Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

— Привет, — Дин осторожно вошёл на кухню. Отец нареза́л овощи для салата. На нём серая футболка и домашние спортивные штаны, и он как будто не исчезал, с намерением жениться на каком-то парне и, оставляя сыну рваные раны в душе. Дин не имел представления, как себя вести, о чем думает Джон… Сэм рассказал ему. Сказал, что отец не виноват, что демон по закону не мог не выполнить условия сделки. Но всё же внутри разливалось какое-то нехорошее чувство, осадок, что ли… — Сын… — отец бросил свое занятие, сделал шаг вперёд и крепко обнял своё дитя, — Прости меня, ребенок. Я не хотел… Я не знал, что… — отстранившись, охотник смотрит с такой теплотой и сожалением, что все сомнения отпадают: Это его отец. Папочка. И он вернулся, и он такой, как всегда. Смотрит с такой любовью и бесконечной грустью, что сыну и самому становится больно. Дин тяжело сглатывает подступивший к горлу ком. Хочется что-то сделать, чтобы убрать с красивых глаз цвета виски эту глубокую тоску и болезненную горечь. Сын понимает, что охотник сейчас чувствует себя виноватым, и причина тому он: — Папа, прошу, не нужно этого. Ты ни в чем не виноват. Ты же не знал… — парень хочет коснуться щеки родителя, но отец перехватывает его руку и долго смотрит на красно-фиолетовые следы вокруг запястья. Джон слишком хорошо знает, что оставляет такие отметины. Сам раньше так делал. Отец тяжело молчит. После заходит сыну за спину и спускает с плеч тонкий шёлк, обнажая переплёт красно-синих полос вдоль лопаток. Перед глазами всплывает картинка, как Сэм охаживает ремнём спину брата, который прикован наручниками к двум шестам в своей «пыточной»: — Сын… — в это слово вложено столько боли и сожаления. И вопрос «зачем». — Просто… Было больно, — тихо отвечает сын на недосказанный вопрос. Джон, конечно же, понимает, где было больно: там, где не вылечить… Он склоняется и с горечью, легко целует следы между лопаток, обняв сына поперёк живота. Губы отца обдают жаром повреждения на коже и, Дин шипит от боли, но от этого у него моментально наливается член и встаёт смирно. — Папа… Папа остановись, — он разворачивается в руках отца, — Я… Что это? — сын наконец вспомнил, что хотел спросить. Он протягивает отцу ту самую коробочку на раскрытой ладони. — Это тебе. Небольшой презент, — Джон вымученно улыбается от того, что Дин всё-таки взял подарок от него. — Что здесь? — Открой и посмотри. Дин открывает крышку и видит серебряное кольцо. Он берёт вещь в руку, в узком углублении по середине есть надпись, но без лупы не разобрать. — Там написано «самому любимому мальчику», — сообщает Джон. — Это… — сын в восторге улыбается. — Ты знаешь, я в действительности не могу на тебе жениться… Но… Подарить колечко… — А… Ты хотел бы? — ошалело спрашивает Дин. — Зачем? Я твой отец, ещё и это? Дин надевает кольцо на безымянный палец правой руки и, любуясь подарком, отвечает, что хотел бы привязать любимых всеми возможными способами, чем вызывает у отца смех. — Глупости, сын. Сильнее, чем уже есть, меня не привяжешь. — Взгляд старшего падает на ноги сына: — Это…? — Пустяки, — говорит Дин и пытается улыбнуться, но ему не верят. — Ты помнишь то, что было? — Да, — с грустью говорит Джон, — Но хотел бы забыть, — он усаживает сына на стул и, опустившись, целует синяки на его коленях. — Что ты сделал, сын? — Плохо себя вёл. — Сэм слишком строг с тобой. — Нет. Это было заслуженно. — Что ты сделал? Сын явно не хочет об этом говорить. — Попытался изжить себя, — слишком спокойно