Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

      — Алло, Трейси! Доброе утро. — Дин! Шесть утра. Ты чего так рано? — Ты что, забыла? Мы вчера договаривались. — Ах… Точно. Просыпаюсь. Давай, иди ко мне. Я жду.       Дин крайне осторожно выскользнул из постели, чтобы не разбудить Джона и, через несколько минут стоял на пороге у соседки. — Привет! Проходи. Я продукты приготовила, осталось только всё сделать. — Нужно будет за цветами съездить. Возьмем твою машину? А то, если взять мою, он услышит, — снимая обувь и входя в кухню. — Да, конечно, — улыбнулась девушка.       Друзья принялись взбивать яйца и сливк, и делать тесто для будущего торта. — Дин… — Девушка явно не хотела говорить то, что собралась, раскатывая очередной слой будущего лакомства. — А у вас с Сэмом всё в порядке? — Да. А что? — парень непонятливо взглянул на подругу. — Почему спрашиваешь? — Я просто вчера гуляла. Была у «Билла»… Видела там Сэма. — Он был один? — начиная нервничать, поинтересовался Дин. — В том то и дело, он был там с девушкой, и… Ладно, смягчить тут никак не получится… Я видела, что она сидела у него на коленях… А потом они вместе пошли наверх. Я подумала, может, вы поссорились… — Нет. Нет, вероятно, такой ход ему нужен был для дела. — Дин заметно побледнел. «Вот, значит, какое у тебя дело?». — Но признаться Трейси, что Сэм может с ним вот так… Было стыдно. Да и не хотелось омрачать себе праздник.

***

      Проснувшись, Джон Винчестер сладко потянулся, затем повернул голову к сыну… Которого на месте не оказалось. Зато вместо него на подушке лежала белая роза и записка: «Я люблю тебя так же, как этот цветок утренние капли росы. С днем рождения!». «Черт, я и сам забыл. А он помнит», — с восторгом, счастливо улыбаясь, подумал Джон. Он сел, и увидел возле кровати ещё один цветок, у двери ещё… Таким образом Джон, пока спустился, насобирал букет из пятнадцати белых роз. С сияющим выражением лица он прошел на кухню, откуда доносился запах горячего кофе. — Привет, — Дин улыбнулся, он выглядел необычно в жемчужно-бежевого цвета пижаме, с рубашкой, что закрывалась на пояс. — Сын… — отец задумчиво улыбнулся, — Представляешь, даже я забыл. — Я не удивлен. Ты помнишь, как и чем убить любого монстра, зато забыл о собственном дне рождения. — Дин отрезает кусочек торта и говорит: — Попробуй. Я сам сделал. Ну… Почти… Джон обнимает сына и в благодарность целует в щёку. Затем ставит в воду цветы и садится за стол. Он откусывает кусочек торта… — Ну…? — ждет вердикта сын. — М-м-м… Очень вкусно. Но ты всё равно вкуснее. — Пап… — засмущался младший.       Дин наблюдает, как отец в коем-то веке улыбается. И не вынужденно, а искренне, счастливо. И от этого внутри разливается искристое тепло. Он хочет, чтобы таким счастливым папа был всегда. Хочется поставить этот момент на бесконечный повтор. — У меня есть для тебя подарок, — говорит Джон. — Но… Это же твой день рождения, — удивляется сын. — Да. И поэтому я делаю, что хочу… Отец идет к своей машине и возвращается с плоской коробочкой прямоугольной формы. В ней оказался браслет на ногу: серебряный. Он надевался колечком на второй палец ноги, проходил узорчатым треугольником с синим камнем по центру на подъеме и застегивался чуть выше сустава, обрамляя щиколотку такими же синими камнями, но поменьше. — Примерь, — просит отец. Дин грациозно ставит левую ногу на стол, надевает украшение и завороженно смотрит на утонченно-нежный узор серебра, что покрывает большую часть подъема стопы. — Он принадлежал дочери Иродиады, — информирует Джон, — Когда я это увидел, вспомнил, как ты танцуешь. — Мне нравится. Спасибо. Но… — Что? — Ты помнишь, что царь сделал ради этой девицы? Джон лукаво смотрит и говорит: — Только попроси… Пойдем ко мне.       Наверху Джон снимает с сына жемчужный шелк и покрывает его тело мазью, что убирает с тела сына следы его, Джона, вины. Проходит некоторое время, мазь впиталась и, тело парня стало невинно-чистым. Дин любуется украшением на ноге и вспоминает: — Я… Кое-что обещал тебе. — О чем ты? — Спускайся вниз и жди меня на диване.       