Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

… Быстро собравшись, Дин уходит. А Сэм присоединяется к отцу на кухне…       Услышав звук мотора «Импалы», старший Винчестер вопросительно посмотрел: — Это…? — Дин. Уехал за продуктами, — ответил Сэм на неоконченный вопрос. — Зачем ты отпустил его? — проницательно посмотрел отец. — Всё… Будет в порядке, — неуверенно ответил сын, скорее самому себе… невольно задумываясь о том, что, наверное, не стоило отпускать брата одного сейчас. — Он не знал? — отстранённо поинтересовался отец, перебив поток мрачных мыслей начинавшего нервничать сына. Джон будто забыл, что спрашивал то же самое полчаса назад, в гостиной. — Нет. Вот теперь узнал! — на миг выдал свои эмоции Сэм. — Черт! — За что ты его…? — невозмутимо продолжил старший. — А ты не понял?! — скептически. — Он?.. — Да… Он… С ним только так теперь можно договориться. Отец как-то не присуще ему горько усмехнулся, сидя на подоконнике… Выдавая оттенок переживания только тем, что уже третий раз за десять минут поправлял манжеты серой рубашки…

…

      Пальцы Дина всё ещё подрагивали, когда он обнял ими руль любимой «Детки», находя в ней единственное убежище от мерзкого лицемерия. Он едва справлялся с чувством: когда ты не можешь дышать без человека, но душу выворачивает наизнанку от отношения к себе… Хотелось поскорее покинуть дом, где его предали и продали. Дин рушил сразу с четвёртой передачи, еле вписавшись в ворота… Только он не знал, куда бежит и от кого. А главное — зачем. Будучи уверенным, что дьявольское притяжение к брату, к отцу, не даст ему уйти далеко. Обогнув поворот, Дин свернул не в глубь городка, где располагались большинство магазинов, а на главную трассу… неосознанно прибавляя скорость. Выжимая из верной «Шеви» все соки. «Съездить за продуктами… Под каким ещё предлогом я мог уйти? Мог уйти?.. Куда уйти?» Вглядываясь, как исчезают под бампером километры трассы, старший сын заметил, что давно пересёк черту выезда из Лоуренса, где-то через восемь миль после этого… Не полностью отдавая себе отчёт в своих действиях, он резко вдавил педаль тормоза, до того, что услышал жалобный визг колёс. Парень вышел из машины посреди пустынного шоссе, с обеих сторон объятого полем. Ему показалось, прохладный мрак осеннего поля заражает его душу своей пустотой, выжирая остатки тёплых эмоций, что недавно начали в ней зарождаться… Он взобрался на крышу машины, в ней единственной неосознанно ища убежища от мерзкой лжи. Дин сел, подперев коленями подбородок и, обхватив голову руками, тихо завыл: «Он просто продал меня!.. Господи… Просто продал». Так больно ещё не было. Так больно не было даже когда всё тело было исполосано ремнём. Когда лопалась кожа. Эта боль — ничто по сравнению с открытыми ранами на душе, что оставили самые родные. «Папа… А я же ждал тебя каждый раз… как сучка на привязи… Неужели, даже сыном я не был? — И тут в пошатнувшееся сознание Дина пришла, как всегда, убийственная мысль: — Наверное, сын, что пожелал много большего, чем позволяет отцовская любовь — стал противен ему в тот же миг. Но… Зачем так? Почему сразу не уйти? — на этот вопрос он тут же сам себе и ответил: — чтобы наказать. Научить ещё больше…» Постепенно уходя в себя, всё глубже закапываясь в свой же сценарий, Дин не замечал, что всё чаще всхлипывает и всё реже вдыхает. Слёзы горохом катились по щекам. И вскоре парень понял, что плач перекрыл дыхание. Совсем. Он предпринял несколько попыток вдохнуть нормально… Но уже не получалось. «Лучше умереть здесь и сейчас, чем знать, что каждое прикосновение — это разменная монета», — Думал Дин, во всех красках представляя себе, что на са́мом деле чувствовал отец, лаская его. И медленно угасал…