говорит Сэм, опираясь на дверной косяк. Но когда отец оборачивается, то видит в глазах младшего сына бурю, в противовес его спокойному тону. — Ты… — Джон сильно прижимает к себе сына. Он на долю секунды задумывается, что было бы… И горько сожалеет обо всех своих связях в прошлом. Он хаотично покрывает поцелуями лицо сына, а затем молча встаёт и принимается вымещать всю горечь от услышанного на овощах для салата. Джон молчит. Он не ругает сына, не обещает наказать по всей строгости… Он думает о том, что подобное случилось по его вине, и карать за это сына — несправедливо. Дин ждёт побоев… Резких, колких замечаний. На худой конец — разъяснений, почему так нельзя делать… Но отец молчит. Он заканчивает приготовление пищи и молча накрывает на стол. И от этого старшему сыну жутко. — Пап, — Дин встаёт и осторожно касается отцовского плеча. — Прости меня, пожалуйста. Я ведь думал… — Я понял. Я не злюсь, сын. Садись кушать. Сэм, ты тоже. Дину кажется, что между ними пробежал холодок. Но это не так, Джон просто излишне задумчив. Ещё сына мучает один вопрос, который он всё же озвучивает за обедом: — Папа. — Да? — А если тот парень… Том. Если он так сделал, то это значит, что между вами что-то было? Ну, раньше. — Да, — неохотно подтверждает Джон, — Я имел неосторожность… До… До тебя. — Совсем до? Или после того, как ты ушёл? — Совсем, — Джон прямо отвечает на вопросы сына, но по нему видно, что разговор ему не нравится, или он боится снова расстроить сына, хотя второе ему не характерно, во всяком случае, раньше не было. — Значит, ты…? — Нет. Я не… Если ты о том, предпочитал ли я мужчин, то нет. По крайней мере, не всегда. — Но тогда… — Тогда, получается, что мне чего-то не хватало. Или, таким образом, я пытался компенсировать свое влечение к собственному сыну, который откровенно приставал к отцу. — То есть ты думал об этом? — Сын, ты как думаешь? Если бы я оставался равнодушным, что-то поменялось бы? Допрос окончен? — Извини. — Тебе не за что извиняться. Сэм, который при этом просто присутствовал и не имел возможности участвовать в разговоре, заметил, что лицо брата начинает едва заметно приобретать естественный цвет. От этого и ему становилось легче. Но вдруг неосознанно вспомнился момент, когда Дин сдался ему, как терялся в самом себе от отсутствия старшего. Отчего-то стало больно. Не понятно, за себя или за другого. Вроде, прецедентов не было, но Сэм почему-то почувствовал себя лишним. У Дина пока ещё не получалось улыбаться, но было видно, что он уже понемногу приходит в себя, и всё это благодаря Джону. Сейчас он непринуждённо вёл беседу с отцом, а Сэм за несколько дней услышал только «Мне плохо» и «Ничего не хочу», и ещё несколько фраз, означающих «Отвали». Но младший брат, несмотря на всё, радуется, что у старшего прогресс на лицо. Дин время от времени любуется подарком. Брат это замечает, но не задаёт глупых вопросов, типа «Что это». И так ведь ясно. Дин, почувствовав настроение брата, встаёт и пересаживается на колени последнего. Он нежно гладит любимого по волосам и шепчет «Спасибо». Джон довольно улыбается и подаёт десерт: — Молодец, сын. Сэм много для тебя делает, не забывай благодарить его… — отца прервал звонок в дверь. — Я открою, — говорит он, направляясь в гостиную… … — Здравствуйте! — симпатичная девушка, на вид не больше двадцати лет, лучисто улыбалась, держа перед собой корзинку. Под голубой салфеткой содержимое не было видно, но судя по запаху, это была выпечка, — А… Вы, наверное, мистер Винчестер старший? — девушка привычным