Отец следует просьбе сына и садится на диване в гостиной. Через несколько минут Дин появляется перед ним в ярко красных штанах, плотно обтягивающих задницу, и широких ниже, и таком же жилете на голое тело. Джон, увидев его в этом костюме, чуть не присвистнул, так волшебно красивым выглядел сейчас Дин. Парень берёт пульт, нажимает пару кнопок, и на весь дом раздаются басы «cherry pie». Джон вспоминает, что просил сына станцевать для него дома, когда они гуляли. Он откидывается на спинку дивана и зачарованно наблюдает, как Дин запрыгивает на стол и выписывает круги бедрами в ритм музыки. Сын падает на колени, прогибается в спине и встает на мостик, после чего снова оказывается на ногах и, виляя задницей, движется от одного края к другому, делает выпад на одно колено, выставив вперед левую ногу, положив голову на правую. Синие камни украшения красиво оттеняют светлые пряди волос. Парень опирается сзади на руки и делает движения задницей вверх-вниз… Джон думает о том, что его мальчик сейчас похож на какого-то прекрасного принца, он озвучивает свои мысли, когда музыка затихает и, разгоряченный Дин усаживается у него на коленях, лицом к охотнику. На что парень смеется и говорит: — Если я принц, то ты, папа, король. Тебе понравилось? — Очень понравилось. Ты прекрасен… Джон зарывается рукой в волосы парня и самозабвенно целует, позволяя себе на несколько мгновений забыть о мире вокруг двоих. В кармане охотника неожиданно зазвонил телефон, заставив отвлечься от губ сына: — Слушаю. А, Билл, привет. — Джон! Хотел тебя поздравить. В качестве подарка предлагаю ужин. Можешь пригласить кого захочешь… — Спасибо. Я обязательно буду. — Договорились. До вечера, Джон.       Не успел Винчестер положить трубку, как с улицы послышался звук мотора, затем звонок в дверь. Джон знал, что у Сэма есть ключи, а никого другого они не ждали. Поэтому, встав, чтобы открыть дверь, он привычным движением засунул за пояс пистолет. — Роберт?! — А ты думал, я забуду? Бобби обнял друга и вручил подарок, в качестве бутылки редкого вида виски, перевязанной праздничной красной лентой. Джон отодвинулся, пропуская друга в гостиную. — Бобби! — Дин встал с дивана и тоже обнял охотника. — Здравствуй, сынок. Что это на тебе? Опять ваши с Сэмом игры? — не двузначно вопросил он, — Кстати, где он? Хочу поздороваться. — Его нет… — Дин заметно помрачнел. — На охоте? — Да… Наверно. Пойду переоденусь. Сын покинул двоих, а бобби пришел в замешательство, пытаясь сложить наряд Дина и то, что кроме него, дома был только Джон. — Ну что, наливай! Будем отмечать. — провозгласил Сингер. Охотники переместились на кухню и заняли места за столом: — Как ты узнал, где я? — спросил Джон. — Твой сын сказал, — принимая в руки стакан с алкоголем. — Дин? — Нет, другой. — Когда вы говорили? — Утром. — Он не сказал, где находится? — Нет. Я сказал что у тебя выключен телефон… Он сказал, что ты ещё спишь. Я подумал, что он тоже дома… Кстати, почему твой телефон выключен? Джон вспомнил, как вчера выключил его, чтобы не мешал, а затем… Да… — Разрядился. Сингер опять удивился. Чтобы у Джона разрядился телефон…       Охотники уже, наверное, час как переговаривались о том о сём, но Дин так и не присоединился к ним. И Джон почувствовал, что что-то не то: — Извини, Бобби, я сейчас. — с этими словами Джон поднялся и покинул друга, удалившись из кухни.       