Я — ТВОЙ ОТЕЦ
27 декабря 2018 г., 22:56
— Что?!.. — В шоке выбежал Сэм, увидев в окно, что Дина отец несёт в дом на руках.
— Всё в порядке, — устало ответил охотник. — Он спит.
— Ты?.. — от сердца отлегло…
— Да. Я уколол ему снотворное, — ответил старший, проходя в открытую для них дверь.
Джон почти не ощущал вес старшего сына на своих руках, даже поднимаясь по лестнице.
Он положил Дина в своей спальне. Так хотелось самое родное наконец-то себе. Уже можно. Можно любить его так, как он этого заслуживает.
«Только бы он понял» — Думал отец, бережно раздевая своё чадо, за тем укрывая.
Теперь, когда они показали всем, что не стоит охотится за охотниками, Джон Винчестер разрешил себе чувства. Не ожидая, что эти чувства жестоко отомстят за то, что он давил их столько лет:
Джон склонился над сыном, всматриваясь в усталые сейчас, но всё равно прекрасные черты его лица. Он долго смотрел на сухие, как потресканная земля губы. Укорял себя за тёмные круги под глазами с пушистыми ресницами… Да, Джон корил себя: когда он позволил себе чувствовать — он почувствовал вину. Он не привык копаться в себе. Точнее, было некогда, не до этого…
И вот теперь ударило всё и сразу.
И попробуй разберись теперь, на каком этапе, поступая как хороший отец — делая всё, чтобы защитить свою семью, он был слишком безжалостным в качестве любовника. Но, конечно, Джон Винчестер — не тот кто может заныть или раскиснуть…
За несколько минут подытожив последние годы, он тяжело вздохнул, с сожалением проводя рукой по спокойному сейчас лицу сына.
— Любуешься на свои труды? — услышал он за спиной с презрением.
— Сэм. Не забывайся, — с тяжелым взглядом поднялся старший и уверенным шагом подошёл к младшему сыну, выдерживая его обвиняющий… — И не путай причину со следствием.
Джон говорил спокойно, будучи уверенным, что безупречно разработал план этой битвы и благодаря этому, теперь можно не бояться друг за друга. Осталось только понять друг друга. И если всё же возможно, простить.
Отец кивком указал Сэму на выход:
— Пусть отдохнет, — озвучил он, покидая комнату вслед за младшим и закрывая дверь.
…
— И что теперь? — озвучил Сэм после нескольких минут тягостного молчания, прерываемого лишь звуком наливающегося виски. Он смотрел на отца, будто изучая, не зная, чего ожидать. Хотя, возможно, так и было. Они сидели на кухне. Две параллели, что косвенно пересекались в сердце одного человека. И испытующе смотрели друг другу в глаза. — Я… — Начал Джон. — Только попробуй! — непредвиденно вспыхнул сын. — Только посмей свалить. Я сам найду тебя и убью. Чтобы убить его надежду на твоё возвращение, — прорычал парень, таким тоном, что Джон поверил ему. — Сэм, — спокойно начал Джон, прошивая насквозь пристальным взглядом. — Помнишь наш уговор? — Помню, — сын немного умерил пыл. — Я сказал, что буду водить эту тварь за собой. Пока не возрастут наши силы. Чтобы он думал, что цель — я. А охотники — вы. Но он переиграл меня, когда ты убил Мэг. Он понял… Что значат дети. Из-за того, что вы позволяли себе выяснять отношения, всё пошло не по плану. Теперь ты понимаешь, почему я отталкивал Дина? На удивление Сына, отец не свойственно ему спокойно всё объяснял. И Сэм действительно его в чем-то понимал. И он точно так же помнил все оговоренные детали сделки. — Но, чёрт возьми… — отчаянно произнёс он. — Защищая… Таким образом, мы сами чуть не убили его. — Сэм залпом осушил стакан и посмотрел на отца, будто ожидая от него оправдания. Им обоим. Да. Сэм тоже устал. Быть непоколебимой скалой рано или поздно устаёт каждый. Но до него только сейчас дошло, что для этого есть отец — чтобы вовремя перехватить штурвал. И именно потому, что они так похожи, они могут доверить друг другу самое дорогое, зная, что другой не навредит ему. — Но я ведь не всё знал, — с укором сказал отец. — Почему ты не сказал, что всё так? Ревновал? — понимающе кивнул Джон. — Прости… — Сэм понял, что действительно, на каком-то моменте ревность ослепила его. И он упустил что-то важное. — Оба виноваты, — признал Джон. Он выжидающе посмотрел, ожидая вердикта. Сэм измождённо прикрыл глаза, видя перед собой заплаканное лицо любимого, который отказался от жизни за ненадобностью её им. Было горького. Так, что даже обжигающий виски не заглушал вины. — Значит, вместе и исправлять, — без тени сомнения ответил охотник. — Останешься, — прозвучало как приказ. — И что? — спросил отец не в состоянии представить совместного их существования. — Плевать «что», — решительно сказал Сэм. — Если мы нужны ему оба, значит, будет так. И, если причиной твоего поведения была лишь охота, докажи это ему. Потому что он единственный верил, что этому есть причины. — Мы все устали, — сказал Джон, поднимаясь из-за стола, кивая в знак того, что они поняли друг друга. — Я, наверное, посплю в гостиной. Не хочу мешать ему. — Мешать, — укоризненно ухмыльнулся Сэм. — Ты даже не знаешь, что он ненавидит спать один. Или что он всю жизнь мечтал засыпать с тобой… Но ты! Видел в нём просто… — Сэм благородно не завершил фразу. — Знаю, — с сожалением сказал отец уже в двери. И вопросительно обернулся: — Иди к нему, — одобрил Сэм.…