движением одёрнула коротенькое платье в тон салфетке. — Привет, — Джон тоже улыбнулся из вежливости, — Он самый. А ты…? — Я Трейси. Соседка. Ваш… Зять. Он спас меня. И я решила… — Проходи, — Винчестер сделал приглашающий жест. — Проходи на кухню. Ты вовремя. Мы как раз обедали, любишь рыбу? — Ой! — войдя в кухню, девушка прикрыла глаза рукой, — Извините. — Трейси, привет! — Дин оторвался от губ брата и встал, чтобы обнять соседку. — Привет, Дин. Помешала? — Перестань. Всего лишь поцелуй. Никогда не видела, как люди целуются? Девушка слегка засмущалась. — Дин, — обратился брат, — думаю, тебе стоит надеть что-то подобающее гостям. — Сэм тоже обнял девушку в знак приветствия. — Привет. Как ты? — Я скоро, — сообщил старший брат, покидая общество. — Всё в порядке… — девушка обратила внимание на синюшные следы на руках Дина — короткий рукав халата позволял отследить их вплоть до плечей — но не подала вида. — Здесь небольшая благодарность, — она поставила на стол корзинку и открыла её содержимое. — Маффины, — Сэм довольно улыбнулся, — Дин их обожает. — Так, может, пообедаешь всё-таки? — повторил вопрос Джон. — Нет, спасибо. Я не голодна. Но от чая не откажусь. — Садись, — Сэм галантно отодвинул для дамы стул. — Так что, демоны…? Рассказывай, что ещё существует? — удобно расположившись за столом. — Ты правда хочешь знать? — Да. И неплохо было бы узнать, как от них защититься, — начала расспрашивать мисс с чашкой в руках. — Почти всё, — отвечает Джон: — Почти любой из монстров Спилберга, существует. — Так Вы…? — молодая особа заинтересованно взглянула на старшего Винчестера. — Охотник. Охотник на сверхъестественных тварей. — Ух ты! Маффины! — не скрыл восторга вернувшийся Дин. На нём были светло-серые брюки и зелёная рубашка… — Да. Я помню, что ты их любишь, — улыбнулась девушка. — Помнишь? — удивился младший. — Ой, — Трейси сделала виноватое лицо, — Ты ему не сказал, что мы общаемся? — Не доходило как-то до этого. Всё в порядке, Трейси, здесь нет никакого секрета. Сэм… — Дин уловил, что брат, по всей видимости, ждёт ответов, — Трейси заходит иногда, когда тебя нет. Мы просто по-соседски общаемся. Мне ведь скучно одному дома… — Что ж… — Сэм снисходительно ухмыльнулся, — Не вижу в этом ничего такого, — но он всё же положил руку брату на бедро и сжал в предостерегающем жесте: — Почему не сказал? — Как-то забыл… Повода не было… Извини. — Хорошо, я понял. — Сэм склонился поцеловать брата в висок и многообещающе шепнул: — Потом обсудим. Они достаточно долго беседовали об охоте, о нечисти… Мужчины минимально объясняли, как предостеречь себя от того или иного чучела, девушка даже услышала несколько историй из жизни охотников… И плавно разговор перетёк в бытовое русло: соседка сидела напротив старшего из Винчестеров и, как подметил Дин, неотрывно смотрела на его лицо: больше, конечно, она смотрела в глаза Джона, но иногда останавливала заинтересованный взор на его губах. — Мистер Винчестер… — Джон, — с самодовольной ухмылкой предложил мужчина. Ему, как и большинству, было приятно внимание красивой девушки. — Джон. Позвольте поинтересоваться? — Да? — У Вас есть кто-то… Я имею ввиду спутница жизни? — Есть один человек… — неоднозначно ответил охотник, — А что? — Я хотела пригласить Вас на кофе. Это ведь ни к чему не обязывает… — Извини, Трейси, я вынужден отказаться… — отец невзначай бросил взгляд на Дина, который заметно нервничал от услышанного. Сын понимает, что винить подругу ни в чём не стоит, она ведь не может знать о «них». Но он с беспокойством