляясь за торчащие ветки, Шизуо стал спускаться вниз. Неожиданно правую руку пронзило острой болью. Вскрикнув, он хлопнул себя по плечу. На землю упало насекомое размером с воробья. По форме оно было похоже на пчелу, только чёрного цвета. В руке пульсировала разрастающаяся боль. Глянув на руку, Шизуо увидел, что она раздулась и стала раза в два толще левой. И в этот момент до него дошло, что странный гул, который вплетался в пение птиц, похож на сердитое жужжание сотен маленьких крыльев. Шизуо задрал голову и взглянул вверх. Прямо над ним среди ветвей раскачивался огромный улей, из которого вылетали пчёлы. Жужжание усилилось. На уровне лица в воздухе зависли ещё три пчелы. Кое-как совладав с укушенной рукой, Шизуо сломал ветку и стал отбиваться от насекомых. Рядом вскрикнул Изая — боль пронзила его левую ягодицу. — Бегом отсюда! — выкрикнул Шизуо, отмахиваясь от разъяренных пчёл. От неожиданности Орихара сорвался с дерева и неуклюже грохнулся на спину. Левая штанина треснула по шву. Матерно ругнувшись, он вскочил на ноги и, прихрамывая, дал дёру в лес. Шизуо спрыгнул на землю — боль пронзила раненую ногу и отозвалась во всём теле. Одна пчела кружила прямо над головой. Махнув веткой, Шизуо сбил её; она упала на спину и, возмущенно жужжа, попыталась перевернуться. Каблуком ботинка мужчина превратил её в черное месиво и бросился следом за Изаей. Периодически отмахиваясь от назойливых насекомых, он старался не отставать от брюнета. Липкий пот заливал глаза. Пчёлы ещё не скоро отстали от них — только когда парни удалились от пчелиного дома на приличное расстояние. Обессиленные и покусанные, они повалились на землю. Изая чуть не плакал, потирая распухающие укусы, Шизуо тихо матерился, хватаясь за всё сразу. К счастью, аллергии на пчелиные укусы у них не было. Орихара со свистом втянул в себя воздух и замер, выравнивая дыхание. Где-то совсем рядом, буквально в шаге от него, журчал ручей. Он перекатился на живот и, превозмогая зуд и боль, пополз через кусты к воде. Несмотря на слабый запашок тины, вода была просто великолепной — холодной и ободряющей. Напившись, Изая огляделся по сторонам и прислушался. Лишь ветер тихо перешёптывался в верхушках деревьев и гнал по небу одинокие облака. — Нужно вернуться, я так и не осмотрел холм, — с легким нажимом произнес он. Шизуо удивленно распахнул глаза: — Ты рехнулся? Мы бежали, не разбирая дороги, я даже не помню, откуда мы пришли. К тому же, у меня жутко разболелась нога. Я просто не дойду! — Ну, разумеется! — не поворачивая головы, медленно произнес Изая. — Другого ответа я и не ожидал. Ты с самого начала был против того, чтобы я возвращался на холм. Шизуо оторопел от такого заявления. — По-твоему я специально упал в обрыв?! Специально поранил ногу? И специально выбрал для ночёвки дерево, на котором был улей?! — Я не исключаю такую возможность, — уже откровенно издеваясь, произнёс Изая. Шизуо скрипнул зубами. Злость забурлила внутри и рванула наружу. Он сорвал с плеча рюкзак и с силой швырнул его на землю. Неожиданно из кустов, всполошенно хлопая крыльями, тяжело взлетела птица. Орихара среагировал мгновенно. Удачно брошенное лезвие и птица, разбрасывая пух и перья, забилась на земле. — Почему бы нам не обсудить всё за трапезой? — предложил Изая. Через пятнадцать минут они уже разглядывали ощипанную птицу. Без перьев она была гораздо меньше, чем казалась. — Ну и что тут есть? — с брезгливым выражением на лице произнес Шизуо. — Лучше похлёбку сварить… — Гениально! — воодушевлённо воскликнул Изая. — А воду ты в ладошках кипятить будешь? Шизуо победоносно взглянул на него, чем окончательно вывел информатора из себя. Вытряхнув яблоки, вышибала извлёк из рюкзака нечто — кусок жести, по-видимому, часть крыла или бампера, согнутый таким образом, что тот стал ёмкостью. — Я зря времени не терял. Пока ты валялся в отключке, я мастерил кастрюли. — Шизу-чан, — благоговейно произнес Изая. — ты меня пугаешь… Ты начал использовать свой мозг? — Лучше порежь птицу, а я наберу воды, — отмахнулся Шизуо. Он ещё раз простучал жестянку, выравнивая дно, несколько раз сполоснул её и набрал воду — поверхность тут же затянуло разноцветной бензиновой