Было так тепло и уютно чувствовать спиной широкую грудь отца, а внизу живота — его мощную руку… Греться в его сильных объятиях… «Отец»… — Дин резко распахнул глаза, пытаясь понять, что это уже не сон. Было сложно поверить, что он впервые проснулся в его объятиях. Вот оно — то, чего он всю жизнь хотел. Сын на какое-то время застыл… Боясь, что, если пошевелится, всё развеется. Но тут по сознанию резко ударил вчерашний день… Дин попытался выбраться из крепких объятий, но его с силой удержали. — Ты… — парень развернулся лицом к мужчине, — продал меня. Его глаза выражали одновременно удовольствие и отвержение: тело, конечно, помнило, где ему уютнее всего. Но израненной душе было противно. — Нет, — не колеблясь, ответил охотник. Вдруг, Дин заметил какой-то незнакомый ему доселе взгляд в таких знакомых глазах. Отец смотрел как-то… По-доброму, будто любуясь. И в этом взгляде присутствовало ещё что-то, что Дин распознал как… Сожаление? Но он не поверил сам себе. — Нет? — Дин. Ты ведь никогда не был глупым, — начал отец. Он говорил, на удивление, спокойно. Не навязывал свою правоту, а действительно хотел объяснить. — Я всегда думал, что ты понимаешь, почему я не мог приезжать. — Я думал… Что у тебя важное дело, — горького ответил сын. — А оказалось, что я просто надоел тебе. У тебя ведь… — Чш-ш, — отец неожиданно навалился на сына, подмяв его под себя. — Если бы это было так, разве я был бы здесь сейчас? — Нет, — уверенно ответил Дин, на пару секунд задумавшись. — Но почему… — Прости. Что я всё обставил так. Но, как ещё я мог обойти гордость Сэма? Я дал ему почувствовать, что он лучше, чем я. А взамен, взял у него «оружие»… Сын некоторое время смотрел в глаза отца, не моргая. Он действительно видел в них то, чего Джон не показывал уже много лет: заботу, опеку, отцовскую доброту. И совсем почти неуловимо что-то, что не положено чувствовать отцу по отношению к сыну. Дин вспомнил, с каким беспокойством отец вчера отнял руку Сэма от его горла. Как горячо обнял его… Мокрые дорожки проложили путь к вискам сына. Он отвернул лицо. — Сын? — Джон не сразу понял причину этих слёз. — Прости меня, — прошептал Дин. — За что? — Прости, что я засомневался. Папочка, мне так стыдно… — Теперь в голове Дина сложились все пазлы. Теперь он понял, почему, чувствуя любовь Джона подсознательно, внешне он видел обратное. Он вдруг понял, что отец единственный, кто жертвовал своими чувствами ради всей семьи. «Он гонялся за проклятой тварью, отняв у себя право на человеческие отношения. Он один четко следовал плану этой охоты. Запрещая себе любить…» — Дин всё понял. Он внезапно осознал великий план великого охотника. И стало стыдно. И стало невыносимо больно за то, что он вчера наговорил. — Дин… Всё в порядке, — отец ласково поцеловал в висок своё дитя, собирая губами соленые слёзы. — Уже всё хорошо. Сын, посмотри на меня, — отец продолжил целовать Дина вниз по скулам. — Нет. Я не могу, — замотал головой парень, смаргивая слёзы. — Дин. — отец включил тот самый тон, которому сын не мог противиться. — Ты… Простишь меня, папочка? — парень, наконец, позволил себе взглянуть в глаза напротив. — Мне так стыдно… — его тело содрогалось от тихих всхлипов. — Малыш… Сын, — Джон сел на кровати, уложив сына себе на колени, словно он и вправду ребёнок. И начал медленно укачивать, — всё в порядке. Я хочу, чтобы ты перестал плакать. Уже всё хорошо. И мы с Сэмом также должны попросить у тебя прощения, — отец говорил абсолютно новые для него вещи, выражая глазами нежность, что не позволял себе до сих пор. — Нельзя было обижать тебя, маленький. Но мы не могли рисковать… Отец гладил сына по волосам. Было так хорошо и спокойно в этих сильных руках, что Дин не верил в происходящее. Он понял всё, что недосказал Джон. И постепенно начал выравнивать дыхание, чувствуя тепло горячей отцовской груди. — Ты правда меня любишь? — совершенно по-детски спросил он. — Правда, — серьёзно ответил мужчина, прижав парня сильнее. В горячих объятиях отца стало жарко, и Дин неосознанно отбросил ногой одеяло. Только сейчас поняв, что он полностью обнажённый. Он поспешил прикрыть интимные места. — Нет, — остановил его отец. — Не стоит, — ласково сказал он, положив руку сыну на живот, и начал нежно поглаживать. — Ты останешься? — спросил Дин, закрывая глаза от неожиданно приятных ласк и одновременно смущения. — Дин. Смотри на меня, — «попросил» отец… — Да, — ответил внезапно вошедший Сэм. В руках он держал разнос с горячим кофе и тостами. От неожиданности Дин распахнул глаза. Он снова попытался укрыть себя. — Всё в порядке, — напомнил ему родитель, продолжая медленно гладить его живот. — Да, малыш. Он останется, — подтвердил брат, поставив принесённое им на тумбочку. — Ты хочешь этого? Сэм опустился на кровать рядом с Дином. Точнее, почти на него: он опустился на живот между