Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

      Дин подставляет лицо под под тёплые струи воды… Ноги всё ещё дрожат, но ему сейчас так легко, что он едва замечает это. В мыслях всплывают картинки недалёкого прошлого… Он с блаженной улыбкой намыливает грудь и вспоминает, как её касались руки брата и, как нежно целовал отец… «Отец… Сегодня понедельник, и он немного отдохнул. А что, если завтра… Он всё-таки решит уехать? По-любому кто-то позвонит и он сорвётся. Он не сможет без охоты…» — Эта мысль пришла внезапно, но решила больше не покидать русую голову: Дин наскоро вытирается и надевает джинсы. Выходя из ванной, он натыкается на Сэма, потому что Дин без настроения и смотрит в пол, что не осталось незамеченным для брата: — Дин, что опять? — младший останавливает брата, который направляется на кухню. — Ничего. Можно я просто… Я выпью кофе и потом поговорим? Сэм бросает взгляд на часы: — Дин, уже семь вечера, никакого кофе на ночь. Чай? — Ладно, я понял. Чай.       Парень наливает себе большую чашку упомянутого напитка и, поднявшись к себе, выходит на балкон. Как всегда не потрудившись обуть тапки или хотя бы надеть куртку. Дин стоит в расстёгнутой бежевого цвета котоновой рубашке и, понемногу отпивая горячий чай, смотрит, как вечер стремительно сгущает краски. Дин думает о том, что нужно немного успокоиться и попытаться спросить у отца, собирается ли он снова его оставить. И при одной мысли об этом, руки начинают дрожать, и накатывает почти что паника. Успокоить мысли не получается, лишь прохладный ветер немного разрешает отвлечься и опрокидывает на глаза мешающую чёлку, что не слишком его занимает в данный момент… — Маленький… — жёсткие ладони легли на грудь, согревая затвердевшие от вечерней прохлады соски. — Сын, ты замёрзнешь… Так приятно было тепло сильных рук… И, согревая спину о мощную грудь даже через две рубашки, парень замер. Он боялся обернуться. Ему казалось, что, повернувшись, он развеет чары этого вечера. «А вдруг он последний?». Джон провёл несколько раз носом у кромки волос сына, вдыхая запах ванильного геля для душа и родного тепла… — Солнышко… От того, как неожиданно назвал его отец, Дин выпустил из рук посуду, звон осколков которой донёсся уже от асфальта внизу. Он резко развернулся: — «Солнышко»? Папа, ты… — настороженно вглядываясь в родное лицо. Отец почти никогда не использовал уменьшительно ласкательные. По крайней мере, по отношению к нему. — Ты завтра уезжаешь, да? — резко выпалил он и, зажмурившись, приготовился услышать утвердительный ответ. — С чего ты взял? — Джон обнял ладонями лицо сына. — Тебе, наверное, уже звонили? Работа… — запинаясь, он заставил всё же себя посмотреть отцу в глаза. — Ты прав. Джим звонил. Там что-то происходит… — Но… — Дин часто заморгал. — Но ведь есть и другие! — Да, — неожиданно соглашается Джон. — Есть и другие… Я позвоню кому-то… Отправлю к нему. Хотя… — Но ты же обещал! — с надрывом выкрикивает сын. — Сэм сказал, если я захочу, ты останешься. Дина начинает откровенно трясти, и охотник крепко обнимает его, чтобы успокоить: — Дин, не волнуйся так. Я выясню, не справятся ли без меня. Обещаю, я не уеду без крайней надобности. — Спасибо, — говорит сын, положив голову ему на плечо. Обещание отца немного успокаивает. — Я думал… — Что я ищу повод?.. — Да, — честно признаётся Дин. — Прошу, не оставляй меня снова, я не выдержу. Пожалуйста, папа… Джон чувствует, как что-то горячее делает мокрым его рубашку в районе плеча: — Малыш… Сынок, не плачь. Я не собирался тебя оставлять… Во всяком случае, ненадолго… — Джон запускает