Лишь у но́г Твоих я счастлив (Когда Твоя нежность просит боли)

…       — Папа… — Дин подходит к Винчестеру, который заинтересованно рассматривает вид за окном на кухне и, обняв со спины безупречный обнажённый торс, кладёт голову отцу на плечо. — Это к вам? — кивает Джон на припаркованную недалеко от их дома машину, что рассеивает светом фар темноту вечера, плавно переходящего в ночь. — Пап… — Дин всхлипнул, проигнорировав вопрос. Джон напрягся, услышав по голосу, что сын чем-то огорчён, повернулся к Дину: — Сынок, что такое? — обеспокоенно спрашивает он, заметив мокрые следы на щеках. — Я… — Парень опять шмыгнул носом. — Я только что убил свою мечту! — пряча мокрое от слёз лицо где-то на широкой ключице папы. — Что? Малыш, о чём ты? — Винчестер поднимает лицо сына за подбородок и только сейчас замечает, что он одет… И совсем не по-домашнему. — Сэм… Он… Он мне…! — Дину будто страшно говорить это вслух. — Ди-ин? Он обидел тебя? — серьёзно спрашивает Джон. — Нет. Нет, совсем наоборот, — с несчастным лицом отвечает сын. — Наоборот? Почему же ты плачешь? — шёрсткими ладонями вытирая слёзы с лица ребёнка. — Он… Он предложил мне… Он хочет, чтобы я стал ему мужем! — Последнее слово Дин прямо выкрикивает и обнимает родителя, уткнувшись лбом в его сильное плечо. Отец с пониманием улыбнулся: он, конечно, догадывался, что у Сэма это в планах. Разве что, не думал, что в ближайших. — Я что-то не пойму… — Джон зарылся рукой в его светлые волосы с запахом ванили, — Ты же говорил, помнишь, что хотел бы этого? — мягко говорит отец. — Но… А ты?.. — Дин с непониманием смотрит в лицо охотника. — Я? — Винчестер удивился. — А что я? — Мне… Придётся… Нам… Понимаешь, когда люди женятся, им нужно… Ну, знаешь, муж один и… — Верность, — Джон гордо усмехается оттого, что сын всё-таки подумал о нём, даже когда, казалось бы: должен был забыть всё постороннее в такой момент. — Да, — выдыхает парень, чувствуя облегчение от того, что по его бессвязным обрывкам фраз отец смог что-то разобрать. Джон поворачивается к тумбочкам, достаёт чашку и готовит сыну чай, а себе кофе, приглашая сына к столу: — Сынок, — тяжело вздохнув, начал он. — Твой… Хозяин сказал тебе, что у вас будет не простой брак? В том числе и церемония. «… Не на небесах… И даже не на земле…» — припоминает Дин обращение брата. — О чём-то подобном намекнул, — отвечает парень. Он пристально смотрит на старшего, надеясь, что отец сейчас придумает выход для всех — как всегда. Дин озвучивает цитату из записки, отец утвердительно кивает: — Верно. Уже догадался, о последнем варианте?.. — В Аду? — озвучивает догадку сын. — Да. — Но… Как это относится… Мы… — Дин… Святость брака чтят на небесах. И у некоторых людей, — объясняет мужчина. — В Аду — можно всё. Понимаешь? В особенности для его правителей. А грех и порочность там только приветствуются. По крайней мере, для «сотрудников». — Значит… Мы можем…? — парень вопросительно смотрит. — А Сэм…? — Вот. — Отцу опять приходится догадываться, о чём говорит младший. — Сэм. Нужно понять, чего именно хочет твой брат. По законам Ада: правителю нужно жениться… Но простая ли это формальность для него, или он вкладывает сюда более глубокий смысл? — Значит… По закону? То есть, возможно, он хочет пожениться только для того, чтобы занять трон? — Нет, — уверенно возразил охотник. — Сэм и правда этого хочет. И не сделал этого раньше только потому, что земные законы запрещают такое… Я просто не уверен, собирается ли он ограничить тебя… Дин пересел на колени к Джону и несмело легонько поцеловал его в губы: — Я ни за что не откажусь от тебя, — прошептал он. — Сын. Ты должен дать согласие, — тяжело заключил отец. — Даже если это потребует таких жертв. От этого зависит не только наше будущее. Понимаешь? — Я… Давно уже не вникаю в ваши дела и, как-то отвык беспокоиться за судьбу всего мира, — капризно выразил Дин. Тепло от родного тела немного его успокоило, Дин даже перестал плакать, пытаясь нормально, спокойно говорить. — А чувства твоего брата тебя совсем не беспокоят? — печально улыбнувшись, поинтересовался Джон. — Мне опять выбирать между вами? — не мог поверить парень, обнимая отца за шею. Как же тяжело ему сейчас было: как только он начал думать, что всё налаживается, всё снова стало ещё более непонятно. И хоть Дин и раньше представлял в своих грёзах, что, возможно, невесть когда, они с