его ног, почти сравнявшись с ним в поясе, и взял его руку в свои, невесомо прикоснувшись губами. — Хочу, — вдохновлённым шёпотом произнёс Дин, не веря в происходящее. — Тогда папочка останется, — лукаво подхватил Джон игру младшего сына. — Если ты покажешь, насколько сильно ты этого желаешь, — добавил он, опуская руку ниже, по внутренней стороне бедра, щекоча этим самым не только нежную кожу сына, но и его нервы. — Папа… — Дин подсознательно напрягся, боясь возможной реакции брата. При этом он, как всегда, смущённо отвел взгляд. И накрыл руку отца своей, будто пытаясь прекратить дразнить зверя в лице младшего. Но своим животом сквозь рубашку Сэм почувствовал, как начал приобретать силы орган любимого, зажатый между ними… — Сначала завтрак, — обыденным тоном прервал их младший охотник, вставая с кровати за разносом. — А Вы, хозяин? — неуверенно спросил Дин, увидев, что накрыто на двоих. Неуверенно, потому что помнил последнюю вспышку брата из-за данного звания, адресованного не ему. — Я уже позавтракал, дорогой, — снисходительно ответил Сэм, направляясь к выходу. — Хозяин! Сэм, Вы… — Дин неосознанно запаниковал от того, что брат собрался уйти. Сэм обернулся на его дрожащий голос: он увидел, что изумрудные глаза опять отражают страх. — Дин. Всё хорошо, — спокойно ответил Сэм. — Я буду здесь. Но Дин впился в него цепким взглядом, не желая отпускать. — Дин. — Сэм добавил стали в голос, — Я буду внизу. Ты завтракаешь и спускаешься. Можешь с папой. И, желательно, не одетым, — отчеканил он план действий тоном законного хозяина. Услышав это, Дин на несколько секунд застыл, приобретая багровый цвет лица. Затем пробежался стыдливым взглядом по старшему и в смущении опустил голову. Дин хорошо понимал, для чего брат дал именно такое распоряжение. Но возразить не решался. — Дин. Ты услышал? — Требовательно спросил Сэм. — Но… — всё-таки попытался брат. — Что? — тоном не терпящим возражений. — Да, хозяин, — запинаясь от смущения, ответил брат, не смея поднять глаза. Радость от совместного завтрака с отцом была немного искажена, когда Дин думал о том, что ему предстоит. Точнее, такую процедуру он проходил часто. И почти научился спокойно принимать это от рук Сэма. Но мысль о том, что отец захочет поучаствовать, нагоняла ужасный стыд. — Дин, не волнуйся, — успокаивающе сказал отец, по окончанию трапезы, в ответ на потерянный взгляд, и провёл рукой по алеющей щеке. Джон встал с постели, надел джинсы и футболку, и подал Дину руку: — Пойдём, — поднимая сына с кровати. Дин послушно ответил на жест, ступив на пол босыми ногами… Он сделал пару шагов к двери и остановился, то краснея, то бледнея, пытаясь представить, что будет. И то, что рядом стоял отец, который был одет, в отличии от него, никак не помогало. Скорее наоборот. — Малыш… — прошептал на ухо отец, подойдя, и обнял сына. — Всё будет хорошо. Сэм будет ласковым, — сказал он, смяв в руках ягодицы своего ребёнка, при этом плохо скрывая голод, что одновременно заводило и, как всегда, пугало Дина. Обнимая любимого сына за талию в знак поддержки, отец спустился вместе с ним на первый этаж, направившись в ванную. — Всё готово, — полутоном сообщил Сэм, когда они вошли, и любовно посмотрел на брата. Дин тяжело сглотнул, дёрнувшись в руках отца, который обнимал его со спины. — Эй… — Сэм подошёл вплотную к брату и нежно, расслабляюще поцеловал. — Расслабься, маленький, я буду нежным, — прошептал он, массируя напряженную грудь любимого. — Мгм, — жалобно промычал Дин, теряя дар речи от того, что впервые при этом присутствовал Джон и Дин боялся увидеть в его глазах отвращение. — Папочка тоже, — перехватил младший его опасения. — Правда, «папочка»? — глядя Джону в глаза, поверх плеча брата. — Правда, — по-доброму сказал отец, легко целуя изгиб шеи парня. — Маленькую попку нужно почистить для папочки. Да, сын? — тепло прошептал он, с особой нежностью оглаживая указанное место. — Да, — смущённо согласился Дин. Тепло любимых рук, которых было сразу четыре, значительно снимало напряжение. Дин начал немного расслабляться от ненавязчиво нежных поцелуев любимых мужчин. Вместо привычной голодной похоти отца чувствуя лишь чистую любовь с обеих сторон, сын перестал нервно дрожать, отдаваясь на их милость. Было непривычно легко чувствовать двойную заботу и ласку. Без тени вражды или соперничества. Просто отец с братом забыли о своих непростых отношениях, полностью сосредоточившись на нём. И это было настолько приятно, что Дин не заметил, как оказался лежащим на коленях у отца задницей к верху. При этом Джон сидел на подобии кушетки, широко раздвинув ноги, так, чтобы не мешать поступлению жидкости в полость его живота. Охотник успокаивающе гладил шершавой рукой волосы и плечи сына, пока младший регулировал температуру воды и напор… Добившись нужного результата, Сэм вставил в душевой шланг более тонкий и длинный, надев на него специальный наконечник, что закрыл указательным пальцем. Он кивнул отцу, указывая на смазку, что