Не сруби руки поразившей тебя
23 мая 2020 г., 23:29
Сэм полулежал на боку, подперев правой рукой голову, и медленно водил пальцами по животу ещё спящего Дина, любуясь его спокойным сейчас лицом…
Хоть брат и старался его не разбудить, Дин всё равно почувствовал на себе его пристальный взгляд и открыл медленно глаза.
— Привет, — ласково улыбаясь, поприветствовал король своего мужа.
— Доброе утро, муж.
Дин хотел попробовать на вкус это слово… Добавить ещё одно высокое звание, в ряд уже заслуженных братом. Он до сих пор не верил своему счастью.
— Извини, не хотел разбудить…
— Всё нормально. Я отдохнул. Спасибо. Общаетесь тут без меня? — шуточно надулся Дин, посмотрев на руку брата внизу своего живота.
— Ну… Вы же общались без меня, — так же в шутку ответил Сэм.
Дин положил руку на обнажённую грудь мужа, просто бесцельно наслаждаясь его присутствием рядом. Сэм опустил свою руку ниже. Пробежавшись пальцами по возбуждённой плоти мужа, он несильно сжал в руке его яички. Дин мечтательно прикусил губу.
— Ненавижу просыпаться без тебя, — вспомнив предыдущих несколько дней, сказал Дин.
Сэм только по-доброму улыбнулся и промолчал, продолжая перекатывать в ладони напряжённый мешочек. Дин отбросил одеяло и развёл ноги шире. Удобно положив голову на подушке, он гладил рукой по всему телу своего мужа, другую руку закинув поверх головы. Сэм снова перешёл к напряжённному фаллосу брата. Ощутимо обхватив его плоть ладонью, он растёр большим пальцем по головке выступившую там прозрачную каплю, провёл кулаком по стволу вверх-вниз. Дин сильнее прикусил губу и запрокинул голову, издав сладкое «Мх!».
Сэм подвинулся вниз по золотисто-бежевым простыням и, склонившись, смело провёл горячим языком по шёлковой коже на головке его члена.
— Ах! — нетерпеливо вырвалось у мужа. Король улыбнулся уголком губ и лизнул снова. — Ох! Вы меня совсем избалуете… — сделав резкий вдох, простонал Дин.
— Мне можно.
Хозяин улыбнулся от того, каким невинно-разнеженным выглядел сейчас его мальчик, как ему нравились заботливые руки повелителя на его теле… И обнял губами его плоть, вторгаясь языком в нежную щёлочку на верхушке. Сосредоточенно обласкав головку, Сэм втянул в свой горячий рот весь напряжённый ствол, начав ритмично сосать, пропуская глубоко в горло. Одновременно с этим он ввёл в его влажную от смазки дырочку два своих длинных пальца и массировал комок нервов внутри.
Дин стонал и извивался, зарываясь пальцами в каштановый шёлк волос, подбрасывая бёдра и едва ощущая реальность.
— Боже…! Боже, Сэ-эм! Да! О-о… — Дин неосознанно нажал брату на затылок и вздрогнул, мощно кончая ему в горло.
Сэм послушно проглотил всё, что выдал ему любимый и, пока Дин не осознал, что случилось и не начал извиняться, брат поднялся и жарко поцеловал его.
Дин удивлённо открыл глаза, посмотрел на мужа и закрыл руками лицо:
— Я… Не хотел, — виновато озвучил он.
— А, по-моему, очень даже наоборот, — улыбнулся Сэм. — Эй, перестань, Дин. Это и раньше считалось у нас нормальным. А теперь, это ещё и законно — ты мой муж! Почему я не могу сделать тебе приятно?
Дин убрал руки от лица:
— Но я…
— Ты хотел, попытаться себя контролировать, когда кончал в рот своего мужа? Такое даже у меня не всегда получается. Так что прекрати делать проблему прямо из всего. Пойдём. — Сэм встал и подал брату руку.
— Куда? — непонимающе проморгался муж.
— Ты ещё не видел нашу ванную, — загадочно сказал Сэм.
Открыв заветную дверь, Дин закрыл её обратно, пытаясь осознать, что он только что увидел. Затем снова открыл её…
Сэм, засмеявшись такой реакции, подтолкнул брата внутрь и вошёл следом.
Если Дин думал, что у них дома, на земле, большая ванная, то сейчас он понял, что она размером с чулан, по сравнению с этой.
Комната была размером в половину спальни. Справа была душевая, настолько просторная, что Дин невольно себе представил, как свободно здесь поместилось бы всё их семейство. Стены в душе были из матового, полупрозрачного стекла и там тоже были приспособления и поручни, не только для водных процедур. Поручни и сантехника были покрыты золотом, как и в большой двухместной ванне слева, и огромном джакузи у дальней стены. Стены были белыми, с нарисованными на них золотыми розами. А пол был также устелен облачками, как и в спальне. Кроме зеркала над умывальником, было ещё и большое во весь рост, на сумежной с комнатой стене.
— В душ или ванну? — спросил Сэм, радуясь, что мужу, судя по его виду, всё нравится.
— А… У нас есть ещё время?
— Да, ещё есть.
— Тогда ванна, — хитро улыбаясь, определился парень, взглянув на неудовлетворённое естество брата.