Сэмом каким-то образом поженятся, но его мечты всё же не были настолько реалистичны, чтобы понять, как в этом случае быть с отцом. Сейчас Дин воистину жалел, что не может разделить себя надвое и уравнять треугольник. — Сынок, как я понял, ты же не говорил с Сэмом об этом? — спросил родитель, ласково поглаживая сына между лопаток. — Нет. — А стоило бы, — поучающе сказал Джон. — Возможно, что выбирать тебя никто не заставит. Может, стоит притушить твою способность видеть во всём только плохое? — Мне страшно, — прошептал сын, прижимаясь плотнее… — Не оставляй меня. — Не бойся, Дин… — так же шепотом сказал отец, пытаясь не показывать своё внутреннее состояние. — Я буду рядом. Даже если не так, как хотелось бы… Но это единственное дело, в котором без тебя ему не справиться. — Отец поцеловал своего мальчика со всей той отчаянной нежностью, что завинил ему за эти годы, — иди. Поговори с ним. Дин взглянул на часы: осталось пять минут из отведённых ему полчаса. «До чего ты дожил, Джон… Уговаривать собственного старшего сына выйти замуж за младшего…» — горько упрекал себя отец. Но сейчас от этого зависело слишком многое. Ещё старший из винчестеров думал о том, что давно не воспитывал сына, и он стал более капризным. Но думать о рукоприкладстве было больно. Отцу, может, больше всех причиняли боль раны его сына. Отцу причиняла страдания малейшая грустинка в его глазах. Даже если Джон и пытался засунуть всю эту срань с чувствами поглубже, иногда — как сейчас, например — это получалось из рук вон. Тошно было осознавать, что он не только не смог запретить сыну перейти черту, но и лично сопровождал его. Он печально ухмыльнулся себе и попросил Дина обновить содержимое его чашки. От алкоголя Джон решил воздержаться, он нужен Дину, и сыну не нравится его вредная привычка. — Нет, — твёрдо решил Дин, заметив, что отец погрустнел.— Я поговорю, — заверил он. — Но позже, — поднявшись, чтобы подать его кофе. Сын решил, что если найдёт брата сейчас, то придётся дать ответ. А пока он не знает всех условий, согласиться он не может. — Дин, — добавил в голос стальные нотки охотник. — Из-за меня ты не можешь рисковать судьбой многих. — Могу, — уверенно заявил парень, встав на колени рядом с отцом. — Из-за тебя могу. Сына как будто не заботил его суровый взор: он нежно припал губами, поцеловав охотника где-то рядом с пупком… Отвлекла стоявшая на плите кастрюля, крышка которой начала подпрыгивать из-за бурного кипения и, только сейчас Дин обратил внимание, что охотник готовит ужин. Мужчина поднялся, убавил огонь и снова сел. Через несколько минут послышался хлопо́к входной двери. Так как ключей, кроме как у них троих, ни у кого не было, отец с Дином поняли, что Сэм покинул дом. — Он ушёл, — испуганно констатировал Дин. — Это… Это всё? — Дин, что я говорил о твоих способностях? Не говори ерунды. Джон подошёл к окну, лицезрея картину, как младший сын подошёл к стоявшему напротив их дома синему Мустангу и, открыв пассажирскую дверь, подал руку шикарной блондинке, помогая ей выйти. Глядя, как насторожился отец, Дин подоспел к нему, проследив, на что он смотрит. — Опять она?! — капризно воскликнул сын. — Знаешь её? — Сара. Демон. В прошлый раз приходила сюда, — отрапортовал Винчестер. — Которая «считает Сэма своим мужем»? — уточнил охотник и, судя по тому, как сын закатил глаза, — угадал. Сэм и эта дама что-то оживлённо обсуждали, периодически согласно кивая друг другу и активно жестикулируя. Общались они недолго — около пятнадцати минут. После чего Сара достала из машины небольшой пакет с неизвестным содержимым и, передав это Винчестеру, села обратно в автомобиль и отправилась восвояси. А Сэм направился обратно к дому.       Когда хозяин вошёл в гостиную, его уже встречали, потерянно стоя посреди комнаты и сканируя брата преданным взглядом виноватых глаз: — Родной… — Сэм дал понять, что заметил его, и быстрым шагом направился наверх. А Дин так и остался стоять в центре гостиной, казалось, даже боясь пошевелиться. — Сын. Я накрываю на стол. Где твой брат? Он ужинает с нами? — спросил показавшийся из дверного проёма отец. — Пап… Может, ты сам у него спросишь? — в непонятках ответил Дин, обернувшись на старшего. — Дин. Ещё раз говорю: перестань так остро на всё реагировать и позови Сэма к нам. — И довольно строго добавил: — повторять не буду. Тяжело вздохнув, Дин отправился в спальню.