…

      — Ди-ин! — услышал он, будто сквозь сон. — Маленький сучонок! Черт! — Голос разъяренного Сэма: — разве я отпускал тебя?! Тварь! Чёрт! Приди в себя! — Крепкие руки подхватили его и, сдёрнув с крыши машины, поставили на землю, удерживая на ногах… В голосе брата звучало нешуточное беспокойство. Но Дин его почти не слышал. Сообразив, что могло случиться, Сэм выдал брату неслабую затрещину: — Очнись! Вдыхай, — включил он командный тон. — Я сказал, вдыхай… Но сознание Дина было уже далеко. Он уже не слышал ни просьб, ни приказов любимого. — Ты убил его! — в отчаянии прокричал Сэм, повернувшись лицом к стоящему за спиной Джону. — Своей чёртовой войной, стратегией!.. Ты убил единственного, за кого стоило воевать. Что ты выиграл?! — с ужасом на лице… — И что ты проиграл? — безумным шёпотом закончил он. Старший Винчестер смотрел на сына непоколебимо спокойно. Он, как всегда, продумывал все возможные варианты выхода из ситуации, спасения любимых сыновей. Да, обоих. Ибо без Сэма нет Дина, и наоборот… — Дай руку, — через несколько секунд молчания будто очнулся отец. — Чт-то? — сын не сразу понял, к чему этот жест доброй воли. — Дай руку, Сэм. Некогда, — уверенно приказал отец. Находясь в полной растерянности, Сэм подумал, что хуже всё равно не будет. Что бы не задумал Джон. Хуже быть не может… И он протянул руку в ответ. После чего почувствовал, как поднимается изнутри его демоническая часть. Его темная сущность — сила… Отзываясь в ответ на зов такой же — от отца. Две чёрных силы объединились, вспомнив, что когда-то были единым. Будто две чёрных тучи, сливаясь в одну… «Ищи» — мысленно приказал отец, противясь вдруг сорвавшемуся ветру, что, будто пытаясь помешать им, дико завыл. Известно, что каждый вид притягивает подобных себе: объединив силы снова в одну — сильнее, понимая друг друга без слов, отец с сыном выцепили сознанием демона, что находился ближе всех. — Ты нужен мне, — тоном абсолютного повелителя обратился Сэм. — Винчестеры?! — человек, в котором сидел нечестивый, обернулся вокруг себя. Затем устремил куда-то вверх распахнутые чёрные глаза. — Вас здесь нет! — в страхе заметался черноглазый. — Если не придёшь к нам сейчас же, мы будем здесь очень скоро, — с угрозой пообещал Сэм и, сверхъестественным образом показал ему Дина. — Вы хотите, чтобы я вошёл в тело и запустил процессы? — немного успокоившись, уточнил демон, нервно сглатывая, поняв, что Винчестеры здесь не для охоты. — Да. И не медля, — скомандовал сын. — А где гарантия, что вы потом не убьёте меня? — опомнился нечистый, вспомнив, что они всё же охотники. — А где гарантия, что я не сделаю этого сейчас? — разозлился преемник Азазеля. — Л-ладно… — согласился демон, решив не испытывать судьбу. Как только отец с сыном разъединили руки и вернулись в себя, они увидели столб чёрного дыма, что кружил над старшим сыном. — Впустите меня, — послышалось, будто голос зарождающейся грозы… Младший тут же расстегнул на брате куртку и, разорвав рубашку, полоснул ножом по защитному символу на его груди.       Открыв глубинно-чёрные глаза, Дин жадно втянул воздух полной грудью. — Нет, — резко запретил Сэм, почувствовав уловку черноглазого. — Не тронь его сознание. Просто исправь тело и убирайся. — Ты… Отпускаешь меня? — неподдельно удивился демон. — Давай. Пока я добрый. Но увижу тебя ещё раз — отправлю домой, — честно предупредил Винчестер. За то, что ему вернули смысл жизни, Сэм отблагодарил даже демона. Который — от греха подальше — сразу же вырвался из тела старшего брата и исчез. — Дин! — Сэм заключил в объятия брата, которого чуть не лишился уже второй раз всего лишь за один день. — Почему ты не отпустил меня?.. — отрешённо спросил старший, глядя пустыми глазами в лицо родителя поверх плеча брата. — Дин, ты… Тебе плохо. Демон… — Почему вы не отпустили меня? — безучастным тоном повторил брат, выпутываясь из цепких объятий. — Ведь… Всё, что было нужно — это победа в твоей вечной войне. Да, папочка? — Со слезами смотря в глаза родителя, шатаясь от потери всяких сил, он подошёл вплотную к Джону. Всё-таки пытаясь не верить себе в этом, он горячечно спрашивал: взяв руку отца в свои… Дин поднёс его ладонь к своим губам, целуя. Так нежно, словно впервые. Напоминая отцу, что только он один — тот, кто всегда был искренним. — Всё это… — невесомо целуя каждый палец охотника. — Ты ненавидел? — Звучало больно для всех. Невыносимо. Даже для Джона, который, глядя на раздавленного сына, почти поверил в его версию. Хотя он знает, как всё на самом деле. — Зачем же ты… ты терпел, папочка? — продолжал Дин. Потянувшись вперёд, он поцеловал отца в щёку, прислонившись своей мокрой. — Зачем? Чтобы убить демона?.. — мёртвым взглядом смотря в глаза. Дин спрашивал искренне, без тени ехидства или сарказма. Он действительно хотел подтвердить, что всё это не сон. Джон