руки под штаны сына и нежно поглаживает ягодицы… — Если я и поеду, то всего лишь на пару дней. Ты всегда ходишь без белья? — лукаво интересуется он. — Почти, — смущённо отвечает парень. — Сэм не любит, когда… Старший понимающе хмыкает: — Он любит врываться в маленькую дырочку, когда ему вздумается… — с этими словами он проникает двумя пальцами в хорошо разработанный анус. — А ты не любишь ему возражать. — М-м-м!.. — Дин насаживается на работающие в нем пальцы. — Я… М-мне незачем, я… Ох! — Да. Ты всегда хочешь своего молодого и сильного хозяина. — Только раздразнив сына, отец вынимает руку из его джинсов, затем голодно его целует. — Судя по тому, насколько разработана моя маленькая жопка, он часто входит в неё, даже забыв спросить об этом, правда? Прозвучало как-то неприятно. Но Дин понял, что от него ждут ответа: — Он… Он просто ставит меня раком и… А зачем ему?.. Ты тоже никогда не спрашивал, — мрачно говорит он. — Ты… Делал мне очень больно. И тебя это не беспокоило. Хозяин Сэм очень редко причиняет мне такую боль. Прости… — добавляет он и целует отцовские руки. — Я люблю тебя. — Всё в порядке. — Джон заметно мрачнеет, — так было нужно, ты же знаешь. Сын, это я должен просить прощения. Я не знал, что… — он кривит лицо, с болью вспоминая, какими методами Сэм успокаивает старшего брата. — Пошли, ты уже замёрз. Мужчина берёт сына за руку, и они выходят в комнату. Именно в этот момент в другую дверь входит младший брат. Он замечает, что в расстёгнутой рубашке и босой, Дин выходит из балкона… В два шага оказавшись рядом, Сэм берёт брата за руку и находит её холодной: — Дин… — строго смотрит он. — Я говорил тебе одеваться, когда выходишь на балкон? — Да, — Дин виновато опускает голову. — Прости. — Нет. Ты наказан. Мне уже порядком надоело твоё безрассудное поведение. Хозяин грубо бросает парня на кровать и командует: — Спустить штаны и на колени, головой на кровать. Дин послушно всё выполняет: он расстёгивает свои джинсы и спускает их до колен, ложась грудью и головой на кровать. При этом его оголённая попа оказывается поднятой вверх. — Раскрой себя… — Сэм достаёт с полки над кроватью тонкий стек. Дин тяжело дышит и кладёт дрожащие руки себе на ягодицы, разводя их в стороны. Он знает, если попытаться уговорить хозяина не наказывать его так строго, то может быть только хуже. От первого же стежка по беззащитной дырочке Дин задыхается жгучей болью. Сэм нарочно бьёт задевая мошонку… Уже после пятого удара Дин взмолился: — А-ай! Пожалуйста, хватит! Я понял, я больше не буду. Пожалуйста, пожалуйста!.. Он не выдерживает и закрывает ладонью пострадавшие яички, при этом убрав её с задницы, за что получает два сильных удара поперёк. — Кто разрешал?! — повышает голос брат. — Верни руку на место. — Умоляю, простите! Я больше не буду… — Дин шмыгает носом и крутит головой, вытирая о покрывало щекочущие слёзы. — Хватит, Сэм, — неожиданно говорит отец и вскидывает руку, вырывая у сына розгу на расстоянии. Затем быстро подходит к кровати и накрывает рукой обожжённые ягодицы Дина, начиная поглаживать. Он переворачивает сына на спину и до конца стаскивает с него джинсы, широко раздвигая ноги, чтобы осмотреть на повреждения. — Папочка, не надо! — парень в страхе закрывает лицо руками: — Будет хуже. Хозяин не любит, когда… — Чш-ш. Тихо. Всё. Он больше не будет. Ты уже получил своё. — Джон укоризненно смотрит на младшего сына. — Не смей мне мешать, Джон! — зло бросает Сэм в ответ на то, что отец применил свои способности. — Ты слишком строг с ним, — говорит отец, все ещё поглаживая Дина по бедру. — А