Цена любви
17 августа 2018 г., 15:25
Примечания:
«Восемь утра… Чёрт. В девять уже все должны позавтракать. Как это я»… — повернув голову в исходное положение, Сэм понял, что, обнимая самого нежного «котёнка», невозможно было не расслабиться и не поспать подольше.
Но как встать, чтобы не потревожить его сон? Вот задача. Ведь они так и спали, склеившись в одно, и если теоретически, легонечко отодвинуться и медленно рассоединить все поверхностные контакты так, чтобы не разбудить его, было возможно, то вытащить руку, которая находилась под Дином, или то, что было в нём, едва ли получится.
— Я не хочу, — вдруг недовольно отозвался этот «котёнок».
— Чего не хочешь? — обескураженно спросил брат, коего застали врасплох своим внезапным пробуждением.
Конечно же, Дин почувствовал, ещё когда Сэм пошевелился, чтобы взглянуть на часы.
— Не хочу, чтобы ты покидал меня сейчас.
— Покидал тебя? Дин, я всего лишь на кухню. И, кстати, это твои заботы. Но ты так сладко спал, малыш, — поднявшись на локте, он поцеловал брата за ушком, — что я решил сам…
— Спасибо, — Дин развернулся в его руках. Для этого ему пришлось всё-таки соскочить с достоинства брата, что так приятно дополняло его. — Вы, хозяин, слишком меня балуете. Я сам всё сделаю на кухне, у меня и так был незаслуженный выходной. Но прошу, не сейчас… — он прижался вплотную, и брат понял, почему.
Не медля, Сэм опрокинул его на спину и, не церемонясь, раздвинув ноги, вошёл обратно, туда, где ночевал, но уже активнее. Он начал резко и быстро вколачиваться в жаждущее, горячее нутро, вызывая у едва успевающего вдыхать между толчками брата восторженные стоны. Мускулистыми руками, за которые хватался Дин, чтобы не «уехать» вверх от такого напора, хозяин упирался по сторонам от него, то и дело играя спинными мышцами, переливающимися под мокрой от пота кожей. Задыхаясь от бешеного темпа, который подхватил Сэм, брат обнимал его ногами, скрестив пятки у него на попе, и до упора подталкивал в себя при каждом движении вперёд.
— А-а-ах! Ом-м! — простонал старший и, вцепившись за плечи, впился губами в ключицу.
— Да, мой мальчик… Давай. Кричи, что я делаю тебе хорошо… — звучало при движениях наружу.
— А-а. Да-а! Сэ-эм! М-м!
— Ещё…?
— Мой… А-ауч! — вырвалось сладкое от укуса в шею. — Мой Хозяин!
— Ещё…? — опять засос расцветает ниже первого, уходя корнями глубоко в душу, проводя по нервам горячую сладкую патоку.
— Любимый. О-оу! Мой… Господин.
И Дин чувствует то, что выкрикивает. Да, только неистово любящий господин так сладко пробуждает своего раба. В порыве прочувствовать больше, Дин обнимает его шею и подтягивается, прилипая кожей.
— Да, родной… Да, мой маленький… Люблю… Когда… Тебе так хорошо подо мной, — всё так же бешено вбиваясь, младший опускается на локти, подложив согнутые руки ему под лопатки.
— Да… — вторит ему старший, — Так хорошо. М-м-м! — Дин зарывается носом в его шёлковистые волосы и ему кажется, что они пахнут рассветом, которому сложно пробиться в комнату сквозь плотные шторы. Но, закрывая глаза, он видит его свет.
Сэм почувствовал, как сжались бёдра вокруг его талии.
— О-ох! Я…!
— Давай, малыш, — пара сильных толчков, чтобы нагнать, и Сэм вцепляется жёстким засосом в его плечо, чтобы нажать ту самую кнопку.
И не отпускает, пока на живот и внутрь Дина не исходят последние капли семени…
Младший падает сверху, всё ещё зажатый между ног брата, и страстно целует:
— Вот теперь доброе утро, солнышко, — удовлетворённо улыбается он, выравнивая сбитое дыхание, и разводит его сомкнутые ноги, чтобы лечь рядом.