…

      — Сэм… — окликнул он стоявшего спиной к нему брата. — Да? — в полоборота откликнулся тот, прервав какое-то своё занятие, связанное с нишей над кроватью. — На ужин спускаетесь? — Да. Сейчас спущусь, — коротко ответил Сэм и продолжил расставлять на полочке какие-то предметы. Чем именно занимался хозяин, Дин не обратил внимания. Он спустился на кухню, чтобы помочь отцу с сервировкой стола.

…

      Раскладывая столовые приборы, Джон неожиданно почувствовал сильное жжение ниже локтя, на внутренней стороне левой руки. Быстро отвернувшись от сына, он взглянул на это место и увидел, что на мгновение контур жил на руке чётко засветился красным, обжигающе обрисовав узор венозных ответвлений и прожилков и так же быстро погас, как-будто и не было ничего сверхъестественного. Бросив Дину «заканчивай», Винчестер быстрым шагом направился наверх.

…

      — Сэм, что ты задумал? — серьёзно спросил отец, предварительно постучав в их спальню. Как раз в этот момент Сэм почти закончил своё дело и отошёл от изголовья кровати, осматривая семь объёмных чёрных свечей цилиндричной формы, эстетически им расставленных в нише: — Ты… Почувствовал? — уточнил он, наклонившись к прикроватной тумбочке за зажигалкой. — Да, — кивнул Джон. — Объединил наши силы на эту ночь, — загадочно ответил сын. — Мне нужно будет больше мощи. Сегодня ты вынужден остаться с нами на ночь. — Он зажёг свечи, а затем поднёс к огню бумажку с заклинанием, что всё это время держал в руке, сжигая её в завершение ритуала. От свечей повеяло запахом полыни, смешанным с таифской розой, и было ещё что-то в этом специфически-приятном аромате, что Джон, вопреки своим навыкам, не распознал. — Мощи для чего? — Хочу знать его истинные желания, — снова размыто ответил Сэм. — Я надеюсь, это не навредит Дину? — спросил о главном охотник. — Нет, — спокойно утверждал сын. — Скорее даже принесёт пользу.

…

      Когда Винчестер с младшим сыном вошли на кухню, Дин упал на колени перед братом: — Хозяин, я снова ограничен в ваших прикосновениях? — со страхом спросил он. — Нет, — с ласковым удивлением сказал Сэм, огладив светлые волосы и прижав брата к своему бедру: — С чего ты взял? — Вы… Я… Хотел поговорить. Вы меня проигнорировали… — Что? Нет. Вовсе нет, родной. У меня просто было срочное дело. Ты расстроился? Встань. — А Вы? — уже поднявшись, спросил Дин. — Нет. Поговорим об этом в спальне. А сейчас кушать, — скомандовал хозяин.