ты, теперь, самый лучший папочка в мире? — с удивлением говорит Сэм. — Ты просто не знаешь, насколько ему наплевать на себя. — И, обращаясь к брату: — В прошлый раз ты изнывал за Джоном, стоя на балконе, и, простудившись до температуры сорок! Что случилось сейчас? — Папа, — всё ещё опасаясь злости брата, ответил Дин. — Он собирается уехать. Я задумался об этом и… — он садится на кровати и подтягивает ноги под живот, безотчётно произнеся: — Больно… — Ещё раз увижу раздетым на балконе… Сэму не приходится заканчивать — Дин запуганно смотрит и обещает быть послушным впредь. Затем подползает и целует Сэму руку. — И куда ты собрался? — спрашивает младший сын у отца. — Джим звонил, — сообщает старший. Больше говорить не требуется, все всё понимают. — Ты уедешь, — с опасением говорит Дин. — Прошу, не бросай меня, пожалуйста. Ты же… — снова на глазах появляются слезы… Дин ложится рядом с отцом и с мольбой смотрит в глаза. Совершенно забыв о том, что он в одной только рубашке. — Перестань, сын. Я же сказал, что позвоню кому-то, пусть проверят, — отец накрывает ладонью его оголённые ягодицы. — Ди-ин… — строго тянет Сэм. — Перестань вести себя как сопливая девчонка. Отец сказал, что посмотрит, что можно сделать. — Младший смотрит на брата и понимает, что грядет очередная истерика. Дин уже сорвался на лихорадочный шепот: — Прошу тебя, не уезжай снова. Мне было так плохо без тебя, так плохо… Я умирал каждый день… — Уткнувшись в грудь отца, Дин мелко дрожит. У Сэма нехорошо засосало под ложечкой. Он невольно думает о том, что Джон остаётся для брата неприкасаемой святыней и это не изменить. Ещё он думает, что чертовски устал от всего этого: что бы он ни делал, истерики по поводу Джона продолжаются. Дин уже всхлипывает, не веря или не слыша обещаний отца остаться: — Поверни его и вставь! — резко говорит младший Джону, на что отец ошеломлённо смотрит… — Давай. Это поможет. Вняв совету, Джон разворачивает сына спиной и, расстегнув свои джинсы, входит в него сразу до упора… Дин резко втягивает воздух ртом и на секунду затихает. После чего подаётся назад, сильнее прижимаясь: — Папа… — говорит он, чувствуя боль от недавних повреждений, — Пожалуйста… — от истерики остались лишь мокрые дорожки на щеках: — Что, сын? — Джон делает вид, что не понимает, о чём он. — Ещё, — смущённо выдыхает сын. Джон начинает очень медленно двигаться, параллельно лаская рукой успевшие налиться яички. Дин кладет левую руку себе на ягодицу, отводя её, открывая больший доступ родителю. Он краснеет, засмотревшись на Сэма: — Хозяин… — совсем тихо говорит он, — Простите меня, я… — Замолчи, — обрывает его Сэм. Он не желает слушать жалкие оправдания, тем более сейчас. — Ты не в том положении… — и спонтанно добавляет: — Хочу видеть, как ты сосёшь. Член отца немного больше, чем мой. Давай. Дин затравленно смотрит неверящими глазами. Он не находит привычной милости в глазах брата, и ему становится не по себе. Не смея ослушаться, он слезает с трахающего его члена и взглядом просит старшего лечь. Отец откидывается на подушки и Дин устраивается между его ног. В последний раз несмело оглянувшись на брата, он берёт в рот крупную головку и ласкает языком. Завороженно глядя на это зрелище, старший кладет руку ему на затылок, и вдруг поверх его руки ложится кисть Сэма… — Вот как надо, — говорит брат и грубо нажимает, заставляя Дина заглотить сразу весь ствол… Он несколько секунд не позволяет старшему подняться, наблюдая, как он начинает дёргаться от нехватки воздуха. Затем отпускает и, не дав толком вдохнуть, снова давит вниз до того, что парень упирается