— Ага… — отвечают ему, сосредоточенно разглядывая плечо… — Он будет чёрным, — радостно улыбаясь, говорит Дин, показывая брату его укус.
Сэм чуть заметно вздыхает, на долю секунды мрачнея от того, что брат радуется таким вещам:
— Будет… Саднить, — говорит он, как будто Дин не в курсе.
— Я знаю, — ещё шире улыбается брат. — Будет напоминать, что я всё ещё желанный.
— Малыш, — Сэм поворачивает его лицо, обхватив рукой подбородок, и ведёт языком по очертанию скулы… — Ты всегда будешь самым желанным, — затем легко целует в нос и встаёт с кровати.
— Ты со мной?
— Да, — Дин поднимается следом, надевает на себя халат, а затем и на любимого и, прихватив два комплекта одежды, сопровождает его в душ.
…
Застегнув джинсы, Дин подхватывает футболку. — Дин, оставь это, — слышит он сзади. — Меня раздражает, когда я не могу смотреть на тебя, — хозяин подходит и кладёт руки ему на грудь, обняв со спины. Из отражения над раковиной на него смотрит смущённо-счастливое лицо. Сверкнув изумрудами глаз, Дин на миг прикрывает их, наслаждаясь нехитрыми ласками. Затем удивлённо распахивает: — А…? — Джон? Перестань. — Сэм нежно перебирает пальцами вниз по животу, — мы же оба знаем, что от него здесь тоже нет секретов. А то, что он тоже смотрит на тебя… Я уж точно его понимаю… — Как скажете, хозяин. Дин получает нежный поцелуй в шею и отстраняется, поворачивая замок. — Дин, — окликают его уже у двери. — Да? — Я сам на кухню. Наведи порядок в спальне. — Хорошо. Оба покидают ванную и расходятся: — Дин, — слышит он, уже поднимаясь. — Что? — обернувшись. — И не стой босой на балконе, — строго. — Увижу — накажу. — Да, я понял.…
— Доброе утро, Сэм, — приветствуют его на кухне, взглядом указывая на ждущую чашку горячего кофе. — Привет, — сын садится напротив, принимая приглашение, и берёт в руки чашку. Отец, обыденно перелистывая свой дневник, уже почти справился со своей. — С чего это ты, уже второй раз выполняешь обязанности «домохозяйки»? — слегка удивлённо спрашивает Сэм. Отец поднимает глаза: — Ну, во-первых, я пью кофе как только проснусь, — упрекая сына за сон сверх нормы. — А во-вторых, как я слышал, Дин выполнял другие свои утренние обязанности, — совершенно спокойно заметил он. — Да, — серьёзно подтвердил младший. — Так что там? — кивая на журнал. — Он уже где-то рядом, — предостерегающе ответил охотник. — Насколько рядом? — встревожился сын. — Возможно, на нашей улице. — Как ты…? — Ты рассвет видел сегодня? — предупредил его вопрос Джон. — Нет. — Нет. А его почти не было. — Как? — Серые тучи. Вместо лучей солнца, при солнечном прогнозе на весь месяц. Сэм идёт за ноутбуком и, через пару минут возвращается. Он перехватывает картинку со спутника, на которой видно, что грозовые тучи скопились не просто над Лоуренсом, а в частности над их микрорайоном: — Какой сегодня день? — спрашивает Сэм. И сам же отвечает: — Воскресенье. Чёрт, сегодня поход в магазин. Нельзя его выпускать из дома. Опасаясь за брата, младший решает вообще держать его при себе. Он подрывается с места и быстрым шагом направляется наверх, и… Где-то на середине лестницы Сэм слышит истошный крик Дина: — Сэ-э-эм!!! От этого вопля у младшего на секунду всё замирает внутри… Он буквально в два шага перепрыгивает оставшиеся ступени и распахивает дверь в комнату с такой силой, что оставляет вмятину в стене… И в ужасе застывает: «Мужчина» в чёрном плаще оборачивается, устремляя на него леденящий, лимонно-жёлтый взгляд. Проследив направление его руки, Сэм поднимает голову и чувствует, как холодок пробегает от макушки до пят: потому что к потолку пригвождён его брат. В немом жесте открывая рот, лишённый возможности