Отец вошел в собственную спальню, но там было пусто. Он открыл дверь в комнату братьев, там тоже никого. Прислушавшись, он услышал тихие всхлипы и увидел, что дверь на балкон приоткрыта. Не задумываясь, он пересек комнату и шагнул на балкон: Дин сидел, забившись в угол, и тихо плакал, шмыгая носом. Увидев отца, он ощутил стыд. Он поспешно отвернул лицо, вытирая руками слёзы. — Сын, что произошло? — серьезно обратился охотник. Он подошел и поднял парня за руку. — Прости, папа. Это же твой праздник. А я… — Дин, говори, что такое? — Он впервые не ночевал дома… Когда нет охоты. — Сэм вчера сказал… — Да… — перебил парень, — Только он забыл упомянуть, что охотится на блондинку с четвертым размером. И вовсе не для того, чтобы прикончить. — Дин… — отец обнял сына и стал успокаивающе гладить по спине, — Ты должен доверять Сэму, — от этих слов почему-то самому становилось тошно. — Папа, он повёл её за руку в номер наверх. Не сложно догадаться, каким делом они там занимались. — Сын, не делай поспешных выводов. Я уверен, что у твоего брата найдется этому объяснение. Давай просто дождемся его и спросим. Давай всё же спустимся, Бобби по тебе тоже соскучился, хотя старый пьяница и играет одиночку. — Да. Прости. Джон устало вздохнул, думая о том, что может всё-таки кто-то из них третий лишний…       Как только отец с сыном оказались в гостиной, входная дверь распахнулась, являя младшего Винчестера. — Почему меня не встречают? — он укоризненно посмотрел на брата. — Ты не известил о своем прибытии, — ответил охотник, прижимая к себе сына, который пытался спрятать у него на груди заплаканое лицо. Сэм разделся и подошел, взяв брата под локоть, отнял его от Джона. — Я соскучился, — сообщил он и настойчиво поцеловал любимого в губы. Реакция слегка удивила. Точнее — её отсутствие. Брат не обнял в ответ, не бросился вернуть поцелуй. Он просто смотрел, словно не узнал… Затем вытер губы рукавом и отступил на шаг: — Вот так просто…? — он помнил, чем закончилось последнее препирательство с братом, но не смог удержаться, — Целуешь этими губами какую-то блядь, а потом как ни в чем не бывало целуешь меня? Что ты там говорил? Никогда не мог изменить мне? Что ж, всё бывает впервые. Поздравляю, — Дин знал, что открыто нарывается, но он считал, что Сэм справедливый и наказывать его за свои ошибки не станет. Наверное… — Дин, — предостерегающе начал Сэм. — Что? Скажи, что я не прав. Скажи, что этого не было. Пожалуйста, скажи, что всё это клевета, — умоляюще произнёс он, — И я тебе поверю. Ты же знаешь, я наивный, даже если все аргументы будут против тебя, я всё равно поверю тебе на слово. — Это было. Если поцелуй считается изменой, то… Да, я изменил тебе, — спокойно ответил Сэм. — Ты с ней… Не спал? — на душе стало спокойнее. — Спал, — у Дина из груди как будто вышибло весь воздух. Дышать стало больно… Сэм подошел и крепко обнял брата, — Успокойся. Я просто — в буквальном смысле этого слова — спал с ней, просто рядом. Дышать стало проще: — Зачем? — Да, я пошел с ней для… Но… Не смог. Никогда не мог… Сэм вспоминает, как, закрыв за собой дверь, блондинка прижала его к стене и вновь хотела поцеловать, и он даже обнял её за талию, но… Перед глазами вовсе не эти накрашенные губы, а зелёные глаза любимого. То со слезами, то смеющиеся… И кажется святотатством изменить этому человеку. Хотя тело всё ещё не забыло, как реагировать на красивых женщин… — Что у вас Винчестеров вечно происходит? — появившийся в дверном проеме Бобби скорчил недовольное лицо. — Бобби! Ты не говорил, что приедешь, — Сэм подошел и обнял друга. А затем, со словами: — Извини, нам нужно… — Сэм взял брата за руку и увел наверх. — Молодожены, — недовольно покосился Роберт. — Вечно выясняют отношения. Как ты это терпишь? — Я отец, — коротко ответил Джон сразу на все вопросы.       Джон и Бобби ушли в гараж, предоставив братьев друг другу. — Вы правда соскучились по мне? — недоверчиво спросил Дин, поднявшись в спальню. Вместо ответа Сэм, жестко ухватив под локоть, подвел его к креслу в углу комнаты и поставил на колени, заставляя опереться руками о спинку. Он молча сдернул с брата штаны вместе с бельем до середины бедер и, коротко вжикнув молнией, не церемонясь, вошел в него. Дин коротко вскрикнул, несмотря на то, что он был смазан, внезапное вторжение всё же вызвало болезненные ощущения. Не дав свыкнуться с ощущениями, Сэм сразу начал резко вбиваться в благодарно принимающую задницу. — А-ай! М-м-м! Вс-с! Больно! — Джон нежнее? — равнодушно спросил хозяин, — Так быстро забыл, что значит больно? Или я чего-то не помню? Вроде, раньше тебе нравилось. Сэм отчего-то злился. Дин это чувствовал по тому, как напряжен брат, каким насмешливым тоном говорит с ним, с какой силой толкается в него, будто карает за что-то. Но он не мог понять, в чём успел провиниться. Он лишь подвывал в такт толчкам и старался не усугубить своё положение необдуманным ответом.       