I want your chokehold

Когда в баре Дерек удивленно таращиться на их раскрасневшиеся рожи, то Арджент лишь небрежно кидает через плечо:  — Никого ко мне не пускай. Стайлзу неловко, когда он снова входит в бар и на этот раз в обнимку с Крисом — не то, чтобы он его прямо уж так полюбил, но то ли адреналин, то ли что-то еще, ноги путаются и дрожат, так что приходится вцепиться в жилетку Криса на талии, а значит и приобнять его. Тяжелая ладонь крепко сжимает предплечье — Стайлзу это нравится, потому что он чувствует себя королевой бала, когда все тебя хотят, а ты в руках у лучшего игрока. Мистер Хмурые_Брови (Стайлз не знает его имени, но за те пятнадцать минут что он был в баре до встречи с Арджентом, лицо брюнета своего выражения не меняло) чуть вопросительно смотрит на Стайлза, затем на Криса и тот ему что-то говорит, а сам Стайлз в этот момент отстраненно замечает, что глаза у него зеленые, как летняя трава вечером. Он облизывается, переводит взгляд на лицо Криса — и чувствует хмель, видимо не стоило пить на голодный желудок, потому что на какой-то короткий момент ему кажется, что он упадет просто здесь, упадет на колени и будет делать это перед всеми, без стыда, лишь бы эта рука его касалась. Стайлз мотает головой, отгоняя ебнутые мысли — «да что у них здесь, воздух особенный что ли, или травка какая?» В кабинете мерно тикают часы, мужчина на условном рефлексе включает свет. Массивная дверь тихо захлопывается за ними и он снова целует парня. Едва дверь закрывается, как Стайлз снова обнимает Арджента за шею, толкается в него, прижимая к стене, гладит ладонью колючую щеку и… Крис перехватывает его сзади за волосы, оттягивает назад и толкает — разумеется, Стайлз ошарашено путается в своих ногах и летит назад с тихим стоном приземляясь на мягкий кожанный диван. Крис опрокидывает его на скрипучую, но мягкую поверхность, склоняется над ним и прикусывает подставленную шею. Парнишка хочет подползти выше, прогибается, упирается затылком в мягкую седушку, но…рвано выдыхает, потому что Крис наваливается сверху, сбивая дыхание, защемляя зубами гортань — не больно, но чувственно и Стайлзу кажется, что он беззащитный кролик в зубах у коршуна, летящего над пропастью. Он цепляется тонкими пальцами в предплечья Криса, то ли пытаясь вывернуться, то ли обнять, ерзает, раскидывая худые ноги, дышит взахлеб, через открытый рот и чувствует, как его живот поднимается и опускается с каждым вдохом, как подрагивают бедра и как мучительно тесно в джинсах…ткань трусов чуть прилипает к головке и это некомфортно, это как будто соринка в глазу, но так чертовски хорошо, правда, было бы лучше без этого… «Не так, это должно быть не так. Дышит, Господи, над тобой завис взрослый мужик, а ты как ебаная Лолита, получается и…» — Не надо…не надоненадо — шепчет Стайлз как-то в одночасье приходя в себя, осознавая свое положение, но по прежнему сжимая пальцами предплечья Криса. Мужчина отрывается от шеи смотрит в раскрасневшееся лицо, в угольный зрачок, который, как черная дыра затапливает радужку. Вдох-выдох, выдох-вдох для того, чтоб взять себя в руки. Успеть обозвать себя тупым уебком за то, что связался с девственником и сыном шерифа по совместительству. Провести пальцами по раскрасневшейся щеке ощутить ее еще юношескую гладкость. Потом вверх к волосам, дернуть сильно привлекая к себе внимание. Отстраниться. Крису хочется назвать пацана ребенком и выставить за дверь, и вообще из бара, чтоб он не морочил ему яйца. А потом накидаться и побуерачить*. — Ты крутишь мне яйца, Д ж е к с о н, — Крис выделяет ненастоящее имя парня специально, и резко отстраняется от него, — а потом говоришь «не надо». Определись, чего ты хочешь? И в принципе Стайлз не очень понимает, что Крис спрашивает, почему он смотрит на него так сердито и почему называет его Джексоном. Крис впивается пальцами в его волосы дергает вверх и Стайлз жалобно скулит, как будто Арджент собирается врезать ему по лицу — скулит, потому что это правильная реакция, а на самом деле он смотрит исподлобья испытующе, изучающе, насторожено и предвкушающе. Арджент зол и возбужден — это Стайлз чувствует без проблем. И это как тот коктейль с перцем, который он принимал в Мексике — просто сводит с ума. Стайлз думает о том, что это не должно быть так, и что ему стоит сказать «отпусти меня, старый извращенец», но вместо этого он приподнимает колено, трется им между ног Криса, продолжая следить за реакцией на лице Криса и при этом медленно проводит языком в пространстве между деснами и губами: — О, серьезно что ли? — шепчет он с сарказмом, выдыхая короткое фырканье. Стайлз опирается локтями об эту скрипучую кожу на диване и снова начинает тереться коленом о его пах, просто задницей чувствуя, что ходит по грани, что бездарно проебывает последний шанс выйти отсюда девственником — высмеянным, но все же девственником. — И ты послушаешь, совершенно точно не послушного подростка, да, папочка? Стайлз чуть ерзает, обнажая спину, задирая футболку с рубашкой почти до лопаток и, вместе с тем, обнажая напряженный живот. Руки начинают подрагивать и он снова откидывается на диван полностью, запрокинув голову с легким стоном, открывая шею так, будто это могло спасти жизнь. — Я определился, едва ты вжал меня в эту стену…— произносит он заплетающимся языком, сглатывает, и его ладонь невольно ложится на талию Крису. Эти ощущения новые, потому что он не часто обнимал парней вот так, для секса, осознанно, вообще не обнимал, вообще-то, и точно не тянул на себя. Тяжесть Арджента приятная, возбуждающая — Стайлзу тяжело дышать и все звуки в мире сводятся до сопящего дыхания мужчины, так что он снова ерзает под ним, со скрипом съезжая собственной кожей по коричневой коже дивана, тихо скулит, когда чувствует усилившуюся тесноту в пахе и снова ритмично дергает бедрами, имитируя вполне узнаваемые движения. — Я хочу чтоб ты…чтоб ты сделал это. Так что хватит спрашивать эти неловкие вопросы, это же блять не свидание…— он поднимает голову и в слепую тычется в колючую шею Криса, лижет ее неумело, почти по звериному, чувствуя как хрустит пыль на зубах, как щиплет солью пот, он прижимает шею зубами, чуть дергает головой, как будто он зверь, терзающий добычу, и снова вылизывает, жадно оставляя засосы один за другим.— Ты же хочешь меня, да? Так давай, сделай это…— шепчет он задушено, вцепившись одной рукой в шею Крису, а второй пытаясь задрать его чертову футболку на пояснице. — Или ты…не можешь, а? фи.зи.чес.ки. Стайлз дразнится нарочно, потому что он взволнован, он точно знает, что хочет этого — потому что нет времени лучше чем это…чего ждать? Но этот чертов голос в башке такой пугливый…серьезно, иногда он рекомендует хранить девственность до самой свадьбы и это глупо потому что он хочет, хочет вылизывать кожу Криса, хочет, чтоб тот засунул пальцы в его рот, чтобы слюна скапывала на это кожанный диван, чтобы он вставлял ему и…нельзя было позволить себе остановиться, так что Стайлз открыто нарывался, открыто торопил, открыто бросал вызов. Крис понимает, что он не выставит за дверь это шило в заднице, у него по прежнему стоит и уже даже побаливает от того, как этот пацан изгибается и как откровенно нарывается. — Да, ты престарелый педофил Кристофер Арджент, — говорит ехидненько голос Кейт в его голове. Но ебнутая на всю голову сестричка — в больничке «Эхо», и навряд ли выйдет до конца своей жизни: с диагнозом Парафрения не выходят, потому что это не лечится. Воспоминания про Кейт отвлекают, очень вовремя, он же не хочет спустить в штаны, как малолетка только от того, что об него трется парень. — Полегче, тигр, — фыркает мужчина прикусывая изгиб шеи, а потом отстраняется, снимая жилетку и футболку. Он встает с дивана и отдает приказ — раздевайся, — справляется с ремнем наугад и следит глазами за Джексоном. —Собираешься меня выпороть, ха? — эта фраза слетает с уст еще раньше, чем парнишка успевает заткнуться, и так у него всегда работает речевой аппарат, с абсолютно неисправными тормозами. Арджент лишь хмыкает на это откровенно дерзкое замечание и вспоминает своего предыдущего любовника. Он благодарит Бога, что слово «папочка» больше не произносится. Стайлз поднимается с дивана так, как будто Крис его унизил или, скажем, отчитал за неподобающее поведение, типа: Ну объясни мне, чего ты хотел этим добиться, а? Как сказал бы папа в любой ситуации, выходящей из-под контроля, как сейчас. Стайлз честно поджимает губы и опускает глаза, как будто бы он виноват, несколько секунд колеблется, затем под внимательным взором Криса начинает стягивать футболку вместе с рубашкой. Это совершенно не так эстетично как во всяких роликах про стриптиз, так что Стайлз неторопливо поворачивается к Крису сначала боком, затем спиной, прекрасно зная, что тот увидит все его шрамы, увидит его усыпанное родинками тело, острые плечи, выпирающие ребра и лопатки. Стайлз совершенно не вовремя думает, что стоило бы уделять побольше времени залу и тренировкам, а не книгам и интернету, но теперь это абсолютно не имеет значения. Он осторожно кладет футболку с