Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

      Никого не обнаружив в гостиной, Сэм уже было собрался наверх: — Дин!.. — стоя у лестницы. Позвав, он услышал металлический звон в ванной и рванул туда: Дин стоял у зеркала. Подойдя, Сэм понял, что звук издала его бритва, упав в раковину. — Дин? Это… — из незначительной царапины на запястье Дина виднелась капля крови. — Прости я… Вспомнил о тебе и не смог… — испугано промямлил старший. — Чертов идиот, — не на шутку разозлившись, сыпит Сэм и, развернув брата, хватает его за горло и ударяет затылком о зеркало. Не обращая внимания, что предмет даёт паутину трещин, он бьёт ещё раз. — Прости, прости… — виновато говорит Дин и подносит к губам его вторую руку. — Простить? За то, что ты хотел?.. — додумывать страшно, — Или за то, что не смог?! — Что не смог, — говорит старший и тут же жалеет: из груди вышибает весь воздух, когда Сэм бьёт под дых, и брата сгибает пополам. — Придурок. Младший бросает любимого на пол и со всей дури бьёт ногой в живот несколько раз, от чего брат стонет и обнимает себя руками; Затем он лезет в потайной шкафчик Дина под зеркалом и, достав оттуда вещь, бросает Дину. Это была короткая черная юбка, состоящая из нескольких слоев сетки и широкой полоски пояса. — Надевай. — О, нет. Пожалуйста, нет. — Дин встаёт на колени и умоляюще смотрит. Таких мер он не ожидал. — Вставай. На колени встанешь позже. Ты слышал, надевай. — Пожалуйста, выйди, — Дин стесняется надеть это при нем. — Нет уж. Сэм всё ещё кипит злостью, в перемешку с болью, и думает, что бы было, опоздай он на пять минут… Думает об отце и о том что зря, зря он позволил себе расслабиться вчера и потерял бдительность. Дин начинает медленно снимать сначала серую футболку, затем черные джинсы… И, наконец, надевает на себя вещь. Он идёт к большому зеркалу в гостиной: его щеки заливает румянец, потому что юбка настолько коротка, что видно кончик его пениса и половину попы. — Стой и любуйся собой, — говорит брат. — Ни шагу. Сэм на короткое время исчезает на кухне и возвращается с нехитрым содержимым в руках: он рассыпает в углу соль и гречку в перемешку — чуть поодаль от стен — и зовёт: — Иди сюда. — Пожалуйста, хозяин, пощадите! — просит старший, но послушно подходит. Сэм помогает ему опуститься коленками на крупу, лицом к комнате. И идёт себе за алкоголем. …       Крупинки больно врезаются между чашечкой, и покрасневшую вокруг кожу неприятно обжигает соль. Но таким образом он действительно отвлекается от мыслей об отце. Потому что из-за жгуче-колющей боли думать — кроме пострадавших колен — вообще ни о чем не получается. Дин попытался прикрыть руками выглядывающий кончик и слышит: — Дин, убери оттуда руки. Сэм сидит на диване с бутылкой «Джека» и уже целый час предпринимает попытки смотреть на экран. Но у него это плохо получается, он постоянно поворачивается к брату: там картинка более занимательная. Под такого рода наказанием Дин выглядит униженным и беззащитным. Его губы дрожат и кривятся от боли, по щекам скатываются слезы. — Пожалуйста, господин, очень больно, — начинает он умолять. — Пожалуйста… Печёт… Не могу больше! Пощадите, хозяин! Сэм встаёт и подходит к нему. Он опускается на корточки, обнимает ладонью его левую щеку и вытирает слёзы большим пальцем: — Мне тоже больно, — с сожалением говорит он. — Мне очень болит, родной, что ты хоть на миг подумал изжить себя. Что бы было, малыш? Что бы я делал? — Но… — всхлипывая, говорит Дин. — Но я же подумал. — Подумал… Я знаю, о чем ты думал… — Прошу, простите меня. Сэм легко касается рукой его, ещё спокойного члена, оглаживает яички: — Ты такой красивый, мой мальчик. Сэму безумно нравится, как сейчас выглядит брат. Он знает, что это не должно нравиться, что Дину плохо и больно, но он приучил себя получать удовольствие от этого, потому что иначе — давно бы сошел с ума.  — Раздвинь ноги, — приказывает он. Брат подчиняется и вскрикивает от боли, когда проезжается пострадавшими коленками по крупе: — А-а!!! — Тише. Спокойно… — Сэм успокаивающе погладил его по бедру, а затем прошёлся по шву от яичек до напряжённой дырочки и стал обласкивать колечко мышц, поглаживая. От ласки член Дина сразу же встал смирно, приподняв юбочку. Сэм резко и больно ударил по нему раскрытой ладонью, от чего возбуждение спало: — Ай, хозяин?! — неприятно удивился Дин. — Ещё не время, — ответил брат на протестующий возглас. — Мне нужно… Пи-пи, — смущённо сообщает Дин. — Хорошо… Сэм помогает ему встать и дойти до ванной. У брата затекли ноги, и он едва может сам стоять. Поэтому Сэм идёт с ним и, приобнимая сзади, берет в руку его член, направляя: — Я не могу так, — стыдливо говорит брат. — Можешь, милый, ты не в первый раз делаешь это в моем присутствии. — Но… — Давай, малыш, у тебя получится, — шепчет Сэм. Он включает воду и, спустя минуту у них получается. Сэм стряхивает последние капли и его взгляд падает вниз: ноги старшего в районе колен сильно покрасневшие и даже кое-где царапины… …       Снова сев на диван, Сэм обхватывает голову руками и думает о том, каким методом он пользовался, чтобы у брата не возникало подобных мыслей… В угол Дин не возвращается. И он очень благодарен за это. Он подползает на четвереньках и молча, подняв голову, целует колени брата, и стонет от боли в своих. Чёлка при этом падает в глаза: — Прости… — снова говорит он. Но его отшвыривают ногой: — Сволочь, — брат всё ещё злится, но уже тише. — Иди сюда. — Зачем?.. — еле слышно спрашивает Дин, лёжа на полу лицом вниз. Пытка закончилась, и вернулись мысли: «Как не хватает отца. Судя по тому, как изменилось его отношение в последнее время, вероятно, он бы защитил меня…». — Прости? — «слегка» удивляется Сэм такому ответу. Но повторить Дин не осмеливается. — Иди сюда, — Сэм манит пальцем. — За тем, что я так хочу, — говорит он, когда брат оказывается рядом, и отрезвляет звонкой пощёчиной, затем ударяет по другой щеке и ещё раз… — Как ты себя ведёшь? — Прости… — шепчет старший. — Просто в мыслях… — Я вышибу его из твоих мыслей, — обещает охотник и расстёгивает свои джинсы: — Поднимай, — указывает он на вялый, пока, член. Несколько привычных движений языком, и Сэм с размахом таранит им глотку брата, возвышаясь над ним. Не жалея, положив руку на русый затылок, насаживает ртом до упора. В добавок проникая в уголок рта большим пальцем и болезненно оттягивая: — Я тебя научу, как дерзить хозяину этим ебучим ртом. Сэм набрал такой темп, что Дин не успевает вдыхать, и когда от нехватки кислорода он почти отключается, брат резко вытаскивает член, и вдох бьёт по мозгам не хуже кайфа. Глаза закатываются, и Дин хочет ещё. Он тянется ртом, за тем, что у него отняли: — Тебе это нравится, сучка? — удивляется брат. — Нравится, когда ты не можешь вдохнуть из-за члена во рту? — Да, хозяин. Дин понимает, что должен ответить. Потому что уже неоднократно довёл сегодня Сэма своим поведением. Но от этого ему стыдно до слёз. — На. Возьми, — говорит младший и возвращается к делу, снова забивая его рот… — Эй, моя девочка до сих пор стесняется?! — насмешливо говорит хозяин, увидев, как покраснел Дин, и как по его щекам скатываются одинокие слезинки. И это зрелище доводит его. Он вытаскивает пенис и обильно орошает спермой лицо брата, только слегка попадая на губы, и довольно улыбается, глядя, как брат слизывает его семя там, где может достать. — Не трогай, — приказывает