…

      — Пока Дин убирает со стола, ты одеваешься, — обратился Сэм к отцу по окончанию ужина. — Потому что десерт вас ждёт на балконе. А я пока в душ. Получив указания, Винчестеры так и поступили: разошлись каждый к себе.       Дин слегка удивился, обнаружив некое дополнение к интерьеру спальни в виде ароматических свечей, запах от коих приятно дополнял аромат его букета на столе. Благовонное сплетение ароматов показалось ему крайне романтичным. О другом предназначении этих изменений Дин, естественно, не догадывался. Подойдя к столу, он вытянул из букета один цветок и с блаженной улыбкой сел на кровать, лаская пальцами красные лепестки розы. Вскоре в комнату сыновей вошёл старший охотник. Залюбовавшись таким невинно-прекрасным видом сына, он приблизился и нежно коснулся губами его волос. Отец был одет в любимую вещь Дина на нём: чёрную рубашку. И держал в руке «ту самую куртку»: всё-таки сентябрь, и вечерняя прохлада… По этому поводу сын насторожился: — Что-то происходит? — спросил он, подняв на отца доверчивый взгляд. — Ничего плохого, — снисходительно ответил Джон. — Это… — Дин обвёл глазами комнату. — Это слишком… Красиво для обычного вечера. — Ну, сегодня не такой уж и «обычный» вечер, — сказал отец, присаживаясь рядом, и кивнул на открытый футляр с колечком на столе. Тут их компанию пополнил и младший сын, который так же вошёл весь в чёрном, поблёскивая металлическим прямоугольником бляхи от ремня. Вместо привычной после душа влаги, его волосы легко пружинили и рассыпались, видимо, от горячей сушки. Оба мужчины резко контрастировали с Дином, который оставался в белоснежной рубашке. — Надень куртку и пойдём, — обратился Сэм к брату и, заглянув в шкаф, бросил ему вещь и оделся сам.       Ступив на балкон, Дин снова удивился: маленький столик, что стоял раньше в углу, теперь располагался посредине… В трёх бокалах было налито вино, а в центре стола стоял вишнёвый торт, на что Дин рефлекторно облизал губы. — Оу, — Сэм заметил, что упустил одну деталь: присаживаясь на один из стульев, он жестом призвал третий стул, что стоял в углу, и приглашающе развёл руки. Дина удивило, что алкоголя было налито на троих — обычно брат против, чтобы он пил. — Сэм… — Дин взял в руку бокал, вдыхая терпкий аромат вина, и с вопросом посмотрел на младшего. — Сегодня можно, — сказал, одобряюще кивнув, Сэм и взял тару из его руки. Он взял в руки цветок, что Дин положил на столе и, отломив от него острый шип, пробил себе безымянный палец левой руки. Капнув несколько капель собственной крови в его вино, он вернул бокал брату: — Выпей, — попросил хозяин. Не сказав ни слова, Дин поднёс к губам бокал и сделал несколько глотков. Вопрос он выказал лишь глазами, не посмев задать его вслух. В любом случае, свято веруя: что бы ни делал Сэм, это, непременно, нужно для какой-то глобальной цели, и кто он такой, чтобы сомневаться в этой догме. Отец уже примерно догадывался, какое именно заклинание использовал сын, но пока не понимал, зачем было удваивать силы. — Итак, — начал с повестки дня младший Винчестер: — Ты, как я понимаю, против, чтобы мы поженились? — Против, — еле выговорил Дин. С таким лицом, будто пытался убить себя, только распробовав вкус жизни. — А не хочешь хотя бы объяснить?.. — поинтересовался брат, принявшись по ходу разрезать торт. — Я… Не знаю, как объяснить, — честно признался Дин. В это время Джон взял украшающую торт вишенку и поднёс её к губам сына, который робко приоткрыл рот для лакомства из любимых рук. — Хорошо, — продолжил брат, положив каждому на тарелку кусочек. — Я попытаюсь помочь… Ты… — он в привычной манере опустил голову, раздумывая. — Не хочешь видеть именно меня́ в роли твоего супруга? — Нет, что Вы! — быстро опровергнул Дин, серьёзно обеспокоившись, что Сэм реально мог такое подумать. — Тогда… Может быть, ты вообще не хочешь связывать себя любыми обязательствами? — Нет, не совсем так… — подумав, ответил Дин. Отец положил ладонь сыну на бедро — в знак поддержки — и кивнул мол: «скажи, как есть». Дин тяжело сглотнул, не решаясь. — Может, тебя беспокоят условия и место церемонии…? — продолжал