плёнкой. Солнце радостно заиграло на её поверхности, переливаясь всеми цветами радуги. Скривившись, Хейваджима вылил воду и принялся натирать жестянку смесью песка и камней. Пока его спутник возился с «кастрюлей», Изая выпотрошил птицу, нарезал её на куски и развёл огонь. Вода закипела на удивление быстро. Кроме самой птицы в суп положить было нечего. Шизуо без энтузиазма помешивал дешёвое варево. Его лицо уже не выражало тот безудержный оптимизм, который можно было наблюдать ранее. Внимательно рассматривая мутную массу, которая у него получилась, Хейваджима нахмурился. — Снимай пробу, кулинар, — усмехнулся Изая. Шизуо осторожно пригубил варево. — Кажется, жить буду, — произнес он, с аппетитом прихлебывая суп, от одного только вида которого Изаю затошнило. Но голод напомнил о себе недовольным урчанием пустого желудка. — Держи, — подчеркнуто вежливо улыбнулся Шизуо, протягивая похлёбку. Орихара с подозрением принюхался, а затем с волчьим аппетитом накинулся на еду. Ему казалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее. После еды парней разморило, и они развалились на траве. Оба понимали, что задерживаться в этом месте нельзя. Но что-то в них надломилось, им обоим был нужен отдых и время на восстановление сил. Следовало обсудить создавшееся положение, но говорить не хотелось. Где-то в голове крутились мысли, но их было не высказать. Так они и провалялись до вечера. Ночь прошла спокойно. Позавтракав яблоками, они не спеша собрались и пошли на ближайшую сопку, чтобы посмотреть на неведомое. Сопка была невысокой и они без труда добрались до вершины. Густой кустарник мешал обзору вокруг, но кое-что разглядеть удалось. Вокруг была всё та же растительность и тот же лес, поросший кустарником и корявыми, низкорослыми деревьями по распадкам. На востоке текла река. Розовые стрелы рассвета пронизывали серость небес и отражались в воде. Решено было спуститься к реке и поискать место для длительной стоянки. Им обоим требовался основательный отдых. Сегодня голод напомнил о себе не только урчанием в животе, но и головокружением вкупе со слабостью. Постоянный стресс, усталость и скудное пропитание — всё это не лучшим образом сказывалось на парнях. Дорога была нелёгкой. Они то и дело запинались обо что-нибудь и двигались довольно медленно. При этом старались идти бесшумно. Когда они спустились в распадок, жаркий день уже подкатывался к полудню. Распадок был широкий, густо поросший кустарником и высокой травой. Передохнув, они монотонно побрели через трудно проходимый лес, который таил в себе множество опасностей. Иногда позади раздавались шорохи. Где-то, словно выстрел, треснула ветка и снова над горной ложбиной опустилась тревожная вязкая тишина. Несколько раз парни останавливались, чтобы отдохнуть и попить. В распадке было много ручьёв. Один из них образовывал небольшую заводь, но, к глубокому сожалению парней, рыбы в ней не водилось. Когда добрались до реки, ног своих они уже не чувствовали. Шизуо сбросил со спины рюкзак и медленно опустился на землю. Вечерело, а им ещё предстояло найти место для стоянки. Солнце медленно клонилось к закату и от деревьев и прибрежных скал стали отделяться длинные тени. Умывшись и отдышавшись, Изая осмотрелся. Река была неширокой, но течение в ней было на удивление сильным. Другой берег был без обрыва и уходил равниной вдаль. — Здесь много скал, а значит могут быть и пещеры… — высказал свою мысль Изая. — Сейчас передохну — и поищем, — потирая ещё зудящие укусы, произнес Шизуо. Спустя десять минут Орихара помог ему подняться, и они пошли вдоль берега искать подходящее место для стоянки. — Шизу-чан, расскажи что-нибудь о себе, — неожиданно предложил Изая. — Мы уже несколько недель по уши в дерьме, а ничего нового друг о друге не узнали. Шизуо с сомнением покосился на спутника: — Я думал, у тебя есть досье на каждого жителя Токио. — Ты переоцениваешь мои возможности, — хохотнул Изая. — О тебе я знаю не больше, чем остальные. И только общеизвестные факты. А мне интересно другое. Сторона жизни, которая не видна. Например, как ты проводишь выходные? Чем ты обычно занимаешься? — Должниками я занимаюсь, — раздраженно ответил Шизуо. — Езжу