подбородком в крупные яйца и чувствует головку задней стенкой горла… Сэм всё быстрее растрахивает пошлый рот брата отцовским членом и упивается картиной: у уголков глаз Дина скопились слёзы, от припухших губ тянется ниточка слюны, но при этом он ненасытно стонет заполненным до отказа горлом. — Не останавливайся, — бросает Сэм Джону и встаёт сзади брата. Дин слышит короткий вжик молнии, после чего чувствует, как его заполняет горячий крупный фаллос. Член отца продолжает больно таранить его глотку, а тем временем на себя властно дёргают руки брата, который уже набрал довольно быстрый темп: — Вот так, ебливая сучка… — с издевкой говорит Сэм, вульгарно шлёпая яйцами о его ягодицы, — Надо было раньше додуматься занять сразу обе твои дырки. Твой рот надо чаще ебать, чтобы меньше хныкал. — И, не жалея, снова шлёпает по оставленным недавно отметинам. Дин дёргается, пытаясь уйти от жалящей руки, но его с силой удерживают на месте. Джон стонет от удовольствия и, забывшись, нажимает на русый затылок всё мощнее. — Стой и принимай, шлюшка, — говорит брат, так обыденно, что Дину становится страшно. — Или тебе не нравится, что любимый папочка трахает тебя в рот? Или мешаю я? Дин протестующе мычит, посылая вибрации по стволу Джона, и, сорвавшись, еле успев отстранить от себя сына, отец начинает кончать. Голодно сглатывая, Дин с жадностью смотрит как белые потоки спермы стекают вниз по руке отца и чувствуя, как в грубой форме трахают его задницу, он тоже срывается в оргазм и, чувствует себя при этом и вправду последней шлюхой. Сэм, наблюдавший эту картину, мягко говоря, удивляется. Он в очередной раз шлепает Дина по и без того опаленной заднице и ставит его на колени на пол, возвышаясь над братом, который от стыда пытается отвернуть лицо, за что получает пощёчину: — Не смей отворачиваться от меня, — жестко предупреждает младший и одной рукой задрав вверх его подбородок, второй обхватывает собственный стояк и бьёт Дина им по припухшим губам, пошло шлёпая, — Давай, возьми его, — издеваясь, говорит он и наблюдает, как брат пытается поймать в рот член, специально его отнимая и вновь бьёт по губам. Дин высовывает язык и проходится по стволу змейкой, успевая слизать капли смазки. От стыда он хочет раствориться в воздухе и в то же время он не может разочаровать хозяина. Он начинает вылизывать крупные яйца, поочерёдно всасывая их в рот, но хозяин снова отстраняется и бьёт его губы своим членом, так развратно и пошло… Дин скулит от нетерпения и чувствует, что снова возбуждён. — Давай, маленькая шлюшка, я снова кончу в твой разъёбанный рот, — небрежно говорит Сэм и, пару раз проведя рукой по стволу, вставляет в его рот до конца и выливает горячее семя. Дин сглатывает всё до последней капли и, положив руку на собственный член, вылизывает обмякающий орган и опустевшие яйца брата. — Надо же, — глумливо заметил Сэм его трясущиеся руки, что быстро надрачивали. — Да тебе понравилось принимать из двух стволов! Сэм смеётся над ним, и Дин готов провалиться в ад от смущения, но остановиться не может. Он в отчаянии смотрит на брата, надеясь, что ему разрешат хотя бы это. — Помоги ему, — младший обращается к Джону, который уже сидя наблюдает эту шикарную картину и, надев штаны, садится в кресле напротив кровати. — Иди сюда, — задорно улыбаясь, зовёт родитель — Не надо, — говорит сын и Джон повторяет строго. Дин подходит и усаживается отцу на руки. — Маленький… — говорит Джон, положив руку на его достоинство и начиная с силой дрочить. — Хороший мой, — тепло шепчет он в самое ухо и с силой сжимает яйца… — Нет, — отрицает