лежала подле него. Словив сигнал, Джон открыл тюбик и выдавил небольшое количество себе на пальцы, разогревая. Его руки на плечах сына, поглаживающе, тут же заменила левая Сэма. А отец тем временем обильно смазывал между ягодиц сына, с легким нажимом массируя колечко мышц… Было так приятно, что Дин потерялся в ощущениях. Ещё не было такого, что при данных обстоятельствах он ни на секунду не переставал чувствовать ласку и заботу каждым дюймом своего тела. Было трудно определиться, чего хочется больше: чтобы не прекращался плавный массаж спины, чтобы палец отца, наконец, вошёл глубже, или всё-таки внимания давно ноющему члену, что от происходящего прижался к животу. Расслабив напряженную дырочку до того, чтобы свободно входил один палец, Джон согласно кивнул Сэму. — Ах! — смущённо удивился Дин, пропустив момент, когда палец отца заменил знакомый ему предмет и он почувствовал поступление тёплой воды внутрь себя. — Чш-ш… — Сэм доверил систему в руки отца и, переместившись, присел на корточки напротив лица брата. — Всё хорошо, маленький. — Он поднял любимое лицо за подбородок и, отвлекая жадным поцелуем, протянул руку брату под живот, проверяя наполненность… Вскоре Дин заёрзал на коленях отца, чувствуя, как распирает слегка округлившийся от жидкости живот. — М-м! Хватит, пожалуйста, — в страхе запросил он, схватив за руку брата. — Тише, — Сэм поднёс палец к губам. — Ещё чуть чуть, — сказал он, умиляясь паникой Дина. Мягко улыбнувшись, Сэм поднялся и взял заранее приготовленную анальную пробку. Обильно смазав предмет, он в последний раз убедился в достаточной мере жидкости в животе брата, слегка надавив рукой. И жестом указал отцу следующие действия. — Сожми попку, — попросил Джон, когда Сэм перекрыл воду. Пыхтя от тяжёлой наполненности, Дин что есть силы сжал мышцы вокруг колпачка. Он даже не успел понять, что случилось, когда почувствовал, что оного заменил предмет покрупнее, ловко вставленный Сэмом. — Держи, — приказал Сэм, просовывая предмет до упора. — Папа… — позвал сын, ища защиты от неприятного положения, прилагая усилия, чтобы удержать в себе бежевую пробку. — Уже всё, малыш. Можно встать, — ответил мужчина, подав сыну руку. С помощью Сэма и папы, Дин медленно поднялся на ноги… Чувствуя, как его распирает изнутри, Дин обнял руками живот, стесняясь его незначительной округлости. — Ди-ин, — позвал отец, откровенно любуясь таким смущённо-обиженным сыном. Не получив ответа, Джон дёрнул сына за руку, притянув к себе. Дин ойкнул, сделав шаг и поспешно свёл ноги вместе. — Не прячься, — серьёзно сказал охотник и развел его руки в стороны. Джон положил широкую ладонь парню на живот, сосредоточенно осторожно массируя. — Нет! — забеспокоился Дин за содержимое кишечника в попытке сделать шаг назад, но отец удержал его, взяв за руку. — Спокойно, — обнял его сзади брат. — Я помогу. Сэм положил свою руку между ягодиц брата и надавил средним пальцем на пробку. — Спасибо, хозяин, — ответил Дин на спасительный жест, в благодарность целуя его свободную руку. Глядя на такого беспомощного, предоставленного в их руки сына, у Джона внутри снова просыпался охотник. Нет, не охотник на нечисть. А охотник за юным телом, коим он был раньше. Скользнув голодно изучающим взглядом по обиженному личику, затем вниз: от неровно вздымающейся груди до напряжённо сведенных ног, неожиданно для себя отец понял, что в своих предыдущих парнях, он всё-таки искал Дина. Джон Винчестер отсахнулся сам от своих мыслей. Видимо, разблокировав свои чувства, он получил их все и сразу. Вдруг пришло понимание, что, запрещая тогда Дину все эти невинные касания, он в первую очередь не позволял этого себе. Сэм надавил брату между лопаток, заставляя прогнуться. Отец поднялся и зашел сбоку. Он положил руку Дину под живот, повсеместно плавно нажимая. В нём, как обычно, проснулся властелин этого тела, голодно улыбаясь панике сына. — Нет. Больно! — дёрнулся Дин. — Тихо, — шёпотом сказал Сэм, возвращая брата в вертикальное положение. — Уже всё. Всё… — обняв любимого поперёк груди, он любяще поцеловал в висок. Дин нервно дышал… — Справишься? — спросил Сэм, подведя его к унитазу. Дин кивнул. Он взглядом попросил оставить его. Джон вышел первым. Стремительно, будто убегая от себя……