думает, что же скажет Джон, и, услышав ответ, расслабляется: — Человек очень ревнивый, так что… — О, жаль, — девица сделала скучающее лицо, — Но, если что-то изменится, я здесь недалеко. — Хорошо, — Джон лучезарно улыбнулся, — Буду иметь в виду. Но за предложение спасибо. — Трейси, — Дин смерил девушку скептическим взглядом, — Может, тебе стоит найти кавалера по возрасту? — А, Дин, ты помнишь, мы об этом говорили? — Да, точно, — Дин вспомнил, что они как-то обсуждали мужчин и рассказывали друг другу о своих предпочтениях: и, как оказалось, Трейси любит мужчин постарше, обосновывая это тем, что сверстники ну совсем ничего не смыслят в этой жизни. — Что ж, думаю мне пора. Благодарю за гостеприимство. — Гостья встала со своего места, — Дин, проводишь меня? …       У порога, подруга вытащила Дина на улицу и закрыла дверь: — Дин, я… Сэм бьёт тебя? — Что? — Твои руки… — О, нет. Нет. Я… Упал с лестницы… — парень отводит взгляд. — Но как?! — Я… Был пьян. Нет, Сэм никогда меня не бьёт. Что ты. — Ох, извини… — Всё нормально. Ладно, спасибо, что зашла и за маффины. — Дин обнимает девушку на прощание, и она уходит. … — Милый, — Сэм слегка приобнял брата за талию, — В доме ужасный беспорядок. Нужно поубирать. А ещё посуда. И перестелить нашу постель… — Да. Я заметил. Сейчас исправлю. Поцелуй меня, — Дин обнял брата в ответ. — Нет. После того, как ты всё закончишь. — Ладно, — брат сделал обиженное выражение лица. — Дин, скажи, а Трейси заходила в последнее моё отсутствие? — Нет. Видимо, уже тогда она была одержима. Я бы… Распознал… — Как долго вы общаетесь? — Сэм, ничего такого. Мы просто… — Сколько? — Полгода… Год… — Дин, если ничего такого, то можно было бы сказать мне. В следующий раз подумай об этом. — Вы ревнуете, хозяин? — Нет. Просто мне нужно знать всё. — Простите, больше не буду. — Иди работай. ***       Сидя на своей кровати, отец семейства читал какую-то старую книгу. Его занятие прервал стук в дверь: — Войдите. — Извини, что помешал. — Всё в порядке, сын, я и сам хотел поговорить, — Джон отложил книжку и указал младшему сыну на место рядом с собой. — Что ты читаешь? — Сэм опустился рядом. — Предания о вратах Ада. Бобби подогнал… Сэм, скажи, как Дин вообще себя чувствует? — Ну по нему и так видно. Я думаю, внутри, он такой же, как и снаружи. — Винчестер подметил, что сыну слишком больно вспоминать последнее время, что выдавали его глаза и глубокая морщинка между бровей. Сэм тяжело вздохнул, — Не бросай нас больше, — шёпотом попросил он. — Всё будет хорошо, — отец обнял сына и поцеловал в висок. Сэм позволил себе положить голову на колени отца и передать штурвал. — Мой маленький, несладко тебе пришлось. — Папа, я очень, даже слишком люблю Дина… Но… — Но его выходки могут свести с ума, — понимающе закончил старший. Он гладил сына по волосам, от чего последнему становилось спокойно и уютно. — Я хотел спросить, — вспоминает сын, — Ты помог Джиму? — Брендон разобрался. — Что это было? — Джины. Ты выбился из сил. Снимай рубашку. Я сделаю массаж. Младший охотник снимает серую рубашку, а затем и чёрную майку и ложится на кровать. Отец идёт к своей сумке и достаёт фляжку со святым маслом. — Ты хочешь использовать его как массажное? — Точно не повредит, — говорит Джон и, налив немного на ладонь, разогревает руки. Охотник начинает разминать поперечными движениями напряжённую шею сына… Затем плавно переходит к плечам, сосредоточенно массируя между лопаток, не обделяя вниманием ни один позвонок… Мозолистые руки родителя действительно расслабляют, убирая