сын и, поворачиваясь, прячет лицо в изгиб его шеи, — Нет, я плохой, я просто грязная шлюха, — и толкается в ласкающий кулак. — Солнышко, — с усмешкой говорит отец. — Ты самый лучший. Мой сладкий мальчик. Хочешь сесть на папин ствол? — спрашивает он и опускает руку к растраханному отверстию, щекоча пальцами вход. — Хочу, — голодно отвечает сын, и отец снова расстегивает ширинку и плавно въезжает в ждущее его нутро. Сэм смотрит… Как, приподнимая, отец ебёт его Дина, а тот стонет и умоляет быстрее. Младший вновь возбуждается и, наблюдая, как поднимается и опускается брат, вбивая в себя огромный член, он приспускает штаны и кончает от одного вида, после него кончает и отец, от чего срывается Дин. После очередного оргазма Дин на коленях ползёт к Сэму и вылизывает дочиста. Он целует брату ноги и виновато поднимает глаза: — Хозяин, прошу, простите меня, — шепчет он и прячет лицо между бёдрами брата. — За что? — после долгого молчания, мрачно спрашивает Сэм и поднимает его личико. Дин снимает рубашку и опирается на его колени, сидя на полу. — За то, что я… Я действительно «ебливая шлюха», — с надрывом шепчет он и ощущает, как саднит горло. Хоть Дин и шепчет, но отец всё слышит. Он подходит и поднимает Дина с пола, обнимает и говорит: — Неправда. Неправда, малыш. Ты самый лучший мальчик на свете. Такой сладкий и послушный… Джон нежно целует сына, слегка оттягивая нижнюю губу, и завороженно смотрит, насколько они припухли, отсосав два члена: — Иди в душ, — говорит он и, огладив его попку, отпускает. Дин оборачивается на брата, и тот говорит: — Иди, — оставляя без ответа его мольбы о прощении. Дин удаляется. И Джон с укором смотрит на младшего сына: — Сэм, ты делаешь ему больно. — А он?! — вскипает младший, но всего лишь на секунду, и сразу стушёвывается. — Я… Просто устал, — впервые говорит он таким тоном, будто жалуется. — Я чертовски устал… Папа. И никто не думает о том, бывает ли мне́ больно. — Сын, что ты? — отец заходит сзади и начинает настойчиво массировать его плечи. — Я не знаю… — говорит Сэм и отмечает, что ему это нравится. Перед отцом не надо держать статус властелина всех и вся, и можно позволить себе расслабиться и просто принимать лёгкий массаж. — Мы любим тебя, — говорит Джон и заходит наперёд, до конца стаскивая его джинсы вместе с бельем. — Что ты делаешь? — без доли удивления спрашивает сын, ему просто интересно. — Неудобно спать в джинсах, — отвечает Джон. На что Сэм понимающе хмыкает: — Но я думал, ты ненавидишь меня, — говорит последний. — Что ты, сын, — с доброй улыбкой отвечает отец. — Как я могу ненавидеть тебя, ты ведь всё ещё мой малыш Сэмми. Ты и вправду сильно устал. Джон с нажимом ведёт рукой вверх по его груди, продолжая массировать, но уже нажимая на всё ещё твёрдые соски: — Прекрати… — с неохотой говорит сын. Не то, чтобы действие ему не нравилось… Просто он действительно отвык расслабляться и отпускать ситуацию. — Не нравится? — мягко спрашивает Джон. — Нравится, — устало признаётся младший. — Тогда расслабься. Я помогу… — он ставит колено между ног сына и, склонившись, легко целует его, постепенно углубляя поцелуй. Сэм расслабляется и позволяет себе эту лёгкую ласку, но лишь на несколько секунд. Он решительно отстраняет Джона и удивлённо смотрит: — Что ты?.. Зачем? — он не злится ни капли. Просто это в новинку, и он признаётся себе, что ему было приятно. Он встаёт и надевает халат. После чего расстилает кровать и садится с краю: — Не делай так больше, — задумавшись, говорит он. — Хорошо, не буду, — фальшиво отвечает Джон. — Окей. Я в душ… Останься с ним, — говорит сын. — А ты не?.. — Нет. Не сегодня. — Хорошо, я положу Дина спать, а потом спущусь и сделаю тебе массаж. — Хорошо.       