говорить, Дин широко распахивает глаза, в которых читается животный страх… В считанные секунды отреагировав, Сэм вскидывает руку, пришпиливая демона к стене: — Не знал, что среди ваших есть «камикадзе», — в ярости бросает он нечисти. — Ты же в курсе, что тебе не выйти отсюда? — Как и ва-ам, — тянет Азазель, и Винчестер видит, как по животу брата ширится неглубокий порез, оставляя кровавый след на атласно-голубой постели. — Сейчас же исправь. Тварь, — слышит Сэм за спиной. Сравнявшись с ним, Джон вытягивает руку в том же жесте, слегка сжимая пальцы, отчего демон начинает задыхаться: — Джо-он, — удивляется жёлтоглазый. — Пятьдесят четвёртый — не год сбора моего «урожая». — Исправь, — повторяет охотник и делает лёгкий наклон кисти. Демон взвыл, чувствуя, как в венах буквально закипает кровь, пузырясь и превращаясь в лаву… — Отчего же? Вам можно пытать моих детей, а мне нет? От злости глаза младшего Винчестера застилает туманом, он слегка поворачивает запястье, и слышится отвратительный хруст костей: — Я сказал, исправь. Не выдержав пытки, демон повинуется, и спустя пару секунд Сэм наблюдает, как рана брата плавно затягивается, и на теле старшего не остаётся и следа. — Теперь отпусти его, — спокойно командует Джон. И, предугадав следующий жест жёлтоглазого, Сэм чуть наклоняет кисть вперёд, безжалостно троща рёбра демона: — Медленно. Опусти, — добавляет он и слегка ослабляет хватку, высвобождая пленнику руку, но остаётся начеку. Джон всё также продолжал удерживать его, прижимая, словно бетонной плитой, может, даже мощнее сына. Демон смотрел на старшего Винчестера, сощурив глаза, словно разгадывая ребус. Он чувствовал, что это отголоски его силы. — Опусти, — повторил отец. Азазель протягивает руку и медленно опускает свою жертву на кровать. Затем резко поворачивается к Джону со взглядом: «Осенило»: — А-а… — тянет он, — заклинание деления силы. — И поворачиваясь к Сэму: — Это достаточно болезненный процесс, Сэмми… Интересно, что было на кону? — переводя взгляд с одного Винчестера на другого. Дин, более менее отойдя от шока, садится, обняв колени, и смотрит в ядовито-жёлтые глаза, переваривая сказанное нечестивым. Медленно переведя взгляд на отца, он неожиданно осознаёт, что старший сражается с жёлтоглазым при помощи сверхъестественных способностей, удерживая его, не касаясь. А ведь Дин никогда не слышал о наличии подобной силы у отца… Но он почти не успевает удивиться: его мысли прерывает предсмертный вой демона, кровь которого розжижилась и, тошнотно булькая, хлынула изо рта, благодаря общим усилиям отца и брата. Дин буквально видел, как пузырится, плавясь, его кожа, а в районе грудной клетки разгорается пламя, отдавая красным светом по капиллярам. Джон с Сэмом синхронно отдают выставленными ладонями ещё чуть вперёд и старший брат видит, как ядовито-лимонные глаза в мгновение выцвели, превращаясь в бледно-пастельные. Демон издаёт последнее дыхание и падает мертвой глыбой. — Ты в порядке? — Сэм подскакивает к брату, обнимая так сильно, что старший забеспокоился о целости своих костей. — Да, Сэм. Полегче, я же не демон. — Да… Брат немного ослабляет хватку, ощупывая на предмет повреждений и, не найдя таковых, облегчённо улыбается… — Дин, ты не мог раньше позвать? — серьёзно говорит Сэм. — А вдруг… — ему даже додумывать не хочется, что вдруг. — Я… Не успел. Он появился неожиданно, — оправдывается Дин, крепко прижимаясь к брату, ища убежища после пережитого. — А признаки, Дин, свет… — Днём? — Да, прости. Я просто… — младшего всё ещё не отпускает фантомный страх за брата. — Пойдём, — Сэм берёт старшего за руку и уводит из комнаты. — Не смотри, — запрещает он, когда брат хочет обернуться. С тех пор, как они вместе, Дин почти не видел ни трупов, ни сверхъестественной дряни. Сэм об этом позаботился: чтобы любимый прочувствовал нормальную, спокойную жизнь как можно больше. — Сэм, я… Могу помочь, — несмело намекает он на заботу о трупе. — Отец справится, — строго отрезает брат, обнимая любимого и спускаясь по лестнице с ним.…