Сэм настроил воду и, пока ванна набиралась, он лениво блуждал руками по груди своего мужа и дразнил его попку, едва касаясь её головкой члена…
Когда Сэм опустился в воду и подал руку брату, Дин, долго не думая, ступил к нему и, повернувшись спиной, опустился прямо на его член, ловко направляя его «по адресу».
— М-м… — довольно выдохнул Сэм. — Я думал, ты ночью устал? — с нажимом прикасаясь к его груди.
— Вс-с! М! Не настолько… — довольно простонал муж.
Он согнул ноги в коленях, поставив их по сторонам от братовых и начал сразу быстро подниматься и опускаться, удовлетворяя своё неукротимое чувство голода по мужу, посылая брызги горячей воды вокруг двоих. Сэм тоже издавал глубокие грудные стоны, синхронно с братом. Комната наполнилась сопровождаемыми водным эхом стонами, паром и хлюпаньем воды. Супруги растворялись друг в друге, наслаждаясь каждым блаженным вздохом, всхлипом… Сэм целовал влажную кожу напряжённой спины брата, слизывал сбегающие вниз капли воды, смешанные с потом, а Дин поднял к своим губам его руку, выпивая и облизывая хранившуюся на пальцах влагу, смахивая с ресниц неосторожные брызги воды.
Отчаянно захотев ощутить сладость губ своего мужа, Дин встал, выпустив из себя его фаллос и развернулся лицом, снова загоняя в себя так идеально распиравший его объём. Сэм положил руку мужу на затылок и склонил его к себе, для мокрого, неистового поцелуя, вливая ему в рот чувство насыщения, которого брат сейчас так жаждал.
Сэм тонул, дыша паром и Дином… Несмотря на то, что они находились в ванной, тонул он не в воде, а в поглощающем его счастье. Все его, казалось, несбыточные мечты и надежды, стали явью: Дин его муж и Дин беременный. Дин сам захотел подарить ему ребёнка. Это счастливое чувство не могло омрачнить даже то, что для этого пришлось спуститься в Ад.
Продолжая двигаться верх-вниз по его члену всё быстрее, Дин уже совсем перестал себя сдерживать, громко крича имя брата, его звания, озвучивая, как ему немыслимо хорошо приседать на излюбленной плоти мужа. Сэм ласкал его грудь, дразнил набухшие сосочки, отчего Дин вскрикивал чуть ли не оперным голосом и двигался ещё быстрее, словно пытаясь убежать от настойчивых рук.
Почувствовав скорый финиш, Сэм опустил руки на бёдра брата, не давая больше подняться и, крепко удерживая мужа на месте, начал заполнять гостеприимную попку рвущимся на волю потоком семени. Когда фаллос у него внутри ещё увеличил объёмы и начал изливать горячий поток, от этих глубоко приятных ощущений, Дин тоже взорвался оргазмом.
— Дин, тебе когда-нибудь надоест срываться в подобные марафоны? — тяжело дыша, уткнувшись лбом брату в плечо, шутливо спросил Сэм.
— Нет, — уверенно ответил супруг, так же загнано дыша.
— И… У тебя постоянно… Такое желание? — удивлённо поинтересовался Сэм.
— Да.
Хозяин оставил на губах своего мужа нежный поцелуй, бережно снимая его с себя. Дин почувствовал, как немного саднит плечо. Посмотрев на указанное место, он, с нескрываемым восхищением, заметил там бордового оттенка засос.
— Мх! — безумно усмехнулся король, от того что в запале снова не удержался.
— Спасибо, — шёпотом озвучил Дин.
— За это? Ты… Всё ещё этого ждёшь? — немного расстроился Сэм.
— Я… Стараюсь. Но…
— Но тебе всё ещё это нужно, — предугадал брат, невольно вспомнив, что Дин давно не получал необходимые ему ощущения.
— Прости, — виновато смутился муж.
— Маленький, постарайся понять, — ласково поглаживая его плечи, сказал хозяин, — Джон… Когда-то превратно показал тебе выражение своих чувств.
— Я постараюсь, — кивнув, пообещал парень, всё-таки счастливый, от новой отметины хозяина на своём теле.