из мышц звенящее напряжение. — Теперь я понимаю, почему Дин так предан этим рукам, — с блаженным стоном озвучивает Сэм. Джон гордо усмехается: — Ревнуешь? — Я уже ничего не знаю… Давай сейчас не об этом. — Как скажешь, — охотник просовывает руки сыну под живот и расстёгивает джинсы. — Пап…? — Всё в порядке. Не волнуйся. Джон снимает с младшего штаны, после трусы и массажирует упругие ягодицы: медленно ведёт ладонями вверх, потом вниз, делает круговые движения большими пальцами вдоль расселины. Потом спускается на бёдра… Джон не спешит. Он долго, размеренно разминает и гладит всё тело сына. После просит повернуться и переходит на литую грудь.       Пока Сэм отдыхает под настойчивыми руками отца, Дин успевает закончить свои дела и ищет по дому брата. — Входи, — слышит он, постучав в комнату Джона. Переступив порог, он видит полностью обнаженного Сэма, грудь которого ласкает рука их отца: — Извините!.. — резко выдаёт парень и закрывает дверь с обратной стороны. Секундами позже до него доходит, что он увидел. Дин быстрым шагом спускается по лестнице и падает на диван, обнимая подушку. К себе не идёт, потому что, исходя из его предположений, через стенку будет слышно стоны. Вернуться и спросить, что происходит он просто не смеет, да и не видит смысла — и так всё ясно.       Сэм с первого момента понял, что успел придумать себе Дин, да и не без оснований. Но ему вот конкретно сейчас совершенно не хотелось вставать и бросаться в разъяснения, он слишком устал от всего, ему хочется просто вырвать несколько моментов для себя. — Спасибо, — благодарит сын за массаж и поворачивается на живот, сунув одну руку под подушку. — Отдохни, сын, — говорит Джон и выходит, чтобы утихомирить другого сына.       Всхлипы доносятся снизу. Джон спускается и находит Дина на диване с чашкой в руках: — Любишь солёный чай? — серьёзно спрашивает он, сев рядом с сыном, потому что слезы последнего, стекая по щекам, иногда падают в чашку. — Уже закончили? — с горькой обидой спрашивает парень. — Да, закончили, — совершенно спокойно отвечает старший. — Не могу поверить… И ты так спокойно говоришь об этом? — сын шмыгает носом. Отец отнимает у него чашку и обнимает за плечи: — А я должен из-за этого нервничать? — Я не хочу, чтобы ты меня трогал, — с болью произносит сын. — Ты забываешься, сын, — со сталью в голосе делает замечание Джон. — Я не спрашивал тебя, хочешь ты или нет. — Да. Точно. Я забываюсь. Ты ведь не станешь нервничать из-за этого… Для тебя это пустяк: разбить моё сердце и растоптать мою душу. Снова. Джон, конечно, понимает, что они говорят о разных вещах, но не спешит объяснить это сыну — пусть выговорится. Дин хватает отца за воротник и, перебросив ногу через его бедра, садится у родителя на коленях. Он утыкается лбом любимому в изгиб шеи и захлёбывается слезами: — Ты снова обидел меня, папочка. Ты сделал мне больно! Как ты мог?! — выкрикивает он, а затем ищет утешения у него же: — Обними сильнее! пожалей меня. — Всё, тише, не плачь. Чш-ш-ш. — Джон обнимает сына и начинает потихоньку укачивать, — На что ты обиделся, маленький? — Ещё спрашиваешь?! — Сын, мне это не нравится. Прекрати кричать и истерить. Тебе так обидно, что я сделал Сэму массаж? — Массаж? — Дин поднимает голову и удивлённо смотрит заплаканными глазами. — Массаж. — И только? — Да. — Но… — Дин понемногу начинает затихать. — Что? — Сэм был раздет. — Было бы странно делать массаж в одежде. Не находишь? — Весь раздет. — Массаж по всему телу, — терпеливо поясняет Джон. — Ты его утомил. Ему