На кухне Сэм усаживает брата за стол и готовит ему чай, с мятой и лимоном. Себе он наливает скотч и, залпом опрокинув стакан, тоже садится рядом. Ему не верится, что многолетняя охота окончена и, глядя на своего возлюбленного, он может вздохнуть с облегчением: теперь Дину уж точно ничто не грозит. Как и заметил сам брат, Сэм уничтожил всю нечисть в радиусе ста миль, а узнай демоны низшего ранга, что стало с Азазелем, так и носа не поткнут. Куда уж им. Ещё Сэм думает, как бы он справился без Джона, который, кстати, уже завёл машину и уехал, чтобы сжечь тело где-нибудь глубоко в лесу. И ничего путного в голову на этот счёт не приходит. Он не знает, насколько трудно могло прийтись им, не пристань он тогда на условия отца. Сэм тяжело смотрит на старшего, надеясь, что страх не позволил ему придать значения словам жёлтоглазого, и он не начнёт сейчас это выяснять. А что тут, собственно, выяснять? Дин ведь никогда не был дураком и, конечно, сложил уже дважды два. Дин небольшими глотками отпивает из своей чашки и смотрит неуверенно, не решаясь поднимать эту тему. Что-то нехорошее крутится в районе «солнышка», и он сомневается, хочет ли знать, лгал ли демон: «Интересно, что было на кону»… — вспоминает он хитрый прищур его глаз. — Что это было? — все-таки начинает Дин, смотря как-будто сквозь брата. Сэм весь напрягается, выравнивая по струнке спину. — О чём ты? — нечитаемым тоном спрашивает он. — «Неужели придётся объяснить всё ему сейчас. Он ведь только начал улыбаться чаще». — Как… Как отец сделал это? — Дин посмотрел уже осознанно. — Ты знал, что он это может? — он на секунду задумался, вспоминая: «Заклинание деления силы… Это достаточно болезненный процесс, Сэмми»… — Знал, — на выдохе ответил брат. — Это… Я. Я дал ему это. Не в силах смотреть брату в глаза, Сэм встаёт и подходит к окну, невидяще разглядывая, как тёмные тучи по-немногу начинают пропускать лучи солнца. Он осознаёт, что вот сейчас они подошли к главному, и ему уже не уберечь Дина от горькой правды. «Достаточно болезненный процесс, Сэмми»… — прокручивает Дин в голове и замирает, выцепив из памяти какой-то отдалённый эпизод: — Когда? — спрашивает он, разбивая громкую тишину. — Что? — Брат делает вид, что не понимает, о чём он. — Когда вы это сделали? Заклинание. — Два года назад… — тяжело вздыхает Сэм. — С небольшим. Перед глазами старшего брата мелькают слайды из памяти: очередной дешёвый мотель. Отец с братом собираются на задание. Дину папа сказал, что нужен только Сэм и он решил, что речь идёт о его интеллектуальных способностях и копании в книжках. И спокойно остался в номере… И только сейчас старшему брату показалось странным их возвращение: отец доставил сына чуть живым. Жизненные силы из него будто кто-то высосал. Лицо брата было похоже на мраморную статую, припавшую серой пылью. Под резко впавшими глазами залегли синюшные круги, а ноги, казалось, вообще не способны были больше держать его. Отец затащил его в номер почти что на себе. «Сэм, — подбегает брат и помогает уложить младшего на кровать. — Что с ним?» «Демон, — сухо отвечает отец. — Оказался сильнее, чем мы думали. Он потратил много сил. Нужно пару дней отлежаться». После этого, глубоко ночью, когда выжатый Сэм уже спал, Джон властно посмотрел на сына и молча кивнул