рубашкой на брыльце софы, сглатывает, как будто собирается под воду, и таким образом задерживает в себе воздух, затем поворачивается к Крису, смотрит сначала на его ремень, затем на упругий живот с блядской дорожкой, чуть приоткрывает рот, потому что в голову приходят грязные картинки, как он опускается на колени и срывает эти штаны к чертям собачьим с Арджента, а тот, соответственно отнюдь не спешит стянуть с себя джинсы, следя за тем как парень раздевается. Пальцы Стайлза кружат по пуговке собственных джинсов совершенно не решительно. Он не отрываясь смотрит где-то на ключицы Арджента, неуклюже наступает сам себе на пятки, стягивая кеды вместе с носками, затем босиком подступает ближе. Ноги совсем непослушные, приходится вынуждать себя делать эти шаги, и от этого еще интересней, потому что это своего рода испытание. Стайлз опускается на колени чертовски грациозно — сам удивляется насколько плавно это выходит. Он удерживается на корточках, подпирая пятками ягодицы, чуть кряхтит, раздвигая колени до тех пор, пока они не наталкиваются на внутренние края тяжелых подошв ботинок Криса, затем берется расстегивать его джинсы дрожащими непослушными пальцами. Стайлз молится про себя, чтобы Крис его сейчас не оттолкнул, потому что вся решительность сделать это пропадет и он будет корить себя за упущенную возможность всю оставшуюся жизнь. Стайлз накрывает губами волоски, пока стягивает собачку на молнии джинсы, целует лобок Криса так, как будто это могло бы его остановить от опрометчивых действий. Крис не помогает ему ничем и только, когда пацан начинает выцеловывать его лобок, он кладет руку на непослушные волосы, сжимая прядки, поощряя продолжать. — Раскрой рот, — советует он, когда пацан освобождает его член и во все глаза смотрит, гладит, будто видит впервые чужой стояк, хотя так оно и есть. Крис просит открыть рот и Стайлз слушается — как будто камень с души, как будто Крис взял за него ответственность или, скажем, избавил от домашнего задания. Впринципе, он не рассчитывает, что у Арджента все настолько масштабно, потому что у него самого …ну прилично меньше, так что он думает, что вряд ли получиться взять это так, как в порнухе, до самого горла…. На его лице возникает такое выражение, будто у него сейчас начнет капать слюна от желания пососать, и он послушно открывая рот. Арджент въезжает по слюне и это мокро и горячо, мысли переплетаются, как змеи в гнезде. Голосок Кейт исчезает, будто его и не было. Сначала все идет охуенно, когда Крис толкается в рот неспеша, чуть игриво, кажется пробует возможности или дает привыкнуть. Стайлз скользит одной рукой по обнаженному животу Арджента, а второй придерживается за его ягодицу. На губах неприятно липко, на языке тоже тянуще солено — это похоже на прикосновение к очищенному от кожицы цуккини, и первые несколько секунд Стайлз честно старается смириться…прежде, чем понимает, что ему это нравится, что такая поза отзывается тонким подергиванием на головке члена, так что он честно приподнимает ладонь на бедренную кость Арджента, впивается в нее пальцами, а второй рукой все же расстегивает себе штаны, с трудом стаскивая их до середины ягодиц и накрывает ладонью болезненно вздыбленный член. Это настолько хорошо, что ягодицы невольно сжимаются и Стайлза чуть скручивает, так что он отчаянно упирается лбом в живот Криса и пытается отпрянуть, но… Крису это нравится, очевидно, потому что он начинает входить по настоящему, глубоко, буквально натягивая рот Стайлза, утыкается головкой в основание языка и Стайлз рефлекторно пытается выплюнуть, потому что в нос лезут паховые волосы Охотника, дышать нечем, переизбыток слюны во рту мерзко хлюпает с каждым движением Криса. Тот притягивает голову парнишки к себе, слышит, как он давится и отрывисто дает еще несколько советов: — Дыши носом, и держись за мои бедра.— Стайлзу отчаянно хочется поднять на него взгляд, но рука жестко удерживает его волосы. У него текут слезы, он на рефлексах отстраняется, когда Арджент размашистыми толчками достает своим членом почти до горла. Крису хорошо, ему по хер, что у него отсасывает несовершеннолетний, вдвойне по хер, что этот несовершеннолетний сын шерифа и втройне, что девственник. То, что пацан девственник добавляет свою изюминку, потому что Крис чувствует, слышит, ощущает отклик и реакцию на каждое свое движение. Стайлз скребется короткими ногтями, прогибается в позвоночники издает совершенно неприличные звуки, пытается вытолкнуть член изо рта языком, но вместо этого только елозит по его