…
Сэм начал неспеша собираться по делам. Застёгивая узкие, облегающие бёдра брюки, он пока ещё стоял без рубашки. — Мне стоит пойти с Вами? — поинтересовался Дин, приобняв со спины и невесомо поцеловав сильное плечо повелителя. — Нет… В этом нет необходимости, — повернув голову, хозяин чмокнул брата в щёчку. — Если ты будешь нужен, я за тобой явлюсь. А если захочешь меня видеть: я в тронном зале. Или в кабинете — тебе покажут, где это. Вся прислуга в твоём распоряжении, — повернувшись и обняв за талию всё ещё обнаженного мужа. — В конце коридора, справа, есть библиотека. А если тебе там будет скучно, тебя проведут в подвал: там комплекс отдыха для… В общем, для нас. И… Дин, не забудь, что в таком виде тебя могу видеть только я, — легко поглаживая его ягодицы, напомнил Сэм. — А если…? — Джон? Само собой, — улыбнулся хозяин. Сэм отошёл к креслу и, взяв оттуда остальные части чёрного костюма, продолжил одеваться. А Дин подошёл к всё ещё зашторенным окнам, принявшись разводить в стороны кроваво-красные шторы. Окна, конечно же, были огромными. Оттуда сразу полился красный свет яркого солнца. Дин слегка удивился, увидев прозрачную дверь, за которой находился балкон. Он немедленно подбежал к шкафу и достал оттуда два халата из нежной шёлковой ткани: один — красный, был привычной ему длины, а второй — светло-голубой, закрывал бы ему и пятки. — Сэм?.. — позвал брат, прикидывая к себе вещи. — Если ты хочешь туда, — кивнув в сторону балкона, — то синий. Дин, быстро догадавшись о причине такого решения, надел то, на что указал любимый и подошёл к стеклянной двери. Ступив босыми ногами на чёрный мрамор пола, Дин едва не обжёгся, камень был почти что горячим. Но Дин мысленно обрадовался тому, что здесь его точно не будут журить за то, что он стоит на холоде. В лицо дунул сухой, обдающий жаром ветер. Взявшись за ажурную решётку ограждения, Дин посмотрел вниз. То, что он там увидел, вызвало у парня какое-то… Жутковатое восхищение: внизу, под балконом, располагался странный, усохший сад: деревья в нём не были безлистыми, но листья на них были коричневые, словно поздней осенью. И ни один из листков не шевелился, будто для этих деревьев остановилось время. Также между деревьями стояли застывшие цветы: они сохранили цвет своих лепестков, но не форму. Казалось, кто-то смял цветущие розы, магнолии и другие прекрасные цветы жестокой рукой и выпил из них все соки, и они навсегда застыли в таком виде… Безжизненно-красивыми, не колыхаясь даже от гуляющего ветра. Это одновременно было красиво и страшно — Ад, даже для цветов. В удивлении рассматривая такую печальную красоту, Дин почувствовал как его приобняли за талию… — Что это…? — спросил он, повернувшись к мужу. — Сад… Люцифера. — А почему…? Что с ними? — кивая на несчастные растения. — Люцифер далеко отсюда. А они питались от его благодати. В Аду больше нет настолько сильных источников жизни, — объяснил Сэм. Дин печально улыбнулся, представив себе, как бы всё это выглядело, будучи живым. — Малыш… Не бери в голову, прошу тебя, — заметив его реакцию, вздохнул брат. — Да… Не буду, — снова прильнув к его сильному телу, ответил любимый, подставляясь под ласкающие его ладони мужа. В дверь постучали. Сэм обернулся. Воспользовавшись демонической частью себя, он, оставаясь на месте, увидел, кто находится за дверью: — Скорее всего, это к тебе, — сказал он так, что брат понял сразу о ком идёт речь и метнулся к входной двери. — Привет, — улыбнулся отец, когда ему открыли. Дин сразу втянул его за руку в комнату и бросился на шею с пылкими объятиями. — Как ты? — опередив отца, спросил Дин. — Я? — Отец дистанционно закрыл дверь, продолжая обнимать сына. — Я у тебя хотел спросить, как ты? — Я… Хорошо, — неловко улыбнулся сын от того, что чувствовал вину: за то, что ему было хорошо без него. — Я рад, — ответил Джон, нежно убирая волосы с его лба и ласково глядя в глаза. — Совсем-совсем не скучал? — шутя спросил он. Дин опустил голову. Он хотел признаться, что скучал. Но боялся, что обидит этим Сэма: скучать о ком-то в брачную ночь с королём… Джон понимающе ухмыльнулся. Подцепив его подбородок двумя пальцами, он тягуче-медленно проник языком между приоткрывшихся губ любимого сына, обняв ладонями его лицо и поглаживая большими пальцами алеющие скулы… — Сэм, — поздоровался отец, оторвавшись от губ сына, когда младший сын подошёл к ним. — Привет, — кивнул правитель. — Меня прислали за тобой, — доложил отец. — Тебя прислали? — удивляясь, почему кто-то попросил Джона прийти, если быть посыльным, совсем не его дело. Отец кивнул: — Они… Боялись вам помешать, — озвучил с усмешкой мужчина, прижимая к себе беременного ребёнка. — Правильно боялись! — неожиданно выдал Дин, представляя, на каком этапе их с мужем могли бы прервать и сердито сверкнул глазами. Сэм, наблюдая его реакцию, засмеялся, представив, что случилось бы с тем, кто помешал бы Дину получить его