Столкнувшись у двери ванной с братом, Сэм посмотрел немного виновато. — Хозяин, Вы… — Дин всё ещё боялся спросить: — Вы придёте к нам в спальню? — Нет. Сегодня спишь с Джоном. — Но… Ты так и не простил меня. — Нет. Нет, родной, всё в порядке, — Сэм непринуждённо целует брата в щеку. — Просто… Решил, что вам хочется побыть вместе, — не сразу находится он. — Но… — Всё хорошо, иди. И… малыш, прости меня. Я не должен был выходить из себя. Сэм нежно гладит любимого по волосам и отпускает. А брат, поднимаясь, думает о том, что Сэм стал извиняться, и ему от этого становится немного легче на душе.       Позднее Сэм поднимается чтобы посмотреть, спит ли его любимый. И видит в приоткрытую дверь, что Дин, лёжа на животе, нежится в руках отца. Глядя, как от ласковых поглаживаний отца его брат медленно засыпает, ни говоря не слова, Сэм спускается вниз. Опять один. Через некоторое время спускается и Джон. Лёжа на диване, Сэм нарочно слышит, как отец делает себе кофе, в телефонном режиме договариваясь с кем-то, чтобы помог Джиму и на всякий случай выясняет обстоятельства дела. После, отец подходит к Сэму. — Не спишь? — он садится рядом с сыном. — Нет. — Повернись на живот. Я разомну тебе спину. Не возражая, Сэм ложится на живот и засыпает от грубых рук отца, что так хорошо проходятся вдоль позвоночника…

***

      Утром, сладко потягиваясь, Дин открывает глаза. И обнаруживает, что на него любяще смотрят карие напротив… Постепенно включается память о вчерашнем: — Папа… Дин сияет счастливой улыбкой, понимая, что всё хорошо, мир не раскололся, когда он попытался получить всё, и ему позволили. И вдруг он понимает: что-то не так. — А где?.. — Твой брат? — ласково очерчивая его губы большим пальцем, говорит Джон. — Он ушёл спать вниз. Вероятно, допоздна смотрел телик… Ещё спит. — Он?.. — Нет, он не обижается, — предугадав следующий вопрос. — Иди сюда… — охотник притягивает сына к себе и врывается в его сладкий рот языком. — Доброе утро, малыш, — говорит он, слегка отстранившись, затем опрокидывает парня обратно на подушки и нависает сверху. Джон ведёт рукой вниз по стройному телу сына… Нежно обласкав бусинки сосков, спускается всё ниже… Дин упирается руками в мощную грудь отца, восторженно оглаживает мышцы, спрашивает, можно ли, и, получив утвердительный ответ, дотянувшись, целует. — Привет! — отвлекает обоих голос из дверного проёма. — Я вижу, все проснулись. Привет, малыш. Как спалось? — брат забирается на кровать рядом с Дином и легко целует в плечо. — Спасибо, хозяин. Хорошо, — Дин снова не знает, чего ожидать от того, что увидел Сэм. Но он видит улыбку брата. И понимает, что любящий господин радуется от того, что счастлив его брат. Сэм не злится, не огорчается и Дин не до конца верит, что всё это на самом деле. — Солнышко, в душ собираемся? — мягко спрашивает он, очертив пальцами улыбку брата. — М-м… Не хочу, — говорит Дин и удивляется хрипоте своего голоса. Ему вот ни разу не хочется избавляться от тёплых рук отца, что мягко ласкают тело. Джон усмехается от того, как тяжело вздыхает сын и предлагает: — А с папой пойдёшь? — Но я хочу!.. — капризно произносит он и хмурит брови, скользя взглядом по телу старшего охотника. Запоздало догоняет мысль, что за подобные капризы сейчас прилетит. Младший брат удивленно смотрит на старшего, а затем, стащив с них одеяло, обращается к Джону: — Ляг. Хочешь его? — говорит он, когда Джон выполняет, и приспускает боксы отца, оголяя его