попытки Сэм и, похоже, нашёл зацепку. — Условия… — прочистив горло, отозвался брат. — Условия, — оживился младший, отправив в рот кусочек сладкого, — Что именно тебе не нравится? — Я… После… После свадьбы я должен буду…? — он красноречиво посмотрел на Джона и брат догадался, о чём идёт речь. Сэм лукаво ухмыльнулся: — А ты как думаешь? Ты можешь иметь ещё связи, будучи моим мужем? — Думаю… — Дин снова отпил вина. Ему было трудно такое озвучить, но его попросили сказать, что он думает: — Думаю, скорее всего, нет… Так было бы правильно. — Нервничая, он неосознанно положил руку поверх отцовской, и открыто посмотрел брату в глаза. — То есть ты принял бы моё предложение, если бы я сказал, что для вас с Джоном ничего не изменится? — Я бы тогда считался неверным супругом? — уточнил Дин. «Неверным супругом короля Ада — звучит устрашающе», — мысленно добавил он. — Ну, предположим, что нет, не считался бы. — Да, — признался Дин. — Я сказал бы «да». — Хорошо. Скажи, Дин, ты всё-таки хочешь выйти за меня замуж или нет? Скажи, просто своё истинное желание, — подытожил брат. — Хочу, — озвучил парень свои сокровенные желания. — Но… Я не могу, — сказал он Сэму, глядя при этом в глаза отца. Сэм призадумался. Дело в том, что изменять самому правителю преисподней может не каждый, исходя из того, что Ад сам по себе является местом, где за грехи карают. На этом и погорели их предшественники, забыв о том, что они не всевластны. Но свод законов, созданных Люцифером, который разделял понятия греха и справедливости, позволял подобное в тех редких случаях, где была истинная любовь, что крайне редко встречалось среди монархов, а в Аду и подавно. И, внимательно прислушиваясь к одному из своих немногочисленных соратников — Саре — Сэм обнаружил, что, следуя её наставлениям, он в некоторой степени рискует потерять брата. А, не прислушавшись, он рискнул бы балансом между мирами и великим уроном смертных жителей. Сэм, конечно, был уверен в чувствах Дина к нему. Но чтобы всё получилось, чтобы Дин дал согласие, нужно доказать Аду, что его любовь основана не на похоти или одиночестве/тяжёлом детстве, а является чем-то, что не измеряется человеческими понятиями: «Если это так, — сказала тогда Сара, вручив ему всё необходимое для ритуала, — проявится его истинное желание, связанное с тобой — то, чего он больше всего желает… Ты поймёшь. Но если… Ты хоть на йоту ошибся… Дин умрёт». Как Сэм и предполагал, Дин ни за что не откажется от Джона, а без него Сэма не коронуют. И штука в том, что, чтобы понять, является ли брат одним из немногих, кому подвластны законы Ада, нужно доказать, что его любви хватит на все прилагающиеся привилегии… — Ты правда хотел бы? — решаясь, спросил Сэм. — Очень, очень хочу. — Хорошо, — опустошив свой бокал, сказал брат без всяких пояснений. — Тебе понравилось? — с улыбкой спросил он, когда, закончив с десертом, Дин поднял лицо к звёздам. Брат вдумчиво кивнул. Джон поднялся первым и подал руку Дину…       Все вернулись в спальню. — Убрать?.. — нервно кивнул в сторону балкона Дин, когда к нему прижались одновременно со спины и спереди. — Забудь, — выдохнул Сэм. — Завтра, — он оставил на губах брата короткий, рваный поцелуй, словно пробуя давно знакомый вкус. Так Сэм не целовал его давно. Это показалось странным. Неожиданно для себя Дин понял, что напряжённое состояние исходит не от него, так он чувствует неуверенность брата. И это говорит о том, что происходит что-то сверхважное. — Ты… Тебе так идёт, малыш, — любуясь на редкость одетым братом, говорит Сэм, как будто впервые видит его в этом наряде. Дина слегка пугает оттенок сомнения в его голосе. Он не уверен, как реагировать на эту ситуацию. Он слишком давно не наблюдал у брата подобных эмоций. Отец засовывает руки в передние карманы его штанов, тепло поглаживая пальцами бёдра, а брат пытается расстегнуть на нём рубашку, но пальцы сейчас не слушаются Сэма. И выдав нервное «Чёрт!», он оставляет брата с отцом, скрываясь за дверью балкона. — Что это… Что с ним? — обеспокоенно повернувшись к Джону, спросил сын. Отец лишь пожал плечами, чувствуя что-то неладное.