супружеский долг. — Видимо, да, — задумчиво подтвердил хозяин. Джон тоже усмехнулся. Отец не был сегодня одет по-деловому: на нём были чёрные рабочие брюки с множеством карманов, заправленные в высокие халявы тяжёлых армейских ботинок и простая чёрная футболка с длинным рукавом, закатанным до локтя. Судя по виду отца, Дин предположил, что у него дела в одном из многих районов для грешных душ. Такой вид старшего Винчестера был слишком привычен Дину, он выглядел сейчас извечно своим, родным… Дин тяжело сглотнул, заметив вместо дорогой пряжки, до боли знакомую бляху офицерского ремня на поясе мужчины. Сын бессознательно повёл плечом, как наяву ощутив отпечаток железки на своей лопатке. Джон заметил. Отец испытал смешанные чувства: от сожаления, до плотоядного восторга, что Дин это помнит. Старший Винчестер тоже помнил. Каждый оставленный на теле сына след. Он сожалел… Но ничего не мог поделать с воспоминаниями пробуждавшими в нём того, другого, ненасытного властителя этого тела: — Здесь?.. — прошептал он на ухо сыну, дотронувшись пальцами места на его спине, где когда-то оставил метку этим ремнём. И совсем по-родному прижался губами к виску. Дин дёрнулся в его руках. Где-то глубоко внутри, совсем чуть-чуть, испугавшись знакомых интонаций… Но вместе с этим ощутив горячую волну болезненного возбуждения. — Ш-ш… Не бойся. — Отец сильнее прижал его к себе. — Ты ведь был послушным? — … Да, — с трудом ответил сын. — Тогда чего ты боишься? — без тени былой жестокости, спросил отец. — Я… На глаза сына навернулись слёзы. Он не мог признаться в том, что боится собственных желаний. Дин вырвался из рук родителя и убежал на балкон. — Вы уже завтракали? — поинтересовался Джон у младшего сына. — Ещё нет, — оглядываясь на указанную дверь. — А ты? — Отец утвердительно кивнул. — Собираешься…? — Пересмотреть дела заключённых. Кто знает, чего они там наворотили, без главного над собой. — Да. Хорошо бы, — согласился Сэм. — Присмотришься заодно к офицерам перекрёстков. Подашь мне досье тех, кого на истребление. — Я думал… — по-деловому сунув руки в карманы. — На повышение? Потом. Сначала устраним хаос и наладим чёткое выполнение условий подписанных контрактов. — А Сара?.. — Если ты про договор Тома, то Сара поступила так, потому что я попросил. Я не стану её наказывать, за исполнение моих приказов, — пояснил Сэм. — Хорошо. Как скажешь. — Ты спешишь? — Нет. — А я, судя по всему, спешу… — ссылаясь на то, что за ним уже прислали отца, — Солнышко! Ты даже не поцелуешь меня?! — крикнул хозяин, повернувшись к балкону. Дин вышел. Утирая ладонями слёзы, он подошёл к Сэму и поцеловал в щёку. — Дин… Перестань, малыш. — Правитель прижал брата к себе. — Я не хотел Вас огорчать, — всхлипнул Дин. — Я знаю. Дин, всё нормально. Если… Тебе нужно «поговорить» с папой, то здесь не о чём плакать… Он поговорит с тобой. Он пока не спешит? — вопросительно взглянув на отца. — Я останусь на завтрак, — кивнул Джон. Сэм вызвал Дэниса и запросил завтрак. И пояснил брату, что Сара нужна ему в делах, и Дин не может понижать её в звании по своей прихоти. — Мне не нравится Дэнис, — капризно заявил брат. — Но ты его всего лишь раз видел! — удивился правитель. — Этого хватило, чтобы он мне не понравился. — Хорошо, — уступил Сэм, тяжело вздыхая. — Пойди в комнаты прислуги и выбери себе любого или любую. Сэм всё же решил позавтракать с мужем. А то, кто знает, когда ему за работой представится возможность поесть. После трапезы, король чмокнул мужа в щёчку и исчез, сказав, что кофе выпьет на месте. Дин вкрадчиво смотрел на отца из-под чёлки, попивая гранатовый сок. От мятного чая, что рекомендовал ему брат, он отказался. Джон, сидя напротив, выпивал что-то гораздо крепче, дожидаясь до чего додумается сын… Вдруг, Дин вскочил со своего места, пнул ногой, что есть силы, столик с посудой, так, что он перевернулся и всё, что было сверху, со звоном упало на пол. — Да что же это?! — со слезами закричал Дин. — Почему?! Почему я не могу быть нормальным?! Я…! Ты знаешь, что пришло мне в голову? А-а-х-ха-ха! — закрывая лицо руками, Дин убежал на кровать, упал лицом вниз и начал рыдать. — Знаю, — со вздохом поднимаясь, сказал Джон. Он подошёл и опустился на кровать рядом с сыном. Провёл вдоль его спины ладонью… — Дин, что сейчас было? — спокойно спросил отец. Сын шмыгнул носом, не в силах найти ответ. — Ты… Пытаешься заслужить ремень на свою капризную жопку? — спускаясь рукой на указанное место. — Прости, — не поворачивая лица, ответил сын. — Я не заслуживаю тебя… Я знаю, что ты меня любишь… Теперь знаю, — зачем-то уточнил он. — Но тогда всё было проще. Я знал, что заслужил такое к себе отношение и что… Получал справедливо. А сейчас я всё время тебя обижаю, а ты даже не упрекаешь меня. А мне нужно… — сын замолчал, боясь вызвать сожаление у родителя. — Нужно знать, что если меня огорчить, то я тебя накажу и между нами всё в порядке? Нужно