идти с ним. Дин так же молча поднялся с кровати брата, где сидел и слушал его дыхание, и пошёл за отцом в его номер, конечно же, осознавая зачем. И Джон тогда не отпускал его до утра: измывался над сыном всю ночь. Трахал, кусая, сжимая до синяков, вбиваясь до корня… Вначале привязав его руки, чтобы не мешал, мучил, сильно оттягивая сосок и ребром ладони другой руки выбивая из зажима. Затем в прямом смысле кусал, сжимая зубы по внутренней части бёдер и наслаждался этим… В ту ночь ему как будто было мало, мало стонов и криков Дина. Он как будто не мог насытиться. Потом, отпустив его руки, драл нещадно, так, что Дин сомневался, удастся ли свести ноги с утра. Джон, конечно, всегда был требовательным, но тогда в нём словно голодный зверь проснулся, который одолел последнюю преграду к своей жертве и теперь не может насытиться победой. «А-ах! — стонал истерзанный сын. — Папа, не могу больше! Прекрати, пожалуйста! Ай!» «Слишком быстро сдаёшься, сынок, для шлюшки, вроде тебя, — опасно сверкнул глазами охотник, но слегка умерил темп, входя плавнее, прижимая согнутые ноги Дина к его же груди. — Я хочу, чтобы твоя задница надолго меня запомнила», — говорил он, поставив сына в коленно локтевую и безжалостно вторгаясь в уже прилично припухшую дырочку, слегка выворачивая кишку на выходе. Дин уже почти изнемогал под ним и никак не верил, что сможет выдавить из себя четвёртый оргазм: «Папочка, ай! Я всегда помню тебя… Ай, больно, пожалуйста!» «Да, больно. Вот так, моя маленькая, ненасытная дырка, — говорил отец. — Я хочу, чтобы ты сполна насытился. Надолго. Запомнил, что давал тебе папочка. Как хорошо ебал твою вечно голодную задницу. Тебе же хорошо? Отвечай мне, Дин». — И, с силой шлёпнув сына по бедру, в который раз начал кончать глубоко внутрь. «Да», — устало выдохнул Дин и почувствовал, как низ живота сводит сухим оргазмом. «Маленькая шлюшка будет скучать по папочке?» — пошло спросил Джон, уложив его на спину. Приказав раздвинуть ноги, он вставил в сына два пальца, оттянув в стороны натруженные края дырки и наблюдая, как из парня потоком хлынула его сперма. «Скучать?» — удивился сын, отвернув голову, стыдясь своего положения. «Я уезжаю завтра. Возможно, надолго. Охота. Смотри на меня, сын». «Конечно», — краснея, ответил парень, чуть слышно вздыхая. «Конечно, — повторил Джон, засунув пальцы глубже и выгоняя оттуда всё, что оставил в нём. — Конечно, мелкая сучка, ты будешь скучать. Ведь больше никто не сможет отодрать эту дырку так, как тебе нужно», — снисходительно улыбается он. Спустя полгода Дин понял, что отец не ограничил сроки этого «надолго», и начал медленно распадаться изнутри… И только сейчас старший сын сложил воедино события того вечера и увиденное сегодня. Теперь он понял: никакой нахрен не демон высосал из брата силы тогда. — Почему? Зачем ты… Сэм? Что заставило тебя? — старший встал и, приблизившись вплотную, обнял литые, напряженные плечи брата. Сэм всё же нашёл в себе силы развернуться и посмотреть на любимого, понимая, что только тру́сы, убивая, не смотрят в глаза. — Ты… Должен понять, малыш… — он взял руку брата в свои и, с неизведанной добротой и нежностью взглянув на него, поцеловал запястье. — Я… Полюбил тебя не в тот момент, когда увидел на коленях перед собой. И не потому, что привык к этому. Это случилось много раньше… Примерно тогда, когда я повзрослел достаточно, чтобы понимать, что для меня составляет понятие прекрасного… — Он мечтательно очертил губы любимого безымянным пальцем и продолжил: — И осознавать, что я подразумеваю под словом «люблю». Я… Понял, что это слово я буду применять только по отношению к тебе. — И когда… Когда же