он, когда Дин хочет вытереть лицо. — Только глаза. И смотри на меня. Младший потешается над тем, как слёзы стыда перемешиваются со спермой на лице брата и он прикрывает несчастные глаза, а затем опускается на колени рядом и вылизывает эти горько-солёные слёзы вместе со спермой, и делает это до тех пор, пока лицо брата не становится чистым. Затем проникает в рот языком… — Пройдись, — говорит младший. Дин встаёт на ноги и проходится до двери и обратно. Его орган при ходьбе колышется, и Сэм любуется: Дин выглядит одновременно невинно и развратно: он краснеет и опускает лицо, но в то же время виляет задницей. Повреждённые коленки придают брату вид девочки-школьницы, упавшей с велосипеда. И у Сэма опять стоит… — Ляг на стол. На спину, — командует он. Дин подходит к столу и опускается твердую поверхность спиной. Развратно разводит ноги. Младший брат без футболки, и Дин неотрывно смотрит на безупречный пресс, литую грудь и мощный бицепс. В этот раз всё просто: Сэм берёт его грубо, не отвлекаясь на лишние ласки и даже не растянув. Дин вскрикивает и отчаянно отдаётся. Ибо член его брата чуть не единственное, что отвлекает от всего. После он благодарит и, сменив одежду на фартук, уходит на кухню.       Прежде чем приступить к приготовлению ужина, Дин долго плачет, упираясь на столешницу из черного мрамора. Затем зовёт брата, и тот помогает ему с этим справиться, после чего долго ласкает, усадив себе на колени. …       Следующих пару дней заставили Сэма вернуться в ад, что он уже проживал два года назад: Дин снова превратился в бледную тень себя. Он стал похож на красивую, сломанную куклу. Сэм следил в оба глаза за тем, чтобы брат поел, иногда приходилось непосредственно в этом участвовать: он кормил Дина с ложечки, грозил, что накажет за каждое его «не хочу», и, право, наказывал. Но под глазами всё равно залегли синяки. Да что там, за эти пару дней Дин сам превратился в один сплошной синяк. Сэм хорошо знает, что помочь можно — только сделав больнее телу, чем душе Дина, и это пагубно отражается и на нём. Чтобы очередная истерика не перекрыла брату дыхание, Сэм заменяет её синяками на его рёбрах. Он хватает брата за руки, сдавливая свои же синяки на его запястьях: — Ай! — Дин. Ты разбил третий чайник за два дня. Что за черт?! — Прости… Задумался. Я сейчас всё уберу. — Сядь. Я сам сделаю тебе чай. А потом уберу… — Сэм трогает следы ремня на его плече, и Дин всхлипывает. — Черт бы побрал Джона с его женихом! — у Сэма в глазах боль и тоска. — Прости… — Что Вы. Мне… Нравится, — Дин болезненно улыбается, его лицо почти серое… — Те ощущения, что вы мне дарите, господин, это держит меня на плаву… — Да уж… Дин отпивает из чашки чай с мятой, пытается не выдавать, как его ломает изнутри. Но тщетно. — Он… Вероятно, сейчас он в постели с ним… Ласкает и нежит этого… Этого… — Дин не знает, как назвать этого человека. — Пожалуйста, не начинай, Дин. На тебе и так живого места нет. …       Дин разбивает несколько тарелок, так как руки снова трясутся. Он думает о том, что уже безумно соскучился по отцу, и, опустившись на стул, прячет лицо в руках и беззвучно плачет: — Дин? — брат подошёл бесшумно. — Дин, любимый, не стоит из-за него… — Почему?! — выкрикивает он и запускает чашкой прямо по окну. Благо разбилась только чашка. — Дин… — У Сэма уже плохо получается скрыть усталость в голосе, — Он показал тебе, сколько парней было под ним… — Не с той целью… Он показал, что любит меня, что эти меры были вынуждены. Он говорил, что любит! Я не верю в это… — Дин медленно прекращает истерить, пытаясь сложить в логический ряд свои мысли: — Не может быть, что вчера он любил меня, а уже сегодня… Ведь не