уже вовсю стоящий член. Дин готов удавить себя за это, но он завороженно смотрит на большой орган и честно отвечает: — Да… — и чуть не пускает слюни, когда отец обхватывает ствол рукой, проводя вверх вниз, — Сэм, можно я… — Дин не верит, что спрашивает брата о таком, — Можно?.. — Ты хочешь взять его в рот? — угадывает брат и целует старшего, пошло вылизывая этот рот изнутри. — Да. — Иди сюда, — говорит Джон с молчаливого согласия Сэма и, когда сын придвигается ближе, положив руку ему на затылок, наклоняет, заставляя заглотить сразу весь член до основания. Ствол упирается Дину в глотку и, обнимая его губами, сын принимается ритмично двигать головой, попутно обводя языком головку и щекоча крупную вену. Ощущая, как гладит волосы сильная рука отца, он стонет от удовольствия и вдруг ощущает на своей попе ещё две руки: они разводят в стороны ягодицы, и между ними проникает горячий язык. От этого Дин издаёт гортанный стон, чем пускает вибрации по стволу, и, чертыхаясь от удовольствия, Джон резко сжимает руку на его загривке, путая русые волосы между пальцев. Парень тут же понимает, что от него требуется и с мокрым хлюпаньем выпустив изо рта член, принимается вылизывать яички, поочередно всасывая их в рот. Вслед за языком в его отверстие проникает три пальца, сразу находя заветную точку. И с нажимом массирует, пока не выдаивает из него оргазм — всё до капли. От чего брат бесконечно стонет и этим самым доводит отца. Джон встаёт первым и заботливо подаёт руку сыну. — Сэм… — Делайте, что хотите, — отвечает сын на попытку отпроситься и, порядком уставший, он поворачивается на живот, откинувшись отдыхать. Потому как на диване он спать не привык и не выспался.       Сэм просыпается от лёгких поцелуев в щеку: — Любимый, обед, — заботливо сообщает Дин. — Время? — спрашивает брат, спохватившись. Он ошибочно подумал, что проспал больше положенного. — Три, — спокойно отвечает Дин, мило улыбаясь. Или не ошибочно… — Мы с папой накрыли, — говорит брат, радуясь таким простым вещам, как накрыть на стол вместе с отцом. Глядя на эту улыбку, Сэм и сам расцветает, быстро отойдя ото сна. — Я проспал завтрак? — Ты так сладко спал. Я не решился… — Хорошо, дай одеться. Сейчас иду…       После обеда Джон подошёл к сыну с несколько странной просьбой: Дин наводил порядок в собственном гардеробе, когда старший подкрался со спины. На нём снова была большая рубашка отца, чёрные боксы и носки. Сын выглядел очень мило, и охотник улыбнулся невольно: — Сынок, дай, пожалуйста, ключи от машины, — обратился он, приобняв сына за торс. — Но… — Не дашь? — шуточно обиделся Джон. Стоя сзади, он просунул голову у Дина под рукой, и сын засмеялся, зарываясь рукой в его густые волосы. — Ты же вернёшься? — озадаченно спросил сын. — Я бы не забрал подарок обратно, — ответил отец, подставляя ладонь.       Дин молча достал ключи, что всегда носил в кармане джинсов, которые сейчас лежали на кровати, и бережно положил в руку Джона. — Что с твоей? — спросил он, обернувшись. — Ничего. Просто захотелось снова за руль «старушки», — с ностальгией ответил Джон. — Я просто прокачусь, — по-доброму улыбнулся он и, зажав кулак, быстрым шагом направился к выходу. — Папа! — у двери нагнал Дин. — Можно с тобой? — у сына уже успели загореться глаза. — Я хочу пообщаться с ней наедине, — отшутился старший и покинул семейное гнездо Винчестеров. — Он вернётся? — тускло спросил Дин, обернувшись на брата. — Вернётся. С подарками. Обнимая брата, Сэм улыбался от того, как по-детски Дин надул губы, ревнуя то ли отца к машине, то ли наоборот.       