стоял, казалось, без тени эмоций, молча слушая, до чего довёл сына… Но так казалось Дину, который в этот момент смотрел внутрь себя. Даже Сэм за всем своим беспокойством, не веря себе, заметил вой раненного зверя, отразившийся в глазах отца. И ещё неизвестно, кому больнее было. Тому, кто был «смертельно ранен» или тому, кто осознал, что «ранил» самое дорогое. — Дин, — предупреждающе начал отец, не выпустив в голос ни одной эмоции — старая закалка охотника никуда не делась. — Всё в порядке, любимый папа… Теперь ты можешь бросить меня навсегда. Сказать правду… — У Дина опять не получалось остановить слёзы. — Расскажи, папочка, как ты продавал меня? — на этих словах он опять зашёл в захлёб: — Я… Всп… Правда… Всп… Хочу знать… Хочу… — судорожно вдыхая. Слёзы снова стали душить. В этот момент треснула «корка», казалось, вечного «льда»: охотник, который видел много жутких вещей, не смог смотреть, как задыхается его дитя из-за любви к нему. В момент схватив парня за горло, он повернул его спиной к машине, стоявшей позади себя, мощно приложив лопатками о переднюю дверь. — Чёртов щенок, — просипел отец, склонившись над его лицом… — Опомнись! — наверное, впервые Джон показал, что у него, как и у всех людей, есть чувства. Этим самым заставляя Дина широко распахнуть глаза. — Дыши. Сын, Дыши, — приказал он, тут же обуздав эмоции. Дин был уверен, что ему показалось, но приказ прозвучал скорее как мольба… — Зачем? — спросил он, всё же позволяя себе вдыхать. Отец неверяще смотрел на Дина. Он не верил, что не верят ему. А чего он хотел? Разрабатывая многолетний план охоты, как всегда, в одиночку. И все его старания оттолкнуть сына шли прахом. И вот теперь чуть не закончились смертельно для одного, а значит, для всех Винчестеров. Но ведь теперь не нужно… Только Джон не успел снять столь правдоподобные маски после окончания спектакля. Он ведь и вправду не знал, что сын буквально задыхается от любви к нему. — Сучонок, — зло от усталости бросил Джон, ещё раз несильно ударяя сына о «Сиерру». — Хочешь ответов? — загнано дыша. — Правды? В машину. — Отец открыл дверь и, буквально бросил парня на заднее сидение, с силой захлопнув за ним. Сэму, который не знал, как реагировать на всё происходящее, то порываясь успокоить брата, то надеясь, что Джон, как всякий яд, станет и противоядием, Джон сказал, обернувшись: — Езжай. — А?.. — Сэм сокрушённо посмотрел на брата. — Всё в порядке. Догоним через пару минут, — ответил охотник на недосказанный вопрос, открывая поддон багажника.       — На живот, — скомандовал отец, открыв дверь машины, держа в руке шприц, содержание которого было известно лишь ему. — Значит, вот так ты решил?.. — обреченно произнёс парень. — Почему именно укол, папа? Ты же знаешь, что я их ненавижу. Настолько ненавидишь меня, что даже… — он запнулся, снова всхлипнув. — Не считаешь достойным пули? Джон, не сразу сложил воедино психическое состояние сына и реквизит в своих руках… «Неужели, ты и вправду подумал, что это яд?» — удивлённо огорчился отец. Но, как всегда, остался невозмутимым внешне: — На живот, — строго повторил он. — Мне… Будет больно? — спросил сын тоном приговорённого, принимая указанное положение. — Нет, — спокойно ответил охотник, приспуская джинсы на нём, чтобы выполнить действие… — Можешь одеться. Но не вставай, — сказал Джон перед тем, как закрыть дверцу. Через несколько секунд отец открыл дверь с другой стороны, чтобы дать Дину подушку. Он заботливо поднял голову сына, чтобы подложить предмет. — Спасибо, папочка… — Разочарованно-горькая улыбка, не только на губах, но и в заплаканных глазах Дина, выбила из Джона остатки всякой сдержанности: — Дин. Опомнись, — серьёзно сказал он, подняв сына, чтобы сесть рядом. И, уложив его голову себе на колени, стал неестественно для Джона мягко объяснять: — Сейчас ты уснёшь. Это было снотворное. Нужно поспать. А потом мы поговорим. Дома. Охотник говорил спокойно… Сейчас он говорил действительно как отец. Только так, будто сыну четыре, а не на десятки больше. Шершавой рукой он гладил волосы Дина, как нужно было бы в детстве. И впервые Джон Винчестер поступал, как действительно хотел и как чувствовал, а не так, как нужно. Наверное, впервые «стальной» Джон позволил себе не давить чувства, а, более того, проявить их: он насколько умел, ласково, вытирал слёзы на щеках своего сына, любимого и лучшего из любовников. Парадоксально, но насколько Дин пытался всю жизнь заслужить его ласку, настолько он теперь не верил в её искренность. Что-то существенное надломилось внутри. Что-то глобально важное… И не получалось. Хотя очень хотелось… Снова поверить ему. Снова думать, что его ничтожная жизнь кому-то нужна и важна. — Я не верю. — безучастно сказал парень. Шёпотом… Хотя Джон заметил — его глаза снова неуловимо отражали жизнь… Неотвратимо закрываясь от действия укола.