…

      «Почему? Почему я должен беспокоиться обо всех людях ценой единственного из них, кто действительно важен?! — размышлял Сэм, облокотившись о кованную решетку. — Хотя… Осуществить его желание… Это было бы хорошо, но… В конце концов, я что, сейчас сомневаюсь, что Дин действительно любит меня?»… Между лопаток легла тёплая ладонь, прервав тяжёлые мысли. Хозяин обернулся: — Дин. Снова без куртки? — с заботой упрекнул он. — Сэм… — Дин прижался щекой к плечу брата. — Что-то не так? Я… Могу чем-то помочь? — Дин, ты…? — Сэм пристально разглядывал родное лицо. — Ты сказал, умер бы, если бы я… — Если бы Вы приказали, — утвердительно закончил Дин. — Если… Если Вы хотите этого, или если так нужно… — Не хочу! — Сэм обнял любимого человека, крепко прижав к груди. — Я не хочу. Я никогда, никогда этого не хотел. Запомни. — Хорошо, хорошо, легче, — Дин дал понять, что хозяин слишком сильно его обнимает. — Прости. Я люблю тебя, — отстранившись, напомнил Сэм. Это напоминание послужило новым поводом для беспокойства Дина, потому что Сэм говорил это не так уж и часто. — И я тебя, — ответил старший. — Сэм, что бы ты не задумал, если это так необходимо, просто сделай это, — проявил удивительную проницательность брат. — Я уверен, вместе мы всё переживём. — Пойдём. Сэм взял брата за руку и они вошли обратно в комнату.       Дин подошёл к кровати, собираясь расстелить. Он обернулся на Джона, удивляясь, что отец всё ещё здесь. — Папа останется, — оповестил брат. — Правда? — отчего-то шёпотом спросил Дин. — Правда, — улыбнулся Джон. Дин счастливо просиял изумрудами глаз и приготовил их ложе — в этот раз для троих, стараясь не думать о том, в связи с чем брат уступил своей ревности и принципам. Джон тем временем избавился от рубашки и взялся за низ футболки: — Можно? — подойдя, спросил Дин, перехватывая вещь и, получив утвердительный ответ, стянул футболку со старшего, который покорно поднял руки, давая свободу действий. Отец, в свою очередь, медленно справлялся с пуговками на рубашке сына. А Сэм, притеревшись сзади, взялся за пряжку его ремня, попутно выцеловывая нежную кожу на шее. Дин восторженно гладил мускулы на теле отца, трогал, восхищался, замирал, когда снимая с него рубашку, Джон касался пальцами кожи… Одновременно с тем, как отец снял с него верхнюю вещь, к лодыжкам упали и его штаны. Сэм присел на корточки, поочерёдно подняв его ноги, убирая брюки прочь. Дин рвано вдохнул, когда горячие губы брата коснулись одной половинки ягодиц. Улыбнувшись, Джон нежно поцеловал ребёнка в губы, постепенно проникая языком. Естественная смазка из органа Дина пачкала джинсы прижавшегося вплотную отца. Поднявшись, Сэм взял брата за руку, потянув в сторону кровати. Дин, быстро запрыгнув на их ложе, занял место посредине, наблюдая, как Сэм с Джоном, сняв брюки, аккуратно сложили их на стуле. Дину подумалось: «и Сэм ещё отрицает своё сходство с отцом». Любимые Дином мужчины опустились у его ног, начав лёгкими поцелуями подниматься от подъёма стопы и выше, каждый со своей стороны. Дина такой ход ужасно смутил и одновременно довёл до экстаза. Что? Сэм и отец сейчас синхронно целуют ему ноги? Парень закрыл на мгновение глаза, пытаясь сбросить ману. Но когда он снова их открыл, оказалось, что всё взаправду. Присасываясь губами к светлой коже на бёдрах, пылкими поцелуями Джон с сыном дошли постепенно до эрегированного, истекающего соками члена Дина. Коварно переглянувшись, мужчины обхватили губами ствол с обеих сторон, слегка касаясь губ друг друга. — О боже! — бессознательно произнёс Дин. Такое он даже никогда не пытался себе представить. Безумно возбуждающая картинка чуть не заставила его сразу кончить в момент, когда, пройдясь языками по стволу, мужчины сошлись в поцелуе на его верхушке. Прервав поцелуй, Джон обнял губами напряжённый фаллос своего сына, а Сэм, поднявшись, нежно поцеловал брата в губы. От того, что вытворял, лаская его член, отец, Дин сладко застонал прямо брату в рот. Это побудило Сэма углубить поцелуй, настойчиво лаская язык брата своим. Сплетя пальцы левой руки с братовыми, другой рукой Дин ласкал напряженные мышцы под карамельной кожей его спины. Не выдержав жара от отцовского рта, он начал неосознанно подбрасывать бёдра, толкаясь