по дебилам, которые взяли деньги в долг и не хотят отдавать… Изая ничего не ответил на его реплику. Про себя он уже давно решил, что Шизуо зануда и плохой собеседник. Он решил промолчать, а потому дальше они шли молча, разглядывая скалы. Вдруг прямо перед ними появилось косматое, горбатое животное. Не обращая внимания на людей, оно потихоньку брело к воде. Размеры у него были внушительные. Отдаленно зверь напоминал дикого кабана. — Пойдём отсюда, — шёпотом предложил Изая, для надёжности выставив перед собой нож. «Кабан» шевельнул ушами и обернулся. Изая в тот же момент понял, что никакой это не кабан. Вместо носа у него был небольшой хобот, а глаза, как у улитки, держались на тонких ниточках и смотрели в разные стороны, вне зависимости друг от друга. Глядя на этого зверя, Орихара подумал, что обычные кабаны гораздо симпатичнее. Один глаз животного скользнул по парням, второй уставился в воду. Шизуо с Изаей замерли. Поняв, что двуногие не представляют для него опасности, «кабан» напился, а затем принялся щипать травку. И только его глаза — то один, то второй — периодически смотрели на путников. Изая облегченно выдохнул — животное было травоядным и казалось безобидным, только вот из пасти у него торчали весьма не безобидные бивни. Стараясь не шуметь и не делать резких движений, Шизуо подобрал с земли увесистую палку и, отобрав у брюнета нож, стал её затачивать. — Ты чё творишь? — занервничал Изая. — Я жрать хочу, — придавил весомым аргументом Шизуо. — Рискни, — немного подумав, ответил ему Изая. — А я на всякий случай спрячусь за дерево. Орихара отступил назад, а Шизуо с палкой наперевес стал медленно подбираться к зверю. — Эй, — произнес Шизуо. Голос его был тихим и хриплым. Животное вскинуло голову и с подозрением покосилось на крадущегося к нему человека. — Не бойся. Я не причиню тебе зла. Мы просто заблудились и очень устали… а ещё мы очень голодны, — сглотнув слюну, добавил Шизуо. — Да ты прям дипломат, — донеслось из-за дерева. — Тихо ты! — шикнул на него Шизуо. — Всё испортишь! Он напрягся и взял «копьё» наизготовку. Его силы должно было хватить на то, чтобы убить зверя с одного удара. Но к изумлению Изаи и самого Шизуо, «копьё» не только не пронзило «кабана», но даже не пробило его шкуру. Мгновенно рассвирепев, лохматое чудовище люто воззрилось на обидчика. А затем развернулось и в два прыжка оказалось рядом с Шизуо. Тот попятился и, оступившись, упал на спину. Зверь устремился на него. Последнее что увидел Орихара — вытянутые руки блондина, которыми тот успел схватить зверя за бивни. Дальше только летящие камни, пыль и листья из-под копыт. По спине Изаи пробежал холод, но когда шум борьбы стих и улеглась пыль, он с облегчением увидел поверженного зверя. Шизуо выбрался из-под убитого чудовища и тяжело поднялся на ноги.  — Слава богу! — выдохнул страх Изая. Он вышел из-за толстого дерева и протёр локтем вспотевшее лицо. — Я уже подумал, что тебе хана! Орихара медленно приблизился к неподвижному телу и ткнул животное носком ботинка. Неестественно вывернутая на излом голова не оставляла сомнений в том, что послужило причиной смерти — Шизуо свернул зверю шею. Убедившись, что зверюга мертва, Изая принялся свежевать и разделывать тушу. Следовало поторопиться. Запах крови мог привлечь хищных животных. Отрезав от туши несколько мясистых кусков, парни завернули их в листья лопухов, что росли у берега и поспешили покинуть это место. К тому моменту солнце уже стало спускаться за горы. Они медленно шли вдоль реки, осматривая берег, но во всей округе не было места, пригодного для стоянки. Камни вздымались сплошной отвесной стеной. В нескольких местах скала была расколота и образовывала щели. Казалось, что они легко найдут проход между ними, но не тут-то было. От усталости и тщетности поисков настроение упало до желания заплакать. Наконец Хейваджима разглядел расщелину, вполне достаточную для того, чтобы в неё протиснуться. Осмотрев края, покрытые мхом, он заглянул внутрь. — Йоу! — громко крикнул Шизуо, прислушиваясь к эху своего голоса, которое сновало туда-сюда. Судя по всему, впереди была пещера. Парни переглянулись и единогласно кивнули. Хотелось поскорее