— Оставь мне, — попросил Отец, глядя, как Сэм достал из холодильника мясо, готовясь его нарезать. Сын обернулся. Лицо старшего охотника выражало глубокомысленную задумчивость. Сэм устремил на отца крайне удивлённый взор. — Хочешь приготовить обед? — Да, — ответил Джон таким тоном, будто это важно для очередного спасения мира. Парень молча передал ему нож и, отступив на пару шагов, вольно опустился на стул. Отец принялся сосредоточенно расправляться с говядиной. — Я всё видел, — надменно, с упрёком бросил сын ему в спину, после затяжного молчания. — Я знаю, — коротко ответил мужчина, наивно полагая, что такое нехитрое занятие, как обед, отвлечёт от мыслей, что закрались в его сознании. — Иногда маски прирастают к лицам? — Сэм очень удачно охарактеризовал то, что творилось внутри отца. — Я… Человек, Сэм. — Почти, — уточнил молодой охотник. Отец обернулся. Парень сжал кулак и закатал рукав. Без слов напоминая, почему «почти», глядя, как, накаляясь, загораются красным вены… Оба охотника вскинули головы на стук в дверь. — Входи, Дин, — разрешил младший, одёрнув рукав, и взглядом сказал отцу «продолжим потом». Дин неловко переступил порог босыми ногами и встал у двери, теребя в руке пояс серебристого халатика. — Я… Мне?.. — Одеться? Нет. Зачем? — мягко улыбнулся брат и похлопал себя по коленке, приглашая. Парень осторожно прошёл и сел на руках у Сэма, удивленно глядя, чем занимается Джон. — Пап? — Да, сын? — отец не спешил оборачиваться. — Ты… Готовишь? — Как в старые добрые времена. Правда, Дин? — Джон, наконец, повернулся… Его губы выражали теплую улыбку, а глаза глубокую печаль. Теперь Дин увидел и глазами то, что чувствовал душой. Прекратив скрывать от себя чувства, Джон не смог их утаить и от сыновей. — Папочка, ты… — Дин поднялся и подошёл. Всё же опасаясь за реакцию Джона на его вольность, он положил руку на лёгкую небритость отца, — Из-за меня? Я… Расстроил тебя? — больше всего Дин боялся, что грусть в глазах родителя связана с его вчерашним поведением. Хотя отчасти он был прав. — Из-за тебя, — выдал охотник, не щадя собранное из кусочков сердце своего сына, что не единожды разбил. Глаза сына моментально наполнились влагой. — Я… Папочка, я не хотел… Прости. — Не хотел… — отец больно обхватил его запястье, отнимая от собственной щеки. — Да нет. Ты хотел… Джон вывернул захваченную руку так, что сын задохнулся болью, на миг подумав, что от этого утихнет его собственная. — Отец, нет! — Сэм вскинул руку и дистанционно расцепил пальцы отца, воспользовавшись своим «даром». — Сэм, не надо, — обернулся брат. — Пусть, — и, поворачиваясь обратно к Джону: — Я хочу… Папочка, сделай мне больно. Сделай мне так же больно, как тебе сейчас. Дин протягивает руки к пряжке на отцовских джинсах и вытаскивает его ремень. Он вложил орудие в ладонь Джону, повернувшись спиной. После снял с плеч тонкий шёлк и, положив ладони на стол, прогнулся… Сердце родителя больно сжалось. Смотря на выпиравшие, словно крылья, лопатки под мраморной кожей сына, он сам себе не верил: в том, что Дин — единственный, кто созидает, сплавляет в одно всё, что осталось от семьи. Дин вздрогнул, услышав, как ударяется о кафель тяжёлая офицерская пряжка упавшего на пол ремня. А затем нежную кожу обожгли горячие губы отца — хаотичными поцелуями вдоль спины. «Из-за тебя… — Джон не говорил. Но Дин слышал. Душой: — Из-за того, что ты так предан, мне было так больно, — словно тисками сжимая хрупкие рёбра. — Невыносимо вдали, но нельзя рядом», — вцепившись в загривок зубами. — Из-за того, что ты такой красивый, мой, но родной по крови, и нельзя. Но из-за того, что моя кровь — так тянет!» — так выстукивало горячее сердце родителя. Так слышал Дин зов сумасшедшей крови. Джон впился руками до синяков в бёдра сына, по пути сорвав к чёрту ненужную ткань с него. Он больно притирался грубой джинсой к незащищённым ягодицам, вызывая у парня страднические стоны. — Ай, папочка, — тихо выдал сын, когда ягодицу царапнула железная пуговица. Но тут же умолк: потому что увидел перед собой тёмно-карий взгляд, что об этом просил — когда охотник повернул сына лицом. «Помолчи, Дин. Помолчи, и я расскажу тебе всё», — безмолвно просил отец, вцепившись взглядом в самую душу. После прижал к себе так сильно, что на секунду Дин забеспокоился о своих рёбрах, и ткнулся носом в шею у кромки волос, вдыхая, словно наркотик… — Ты хочешь знать?.. Что я делал? Как жил без тебя? — Джон чередовал слова с жаждущими поцелуями по светлой коже. Дин замер: «Отец хочет рассказать?.. Человек, который расскажет скорее, как устроена штрига, чем спросит, как дела?.. Хочет унизить меня, — решил он. — Хочет сказать, что многие были лучше…» — Нет, — безучастно улыбнулся сын. — Не хочу. — Нет, — снисходительно ухмыльнулся Джон. — Я покажу тебе, — он положил руку на грудь сына, заставляя лечь на стол. Дин послушно опустился. Склонившись над ним, отец припал поцелуем к желанным губам: — Смотри… — выдохнул он в уста парня, проскальзывая языком. Дин закрывает глаза и видит «кино»: Вот Джон сидит в очередном баре: «Привет, папочка», — Кладёт руку ему на плечо молодой парень, странно похожий на Дина… — Я… Не хочу. — Дин разрывает контакт, отвернув лицо. Он уверен, что знает дальнейшие события. — Смотри, — Джону даже смешно, насколько хорошо он убедил сына, которого любит, в обратном. Отец обхватывает его скулы рукой, снова врываясь в рот поцелуем… «Уходи.» — Джон поворачивается к парню с таким взглядом, будто видит перед собой очередную сверхъестественную тварь. «Что такое, Джон, ты не в настроении?» — Обиженно промяукал парень, не найдя в себе причин ненависти в глазах напротив. «Не обижайся, но ты лишь бледная тень… — с сожалением произнёс охотник. — Чтобы