это ты понял? — Дин удивлённо приподнял бровь. — Когда я понял, что больше не нуждаюсь в твоей защите, я присмотрелся и увидел, что в поддержке и защите нуждаешься ты сам. Но, к моему сожалению, ты искал это там, где, вместо этого, тебе предлагали кое-что совсем иное. Но ты благодарил его и за это, и… Просил ещё. — Сэм с болью вспомнил, как, прокравшись, наблюдал за братом, который с жадностью льнул к рукам отца, подставлялся под эти руки, замирал, гадая, ударит Джон сейчас или приласкает… — Я… Не смог, прости. Смотреть, как он издевался над тобой. Насколько он не способен был сложить цену сокровищу, что держал в руках. Я сбежал тогда. В колледж… — удивительно, что всегда собранному Сэму, сейчас с трудом давались слова. На миг в его глазах Дин увидел бездну собственной боли, приумноженной в душе брата, словно под линзой микроскопа: — Так… Ты знал? Уже тогда про меня и отца? — в шоке Дин приоткрыл губы, неверяще глядя на брата. — «Он знал… Видел, как я унижаюсь каждый раз… Стоп. Любил? Уже тогда?.. — щёки вспыхнули стыдом. — И молчал». — Знал, Дин… Чёрт. Что я терпел каждый раз, когда он увозил тебя. — Но ты ведь всего полгода проучился. — Да… Я понял, что было ошибкой оставлять тебя без присмотра. — Отец берёг меня. — Да. — Сэм нервно усмехнулся. — Только не от себя. — Но как это связано… — Дин неожиданно запнулся, вспомнив то непонятное выражение: «Я не заплатил бы за тебя так дорого… Придёт время — объясню». — Ты… Это… То, что ты сказал тогда: «Ты, заплатил за меня»… — Да. Он хотел это. — В обмен на… — Прости. Резко отняв от брата руку, Дин отступил на несколько шагов. — Не могу поверить… — скривил он губы в истеричном шёпоте. — Значит, всё это… Никогда ничего не значило… Я… Был хотя бы сыном? Он… Что? Он просто… Продал меня…? Почему, папа?.. — медленно отступая всё дальше от брата. Уперевшись бедрами в стол, парень забрался на него, скрестив щиколотки и подперев подбородок коленями. Он закрыл лицо руками и только по тому, как содрогаются его плечи, Сэм понимал, что происходит. — Малыш… — подойдя, брат прижал старшего к себе. — Дин, не надо, родной. Пожалуйста, не плачь. — Неужели, это было так просто, Сэм? — Дин поднял на брата мокрые, словно угасающие глаза, и Сэм завыл внутри раненым зверем. — В смысле, ему легко было? Он, наверное, просто сказал тебе взять себе «это», если хочешь. Так? — Что ты несёшь, Дин. — Младший был в шоке от способности брата рисовать себе самые худшие сценарии. Хотя отчасти Дин был прав. — Нет. Не так. Дин, посмотри на меня. Не так. «Как объяснить ему сейчас: Какие могли быть причины променять его на что-либо?»… — А что, Сэм? Как он объяснил это? Скажи. В его глазах ещё теплилась надежда, и больше всего Сэм боялся убить эту искру. — Он сказал, что так будет лучше. Для всех нас. У него было важное дело. — Младший не мог поверить, что оправдывает сейчас отца. Но нельзя разбить сейчас вдребезги всё, что он собирал из осколков. — Лучше?! — взорвался брат. — То, что ты видел, то, как я страдал, это было лучше?! А я ведь, знаешь… Я верил в него всё это время… — Дин поднялся, столкнув ногой чашку… Он провёл параллель между осколками на полу и своей верой в отца и особенно громко всхлипнул, уходя в захлёб. В это время послышался звук мотора отцовского пикапа, а через пару минут и «детки». Но Дин, конечно же, не услышал их из-за собственных всхлипов. Он честно старался вытирать руками маленькие ручьи на своих щеках, но их меньше не становилось. — Дин. Слышишь меня? Дин. Прекрати. Отец сейчас войдёт, и мы поговорим. Я уверен, он объяснит. — Хотя Сэм уже понял, что сам брат не успокоится. — Как он объяснит это? — шмыгая