устроиться на ночлег, да и обиженный невниманием желудок уже требовательно напоминал о себе. Изая осторожно полез вперёд, Шизуо следом. — Не беги, — предостерёг он. — Вдруг там спрятался кто-нибудь из местной фауны. — Да кто полезет в такую щель? Расщелина оказалась настолько узкой, что местами трудно было протиснуться. Но внутри пещера оказалась просто огромной. Парни в изумлении открыли рты. — Вау! — с придыханием произнёс Изая. Шизуо изнемогал под тяжестью рюкзака, но так и застыл на месте, забыв снять его с плеча. Вокруг были почти гладкие стены. В одном месте свод обвалился, образовав большой колодец с водой, меняющей свой цвет в зависимости от угла падающих в неё солнечных лучей. По берегам озера росли папоротники. Их огромные, словно опахала, листья поднималось ввысь огромными букетами. Подобием ковра живая бахрома устилала низ просторной пещеры и тянулась по стенам. Длинные воздушные корни свисали прямо в воду. Там, куда достигал солнечный свет, росли кусты. Их узкие листья, словно зеленые штыки, тянулись ввысь. Здесь было светло, просторно и сказочно красиво. После всех проблем и пережитых ужасов подобное место показалось им настоящим раем. — Йахуууу! — радостно воскликнул Изая. Шизуо аж подскочил на месте, вся усталость мгновенно прошла. Побросав на землю свои вещи, молодые люди кинулись более тщательно осматривать пещеру. Как Орихара и предполагал, она оказалась необитаемой, если не считать множество пауков, которые обустроили здесь настоящее охотничье логово. Паутина, которой они оплели весь свод, со временем стала похожа на серый истлевший саван, она свисала длинными неровными оплетками и медленно покачивалась от ветра. Но с таким соседством парни готовы были смириться. Под низкими сводами пещеры они развели огонь. Сначала зажигалка отказывалась загораться, предательски фыркая, и вхолостую выпуская искры, но вскоре сухая трава загорелась. Шизуо пошёл собирать хворост: к счастью, его тут было в избытке из-за разросшихся кустов. Иногда с поверхности в пещеру падали сломанные ветром ветки. Подойдя к занимающемуся костру, Шизуо свалил кучу хвороста на землю и вытер пот со лба. С него тут же спали брюки, явив Изае семейные трусы с незамысловатым веселеньким рисунком. Оказалось, что всю эту кучу дров блондин перетянул своим ремнём. Среди веток и прутьев оказались рога неизвестного животного — полутораметровые, крепкие. Рога в огне не горели, но их было удобно использовать для помешивания углей. Пусть не скоро, но Изае с Шизуо удалось поесть жареного мяса. Стемнело. На небе стали появляться первые звёзды. Но внутри пещеры было тепло. Рядом со стеной не чувствовалось ветра и костёр горел ярко-ярко. Довольные и сытые парни развалились на подстилке из листьев папоротника. Однако вскоре радость удачи была несколько омрачена. Пока голод брал за горло, они ни о чём не думали, лишь бы набить животы и успокоиться. Поэтому тот факт, что мясо оказалось недожаренным, их не смутил. В итоге желудки, и без того отвыкшие от белковой пищи, взбунтовались. Пока Шизуо корчился на земле, Изая совершал рейды в ближайшие кусты. Уснули они далеко не сразу… Но пещера обещала стать надёжным убежищем на длительное время и это вселяло уверенность.

***

Рассветные лучи мягко освещали ещё дремлющую землю, ласково скользя по сонным, едва колышущимся тёмным морям лесов. Верхушки кривоватых деревьев вспыхивали золотом, охваченные огненным рассветом. Над плотными хлопьями молочно-белых облаков начинало свой путь восходящее солнце. Неровные светящиеся вспышки подмигивали пробуждающейся траве, подбадривали робко выглядывающие из-под надёжной защиты зелёных листьев головки цветов. Ночная мгла всё ещё таилась в тёмных трещинах горных пород, возмущённо клубясь при каждом прикосновении вездесущих, набирающих силу лучей, но утро уже вступало в свои права. Однако в убежище, надёжно укрытом каменными стенами, всё ещё властвовали сны. На постели из листьев папоротника крепко спали двое парней. Толстые брёвна, которые до этого успешно подкармливали пламя, почти прогорели, но огонь ещё тлел. За две недели молодые люди хорошо отдохнули и как следует выспались. Болезненные ощущения в мышцах по