я тебя больше не видел. Увижу — пристрелю.» — Было сказано уверенно, без тени эмоций. И, видимо, парень знал отца достаточно хорошо, чтобы понять, что он не шутит. Молодой человек делает оскорблённое лицо и поспешно ретируется, буквально убегая прочь. «Фанаты, Джон?» — скептически ухмыляется бармен. «Да» — коротко отвечает Винчестер, опрокидывая очередной стакан. Он долго держит во рту обжигающую жидкость, наивно полагая, что она заглушит горечь разлуки. И, отправляя её дальше по горлу, выдыхает не слышно: «Малыш…» — достав из памяти очередную улыбку сына. Включая свои сверхвозможности, отец вливает в сына не только картинку флешбэка: не прерывая настойчивый поцелуй, он расстёгивает молнию на джинсах и раздвигает ноги парня, одновременно ища глазами что-то, что заменило бы смазку — так он усилит контакт, чтобы показать и чувства. С места вскакивает Сэм и, достав с полки масло, подает отцу. Ибо знает, что контакт прерывать нельзя, и Джон не станет мелочиться, войдёт на сухую. Отец благодарит младшего сына глазами и, смазав собственный член, врывается в неподготовленное нутро старшего. Дин вскрикивает от боли, но тут же замолкает: перед его глазами мелькают новые сюжеты: Дешёвые пивбары и такие же дешёвые парни примерно его возраста, которых Джон мрачно отправляет восвояси, не щадя их нежные чувства. А затем горько усмехается и продолжает заливаться алкоголем. Предполагая, что если залить душу виски до краев, то «Джек» вытеснит оттуда тоску по сыну. Горько… Жжёт невыносимо. Стеная под нещадными толчками отца, Дин понимает, что сейчас Джон трахает его далеко не физически: когда отец усилил контакт, Дин стал не только видеть. Он почувствовал: «Как же больно. Не спасает ни виски, ни кучи мёртвых вампиров. Охота не отвлекает. Даже наоборот — это все эти твари виноваты, что вместо того, чтобы любить Дина, я его трахаю. Боже… Как грязно… Противно. Маленький, прости меня. Уже скоро…» — Папа…! — Дин неожиданно вскрикнул и распахнул веки. Он неверяще смотрел в глаза отца. Сын не верил сам себе в том, что мог сомневаться. Он обнял пояс отца ногами, а руками вцепился ему в плечи: — Еще… — он с мольбой посмотрел на Джона, желая забрать, выпить всю отравляющую тоску из его души. — Нет, малыш, — Джон поднялся над сыном, замедляя темп… — Это слишком. — Нет, — вся тоска и уныние отца начали выходить слезами из глаз его сына! — Нет, это моё! — шёпотом «прокричал» Дин. — Отдай мне. — Он толкнулся вперёд, самостоятельно насаживаясь на таранящий его фаллос. — Хорошо… — тихо ответил охотник. — Смотри… Джон снова склонился над сыном, который крепко обнял его, и поцеловал, выливая всё: Дин видит десятки отвергнутых юношей и чувствует: Джона тошнит от них. «Как я мог удовлетворяться этими… — спрашивает он себя и, занюхивая рукавом очередную порцию, даёт ответ: — Наверное, мог, пока не осознал, что в каждой такой шлюхе лишь тысячная доля чего-то от моего сына. Чёрт…» Отец вспоминает, как попробовал «оригинал», и все жалкие копии стали им ненавистны. «Никто… Никто из них не был чистым, как Дин. Ни у одно из этих мелких… геев, не было и одной тысячной вата от света глаз моего сына…» — Джон наращивает темп и картинки мелькают быстрее: резко затапливает горе отца, от осознания, что он любит собственного старшего сына не только как надлежит отцу. Это горе Дин видит в виде поллитра залпом и осколков тары на полу. Сын дёргается под родителем, забыв, что видит прошлое время, от того, что Джону хочется застрелиться в этот момент. Но он не может себе этого позволить, иначе кто защитит его Дина? — Папочка, нет… — произносит он в трансе. — Конечно, нет… — с желчью говорит отец, отрываясь от его губ. — Потому что… — Джон снова целует, и Дин видит их общие воспоминания, но с другого ракурса: «Он ебёт тебя так же хорошо, как я? — другой рукой водя по расселинке меж ягодиц. — А, Дин? Или ты помогаешь себе резиновым хуем, пока он не видит, чтобы не разочаровать его? Отвечай!» — потянув за волосы. Да, это помнит и Дин. Только теперь то, что он считал ранящей жестокостью, сын увидел глазами отца: и теперь он понял, что жесток Джон был к себе. Дин почувствовал рвущуюся изнутри нежность и ласку, что Джон топтал унизительными словами. «Господи… Не дай сломаться. Сейчас ещё нужно ударить… — разрывали мысли отцовскую душу. — Сейчас ещё рано поцеловать…» — боль отца, который не разрешал себе приласкать сына, защищая его же, проложила слёзную дорожку от глаз Дина к вискам… «Любит тебя? — насмешливо. — Запомни, малыш, в шлюх не влюбляются. Ему просто жалко тебя выбрасывать, пока ты подставляешь ему свои дырки». «Господи, мальчик мой… Прошу, не верь в это…» — с воем скреблась, пытаясь вырваться мысль, что на самом деле жила у отца внутри. Дин замотал головой, прозревая… — Папочка, нет! «Сейчас же замолчи. Дрянь. Не припомню, чтобы я разрешал открыть рот.» «Маленький… — в жилах отца кипит злость на себя. — Если ты не замолчишь, сердце отца просто не выдержит. Прости меня…» — Дин видит, что