знать, какой ты плохой, потому что ты начинаешь верить в обратное? — тихо догадался Джон, уютно поглаживая скрытые под атласным шёлком ягодицы. — Вроде, да… — Да… — выдохнул отец. — А, «бьёт — значит любит»?.. Сын повернулся. Сел. Отец сказал до абсурда банальную и даже комичную вещь. Но, где-то в подсознании Дина, это были неразделимые понятия. Джон не хотел снова возвращаться к урокам послушания. Но в то же время понимал, что приучить сына к другому, вот так сразу не получится. Для этого нужно практически переломать и перестроить все укоренившиеся в нём уставы. Отец знал, что время от времени им всё-таки придётся давать Дину очередную «дозу», но он отчаянно этого не хотел. — А ты…? — Дин почти уже сделал свои выводы, но отец успел перебить его мысли: — Нет, — сказал он строгим и властным голосом. — Нет, если я не желаю причинять тебе боль, это не значит, что я тебя не люблю. — И вот эти мысли хотелось реально выбить из Дина ремнём, чего сын и добивался. Но Джон решил попробовать ещё один способ: — Иди умойся и приведи себя в порядок, — приказал отец. От такого тона Дин вздрогнул. И, словно в нём нажали какую-то кнопку, перестал ныть и быстро ушёл в ванную. — Ему отдали приказ. Джон встал и достал из шкафа, тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки сына. — Оденься, — сказал отец, когда Дин вышел из ванной, и вручил ему вещи. Дин посмотрел слегка удивлённо. Он, если честно, ожидал, что его попросят об обратном. Джон кивнул, в знак того, что сын всё правильно понял. Дин оделся и посмотрел на отца в ожидании дальнейших указаний. Подойдя к нему вплотную и обняв вокруг талии, Джон поднял руку и щёлкнул пальцами. На полу перед ними материализовался вчерашний подарок Дина. Парня, видимо, переместили ещё спящим: появился он в позе зародыша, обнимая себя руками, не успев за секунду пути понять, что происходит. Увидев перед собой хозяина, он тут же встал на четвереньки. — Посмотри на него, — тихо сказал Джон на ухо сыну. — Вот, кого никогда никто не любил. Хочешь выглядеть как это? Вопрос, конечно, риторический, но сын нервно сглотнул. Взглянув из-под чёлки на Джона и услышав его слова, раб подполз к ногам Дина, вероятно, помня, что вчера хозяин ни разу его не ударил и не причинил вреда. — Он… Боится тебя? — удивлённо спросил сын. — Ты?.. — Не трогал, — ответил Джон. — Ты даже не помог ему? — непонимающе посмотрел Дин, заметив что его… человек? В том же виде что был вчера. — Помочь этому? Нет, только не ему, — покачал головой отец. — Вот видишь… Когда не любят? Джон хотел на примере показать разницу. Дину снова стало тошно от настолько нечеловеческого вида этого парня. Он отвернулся, давая себе возможность собраться. Затем прошёл и сел на кровати, подозвав раба: — Иди сюда. — Ну… Ты знакомься. А мне пора, — сказал отец, взглянув на часы. — Я буду далеко, так что обращайся мысленно. — Но я ещё… — У тебя получится. — И Джон, так же, как и младший сын, исчез прямо как стоял. Парень подполз к Дину, как он и попросил, всё так же хромая на левую руку. И замер в ожидании. На раба было больно смотреть. Когда Дин коснулся его, чтобы поднять его лицо, парень вздрогнул, принуждая себя оставаться на месте. Дин отстегнул от ошейника тяжёлую цепь, опустил руки на его затылок, расстёгивая ремешок кляпа и достал шарик из его рта… Попробовав свести челюсти, раб простонал, видимо от того, что слишком долго не использовал эту функцию. Затем наклонился и, в благодарность, лизнул языком подъём стопы хозяина. От этого жеста Дина слегка покоробило. Он никогда не знал, как это — когда тебе облизывает ноги личный раб. Дин испытал смешанные чувства: одновременно самодовольство и жалость. — Смотри на меня, — серьёзно, но мягко попросил он. И когда раб поднял лицо, спросил: — Ты можешь говорить? Раб кивнул, посмотрев на него затравленно. Удивительно, но в обречённом взгляде не было влаги. И Дин представил себе, к чему, должно быть, привык несчастный, если он перестал ныть от своего положения сейчас. — У тебя есть имя? Снова утвердительный кивок. — Ну? Как тебя зовут, скажи? А вот на этот вопрос реакция была странной: раб посмотрел так, будто его сильно ударили и уткнулся лбом в сведённые ноги хозяина, продолжая молчать. — Эй… — Дин снова поднял его лицо за подбородок. И в этот раз увидел, как из его глаз, выражающих сейчас страх, сочатся слёзы. — Что не так? Ты боишься назвать своё имя? Раб прикрыл согласно веки, роняя на ладонь хозяина солёные капли… Уродливый шрам на его веке чуть не заставил Дина заплакать вместе с ним. А эта нитка грубого шва на его щеке казалась такой несуразной… Сам не зная зачем, хозяин прикоснулся к бывшему ожогу, проводя по нему большим пальцем… В этот момент Дину отчаянно захотелось это стереть и… Хозяин пришёл в несказанное удивление, обнаружив, что под его пальцем, шрам исчез. Раб замер на миг, видимо, тоже это ощутив. И ещё больше начал сотрясаться