вечерам и скованность по утрам стали менее заметны. Крепкий сон и горячее питание быстро восстанавливали их силы и постепенно от собирательства они перешли к охоте, восполняя недостаток энергии мясом. Благодаря «кабанам», которые часто приходили к реке на водопой, недостатка в белке у них не было. На еду они старались добывать небольших животных, чтобы мяса хватало только на пару трапез и оно не успевало испортиться. Рана Шизуо почти затянулась. Тёмная корочка потихоньку отваливалась, оставляя после себя нежно-розовую новую кожу. Пещера стала настоящим спасением. И как-то очень быстро, с лёгкой руки Хейваджимы, парни стали называть это место домом. Однако они не забывали о своей цели. Каждый день молодые люди осматривали ближайшие окрестности, отдаляясь от своего убежища всё дальше и дальше. Но ничего странного или необычного так и не нашли. Дважды они пытались отыскать дорогу к яблоне, но каждый раз возвращались ни с чем, опасаясь заблудиться и не успеть вернуться «домой» засветло. До портала Изая так и не добрался. Всё это сильно расстраивало его, он злился, иногда кричал на Шизуо, но потом успокаивался и жил дальше, как ни в чём не бывало… Солнечный луч коснулся лица Изаи, оставляя на коже неприятное припекающее тепло. Орихара недовольно поморщился и попытался отвернуться от назойливого луча. Щека, согретая солнцем, внезапно коснулась мокрой подстилки из листьев. Орихара смутно припомнил, что плакал во сне. Но что именно ему снилось, вспомнить не смог. Он открыл глаза, повернул голову и увидел Шизуо, спящего рядом; его обросшие щетиной щеки и смешно вытянутые пухлые губы. Вышибала тихо посапывал во сне. Окончательно проснувшись, Изая резко сел и взглянул вверх. Капли света мелким дождем рассыпались на кружеве паутины и играли в воде. Природа медленно, но верно пробуждалась ото сна. У воды лениво колыхались листья папоротника, вздрагивая от порывов ветра. Орихара приблизился к очагу и подбросил дров в тлеющий костёр. Вскоре огонь уже вырывался из-под сложенных веток. И теперь, когда костёр разгорелся, ему оставалось только вовремя подкармливать его. Шизуо проснулся спустя час, когда вода в «кастрюле» уже закипела. Изая бросил в воду несколько соцветий, которые сносно заменяли им чайные листья, и стал лениво их помешивать. Это утро ничем не отличалось от остальных таких же. Позавтракав, собрав еды на день и скорректировав маршрут, парни отправились в путь. Сегодня они собирались исследовать равнину за рекой. Она тянулась на несколько сотен метров, дальше начиналась цепь озёр с небольшими рощами по берегам, а ещё дальше поднимались высокие холмы. Местность, по которой они продвигались, с тех пор как переправились через реку — поросшие травой бескрайние дали с мягко округленными холмами — настраивала на возвышенный лад. Они рассчитывали, что проделают изрядный путь, но, как оказалось — всё этому препятствовало. Обвитые лианами кусты издали были похожи на заросли цветущей сирени. Но эта крепость оказалась неприступна, потому что сплетающиеся между собой ветки были покрыты всевозможными колючими шипами и иглами. Как рыболовные крючки, согнутые шипы царапали кожу и рвали одежду. И хотя Изая хотел двигаться на восток, они были вынуждены двигаться на север, затем на северо-восток, прежде чем смогли обойти эти заросли. Но не успели они порадоваться тому, что преодолели одно препятствие, как на их пути возникло второе — болото. Не сделав и десяти шагов, Изая вдруг по пояс провалился в трясину. Шизуо попытался ему помочь и тоже увяз. Лишь чудом им удалось выбраться из податливой жижи. Мокрые до нитки, грязные, с дрожащими от напряжения ногами, они упали на твердую почву и долго не шевелились. Болото было обширным и им снова пришлось обходить его. Более импульсивный и нетерпеливый Шизуо ясно чувствовал, что они сильно отклонились от маршрута, и движутся вовсе не в том направлении, в котором планировали. К тому же им следовало остановиться и проверить содержимое рюкзака, после того как они побывали в воде, хотя всё было туго завязано и закрыто. В довершение обеих бед они обнаружили, что равнина кишела всякими гадами. Натянутые нервы заставляли их всякий раз