рельефному стволу, так что, когда Крис почти полностью выходит из него, он, присёрбывая обильную слюну, сглатывает, добровольно приоткрывает губы и все же смотрит вверх, на Криса. По телу бегут мурашки, вгоняя то в жар то в холод, и Стайлз судорожно всхлыпывает, а затем сам берет головку в рот, ласково обнимает ее губами, словно бы леденец на палочке, обводит языком головку, тыкается его кончиком в уретру, затем открывает рот шире и, стараясь размеренно дышать, насаживается до упора. Это сладко. Это похоже на прыжок с парашютом, когда тебе так страшно перед самым прыжком и так охуенно когда ты летишь. Стайлз старается изо всех сил, он втягивает внутрь, щеки снова раздувает их, стараясь второй ладонью надрачивать себе в том же ритме, в котором Крис трахает его рот. Внезапно Стайлз думает о том, что со стороны выглядит как дешевая шлюха или, может быть, как очень дорогая шлюха. Он выпускает член изо рта, трется об него носом, присаживаясь ягодицами снова на пятки, чуть изгибается, лижет ствол до самой мошонки, поочередно всасывает яйца и, когда выпускает их изо рта. Вместе с ними выпускает и слюну. — Как тебе это, м? — урчит он, глядя прямо в лицо Крису, своим затуманенным взглядом — сейчас он кажется чуть ли не божеством, со своим пронзительным голубым оттенком в глазах. Стайлз выцеловывает ствол от головки до самого основания, выпуская слюну размазывая ее горячим языком, дразня кончиком языка местечко между яйцами и стараясь заглотить их оба хотя бы отчасти. Ему жарко, он чувствует как горит на щеках лихорадочный румянец, как распухают губы, как стекает пот по спине — где-то между ягодиц особо чувствуется. У него подрагивают бедра от мелких волн удовольствия, проскальзывающих по телу будто застилая все трепыхающейся на ветру влажной тканью. Шелком. Так хорошо, так…будто на облаках, не надежно. Главное не делать резких рывков — а так хочется, так хочется поскорее кончить, но Стайлз старается быть плавным, останавливается, когда понимает, что вот-вот, скулит от этого приближающегося урагана и замирает, продолжая вылизывать, позволяя Крису елозить своим хуем по его лицу, пачкая все засыхающей слюной и смазкой, тыкаться в нос, по щеке, снова в губы. — Неплохо, — Арджент хищно улыбается на вопрос, зажимая член у основания, чтоб не кончить на эти блядские раскрасневшиеся губы. Тянет пацана за волосы, приводя в горизонтальное положение. Толкает его потерявшего ориентацию к своему столу. Пацан понимающе ложится грудью на столешницу, в беспокойстве оборачиваясь. Крис натягивает свои штаны — и окей это неприятно — назад, застегивает пуговицу. Мужчина оглаживает упругие ягодицы и в груди разливается что-то темное и похотливое. Ладонь покалывает и ему хочется отвесить щлепок по мягкому полушарию, проследить глазами, как нежная кожа покраснеет и наверняка там останется след от его пятерни. Арджент склоняется над пацаном, продолжая гладить его ягодицу ладонью, второй опирается о стол, рядом с его локтем. Он шепчет прямо в покрасневшее ухо:  — Скажи мне свое настоящее имя, мальчик. Он чуть сжимает ягодицу, и прикусывает края уха пацана. Первый вопрос, который возникает в голове Стайлза — это подозрительное «зачем?». Он упирается ладонями в мощный дубовый стол, мимолетом отмечает, что это, наверное, крайне крепкий стол и что наверняка на этом столе побывало немало обнаженных девиц, потому что у Криса мертвая хватка в голосе — когда он говорит, ты его слушаешь. И никак иначе. Стайлз чувствует, как коленки невольно дергаются, легонько соприкасаясь со столом, и несколько раз ерзает стопами, чтобы зафиксировать свое тело хоть как-то, но… Он слышит, как шумит музыка, чувствует запах табака — особо остро чувствует здесь, потому что наверняка Крис курит что-то оч-чень дорогое. Ладонь Криса ложится на ягодицу и Стайлз сжимает их от неожиданности — какое забавное слово в данном контексте — затем снова расслабляется и продолжает ерзать, тереться грудью о стол, причиняя себе легкиий дискомфорт. Арджент на несколько секунд убирает руку с ягодиц — Стайлз жмурится, потому что по идее сейчас должен был бы прилитеть удар, но ладонь просто снова сжимает кожу, просто чуть сильнее чем раньше. «Скажи мне настоящее имя» — Джексон…— упрямо выдыхает он, не отрываясь, косится на руку Криса, которой тот упирается в стол, — Я же говорил… Стайлз едва ли слышит собственные слова, опираясь щекой о деревянную лакированную поверхность, и ему кажется, что этот шепот оседает на ней горячим паром. Поясницу ломит беспощадно и ему приходится чуть