носом. — И как мне поверить? А… Почему же ты́ не рассказал мне всё? Чтобы я не надеялся зря. — Его голос звучал хрипло и всё тише. И после последних слов Дин начал посекундно всхлипывать, судорожно втягивая воздух. Казалось, ещё чуть-чуть, и плачь не даст ему дышать. Не в силах взять себя в руки, Дин развернулся и выбежал в гостиную, пряча лицо в ладонях. — Дин. — Брат также покинул кухню: — Дин, сейчас же прекрати, — пользуясь уже приказным тоном. — Не… Я не… — Конечно, Дин не мог. Началась очередная истерика, и брату пришлось воспользоваться проверенным методом: он в два шага пересёк помещение и одарил старшего звонкой пощёчиной, после чего сжал пальцы у него на горле: — Сейчас же. Перестань. Дин. Пара рваных вдохов, и Дин постепенно затихает: — Да. Спасибо. Я… В этот момент распахнулась входная дверь: — Сэм! Нет, — подбежав, Джон хватает младшего сына за руку, отнимая её от брата. — Нет. Только… Не сейчас. Джон несколько секунд смотрит на Дина, словно распознавая. Затем сгребает его в охапку, принимаясь лихорадочно проверять сына на целость. — Цел? — Да, — отвечает за него «слегка» удивлённый Сэм. — За что ты, Сэм? Что он сделал? — в голосе бывалого охотника слышится неприкрытое беспокойство. Убедившись, что повреждений нет, он крепко прижимает к себе сына, как бы пряча от всего. — За что?! — Сэм явно в шоке. — А ты не знал, что, когда он рыдает взахлёб, с ним только так можно договориться? Это побочный эффект твоего длительного отсутствия! Или чрезмерной «любви». — Сын, что такое? — серьёзно спрашивает Джон, подняв лицо Дина за подбородок. И только теперь замечает мокрые следы на его щеках. Дину кажется, что всегда тёплые руки отца сейчас жгутся. Он осторожно выпутывается из его объятий и на шаг отступает: — Папа… Зачем ты спрашиваешь, цел ли я? Разве тебе не всё равно? — Что? — Джон искренне не понимает, к чему это сказано. — Ведь твоей главной целью был проклятый демон. А я… — Дин горько усмехается, — я был всего лишь развлечением, пока ты в засаде здесь? Это ведь был не демон? Тогда в Дакоте. Не демон сделал это с Сэмом? Дин говорит спокойно, желая просто подтвердить всё. Услышать из его уст. И… Дин не знает, что «и». Вот Джон сейчас всё скажет и что? Внутри у Дина всё рушится, словно карточный домик. — Он не знал? — спрашивает отец, повернувшись к Сэму. — Узна́л, пару часов назад, — отвечает сын. — Дин, — предупреждает мужчина. — Ты не знаешь, о чём говоришь сейчас. — Нет, теперь я знаю… — Джон никогда не видел такого разочарования в глазах своего сына. — Я был настолько ничтожным в твоих глазах? На первом месте всегда охота. Теперь я понял, что был лишь приманкой. — Замолчи, Дин, — зло бросает отец. Но Сэму вдруг показалось, что его злость отдаёт тенью каких-то болезненных переживаний. А, впрочем, он уверен, что просто показалось. — Но почему было просто не сказать, что я надоел? Что ты не вернёшься? — сокрушённо продолжает сын. — Предупреждаю, Дин. — Охотник делает шаг вперёд. — Заткнись. — Что, теперь убьёшь меня? — обречённо говорит парень. — Да, я ведь больше не нужен, как наживка. Не выдержав, охотник припирает сына к стенке: — Не искушай, — шипит он. — Ничерта. Ты не понял, — пристально вглядываясь в родное лицо. — Остынь. И поговорим. Совладав с собой Джон отпускает сына и спешит на кухню. — Нужно… За продуктами? — вспоминает Дин, после пары минут вдумчивого молчания. — Может, я сам? — беспокоится брат. — Ты в порядке? — Да, Сэм. Я… Прогуляюсь и… — Нет, Дин, возьми машину. Я буду беспокоиться. — А разве…? — Ты не слышал? Отец только что загнал её. —…Ладно. Старший брат быстро собирается и уходит. А Сэм присоединяется к Джону на кухне.