нужно расслабиться. Ты ныл все эти дни? — Прости. Я увидел… И… — Сын, а что происходит с твоим хозяином, когда он видит «нас»? — охотник нежно стирает ладонями мокрые следы на щеках сына. Дин на мгновение задумался… — Не представляю. Боже… Я только надумал себе. А он всё видит… — Вот. И он позволяет. А ты, значит, обиделся. И, наверное, сам не знаешь, кого и к кому приревновал. — Вы правы, не знаю. Я люблю вас обоих… — А что было бы плохого, если бы мы с Сэмом… — отец многозначительно не окончил фразу. — Он же твой сын! — удивлённо восклицает Дин, чем вызывает смех у отца. — Это кто говорит? — Да… Не подумал. Сэм и ты… Вы не можете… Вы оба мужчины. — О чём ты? — слегка склонив голову. — Ну-у… Я имею ввиду, я и Сэм, и я и ты… — Ах, вот оно что. Ты думаешь, если ты снизу, это делает тебя менее мужественным? Это не так. Это не определяет твой характер. Ты многократно доказал обратное на охоте. Тебя это беспокоит? — Нет, — сын легко поцеловал отца в губы. — Не хочу быть мужчиной. Хочу всегда быть твоим маленьким мальчиком. — Вот и славно, — заключил отец, сделав глоток чая из чашки сына. Затем, поставив тару, он обнял «ребенка», положив голову ему на грудь, прислушиваясь, как постепенно утихает беспокойное сердце. — Пап? — обратился сын, вплетая пальцы в его тёмные волосы. — Да? — А ты меня больше не хочешь? — Сын, я не перестаю удивляться, сколько глупых мыслей успевают посещать твою голову. С чего ты взял? — Ну, ты меня не трогаешь. — Ещё не дошёл до этого, — объяснил Джон и тут же исправился, засунув руки под брюки сына. — Ты имеешь ввиду, вот так? — сжав сильными руками нежные половинки. — Да, — смущённо улыбнулся Дин. Ему безумно нравилось ощущать эти горячие руки. — Нравится, когда я так делаю? — Да.

***

— Дин, ты не слышал что я зову тебя? — спустившись, недовольно спрашивает Сэм. — Прошу прощения, хозяин, я и вправду не слышал. — Дин, ты опять плакал? — брат подошёл и сел рядом с парой. Ответа не последовало. Дин только спрятал лицо в изгиб шеи отца. — Нас заподозрили в измене, — с мягкой улыбкой пояснил отец. Сэм только тяжело вздохнул и прошёл на кухню. А Джон начал медленно избавлять сына от одежды: сначала стянул рубашку, затем проник рукой под майку, лаская жёсткими пальцами нежные соски… После опрокинул сына на диван и снял с него всё остальное, не обращая внимания, что мимо прошёл Сэм с чашкой в руках. Отец с болезненной нежностью поцеловал каждый синюшный след на коже сына, обласкал языком каждую ссадину, больно укорив себя за каждую из отметин. После подхватил на руки и переместил в свою комнату. Сын под ним выгибался и плавился, заласканный до изнеможения. Казалось, он сейчас просто растает под этими губами, что с трепетом дарили ощущение эйфории. Наверное, впервые отец был таким нежным и ласковым. Его хотелось чувствовать везде, и, словно уловив эти мысли, он покрывал поцелуями каждый миллиметр кожи сына. Дин так разнежен и смущён, он обнимает ногами отца за пояс, притирается пахом, но отворачивает лицо, что вызывает у старшего довольную улыбку. — Папочка… — в нетерпении прошептал Дин, — Папочка, хочу тебя… Пожалуйста. Джон отвлёкся чтобы раздеться, затем взял из тумбочки смазку, разогревая на пальцах. — Не нужно, — сообщает сын. — Не хочу, чтобы тебе было больно, — серьезно отвечает Джон и, предварительно смазав напряженную дырочку, вводит два пальца, растягивая вход. — Я… Так привык… — смущённо шепчет сын, не поднимая взгляд. — Значит, отучим, — отвечает охотник, надеясь, что у него получится это. Он долго растягивает