прогнуться, чтобы сменить положение, но стопы сьезжают и вот он снова изо всех сил вжимается животом в стол. — Джексон…— повторяет он, выдыхая легкий воспаленный смешок, потому что ебаный Джексон Уитмор наверняка бы охуел, если бы узнал, что его рот оттрахал Крис Охотник Арджент, «грязный отброс местного общества»(если верить вышеупомянутому Джексону Уитмору). Охотник еще раз оглаживает ягодицу, чуть царапая ногтями нежную кожу, а потом заносит руку. — Врать не хорошо, — чувство, разливающееся в груди, колышется мутным, вязким, спирая дыхание. Крис опускает руку на мягкое полушарие с хлестким звуком, отдача от удара простреливает от ладони в пальцы. Пацан вздрагивает лопатками, в намерении встать, но Крис берет его за плечо и давит на спину, фиксируя локтем. — Имя? — вновь повторяет мужчина, поглаживая другую нетронутую ягодицу, подготавливая. Парень усиленно сопит и снова произносит «Джексон». Второй удар выходит вполне ожидаемым — и от этого еще больней. Стайлз выдыхает короткий тихий вскрик, опускает голову, больно врезается лбом о деревянную поверхность стола и снова пытается встать, хотя на деле уже не очень хочется. Локоть Криса почти проламывает его спину и это не очень приятно, но эта тишина — скорее даже затишье — оно почти густое, такое густое как сгущеное молоко, липкое, сладкое, но в то же время неприятное. Стайлз слышит свое дыхание, чувствует как приподнимается животом, на каждом тяжелом вдохе и, кажется, чувствует каждую природную морщинку на столешнице грудной клеткой. Он ерзает, пытаясь вывернуться — упрямо пытаясь вывернуться — понимает, что эти телодвижения, трения — сам факт трений невольно вызывает реакцию в его теле. Кажется, нечто внутри него начинает таять, плавиться, распадаться на мелкие кристалики и, подобно песку в песочным часам устремляться в одно единственное место. Стайлз откидывает голову назад едва отрывая подбородок от стола, непроизвольно матерится на обрывистом выдохе и смотрит вперед, на полку с книгами, на хрустальный графин с выпивкой, на неоновый отсвет в щелочке бара. Ему кажется, что все его тело покрылось инеем в одночасье и теперь, когда этот иней тает, он чертовски щиплет каждый миллиметр тела. — Тише, — мужчина поглаживает поясницу (почти нежно) кончиками пальцев, скользит вниз по ягодице ногтями. — Имя, мальчик! — Джексон…я.не лгу. Не лгу, Охотник, я Джексон…— выдавливает из себя парнишка и надрывисто, нетрезво посмеивается, вопреки собственным словам выдавая ложь. Его пальцы отчаянно впиваются в края столешницы, а ягодицы напрягаются, почти каменеют, чуть подрагивая от напряжения. Стайлз морщит губы, отчаянно стискивая зубы, потому что прекрасно знает, что сейчас на него обрушится удар. А может и два. — Джексон, — Крис издевательски растягивает у себя во рту гласные, бьет поочередно по ягодицам уже сильнее, так чтоб он это почувствовал. — Имя — задает мужчина вопрос, и, услышав «Джексон», без зазрения совести снова бьет по ягодицам, ощущая их жар, а потом зло кусает шею парня. — Джексон, ты уверен? — Арджент убирает захват и с восхищением смотрит на покрасневшую задницу парня. Это чувствуется так правильно, на левой ягодице след от руки более чёткий. Пацан кивает. — Окей, — Крис раздвигает его ягодицы, оглаживая большим пальцем коричневато-розовую дырку, удовлетворенно ощущая ладонями, как парень подрагивает. Мужчина смотрит, как кончики его ушей краснеют и это заводит. — Я тебя сейчас трахну, Джексон. Ты как? — сообщает Арджент и давит на дырку плашмя двумя пальцами, поглаживает круговыми движениями. — Ну…ты можешь проверить, как я…— выдыхает Стайлз и ложится щекой на стол снова, прогибаясь в пояснице, — Или ты собрался трахать меня исключительно словесно, м? Стайлз взволнован, возбужден и взвинчен — и дерзость наравне с дуростью работает как часы, так что он не особо пугается того, что произносит. Ему хочется развернуться на столе, обнять ногами бедра Криса и заставить его сделать это с собой — хочется почувствовать его член в себе настолько сильно, что он почти улавливает эту фантомную заполненность, натирающую края дырки. Он, как в лихорадке предвкушает это, почти видит — и краснеет, потому что невольно раздвигает колени так, чтобы упираться в стол внутренней их частью и не иметь возможности свести их. Он краснеет, потому что почти ощущает это ноюще-щекотное чувство внутри, как если бы член Криса доставал до внутренностей. Опасно. Но до предела. Стайлз захлебывается собственным дыханием, периодически перестает дышать совсем, затем