Сев на водительское сидение, Джон Винчестер крепко обнял пальцами руль. В памяти всплывает момент, когда влюблённые глаза Дина смотрят на него с пассажирского, и, засмотревшись, он вылетает на встречку, едва не столкнувшись с грузовиком. Отец улыбается своим мыслям и, захлопнув дверь, трогает с места. Проезжая недолгий путь до центра, Джон вспоминает былые времена: сколько накатал вместе с «деткой» и сыновьями. Больше, конечно, со старшим. Думает о том, лучше ли сделал Сэм, когда оставил брата без охоты, и склоняется всё же больше к положительному ответу…       На каком-то особо нежном воспоминании о Дине он останавливается у продуктового и выходит из машины. Кажутся непривычными габариты после его «сиеры»… Охотник, как всегда, осматривается и входит в здание… Задумавшись над тем, не будет ли Сэм против ещё нескольких дней вместе, Джон, кажется, переусердствовал: он выходит из магазина со слишком тяжёлыми сумками и, нежно улыбаясь, прячет шоколадку во внутренний карман, всё остальное оставив в багажнике.       Он открывает «импалу» со стороны пассажира, предварительно достав из-за пояса револьвер: — Чего тебе, Том? — спрашивает он, приставив оружие к виску мило улыбающегося парня. — Джон. Не нервничай. Присядь хотя бы, поговорим, — невозмутимо продолжает улыбаться наглец. — Не хочешь прокатить меня, как раньше? Последний вопрос прозвучал двузначно, и парень пристально посмотрел в глаза бывшему любовнику… — Я пристрелю тебя, как суку, — обещает охотник. Но по его тону можно судить, что пока он говорит несерьёзно. — Некрасиво, Джон, — говорит парень, когда Винчестер садится со своей стороны. — Куда ты делся? Что поменялось? Или?.. Подожди… Как раз тогда твоя спесивая сучка опять вильнула хвостом? — повернувшись к охотнику, смело разглагольствует парень. — Заткнись! — закипает охотник и сжимает руку на горле собеседника. — Если тебе дорога жизнь. — Хотя… — продолжает Том, будто ничего ему не мешает. — «Имея» такую девочку, о чём я знаю не понаслышке… — Что ты несешь?! — ловким движением Джон выталкивает парня из машины и вылетает следом. — Интересно? — гадко ухмыляется собеседник, будто не заметив кулак, что только что протаранил его челюсть, и сплевывает кровь вместе со слюной. — Советую, — говорит в ярости Джон, вновь схватив парня за глотку и полууложив на машину. — Либо скажи, что не смешно пошутил, либо заткнись. Но ты в любом случае пожалеешь… Он засовывает парня обратно в машину и отъезжает, чтобы не привлечь внимание полиции. — Пришлось как-то… — со злой обидой говорит Том, пока отец Винчестер гонит пару сотен метров. —…Попробовать самому, ради чего ты отказался от нормальных отношений. И знаешь, надо отдать должное, девочка что надо.       Машина съезжает на обочину, и слышится визг тормозов. Джон с несказанной злостью хватает молодого человека за грудки одной рукой, а второй снова нещадно бьёт. — Что ты сейчас сказал?! — выкрикивает он. Даже страшно подумать, о чём говорит Том. Отцу Винчестеров кажется, что у него случится инсульт. — Скажи… — шипит он. — Скажи, что ты просто пытаешься меня разозлить. Потому что у тебя это получается, парень. — Джон, перестань, — говорит Том, ощупывая свои скулы и не обращая внимания на тупую боль. — Его трахаешь ты, Сэм… Одним больше, одним меньше. А ты знал, что Сэм любит смотреть. Да, он смотрел, как я ебал твою суку.       В парне говорит столько обиды, что Джон невольно понимает — так говорят только когда хотят сделать больно тому, кого любят. — Если… Если сын подтвердит мне это, — выплёвывает охотник. — Тебе осталось жить минуты.       И заводит машину…