может?! — Дин, он врал. — Но зачем? Он не врал. Отец не мог так притворяться, я по глазам видел, Сэм, в них была любовь и… — Это так важно? Меня уже как будто нет для тебя? — Нет… Ты же знаешь, как я люблю тебя. Зачем ты так говоришь? — он целует руку брата, что лежит на его плече. — Просто… — Ладно… Ладно. Ты не в состоянии… Поужинаем у Билла. Иди собирайся. — Я не хочу. — Тебе полезно будет прогуляться. Да и я хочу пройтись. А одного тебя не оставлю. — Пойдём со мной на верх, — просит Дин. Потому что и сам себя боится. Ему страшно быть с собой наедине: в голову лезут дурные мысли, и то и дело всплывает картинка, как Сэм находит его бездыханное тело. Но он не может так поступить с братом. — Несмотря ни на что, Сэм всегда остаётся с ним и терпит все его выходки. Приходит мысль, что Сэм, вероятно, много терпеливее Джона. Ещё он думает о том, что Джон вряд ли простил бы подобное. «Хотя… Ему, наверное, уже всё равно…».

***

      Джон обнимает своего парня, вдыхает запах его волос, кладёт руки ему на талию и утягивает в танец… Вдруг, поверх плеча Тома он замечает своих детей: двое ужинают за столиком у дальней стены. Джон подходит поздороваться. — Папа! — Дин сразу же крепко обнимает отца. — Как ты, сын? — Папа, ты… Что это значит? Ты никогда не любил меня? — Дин задаёт вопрос, который не смог задать тогда, будучи в шоке. — Дин, я люблю тебя, как сына. — Но… Когда мы были вместе, ты говорил другое. — Я… — Джон вспоминает, что у него были чувства к Дину. И не только отцовские. И он сам не понимает, как мог так сильно измениться, — Я правда любил тебя. Но… Не знаю… Отец и вправду впадает в ступор на этом месте и чувствует, будто у него какой-то провал в памяти… …       Джон не сказал, что не любил Дина или ненавидел, напротив, он подтвердил, что это было. И это заставляет задуматься его младшего сына. У Дина в глазах надежда, непонятно как, выжившая. И Сэм не выдерживает: — Малыш, посиди у бара. Мне нужно отлучиться. — Куда? — Я скоро. …       Сэм зарывает коробочку совсем не глубоко под слой гравия. Но, поскольку ближайший перекресток совсем рядом с баром, долго ждать не приходится. — Верни его в семью, — сходу бросает он, появившейся фигурной блондинке. Сэм уверен, она знает, о чем речь. — Господин, — демонша склоняет голову в знак покорности. — Не могу. Нет, речь идёт не о сделке. Просто после Азазеля, демоны поняли, что лучше внимать просьбам Винчестера, иначе себе дороже. — Не можешь? А ты не желаешь вернуться домой, пониженной в ранге и с запретом на выезд? — Сэр, у меня контракт, — серьезно говорит девица. — Я не могу нарушать условия сделки! — Контракт? — Сэм почти не удивлён. — Вторая сторона — Том Уэлинг? — Вы знаете? — Давай так: его паскудная душонка твоя. Но срок сделки выходит завтра. — Вам всё равно, что парень отправится в Ад? — Он сам виноват. Или он в Ад, или ты домой. — Хорошо. Думаю… Я найду лазейку в договоре. — Постарайся. Или я найду тебя. Демон с воем покидает тело, а Винчестер возвращается к брату. — Вид у него не лучший, — комментирует из-за стойки Билл, прерывая их с Дином беседу. — Болеет немного, — мрачно отвечает младший. — Пойдём домой? Я устал, — говорит Дин, и брат соглашается. Они прощаются с владельцем и уходят.       Братья идут, держась за руки. Вокруг них разбредаются по домам такие же влюблённые пары, каждая из которых обсуждает что-то своё. У Дина в памяти всплывают картинки их прогулки втроём, и он сильнее сжимает руку брата. Вечерняя прохлада немного оживляет Дина, и ему приходит неожиданно трезвая мысль: — Я не верю, — нарушает молчание старший. — Здесь что-то не так… — Обещаю, родной, всё наладится, — отвечает брат и подносит к губам его запястье.