сглатывает, приоткрывает рот и снова дышит. Он старается напрячься так, чтобы приподнять задницу и так, чтобы потереться о пальцы Криса. Стайлз напрягает живот, тужится, расслабляя анус, словно бы это может ему помочь. Он думает, что никогда не совал в себя ничего толще ручек или карандашей — да и те доставляли ему дискомфорт. Но теперь…теперь так хочется, что, похоже, все там внутри просто вибрирует по стенкам, как будто проволока в конц-лагерях. Стайлз выравнивает ладонь, тянет ее перед собой, снова вцепляется в край стола и чуть подтягивает себя до предела, чтобы столешница опускала вниз возбужденный член, и тут же протяжно стонет на выдохе: — О, черт, это так…— а затем снова прячет лицо, упираясь лбом в стол. — Дерзкий девственник, — Крис шумно сглатывает, смотрит, как пацан старается показать себя. Он перегибается, через него, почти наваливается на спину отодвигая ящик стола в поисках смазки. — Ноги шире, — отдает он приказ. — Не зажимайся, ну, — Арджент сдавливает ягодицу отодвигает её открывая лучший доступ к входу, оглаживая и размазывая холодную смазку, палец входит туго. Крис наклоняется целует загривок парня, волоски на затылке чуть покалывают его нос, он кривит нос, целует напряженные плечи, крылья лопаток. — Тише, расслабься, — голос хриплый и на несколько тонов ниже. Палец проникает внутрь. — Молодец, — Крис слегка прихватывает солоноватую кожу зубами и на пробу двигает пальцем туда сюда. Стайлз кряхтит, потому что палец чувствуется не более комфортно, чем все предыдущие эксперименты, но постепенно приноравливается, запуганно прислушиваясь к собственным ощущениям. Губы Криса прохладные, мягкие, чуть обветренные — на загривке и плечах — затем становятся теплыми на лопатках, щекочуще мягкими. Крис прикасается к нему подбородком и это вызывает гусиную кожу, потому что борода, чуть колючая при резких переходах и в первые две секунды соприкосновения, потом становится похожей на волосы — это как-то будоражит воображение. Палец внутри начинает двигаться и дискомфорт постепенно притупляется, Стайлз послушно замирает всем телом, оттопыривает плечи назад, испытывая легкую ноющую боль в плечевых суставах. Это не убирает возбуждения, добавляет ему изюминки, так что когда Крис начинает входит чуть свободнее, Стайлз даже пытается помочь ему: выталкивает его палец наружу, затем снова будто бы затягивает внутрь, сжимаясь. — Еще.— выдыхает он еле слышно, приподнимает голову и смотрит назад, на Криса, одурманенными темными глазами. Ему кажется, что если Крис это сделает быстрее, то быстрее пройдет и боль…палец внутри — это как растягивать боль у дантиста, медленно вытягивая зуб. — Эй, Охотник, ты всегда такой нерасторопный, м? или только с дерзкими девственниками?

Арджент не отвечает — он знает прекрасный способ заткнуть любого, его пальцы находят бугорок простаты, растирая его. Поначалу, все действительно сладко, настолько, что Стилински-младший готов расплавиться на этом же столе, растечься жидким тестом и больше не соединяться в тело — потому что Крис находит нечто внутри него и елозит по нему подушечкой пальца так внезапно, что когда входит еще один, а затем еще один…. Эта растянутость почти не чувствуется. Нет, разумеется, она чувствуется болезненным напряжением колечка мышц, дрожью во всем теле и колючими искрами в зажмуренных глазах. Стайлз кряхтит, выдыхает оборванные стоны и, кажется, даже всхлыпывает от нетерпения, он прогибается в спине, пытаясь приподнять голову и плечи, но при этом животом все еще вжимается в стол. Крис удовлетворенно улыбается, чувствуя, как пацан сначала напрягается на мгновение, а потом начинает мелко подрагивать. Мужчина смотрит, как три его пальца входят в пацана — и это вызывает восторг: то, на что способно человеческое тело. Мужчина, наконец, снимает с себя джинсы, разрывает зубами фольгу от презерватива. Смазка на водной основе оставляет неприятный синтетический вкус на кончике языка. Стайлз думает, что похоже будто бы в его разгоряченное обожженное нутро сунули кубик льда и тот теперь медленно тает внутри, даря махровую прохладу, затапливающую все тело — постепенно, неумолимо — прежде чем снова придет жар. Он чувствует как хлюпают пальцы Криса в его дырке, двигаются более активно, более свободно, а значит, он мог бы уже и… Стайлз хнычет, потому что хочется больше, плотнее, сильнее, так чтобы было туго, так что он снова открывает рот, чтобы спиздануть какую-то дерзость, спровоцировать, но тут же невольно вскрикивает, запрокинув голову (и наверняка слишком громко и