Брат сжал ладонь на его горле и, оторвав от спинки кресла, прижал спиной к себе: — Говори, сучка, я спросил: Джон нежнее? — Да! — с обидой выкрикивает Дин. И тут же с восторгом, потому что Сэм поймал правильный угол: — Да-а! Ещё! — и сразу чувствует отвращение к себе. — Значит, разнежил тебя? Брат останавливается, выходит из него и, подхватив на руки, бросает поперёк кровати, стянув штаны до конца, но не трогает белую рубашку и майку, от чего Дину опять кажется, что его грязно используют в качестве дырки. Сэм ложится рядом и, спустив собственные штаны, взглядом указывает садиться сверху. И как только Дин опускается на его член, обеими руками мощно ударяет по заднице, от чего брат инстинктивно приподнимается и продолжает шлепать при каждом движении вниз. Руки, что упирались Сэму в грудь, задрожали, на глазах выступили слёзы: — Больно! Пожалуйста, пожалуйста! — О чём ты просишь? Дин сам не понимал, чего хочет больше: чтобы боль прекратилась или наоборот, чтобы брат не останавливался, так как из-за неё он уже подошел к финалу: — Пожалуйста, я… — Сучка, — Сэм рыкнул и перевернул их, оказавшись сверху, — Хочешь ещё. Не забыл всё-таки, нравится, когда тебя ебёт настоящий хозяин? — пошло шлепая яйцами о многострадальные ягодицы. — Да, — Дин отвернул лицо, как будто можно было отвернуться от самого себя. — Скучал по моему члену внутри? — Скучал по Вам. — Не ври, шлюшка. Тебя заботит только особая часть меня — та, что удовлетворяет вечно голодную дырку!.. Ещё пара толчков, и болезненный оргазм вырвался вместе со слезами, пачкая белые одежды и светлую душу. На несколько секунд позже Сэм последовал за братом, кончая глубоко внутри него.       После младший просто встает, надевает штаны и выходит из комнаты. А Дин остается в той же позе, смотрит невидящим взглядом в потолок и пытается понять, чем заслужил подобное обращение. Он не замечает, что плачет, но чувствует, как из растянутой задницы вытекает сперма хозяина, и саднит там, где опускались его ладони.       Сэм наливает себе алкоголь и задумывается над принятым решением. Ему нехорошо. Но мучить брата не хочется. Может, он действительно не может просто сказать, что больше в нём не нуждается. Нужно его подтолкнуть. Из-за Джона он тогда приполз на коленях. Не имея того, что нужно, решил обойтись тем, что есть. Но Джон вернулся, более того, показал адекватное отношение. Вероятно, для Дина всё встало на свои места. — Где Дин? — спросил вошедший отец.       Сэм лишь многозначительно посмотрел. — Повздорили опять? — вмешался Бобби. — Нет. — Ага. Заметно по тебе, — скептически фыркнул друг, — И чего вам делить-то, не пойму! Сэм красноречиво взглянул на отца: — Да… Вроде, нечего. Джон метнул ответный взгляд и вышел. — Дин… — отец заглянул в комнату братьев и тут же подлетел к кровати, — Что у вас произошло? Дин поспешил прикрыться покрывалом: — Я не знаю.       Заметив, как поморщился сын, выполняя действие, отец настороженно сорвал с него покрывало и повернул на бок, лицезрея красные следы на попе: — Сын? Что случилось? Расскажи. — Я не знаю, — Дин сел поближе к отцу и укутался в его объятиях. — Что ты сделал? — Я… Клянусь, я ничего не сделал. Я не знаю, за что он злится. Я… Я вовсе не жалуюсь. Я просто не понимаю… Правда. — Я немедленно с ним поговорю. — Нет! Он… Он накажет за то, что жалуюсь. — Нет, не накажет. Не бойся. Приведи себя в порядок и спускайся к обеду.       Немедленно поговорить не получилось, так как в доме гость, и Джон отложил это ближе к ночи.