***

— Где он? — с порога спрашивает отец. — Ещё спит. Проходи на кухню, — говорит Сэм, закрывая за ним. — Прости, я… — Ты не виноват, — с каким-то облегчением говорит Сэм. Легче от того, что он всё-таки не ошибся в отце и не зря вверил ему Дина. Никто же не знал, что Том окажется настолько сумасбродным. — Есть будешь? — Нет, спасибо. После того, как твоего «жениха» разрывают адские псы на твоих глазах… Это не особо способствует аппетиту. — И ты не бросился его спасать? — Сэм скептически выгибает бровь. — Я смотрел. С удовольствием, — зло говорит Джон. И вспоминает, как в ужасе погибал несчастный, захлёбываясь собственной кровью… — Есть выпить? Почему Дин ещё спит? Уже обед. — Он сейчас слаб. Ему нужно больше отдыхать, — говорит Сэм, разливая по стаканам напиток. — Ты… — Да, я… Почему я это не предвидел? Твоя́ работа? — Да, — гордо отвечает сын. Охотник залпом высушивает содержимое своей тары и направляется наверх: — Не буди, — слышит он вслед, на что отвечает: — Я только гляну. …       Из сына, кажется, кто-то выпил все соки. Его лицо неестественно бледное. Под глазами круги, все руки — вплоть до плечей — покрыты ссадинами и синяками. — Мальчик мой… — опустившись на колени рядом с кроватью, охотник еле касается губами его руки. — Прости… — с горьким сожалением шепчет он, — Я не хотел… Джон достает из кармана брюк маленькую чёрную коробочку с золотистым бантиком на крышке и, оставив это рядом с подушкой, выходит.       Дину снится отец: он нежно целует его, шепчет слова прощения и вдруг исчезает… — Папа, вернись! — кричит он во сне и просыпается от собственного голоса. Открыв глаза, он понимает, что всё это лишь сон, что Джона всё так же нет рядом, и глаза наполняются влагой. Он садится на кровати и видит рядом с подушкой маленькую коробочку: — «Сэм решил сделать мне предложение?» — первая возникшая мысль. Дин набрасывает чёрный халат и, запахнувшись, спускается вниз, зажимая в руке предмет. — Что это? — спрашивает он сидящего на диване брата. Сэм отвлекается от экрана ноутбука и смотрит на его раскрытую ладонь. — Доброе утро, маленький. Точнее уже день. — Извините, хозяин, доброе утро, — Дин целует протянутую ему руку, затем вопросительно смотрит. — Вероятно, это подарок тебе, — говорит брат. — Вероятно? — Дин крайне удивлён. — Я не имею к этому отношения, — с лукавой улыбкой говорит Сэм. — Но… — Дин только сейчас понимает, что из кухни доносятся звуки гремящей посуды: — Там… Кто? — спрашивает он. — Там Джон, — обыденно отвечает брат. — Кажется, он готовит обед.