плачем. — Эй!.. Это я?.. — Дин пытался переварить то, что сейчас понял. Решив проверить свои догадки, он положил два больших пальца на глаза парня и изо всех сил пожелал увидеть их подлинный цвет, незамутненный, без пятен крови и лопнувших сосудов. — Открой глаза, — приказал он. И снова удивился. Глаза его подарка были светло-голубыми — цвета майского неба, и казались такими знакомыми… Дин уверен, что знает их… Но не может вспомнить, где видел и когда. — Ты назовёшь мне своё имя? — снова спросил хозяин. Но раб отрицательно замотал головой, рассыпая по лицу каштановые пряди, и продолжил молча плакать. И тут Дин додумался, что нужно увидеть его оригинальное лицо. Если получится. Он хотел провести рукой по лицу парня, но тот отсахнулся, словно его хотели коснуться раскалённым железом, а не исцеляющей рукой. — Не шугайся, — удивлённо сказал Дин. И когда раб снова выявил нежелание к его воле, сказал уже строго: — Стой и не дёргайся. Это мне решать, — и провёл рукой по его лицу, от лба до подбородка… Уродливая нить опала на пол. Шрама через всю щёку, зашитого ею, как и не было там. Лицо раба преобразилось, вернув себе прежний, человеческий вид… — Ты?!.. — Дин, наконец-то, понял, почему раб не хотел, чтобы его узнали. — Прости меня… Прости, — с рыданиями обнял его ноги несчастный, уже не боясь, что его узнают по голосу. — Я знаю, теперь знаю, что это больно! Больно, когда тебя не спрашивают… Это слишком невыносимо, когда… То, что умеет Джон, мне теперь кажется лаской. — Простить? — Дин вскочил с места, начав нервно мерить шагами комнату. — Ты! Ты знаешь, что было со мной?! С моей семьёй?!.. И ты сам себя сюда прописал. Ты заслужил всего, что с тобой случилось, — гневно выдал хозяин. — Я знаю, — всхлипнул покорённый. — И я не прошу быть со мной милосердным. Я просто… Если ты… Если ты хоть когда-нибудь сможешь, прости меня. Мне это правда нужно. Голос его звучал искренне. В нём больше не было тех холодных, надменных оттенков. Дин остановился, с изумлением глядя на то, что осталось от когда-то самодовольного прожигателя жизни. Былая ненависть к парню понемногу отступала, сменяясь болезненной жалостью. Дин подошёл, стараясь не выдать эмоций. — Спасибо, — проводя рукой по своему обновленному лицу, сказал Том и шмыгнул носом. — Не сто́ит. Я сделал это, чтобы мне не было противно. — Спасибо. — Дай руку. Опасаясь новой боли, парень протянул правую. — Нет. Другую. Выполняя просьбу, раб отвернулся. Но, протянув руку, вопреки своим ожиданиям он испытал облегчение, когда лишился острой боли в сломанном запястье. И удивлённо прижал к груди уже здоровую кисть. — Господин… — Парень склонился и слёзно поцеловал его ногу, роняя на белую кожу хозяина горячие капли из глаз. — Я не заслуживаю такой милости. — Знаю. Но с такой рукой ты не сможешь мне служить, — притворяясь, что его волнует только это. — Что прикажете? — с готовностью спросил Том. — Моя дырка полностью готова для господина, — сказал он без стеснения. И Дин с горечью догадался о том, что пришлось пережить парню, чтобы научиться вот так покорно, бесстыдно предлагать свои услуги любого вида. Как ему, гордому и жизнерадостному когда-то, пришлось перекроить себя до вот этой послушной подстилки, во всех смыслах этого слова. Дину вдруг захотелось проверить, убедиться, наколько изменился этот парень, без зазрений совести причинявший ему страдания. — Больше нет желания назвать меня девочкой и трахнуть? — ехидно-удивлённо спросил Дин. Том сел на пятки, прикрыв рукой постыдную пустоту на месте, где раньше была его гордость и с болью вины опустил лицо. — А! — «вспомнил» хозяин. — У тебя же отсутствует очень нужная в этом деле деталь. Дин сел в широкое кресло и поманил раба жестом руки. Когда парень снова оказался у его ног, он так же жестом указал повернуться и принять привычную ему позу. — Говоришь, готов для меня? — задумчиво осматривая металлическое кольцо на огромного диаметра пробке в его заднице, что до предела натянула края анального отверстия… — А скольким ты предоставлял свои услуги до того, как попал сюда? — Мною никто не пользовался. Меня обучали для Вас, — честно ответил Том. — То есть, учили тебя на подобных штуках и искусственных членах? — с интересом спросил Дин. Услышанное заставило его задуматься, насколько предсказуемо было то, что они всё-таки спустятся в преисподнюю. Хотя, учитывая то, что все знают об их безумной любви к людям и ещё безумнее — друг к другу, это, наверное, никого не удивило. — Да, — несмело ответили на его вопрос. — А рот тебе порвали тоже чем-то подобным? Раб неловко замолчал. — Проясним сразу! — пытаясь говорить строго, озвучил хозяин. — Если я спрашиваю — ты отвечаешь. — И, наклонившись, он резко потянул за кольцо, услышав истошный вопль. — Ау-а-а!!! — парень не удержал крик боли, его руки подогнулись. То, что Дин достал из несчастного, заставило его вспомнить ощущение двух членов одновременно