***

      У «Билла» было, как всегда, шумно, но хоть гостей было и много, старый друг всё же удосужился сесть за один стол с виновником торжества, поставив за барную стойку помощника. — Ну что, Джон, — Билл поднял бокал для тоста, — Желаю тебе, как и Дину, встретить такого же любящего человека как твой зять. Полно уже прожигать жизнь в одиночку. Охотник засмеялся, украдкой взглянув на сына, и под дружное «Ура» отпил из своей тары. Сэм поднялся из-за стола, тактично извинился и направился в туалет, взглядом указав Дину идти за ним.       Втолкнув брата в кабинку, младший положил руку ему на плечо и, нажав, заставил опуститься на колени: — Ты слишком ярко улыбаешься, я захотел… — холодно произнёс он и расстегнул брюки, — Я надеюсь, эти губы помнят не только как улыбаться Джону? — Конечно, хозяин. Всё до тошноты просто… Сэм имеет право проделывать с ним любые штуки, не объясняя причин. Но где-то внутри тупой болью тянет обида. Так не должно быть. Он не ласкает Дина, даже не хвалит, просто потакает своим инстинктам, использует где и как пожелает. Парень послушно открывает рот, предварительно облизав обильно губы, и делает всё возможное, чтобы брат побыстрее кончил. Но позволяет себе крайне неприемлемое поведение, продемонстрировав всю отвратительность ситуации: не глотая, он держит сперму во рту несколько секунд, а после поворачивается к унитазу и сплёвывает. Затрещина прилетела ожидаемо: — Ещё раз позволишь себе подобное, — шипит брат, — и Джон уезжает. А ты месяц без секса останешься. Месяц! Будешь пищать и умолять. — Больше не буду, — шепчет Дин в пол и целует руку любимого, — Простите, прошу. Больше никогда.       Сэм быстро моет руки и возвращается к столу первым, а Дин подходит к зеркалу и разглядывает алеющую щеку: так к гостям нельзя. Он угнетённо улыбается в ответ на взгляд дамочки, что красит губы рядом у зеркала. — Я… Могу помочь, — смущенно тянет она. — Чем тут поможешь? — парень ещё раз касается горящей скулы. — Вы не поверите, на что способно содержимое дамской сумочки… Девушка подходит и с помощью спонжика и пудры волшебным образом маскирует оплошность. — Спасибо, — Дин неверяще смотрит в зеркало и, убедившись, что его вид не выдает случившегося, выходит. — Всё в порядке? — тревожно спрашивает отец. — Да. Всё нормально, — отвечает Дин, успешно предпринимая попытки улыбаться. Джон продолжает увлеченно беседовать с Биллом, Сэм слегка удивляется поведению брата и отдает должное его самообладанию. И только старина Роберт, взглянув на парня понимает, что нихрена не нормально. Дин чем-то подавлен, и с этим нужно что-то делать. — Ну ладно, Джон!.. Старикам, вроде меня, вредно гулять до поздна. — Хочешь пойти отдохнуть? — Да… Проводишь старину Роберта, сынок, — обращаясь к Дину. Последний взглядом спрашивает разрешения у брата и, получив одобрительный кивок, удаляется вслед за Сингером. — Что у вас происходит, Дин? На тебе лица нет, — спрашивает охотник, как только они вышли за дверь. — Бобби, нет никакого смысла это обсуждать. — Я подольше твоего землю топчу… Может, и подскажу чего путного… Сингер выжидающе смотрит. Дин тяжело вздыхает: — Я… Что-то