нежный вход в тело сына, потому что не хочет принести хоть какой-то дискомфорт, параллельно оставляя поцелуи по внутренней части бедер, спускаясь к изгибу у паха. — Так тесно… Когда в последний раз…? — с заботой спросил старший. — Вчера. — Оу, давно. — Пап… Папа, хватит, я готов. — Сыну уже слишком мало одних пальцев, он пытается сам насадиться на них, сжимается вокруг перстов, чтобы чувствовать теснее. Наконец, Джон перестаёт мучить сына и входит в жаждущее нутро, вызывая стон абсолютного блаженства… Дин выгибается навстречу отцу и сильнее сжимает ноги у него на талии, толкая глубже в себя… Джон двигается размеренно, плавно и пристально следит за сменой эмоций на лице сына, сладко целует и облизывает приоткрытые губы. Сын благоговейно прикасается раскрытой ладонью к его широкой груди, чувствует, как напряжены сейчас мышцы, гладит сильные руки, что упираются по сторонам от него, чувствует, как правильно ласкает и распирает изнутри его шикарный член и шепчет: — Папочка, я так скучал, так сильно скучал по тебе. Люблю тебя, папа… Дин просит быстрее, но старшему хочется беречь и лелеять. И всё же не выдержав долго, он ускоряется, и толчки становятся резче, сильнее… Через некоторое время отец видит, что сын подошёл к финалу, он мечется, прогибается в спине и скулит о помощи. — Давай, малыш, для меня, — горячо шепчет Джон над самым ухом. — Я… Нет. Не могу… — Можешь, — отец кладёт руку на напряжённый член сына, сжимая под головкой, — Давай, кончи для любимого папочки… последние слова сработали триггером, и сына накрывает волной оргазма. Через несколько толчков отец срывается следом, заполняя горячим изнутри своего мальчика. После ложится рядом, устроив голову у сына на груди и позволяя ерошить свои чёрные волосы. — Вот видишь, у нас получилось, — с улыбкой говорит Джон, на что слышит благодарное: — Спасибо. …       Сэм, будучи за стенкой, услышав, насколько брат рад новой встрече с родителем, откладывает в сторону раскрытую книгу и обессиленно откидывается на подушки. Он слышит эти стоны, которые раздаются то приглушенно, то Дин откровенно кричит и умоляет ещё — где-то на протяжении получаса. Затем резко вскакивает, хватает куртку и выбегает из дому. Видимо, погода была с ним солидарна, осыпая улицу противным мелким дождём, и прогулка была малоприятной. *** — Билл, привет, — Сэм присел на высокий стул у бара. — А, Винчестер. Привет. Как твой… Муж? — Спасибо, ему лучше, — Сэм невольно вспомнил насколько, лучше. — Скажи, а не заходила в последнее время такая эффектная блондинка с… большими, эм, глазами? Хозяин заведения молча указал на самый дальний угол, и Винчестер направился в указанном направлении. — Сэм! — девушка встала, склонив голову в знак покорности, — в прошлый раз сразу раскомандовался, даже не спросив мое имя… — Привет, Сара, — парень надменно ухмыльнулся. — Я знаю поимённо каждого демона, мне незачем спрашивать, — сообщил он, присаживаясь напротив. — Как идут дела? — Ну, с тобой дела бы продвигались куда лучше, — улыбнулась «девушка», явно заигрывая с начальством. — Ты бы поумерила свой пыл, красотка. Говоришь со старшим по званию. — Извините, сэр, — исправилась тут же дама. — Вы не в настроении? Этот мальчишка Вас расстроил? — при упоминании Дина, на лице её промелькнуло презрение. — Поосторожнее, дамочка, этот «мальчишка» — мой муж, — Сэм дал понять, что не потерпит колких замечаний в сторону брата. — А ещё он Ваш брат. Который не способен осмыслить, что он имеет в Вашем лице… Вот я бы… — Что? — охотник, наклонившись, указательным