в своей заднице… Но эта штука была куда больше того, что впускал в себя Дин. Пробка сужалась слегка ближе к внешнему концу, что обрамляли края сфинктера, и была слишком толстой через пару сантиметров. Дин пребывал в лёгком шоке от того, что он выдернул из парня. Если бы он имел представление об этом раньше, точно не стал бы так делать. Из незакрывающейся дырки на него смотрела зияющая пустота. Натруженные, покрасневшие стенки кишки, было видно невооружённым взглядом. Не сходившиеся края были припухшими и красными. Парень попытался сжать мышцы, но с такой дырой… Это получалось очень слабо. На покрытых синяками ягодицах тоже было много сигаретных ожёгов и рубцов от плети, как и на спине. — Я спросил: рот тебе порвала похожая штука? Потрудись дать ответ, — напомнил всё же Дин. — Да. Да, та штука была слишком большая… — Парень положил голову на скрещённые руки и призывно поднял задницу. — Господин, Вы должны воспользоваться мной, — жалобно попросил он. За годы, что провёл в Аду — здесь прошло больше десяти лет, он успел усвоить, что ненужным рабом лучше не становиться. Когда раб становится бесполезным — то, что случилось с ним до сих пор, может показаться лёгкой разминкой. — Я должен? — удивлённо. — Прошу прощения, — исправился раб. — Я хочу служить господину. Меня научили доставлять удовольствие. — Даже заправские бляди меньше разъёбаны, чем ты, — заметил Дин, чтобы нажать ещё больнее. — Простите за это, господин. Оно сойдётся. Я стараюсь… Том отчаянно пытался хоть немного закрыться, но получалось плохо. — Я мог бы засунуть в тебя сейчас даже ногу… — вслух размышлял Дин. — Вы можете, — пытаясь удержать слёзы, ответил парень. — Господин может делать всё, что принесёт ему утеху. — Не ной. А то и правда это сделаю, — стараясь звучать безразлично, сказал хозяин. Дин слишком хорошо знал, по себе знал, как плохо сейчас должно быть парню. И даже намного хуже, чем хоть когда-нибудь чувствовал он сам — Ты можешь встать на ноги? — спросил господин. — Нет. — Нет? — Нет. У меня перерезаны сухожилия. Я должен всегда стоять на коленях перед господином. Дин неприятно поморщился. Затем наклонился и коснулся рукой его ног, в районе колен. — Встань. Том выпрямился в спине, поставил на пол одну стопу и попытался встать. И… У него это получилось. За много лет выпрямиться во весь рост! Разогнуть, наконец, повреждённые колени… Сделав несколько шагов, раб закрыл руками лицо и неподдельно расплакался. Подошёл, опустился снова на колени и обнял ноги своего целителя, положив лицо между его сведённых бёдер. — За что? Почему? Я этого не заслуживаю. — Я думаю, ты усвоил урок, — снисходительно ответил Дин. — Попробуй снова меня предать… — Никогда! — замотал головой бывший враг. Дин ему поверил. Судя по всему, парень слишком хорошо понимал ситуацию. Убирать остальные дефекты его тела Дин пока не стал. Достаточно с него подарков на сегодня. Дин встал и нажал кнопку вызова прислуги. — Сэр? — забегал нервно глазами вошедший Дэ́нис. — Вместо тебя я назначаю Тома, — твёрдо сказал хозяин, указав рукой на раба. Том стыдливо закрыл руками то, чего нет. — Я думал, ты не из стеснительных, — снова съязвил Дин. — Не закрывайся, Том. Или то, чего тебя лишили, было единственным твоим достоинством?.. Приберись здесь, — указав на погром, что он устроил после завтрака. — А после, Дэнис покажет тебе всё, что пригодится для работы. Том поднялся, начав собирать разбросанную посуду… Смотреть на сильное тело, предоставленное в его распоряжение, Дину было приятно. Он чувствовал душевное равновесие от того, что этот самодовольный наглец, который посмел разбить его семью, получил по заслугам. И всё же Дину казалось, что мучения парня не соразмерны его проступкам. — Мне… Пойти так? — неловко поинтересовался раб, справившись с работой. Хозяин кивнул. — Я здесь не так уж и долго, возможно. Но я знаю, что носят одежду только те личные рабы, которые заслужили благосклонность хозяина. — Да, конечно. Когда Том собрался выйти вслед за Дэнисом, хозяин окликнул второго: — Дэнис, запомни и передай всем: если кто-нибудь обидит Тома — ответит передо мною лично! Служащий кивнул. А Том почувствовал облегчение от того, что ожидаемые им насмешки прислуги и колкости, хозяин запретил лично.***