глубже. Выпустив изо рта просившийся в глотку орган, отец обхватил его своей широкой ладонью и принялся ласкать языком налитые яички, поочерёдно засасывая их врот, надрачивая его член в такт движениям губ. Дин хаотично толкался в сильную руку отца так правильно доставлявшую ласку напряжённому до боли органу. Наконец, перестав мучить своё дитя, Джон снова втянул в рот его плоть, стойчески пропуская и позволяя трахать себя в горло. Двое любимых мужчин до того заласкали Дина, что у него даже не промелькнула мысль о том, что́ он сейчас позволяет себе с отцом. Подставляясь под жаркие поцелуи брата, Дин пропустил момент, когда начал кончать, изливаясь прямо в горячую глотку отца. Не позволяя Дину до конца осознать, что только что произошло, Джон и Сэм поменялись местами. Джон, поднявшись, подарил сыну страстный поцелуй, а брат, разместившись между его ног, вставил в Дина два пальца. Вход был настолько растрахан, что два пальца скользили в нём более чем легко, и хозяин добавил третий, чтобы в очередной раз убедиться, что в дополнительной растяжке брат не нуждается. Дин начал подаваться вперёд, безмолвно умоляя о большем. После того, как они с отцом растянули его вместе, даже трёх пальцев было отчаянно мало. Сэм вытащил перста из не до конца закрывающейся дырочки и, как-то убито улыбнувшись, упал на подушки рядом, всё-таки боясь неизбежного. — Сэм? — Джон оторвался от осязания губ Дина, удивлённо взглянув на младшего сына. — Не могу, — неуверенно произнёс Сэм. — Я не знаю, что будет… — Что будет, если сделать так? — Сев на пятки, Джон уложил Дина задницей на свои бёдра и сразу плавным движением насадил его на свой член, вызвав у сына восторженное: — А-ах! — Да, — сказал Сэм, заинтересованно наблюдая за процессом, — я не знаю, что будет, если сделать так. — Оставишь нашего малыша без сладкого? — спросил отец, совершая медленные толчки в тело сына, с улыбкой наблюдая, как Дин приоткрывает рот, издавая восхищённые стоны. — А-ах! Папа, так хорошо… М-м! — Член Дина снова принял положение стоя, предвкушая очередной оргазм. Сын с наслаждением отзывался на каждый размеренный толчок. Отец не торопился, входил медленно, плавно, лениво трахая сына, словно между прочим слушал его сладкие стоны. Сэм, конечно, тоже до одури хотел ворваться в это тело, сейчас так шикарно подставленное отцу. Но всё ещё не мог себе позволить. Он обхватил рукой собственное возбуждение, начав ласкать себя в такт ритму двоих. Восторженно наблюдая за рукой брата, что неторопливо проходилась по сильному стволу, Дин забыл, как дышать. Настолько возбуждающим было это действие, что на очередном толчке Джона, замерев, Дин беззвучно кончил в очередной раз. Сэм, пронаблюдав это событие, довольно ухмыльнулся. И принялся вылизывать от спермы живот брата, позволяя Дину ласкать его волосы рукой. Спустя некоторое время Джон всё так же медленно толкнулся и излился внутри жадно принимавшей его дырки. Дин почувствовал себя пустым и слишком открытым, когда отец покинул его тело. Он закрыл руками лицо, стыдясь того, как из его тела начала вытекать сперма, когда Сэм не позволил свести ноги вместе. — Дин. Смотри на меня, — приказал хозяин, устроившись у него между ног и потираясь членом о промежность… Дину пришлось всё-таки посмотреть в ответ: — Да, — ответил он, так и не услышав вопроса. — Дин… Это… — Пожалуйста. Просто сделай то, что нужно. — Без всяких объяснений понимая, что всё не так, как всегда… Читая по необычному поведению хозяина, что он боится сделать по-настоящему больно, сделать что-то не так. Прижимаясь губами ко лбу Дина, Сэм резко ворвался в его тело, вызывая новые стоны удовольствия брата. Поняв, что пока ничего сверхъестественного не происходит, младший подхватил сразу довольно быстрый темп. Ухватившись руками за напряжённые бицепсы хозяина, Дин громко высказывал свою реакцию на происходящее: — Да…! Да, так. Боже, как хорошо! Ёщё Сэм! М-м-м! Ещё!.. Джон, лёжа на боку, подперев голову рукой, довольно усмехался, созерцая, как его младший сын размашисто трахает старшего, играя спинными мышцами под вспотевшей от «работы» кожей, что блестела под приглушенным светом ночника. Сэм остановился, поставив брата в коленно-локтевую позицию, и снова вошёл до столкновения