отчаянно, может быть даже испуганно — наверняка достаточно громко, чтобы их могли услышать… Или нет?), потому что Крис начинает проталкиваться внутрь — и это совсем не так охуенно как должно бы быть. Крис медленно проталкивает головку по сжимающимся мышцам глубже, сдавливает бедра пацана до синяков, когда тот пытается дернуться, и думает о своем баре, о штрафе за превышение скорости и о том, что наверняка шериф Стилински хорошо стреляет из своего табельного оружия — такие отвлеченные мысли, чтоб не сорваться. Воздуха не хватает, хочется двинуть бедрами резко вперед, Крис чувствует, будто в живот ему ткнули разгоряченной кочергой и теперь медленно-медленно прокручивают. Стайлз дергается, чтобы подняться, упирается скользкими от пота ладонями в стол, но ноги непослушно разьезжаются, а резкая боль от смены позиции просто насквозь выбивает из него желание рыпаться — элементарная физика взаимодействия: он поднимается вверх невольно сам насаживаясь на член Криса. И это больно, не смотря на растяжку. Арджент сквозь зубы шипит «merde», бьет по ягодице парня, чтоб тот расслабился и наконец входит полностью, замирая. И тогда Стайлз трезвеет. Просто в долю секунды понимает, что все вокруг не сон, что этот неоновый свет из щели бара жутко раздражает, что запах табака вызывает тошноту, равно как и устоявшийся запах пива… Он сцепляет зубы и снова ложится на стол, старательно напрягая мышцы — как это было написано в куче рекомендаций на просторах интернета: напрягает так как будто хочет вытолкнуть из себя член Криса и, на удивление, боль становится чуть меньше, так что когда Арджент вжимается в его ягодицы своими бедрами, войдя до самого конца, полностью, то это все больше не кажется невыносимым. Стайлз дышит тяжело и загнано, неосознанно ритмично сжимая и разжимая мышцы в анусе, приноравливаясь к этой тягучей боли, к тупому ноющему наслаждению, лениво словно джем в кастрюле бурлящему внутри, внизу живота, во всем животе, отдается гулким невесомым теплом в груди, как будто там нет легких и нет сердца, просто пустота…. Он ощущает как едва ощутимо щекочет головка члена что-то там внутри, упираясь в …во что? Стайлз накрывает верхней губой нижнюю, чуть прикусывает ее, осторожно пробует ерзать — не так чтобы сильно, просто посмотреть насколько больно это будет. Затем вспоминает снова, что нужно выталкивать — как будто выталкиваешь, тогда ему легче будет входить. «Расслабиться-напрячься. Напрячься-расслабиться» — пульсирует в голове, он закрывает глаза, расслабляется полностью, обессилено ложится на стол, даже не пытаясь приподняться, чуть морщит нос и губы, кряхтит, как-то дрожащее выдыхает стон. — Да…давай.— шепчет он едва слышно, мешая каждую букву с воздухом, — Слышишь? давай, Крис…я готов, давай, двигайся, я в порядке, я… Двигайся… Стайлз думает, что если Крис начнет двигаться — то это будет неебически больно, но затем…затем, должно стать легче. Затем будет хорошо. Каждый раз, когда какое-то микро-движение Арджента задевает что-то внутри, оно отдается разрядами молнии в кромешной темноте под веками и вынуждает как будто в судороге дернуться. Непроизвольно. Все непроизвольно. Крис не позволяет себе срываться, медленно покачивая бедрами, склоняясь над парнем, упираясь лбом ему в плечо. Он оглаживает бок одной рукой, другой притягивая его бедра к себе. Ардженту так хорошо, что он хочет сказать «хороший мальчик», «мой мальчик», «хороший мальчик». Эти мысли беспорядочно мечутся в мозгу, как мошкара возле пламени свечи. Он наращивает темп, в кабинете слышится пошлые шлепки тела о тело. Слишком много всего — слишком тесно. Стайлз дышит, едва ли понимая, что дышит. Все тело превращается в обессиленный кусок силикона или чего-то вроде этого. Крис кусает за загривок пацана, помечая «мой мальчик», а Стайлз лишь ниже опускает подбородок, чтоб приподнять шею, подставить ее, скулит задушено рвано и старается зажать в себе это чужое имя — чужое, похожее на острый алмаз. Кейт истерически смеется где-то на задворках подсознания «старый педофил». Ардженту по хуй, он оглаживает чужой необрезанный член своей ладонью, чувствует горячую пульсацию крови внутри. Мужчина чувствует, как член дергается, как пацан дергается телом. Сперма вязким киселем стекает на пальцы, а он продолжает додрачивать ему, пока с губ парня не срывается стон. Он чувствует как толкается в его тело Крис, как это до отвратительного возбуждающе, как подрагивает рука Охотника, прежде чем сжать его член плотнее — и это охуеть как хорошо, он напрягается изо всех