пальцем подцепил подбородок Сары, — Ты бы… Что? — заинтересованно вопросил он. — Была бы более благодарной, — игриво произнесла демонесса. — Насколько? — с лукавой улыбкой «пропел» так же играючи Сэм. — Вряд ли Вам это интересно, — с сожалением сказала девушка и встала, намереваясь уйти прочь. Но охотник не позволил ей этого сделать: он схватил Сару за руку и дёрнул на себя, так что девушка опустилась к нему на колени. — Кто отпускал? — назидательно прорычал он ей на ухо, положив руку на бедро, чуть сдвинув вверх кроваво-красное платье, от чего дыхание девушки становилось чаще. — Побудь со мной, — смягчился он и подал знак официанту. — Сэр, Ваше место не здесь. Вам здесь плохо, — участливо заметила девушка. — Где, по твоему, мне хорошо, Сара? — тоскливо спросил Сэм, упираясь лбом между её лопаток, вдыхая пряный запах экзотических духов. — Вам нужно занять законное место на троне. Это принесёт душевное спокойствие. — Ты ошибаешься. Дело вовсе не в статусе, — принимая из рук официанта принесённый им ужин и выпивку. — Ну, тогда Вам нужно отвлечься, — Сара притёрлась задницей ближе к паху Винчестера и с восторгом отметила его «заинтересованность», — Когда в последний раз Вы пробовали что-то, кроме Дина? — Я… Вряд ли сейчас вспомню… Может… Может, ты и права. Младший Винчестер сам себя не узнавал. Он только что допустил мысль об измене и даже не поморщился. А, собственно, по какому праву Дин считает его своей собственностью? И, на худой конец, он не давал брату никаких обещаний. Ну, кроме того, что его чувства останутся неизменными. Но не стоит путать чувства и лёгкий «отдых». Охотник сам себе противоречил, путался в собственных мыслях, но одно он понимал точно: отдых нужен. В кармане завибрировал телефон: — Привет, малыш. — Вы где? — Я… Появилось одно дело… Я сегодня не приду домой. — Почему папу не взял с собой? — Справлюсь один. Не скучай там. — Я всегда по тебе скучаю, ты же знаешь. — Ладно, постараюсь недолго. ***       Какое-то нехорошее чувство закралось внутри. Дин не понимал, что именно, но что-то было не так, что-то тихонечко, недобро так заскреблось. — Ну что? — спросил Джон, отпив из своей чашки. Они пили чай на кухне с любимыми сладостями Дина. — Сказал, дело и, он не придёт, — потерянно передал он слова брата. Джон вслух не сказал, но он прекрасно понял, что дела никакого нет. Это Дину Сэм не говорил о делах, а ему бы точно сказал. Отец задумался, устремив на сына тяжёлый взгляд. «Сэм, только не глупи, только не сейчас».       У Джона с сыном появился вечер для двоих. Отец беспрестанно трогал, обнимал, прижимал к себе, дарил нежные поцелуи и говорил: «Самый лучший, самый красивый, нежный, самый любимый мальчик». И Дину это так нравилось, он ластился в ответ, сильнее прижимался и льнул к этим сильным рукам. Потом седлал член отца, опускался на колени, ложился грудью на стол… В общем, тот раз в спальне был далеко не единственным за сегодня. Обессиленно упав отцу на грудь, сын уснул. А Джон ещё долго думал о том, что происходит в голове у младшего сына. ***       Демонесса повернулась и глубоко поцеловала Винчестера. — Я могу помочь, — произнесла она. — Посмотрим. Сэм направился к бару и, подойдя, спросил: — Билл, наверху остались свободные комнаты? — Да, Сэм. — Отлично. Оформи одну до утра. Хозяин заведения неодобряюще посмотрел, ведь он знает, что дома Сэма ждёт муж, но достал ключи и протянул парню. … — Пойдём? — шепнул Сэм, наклонившись к девушке. И, взяв её за руку, увёл на второй этаж, где располагались номера.