внутри родителя это его «Дрянь», звучит как «Солнышко, сын, мальчик». И сын больно корит себя за то, что верил слуху, а не сердцу. На его лбу крупные капельки пота, он почти вогнал побелевшие пальцы между рёбер отца, потому что Джон тоже вспотел, и руки соскальзывают, не удержаться. А держаться нужно. Нужно выпить хоть малую долю страданий отца из его губ. Сын думает, что это хоть как-то поможет Джону. Отпустит. Он стонет, то ли от бешеного темпа, с которым Джон в него впечатывается, то ли от боли осознания, что он считал обиженным себя и был настолько слеп к родителю. «Папочка, накажи меня, я заслужил». «Чем же ты заслужил, Дин…? — думает Джон. — Искренней, светлой любовью?» — он так хочет это сказать… Но вместо этого говорит «молодец» и рассекает розгой не только спину любимого чада, но и свою собственную душу…» Невыносимо… Дин упирается руками в отцовскую грудь, пытаясь оттолкнуть, иначе чужая боль разорвёт его сердце. Хотя чего теперь стоит это сердце?.. Если оно не разгадало любимого. Дин прекращает поцелуй и, отвернув голову, плачет. — Чш-ш-ш… Смотри, — шепчет Джон, замедляясь, и показывает вчерашний день со своей стороны: И сын понимает, что ему не казалось. Что это действительно была забота и любовь с беспокойством… Только, после всего, ему было сложно доверять даже себе. Наступает просветление. Вчера отец делал то, что чувствовал. Только сейчас дошло, насколько сильно Джон мог выйти из себя из-за его вчерашней выходки. Насколько больно было родителю видеть, что сын поверил. В последний момент, когда уже пришло время сказать, что он не зря верил в отца, верил, что он любим… Дин убедился в обратном. Джон показывает последний момент в машине со своей стороны. И Дина бьёт горькое сожаление. Он понимает, как глубоко ранил любящее сердце отца. «Нужно поспать.» — слышит он теперь правильно, с заботой. Но становится легче, когда он понимает, что отец больше не разрывает себя… Что он наконец-то разрешил себе чувствовать. Дин видит: чистую ласку отца, нежность любимого, страсть любовника. Его понемногу отпускает. Но всё равно чувства родителя отравлены ложкой дёгтя его вины… Джон выключает «трансляцию» и нежно целует сына, собирая горячими губами слёзы, смешанные с потом на его висках. Они горько-солёные, но Джону все равно сладко от того, что теперь он может просто так целовать его. Он нежит губами изгиб шеи парня, горячо лижет за ухом и прикусывает нежную кожу ключицы. Дин мелко дрожит, хотя толчки отца теперь медленные. Он сам не понимает, от чего теперь его слёзы: они выражают горечь вины или счастье, что Дин не зря верил в отца. Что ему не казалось — Джон действительно любит. Дин неосознанно кладёт руку на шею отца и втягивает в поцелуй. Он держится за родителя так, словно тот единственное, что удерживает его от падения в пропасть. Хотя, наверное, так и есть. Все эмоции в нём перемешались, образовав сильнейшую бурю, что вырвалась наружу сокрушающим оргазмом: зажатый между их животами член сына начал выплёскивать все его чувства наружу мощной струёй… От того, как сжал его сын, отец тоже долго не продержался. И вслед за ним начал извергать горячую любовь потоком её семени глубоко внутри сына… Джон тяжело дышит. Он почти ложится на парня, который обнимает его поперёк спины, но не смеет смотреть в глаза. Тишина сгущается над семьёй до такой степени, что почти душит. Сэм, сидевший за столом ровно напротив, положив голову на изгиб локтя, поднимает лицо. И удивлённо смотрит в глаза старшего поверх головы брата. Он тоже сделал для себя открытие. Сэм не мог не контролировать, чем на сей раз отец пытает его Дина. И в тайне от всех подключился к собственной силе, наблюдая. Охотник был поражён профессионализму отца. Сэм никогда не отставал умом, но даже он ничего не понял. Не догадывался, чем жертвует отец ради безопасности сына. Сына, потому что за Сэма бояться с некоторых пор не стоило. А Дин, с его вечным рвением защитить всех подставляя себя, был слабее их, имея лишь навыки охотника. Отец смотрел теперь открыто, он больше не чувствовал, что ему нужно защищаться от обвинений младшего сына — Сэм тоже всё понял… Тяжёлый момент прозрения прервал очередной всхлип Дина… Он убрал руки от родителя и закрыл ими лицо. — Сын? — Джон поднялся и потянул встать Дина. — Прекрати, Дин, — попросил он, обняв своё дитя уже стоя, закрывая сына широкой, горячей грудью от всего. — Нет… — услышал он очередной всхлип. — Нет… Выпутавшись из рук родителя, Дин опустился на колени и, подняв джинсы отца, одел его. — Дин, поднимайся, — снисходительно посмотрел отец. — Нет… — в истерике пропищал сын и уткнулся лбом в колени отца. — Нет, папочка, я буду здесь, у твоих ног. Здесь моё место. А лучше запинай меня ногами за то, что я сомневался. — На этих словах он слёзно поцеловал колени своего отца. «Как я мог причинить ему столько боли» — думал сын… Чувство вины всё глубже вонзало свои когти, оставляя рваные раны в самых глубинах страждущей души. — Дин. Встать, — подойдя, скомандовал