бёдер, положив руки на талию и потянув Дина на себя. Внезапно Дин замолчал, подняв напряжённое лицо. Он почувствовал лёгкую боль внутри. Прислушавшись к своему телу, Дин понял, что дискомфорт прогрессирует, причиняя уже нешуточные неудобства. А ещё он понял, что источник боли сейчас не там, где обычно бывает в подобных ситуациях: болело не как обычно у входа, а там, где, по ощущениям, ходила головка члена внутри него, отдавая вперёд и вниз живота. Не решаясь признаться, Дин терпел до тех пор, пока не почувствовал, будто внутри него что-то разрывается на части. — Больно, — произнёс он, невидяще глядя перед собой. Сэм позади него замер, на мгновение прикрыв глаза. Затем, сильнее сжав пальцы на его талии, снова дёрнул на себя, продолжив резко вбиваться в страждущее тело: — Больно! — громко закричал Дин, — Пожалуйста, хватит! Прошу. — Терпи, — ответил Сэм, понимая, что отступать некуда. — Сэм? — строго озвучил отец, уже догадавшись, что заклинание имеет побочные действия. — Так нужно, — не колеблясь, ответил сын, запрещая себе думать о том, что, возможно, сейчас, он убивает брата… Из глаз Дина полились слёзы от дикой разрывающей боли. — Я… Не могу! Не могу больше, — открыто расплакался он. Отец подвинулся к сыну, сев спереди него, и, оторвав от постели его руки, положил себе на плечи. — Сын, маленький, потерпи… Ещё чуть-чуть. Это пройдёт, пройдёт, — собирая губами слёзы на щеках любимого сына. — Папа, папа! Я… А-ай! Как больно! У меня что-то рвётся… Что-то разрывается там… — положив руку на указанное место, — Там внутри. «Сэм сказал, не навредит. Не навредит. Сэм любит моего сына», — мысленно повторял себе Джон, пытаясь понять, что всё-таки происходит, не осознавая того, что в своей мантре он разделил понятия сын и Сэм. Дин весь дрожал и покрылся испариной. Утирая выступившие капли на его слишком горячем лбу, Джон понял, что пот холодный. Ему сейчас действительно стало страшно за сына. Но отец понимал, что это грёбаный ритуал, и он не может знать, что будет, если прервать всё сейчас. Когда в очередной раз брат надрывно вскрикнул, прося прекратить уже его страдания, Сэм внезапно почувствовал мощный прилив энергии. Он продолжил нещадно вторгаться в распяленное им нутро, набирая такую скорость, что несчастный Дин едва успевал вдыхать между толчками. Дина начал бить озноб, ему стало холодно и жарко одновременно. И член, что обычно, трахая его, доставлял удовольствие, сейчас мешал и казался орудием пытки. При том, что его собственный орган уже потерял интерес, безвольно колыхаясь при толчках. — Пожалуйста, прошу! Прошу, прекратите это, — уже обессилившим от криков голосом, с хрипами умолял Дин, положив голову на плечо отцу, который в отчаянии гладил сына по волосам. Дину казалось, что он точно тронется умом от этой дикостной пытки. Он вздрагивал всем телом и теперь лишь сипло мычал, сорвав криками голос. Когда фаллос внутри него, напрягшись, начал извергать горячую сперму, боль усилилась настолько, что Дин получил шок. Вскрикнув в последний раз, он потерял сознание, обмякая в руках отца. Выдав последние капли из опадающей плоти, Сэм осторожно вышел из брата и помог отцу уложить его на кровать. Джон обеспокоенно приложил пальцы к его шее, проверяя пульс. Сэм на мгновение замер, ожидая вердикта. Нащупав слабое сердцебиение, отец молча кивнул сыну… Сэм облегчённо выдохнул: — Всё будет хорошо, — он приложил руку ко лбу Дина. Брат был неестественно холодным. Сэм встал, достал из шкафа ещё два одеяла и, накрыв брата ещё одним поверх общего, второе бросил отцу. — Я в душ, — устало оповестил Джон, направляясь к выходу. Сэм взглянул на часы: три пятнадцать утра. — До четырёх нам нельзя разделяться, — сказал сын. — Вместе? — спросил отец, бросив взгляд на, казалось, бездыханного Дина. — С ним всё будет в порядке, — заверил младший, точно зная, что, если брат вытерпел всё и остался жив, теперь ему ничто не грозит.       Вместе приняв душ, Джон с сыном нырнули под одеяло по обе стороны от Дина. Естественно, никто из них до рассвета не сомкнул глаз, то и дело прислушиваясь к слабому дыханию старшего сына. Внутри Сэм гордился тем, что не ошибся. Он сделал себе заметку: никогда не сомневаться в Дине, в его чувствах, которым уступил даже Ад.