вздрагивать, когда снизу внезапно доносилось злобное шипение или длинный шелест. Они напряжённо всматривались в заросли прежде, чем ступить в них. Когда стало ясно, что сегодня до озёр им уже не добраться, решено было вернуться «домой». Грязные, угрюмые и злые они повернули обратно. Вечерело. Насквозь промокший Шизуо чувствовал, как его обдувает холодный ветер — необходимо было переодеться. В пещеру они вернулись, когда уже стемнело. Наскоро перекусив, они запалили большой костёр и повесили сушиться свою одежду. Изая натянул на себя футболку, из тех, что они нашли в рюкзаке, и уселся на подстилку из сухих листьев и веток. Шизуо побродив вокруг, набрал хвороста и молча подсел к огню. Он не выказывал особого желания разговаривать, да и сам Изая не напрашивался. Орихара сидел, поджав под себя ноги, и думал о чём-то своём. Взгляд его наткнулся на обнажённую спину Шизуо. От блондина исходило дурманящее голову тепло, которое он чувствовал даже на расстоянии вытянутой руки. И ему вдруг так захотелось этого тепла! Вопреки всякой логике. Собственная, вспыхнувшая так внезапно потребность в тактильном ощущении совершенно выбила его из колеи. Изая не знал, в чём причина. В собственной, скрытой даже от себя страстной натуре, которую заставил пробудиться этот монстр? Или в инстинктивном понимании того, что в типовой и предопределённой жизни таких эмоций никогда не будет? «Что я теряю? Только до конца жизни буду сожалеть об упущенных возможностях…» Приободренный темнотой, он решился и, не давая себе времени передумать, коснулся ладонью сильный спины. Едва чужие пальцы прикоснулись к нему, тело Шизуо замерло. Застыл и Изая, осознав, что не знает, как объяснить, что сказать… Слегка дрожащими от переполнявших его эмоций пальцами он гладил кожу Шизуо, плавно смещаясь выше: к шее, к голове… Затем зарылся пятерней в жесткие волосы; сжимая и массируя, притянул к себе. Слова им не понадобились. В темноте Изая не видел, когда Шизуо развернулся к нему лицом. Только почувствовал, как одним быстрым рывком его опрокинули на спину, как стянули футболку и вжали в жёсткую поверхность, притиснув своим телом. И он с восторгом подчинился сильным рукам, лишь радуясь безмолвию и довольствуясь ощущением стучащей в ушах крови. Шизуо словно чувствовал его эмоции и ощущал те же порывы. Они действовали инстинктивно, движимые общим порывом, одной жаждой. Чувствовали друг друга идеально, уже мало отличая собственные ощущения от чужих. И умирали от желания, от бешеного напряжения и жара тел. Изая жаждал силы, напора, давления. Истового трения тел, яростных объятий, болезненных укусов — всего, что сопровождала страсть. Дикая! Первозданная! Сокрушительная! Он не узнавал себя. Он извивался, стремясь усилить трение, увеличить площадь касания их тел. Он стремился быть всюду, соприкоснуться с Шизуо каждым кусочком кожи. Выгибался, с восторгом и упоением встречая каждое ответное движение, сжимая руками его плечи, сам перехватывал инициативу. Они проживали мгновения близости на пределе своих возможностей, отдавая все силы безумной жажде желания. И когда Шизуо поймал губами последний протяжный вздох и крепко-крепко прижал Изаю к себе, тот ощущал полнейшее бессилие. Шизуо, дыша отрывисто и часто, тяжело опустился рядом. — Спи, — разобрал Орихара его тихий шёпот и теснее прижался к горячему плечу. Говорить тут было не о чем. Да и сил на разговоры не осталось. Пробуждение стало тяжелым моментом для обоих. Противоречивые сомнения навалились горой, погребая под собой все восторги и радости прошедшей ночи. Чувство стыда разъедало Изае душу, заставляя думать о себе только худшее. Шизуо и вовсе прятал взгляд, избегая смотреть брюнету в глаза. — Куда пойдём сегодня? — решился хоть что-то спросить Изая. Хотелось поговорить совсем о другом, как-то объясниться, но Шизуо ничего не спрашивал, а навязываться Изае не хотелось. В темноте всё было как-то проще. За последующие часы они обменялись лишь парой незначительных фраз, координируя совместное продвижение. Фигура Шизуо буквально олицетворяла собранность и целеустремленность. Этим и оставалось довольствоваться. «Вернусь домой и забуду всё, как страшный сон!» — пообещал себе Изая.