Сэм. — Нет, — парень отчайдушно обнял ноги отца, не желая отпускать. — Дин. — Сэм заговорил тоном, схожим с тем, что он повелевает демонам. — Нет! — прокричал Дин с надрывом. Он уже едва ли понимал, что происходит внутри него. — Встать, — повторил хозяин и, больно заломав руку брата, заставил подняться. — Успокойся. Хватит, — приказал он, сжав своей «лапой» горло парня, обняв сзади и всё так же удерживая его руку. — Сэм. Не… — Отцу стало больно видеть, что, когда уже можно лелеять, Дину опять… — Нет, — запретил Сэм. — Сейчас не лезь. Дин? — ещё сильнее вывернув руку. — А-а!!! Да… Да. — Дин начал свободно вдыхать. — Спасибо… Брат освободил его руку и поднёс свою к его губам, для благодарности. Но с шеи пока не убрал. Дин легко коснулся губами тыльной стороны его ладони, постепенно приходя в себя… — Вот так. Дыши. Джон в первый раз наблюдал подобную сцену. Он понятия не имел, насколько всё серьёзно. Отец с младшим сыном словно поменялись ролями: Теперь Сэм вёл себя более жёстко, а Джон боялся снова ранить старшего. И та́к довольно. — Это я? — спросил он, подойдя, и обнял Дина. Сэм молча кивнул. — Пойдём, — младший отнял брата от Джона и увёл его в ванную.…
Едва Дин ступает на белый кафель, он чувствует рвотный позыв и, подбежав, склоняется к унитазу, выдавая тому весь завтрак. Сэм понимающе смотрит: — Побочный эффект сверхъестественного вмешательства. — Отвечает он на немой вопрос испуганных глаз и помогает брату подняться. Дин, оказывается, единственный, кто не привык к их штучкам. — Давай… — подаёт руку Сэм, набрав ванну и помогает брату опуститься на дно. Под тёплой водой Дин расслабляется, прислушиваясь к ласкающим его рукам, и приводит мысли в относительный порядок. Руки брата осторожны, он нежничает, растирая по телу старшего гель для душа с запахом ванили. Дин смешно надул губы, когда Сэм купил ему это. Дин закрывает глаза, пытаясь понять, что он сейчас чувствует: и находит любовь, благодарность, преданность… И ему стыдно. За то, что опять расстроил отца. Сэм спускается ниже к торсу. Он молчит, просто любуясь, как приятны брату его руки, но всё-таки следит, чтобы тот опять не ушёл в себя. Он ведёт рукой ещё ниже, раздвигая сведённые колени, от чего Дин слегка дёргается, как всегда. — Тише, — шепчет Сэм и целует коленку брата. Ту, что от его борта. Дин тут же расслабляется, пропуская, и младший вводит два пальца в не до конца закрывшуюся после отца дырочку, выгоняя оттуда его сперму. Брату становится щекотно, и он пытается свести ноги. — Нет, — строго, но тихо говорит Сэм. И Дин повинуется, пытаясь абстрагироваться под тёплыми струями, что не прекращают согревать его другой рукой брата. Дин отпускает себя окончательно… Вдруг, неожиданно сильные руки подхватывают его, вытаскивая из воды. Дин обвивает руками шею отца, прежде чем открывает глаза и понимает, кто держит его. Джон крепко прижимает сына, не обращая внимания на то, что капли воды от тела ребёнка впитываются в его рубашку. Сэм подходит и накрывает брата большим полотенцем, укутывая. Сын виновато прячет лицо где-то у изгиба шеи родителя: — Прости, — шепчет он и украдкой вдыхает родной запах. — Дин… — Джон мягко улыбается. «Сущий ребёнок» — думает он и уносит старшего сына в спальню.…
Отец сосредоточенно вытирает тело сына, усадив его на кровать… Промакивает махровой тканью, не упуская момента коснуться его кожи. Затем набрасывает полотенце ему на голову, просушивая волосы… Дин льнёт к его рукам, голодно впитывая каждое прикосновение. Непривычно прислушиваясь, что отец даже не собирается причинить боль. Это ново. И нужно ещё привыкнуть. Но недоверия нет, теперь Дин всё знает. И понимает, что отцу не просто было открыться. — Папа… — всё-таки решается он задать вопрос, стаскивая с головы полотенце. — Да? — Почему?.. Зачем было делать так? Почему не сказал, что это такой план? — Дин смотрит с опасением, подсознательно ожидая, что на него накричат или грубо ответят не задавать вопросов про охоту, как Сэм. — Дин, — Джон смотрит нежно, но говорит серьёзно: — Забыл? Демоны высшего уровня могут читать наши мысли, — он стучит пальцем у своего виска. — Должен был верить, что мне всё равно, не то что ты… Но и я должен был сам себе в этом верить. — Но тебе было так больно… — Дин тянет к своим губам руку отца и целует раскрытую ладонь. — Я — твой отец, — констатирует Джон. — Прежде всего я должен был держать тебя в безопасности, защищать. Но… — добавляет он с сожалением. — Я старался быть хорошим отцом, но при этом ужасно справлялся с ролью любимого. Прости… — Охотник задумался, — Я, наверное, понятия не имею, как это совмещать. — Попробуй так, — с улыбкой говорит сын и падает на спину, утаскивая отца на себя. — Так, что ли? — мягко шутит отец, упав сверху, и слегка засасывает нижнюю губу Дина… Опираясь на одну руку, другой он ведёт по стройному, жаждущему его телу всё ниже… Оба чувствуют себя открыто и, наконец, свободно. Вросшие маски содраны, пусть даже с кровью…