сил, протяжно, облегченно стонет, зажимая член Криса в себе, чувствуя как от этой плотности ему почти больно. Его ягодицы дрожат, колени дрожат и пальчики на ногах поджимаются. В голове пусто, совсем. Стайлз как-то совершенно невольно по блядски стонет с каждым движением Криса в себе, совершенно не задумываясь о том, как эти рваные, дерганные стоны могут звучать, затем прикусывает губы и пытается приподнять голову, потому что это все так…ново. Он хочет смотреть на лицо Криса, когда тот будет кончать, но позиция к верху задницей этого не предусматривает. Крис прижимает его своей тяжестью к столу, трется об него своей грудью и Стайлз чувствует это напряжение в ребрах, как будто их расплющивают, как будто его протыкают насквозь — и у него нет возможности это предотвратить. Арджент двигает бедрами еще быстрее, это почти больно по сокращающимся мышцам, но так сладко, почти невозможно. Пацан скулит, царапает стол. Легкие горят огнем и воздух обжигает носоглотку Криса, он дышит маленькими захлебывающимися глотками.Позвоночник прошивает дрожь наслаждения, пальцы норовят соскользнуть с потных бедер, мужчина лишь сильнее вдавливает их в мягкую плоть. Еще одно движение и открытый космос, земля будто уходит из-под ног и полная невесомость, в голове пусто, в ушах звон. -Хороший мальчик, — говорит Арджент собирая каплю пота с виска парня, поднимаясь на локтях, чтоб не раздавить пацана. И это совершенно разрывает картину мира Стайлз Стилински: образ грозного Охотника, опасного чувака, не вяжется с нежным поцелуем в висок и этим «хороший мальчик». Парень чувствует как тянет в анусе, когда Крис из него выходит с неким чавкающим звуком — неприятно и постыдно. У него горят уши, как только он осознает, что презерватив на члене Криса мягко пачкает скользкой смазкой ягодицы и бедра, случайно задевая их. Это гадко, он должен бы чувствовать себя использованным и гадким — но ему хорошо. Хорошо лежать растрепанной детской куклой на твердом столе, хорошо чувствовать непривычную пустоту внутри, потому что кажется Арджент раздолбил в нем не хилую такую дыру. Постепенно начинают неметь мышцы поясницы, покалывать дискомфортом бедренные кости и ломить болью затекший позвоночник. Стайлз лежит так целую вечность, неуверенный, что ему можно подняться, неуверенный, что не ебнется тяжелым кулем прямо к ногам Криса — потому что и в лучшие дни он был не особо уклюжим. — Крис? — шепчет он, не отрывая щеки от стола, и пытается найти взглядом заросшую харю байкера, потому что кажется, он слишком долго так лежит. Настолько долго, что сросся со столом, вплавился в него и от того теперь так неебически страшно от него оторваться. Стайлз думает, что в целом, теперь Арджент имеет право его выставить за дверь, потому что…ну все. Его мысли похожи на растревоженный улей в пустом поселении, они жужжат, роятся и хаотично летают от стены к стене, сбивая друг друга. Он должен встать, взять свою одежду, сказать что-то пафосное и свалить нахуй. Типа ничего особенного не произошло, просто перепихон с одним из самых опасных мужиков в городе. И все. Но в голову упорно не приходит ни единая эпичная фраза, кроме заезженных и тупых. Стайлз думает, что его джип заглох еще где-то на середине пути и он шел сюда пешком, потому что был на взводе…сейчас он вряд ли дойдет хотя бы до него. — Крис…— растерянно повторяет Стайлз и старательно опираясь ладонями, отталкивается от стола. Ему кажется, что переднюю его часть хорошенько так стесало пилорамой, как дерево стесывают на доски. Он знает, что взъерошен, покрасневший, вспотевший и изгвазданый в собственной слюне, вязким клеем привязавшейся к его подбородку. Он знает точно, что выглядит сейчас еще хуже, чем когда пришел сюда, так что…он насторожено поднимает взгляд и вытирает рот тыльной стороной руки, где-то между кистью и локтем, одновременно пытаясь подтянуть штаны. Он колко осматривает Криса с ног до головы, все его татуировки, и голубые, блестящие в полумраке глаза. — Душ там. Стайлз проводит взгляд в том направлении, куда махнул Крис, затем опускает голову и поджимает губы — пальцы тянутся к аккуратно сложенной футболке на спинке дивана, сминают ее, чуть подрагивая от волнения. Он молчит слишком долго, досадливо сопит, затем пробует сделать несколько шагов и замирает снова, растеряно глядя в сторону. Он думает, что все правильно: потрахались и разошлись, чего он ждал? Слово, даже мысленно произнесенное, коробит слух потому что…ну все это такая хрень, вязкая густая, как нефть в река, затягивающая внутрь по самые уши.