сделал… Провинился. — Что-то? — Бобби, в том то и дело: я не знаю, что. Понимаешь… Дин в кратце пересказывает последние пару дней, опуская подробности и сцены с Джоном. — Ну… Это похоже на ревность, — заключает охотник, — Только не пойму, к кому он тебя ревнует? — Думаешь, просто ревнует? — Ну, если нет повода, тогда это не то, чем кажется. — Вообще-то… Повод есть… — Но ты не упоминал, что кто-то присутствовал… Посторонний. — Посторонних не было. — Но… Назови меня старым маразматиком, но для ревности нужен третий. — Бобби… — Подожди, — Бобби замедлил шаг, — Джон… Он что, настолько сумасшедший, что ревнует к Джону? С чего это? — Ну… Черт! Он убьёт меня. — Сэм? — Отец. Бобби, ты знал что у отца есть те же способности, что и у Сэма? — Ну знал. — А ты знал, как он их получил? — Да. Я сам дал ему заклинание… — Не в этом смысле. Ты знал, что Сэм получил взамен? — Взамен? — Ты же не думал, что при их войне Сэм добровольно предоставил ему свою силу. Тем более, что с его умом было не сложно догадаться, чем это грозит для самого Сэма. — Я не понимаю, о чем ты.       На этом месте, Дину пришлось рассказать всё, с того самого момента, включая пропущенные сцены с участием старшего Винчестера, естественно упуская грязные подробности там, где они не играли большую роль. — Твою мать! Вы, Винчестеры, из одного теста! Джон! Черт! Почему я не знал?! А ты почему не сказал?! — выдал охотник после долгого ошарашенного молчания. — Зачем, Бобби? — устало выдохнул Дин. — Уж я бы ему быстро мозги на место вставил! А если нет… Пристрелил бы нахрен! Но не позволил бы…! Скотина старая! — Сингер остановился и заключил Дина в объятия, — Ну вот что: я у вас немного задержусь. Всё равно по работе пока тихо. Посмотрим, как они запоют… — многозначительно не закончил Бобби.       По приходу домой Бобби затащил Дина к себе в гостевую комнату, перед тем по очереди приняв душ. Сингер уступил парню кровать, а сам лёг на разложенном кресле.

***

      Отец с Сэмом по пути домой громко выясняли отношения: — Сэм, какого чёрта Дин опять плакал? — строго спросил охотник. — А тебе это больше не нравится? — ехидно ответил сын. — Я стараюсь делать всё, чтобы он понял, что можно… По-другому. Чтобы он не просил боли, не истязал себя. А ты сводишь на ноль всё, чего мы достигли. Ты вредишь ему. — Это моя игрушка, — надменно произносит Сэм — Хочу играю, хочу ломаю. — Сэм! — в мгновение сын оказывается прижат к бетонной стене вдоль дороги, отцовской рукой, — Я люблю тебя тоже. Но если ты продолжишь издеваться над братом… — с укором заглядывая в оттенок своих глаз. — Что? Что ты сделаешь, «папочка»? — порывисто вдыхая воздух глубокой ночи. — Проверять не советую. — Дин! — громко позвал Сэм, когда не нашел брата ни в своей ни в отцовской комнате. — Не кричи, он спит, — из двери у дальнего конца коридора выглянул недовольный Сингер. — У тебя, что ли? — удивился Винчестер. — У меня. А посмеешь разбудить, прострелю колено. — Бобби…? — Я серьезно. — Ладно. Спокойной ночи, — Сэм решил не проверять, насколько серьезно говорит охотник. — И вам… Того же, — Бобби отсалютовал и скрылся за дверью.       Винчестерам в эту ночь пришлось спать в одиночестве…