Тусклые лампы одной из многочисленных пыточных мигнули, когда в помещении материализовался Джон. Все демоны отложили орудия и выстроились перед старшим. Не остановился только станок, полировавший задницу какого-то страдальца огромным искуственным членом покрытым наждачной бумагой. Джону подумалось, что вопли этого человека слышно даже на земле. Кишки бедолаги разлетались во все стороны кровавым фаршем. — Документы на всех! — осмотревшись по сторонам, скомандовал полководец. — Сначала на этого. Это далеко не первая пыточная, что он успел посетить, заставляя некоторых демонов умолять о пощаде за криво составленный договор или внесение отсебятины в чётко прописанные инструкции. И родитель Винчестеров успел уже слегка свыкнуться с ужасающими воплями и запахом свежего мяса, чем сопровождалась одна из граней его новой должности. Всмотревшись в первый из принесённых ему контрактов, Винчестер подошёл к мужчине, взял со столика с инструментами кольцо для расширения рта и, нажав рукой на нижнюю челюсть, ловко вставил его по назначению. Затем он взял скальпель и, просунув его в рот несчастного, подрезал голосовые связки, убрав тем самым звук… Посмотрев в обезумевшие глаза бедолаги, Джон почувствовал справедливость одновременно с отвращением. — Нравится, Говард, когда в тебя суют что-то без разрешения? — задал он риторический вопрос. — Ты знаешь, десятилетним девочкам это тоже не нравилось. Но тебе же было плевать… Джон отошёл от заключённого и открыл другой договор, проходя к орущей женщине, привязанной по рукам и ногам. Её грудную клетку разрывала большая собака, ловко троща рёбра огромной пастью, и уже почти добиралась до сердца. — «Вечные муки в Аду… … Десять, убитых внутриутробно детей…» — прочитал он в контракте, не обращая внимания на истошные душераздирающие крики, и шагнул дальше… Женщина, висевшая на крюках в углу, молчала. Она не позволяла себе ни звука, когда в её лоно входил полметрового объёма змей, с железными шипами чешуи, и на выходе вырывал ими куски её плоти. — «За инцест с дитям лона своего»… — тихо прочитал он себе под нос. — И только? — Подняв голову и посмотрев на грешную. Щелчком пальцев, генерал остановил пытку. И приложил руку ко лбу женщины, просматривая её земную жизнь: Он увидел нормальную — на фоне собственной семьи, ничем не омрачённую любовь. — Когда сын стал совсем взрослым, когда они оба осознали, что по-другому не могут. Генерал увидел, что женщина, как и сам Джон, чувствовала за это вину. Поэтому и принимала казнь смиренно. Жестом двух пальцев, полководец отбросил всторону терзавшее несчастную чудовище. Затем, произведя щелчок, Винчестер освободил её от пронзавших ладони крюков, поймав на руки, и приказал: — Исправить. — Но, сэр?.. — Я забираю её служить во дворце, — зажёг он золото зрачков, показывая особый статус. — Вылечить и доставить.***
Сэм важно восседал на троне, перечитывая кипы бумаг на подпись… Король вызывал к себе разного калибра демонов, расспрашивая о тех или иных условиях. Принимал пожелания и ходатайства, отдавал приказы и распоряжения… И ему казалось, что это никогда не закончится. Незаметно прошёл обед и время устремилось к вечеру. Когда повелитель сильно, просто немыслимо устал, он начал на месте убивать тех, кто посмел поставить хоть слово поперёк. Сжимая в кулаке и сжигая демона внутри человека, он складывал вокруг трона трупы. К демонам, конечно, жалости он не испытывал. Пожалуй, это один из положительных моментов его работы — можно не сдерживать свои эмоции и давать волю злости и раздражению, буквально ломая подчинённых. У повелителя разболелась, с непривычки, голова, от слишком большого наплыва хотевших его решения по разным вопросам. И демоны забегали вокруг с животным страхом, осознав всю серьёзность своего положения и пытаясь придумать, как вернуть благосклонность крайне раздраженного правителя. Поняв, что дела плохи, дрожащие подчинённые послали Сару за Дином, решив, что при беременном муже, король не посмеет творить хоррор.…
Одёрнув, перед дверью спальни правительства, короткую юбку, Сара постучала. — Господин у себя? — пренебрежительно спросила она у открывшего дверь раба. — Господин, — обернувшись уведомил парень, — к Вам госпожа Сара. Впустить? — Да. Спасибо, — получил он ответ. И отошёл, приглашая даму. — Я вижу, вы довольны подарком? — улыбнулась демон. — Да, спасибо, полезная «вещь», — безразлично ответил Дин, по старой привычке, не выказывая истинных чувств при посторонних, и поднялся на встречу гостье. — Сэр, — начала дама… — Я беспокоюсь о состоянии повелителя. — Что с ним? — тревожно спросил Винчестер. — Он сильно устал… Первый день службы и всё такое. Он убивает демонов за малейшую повинность. — Так ты о повелителе беспокоишься или о демонах? — с сарказмом спросил Дин. — Переутомление вредно всем, — осторожно заметила Сара. — Как бы он не потерял интерес. Ибо тогда начнётся самоуправство. — И что нужно от меня? — Возможно, Вы уговорите его отдохнуть… Поправите его настроение?.. — Я попытаюсь, — улыбнулся Дин и, усаживаясь в кресло, позвал: — Том? Раб, быстро поняв, что от него требуется, принёс его туфли и поцеловал каждую ногу, перед тем, как надеть носки и обувь. Потрепав прилежного раба по волосам, Дин отправился в тронный зал вместе с Сарой.…
— Повелитель, — поклонился муж по пути к своему месту, переступая чьё-то тело. И перед тем, как занять своё кресло, поцеловал руку короля. — Солнышко, ты уже соскучился? — устало улыбнулся правитель, взяв брата за руку. И отдал приказ убрать кучу трупов перед престолом. — Прости, я не хотел, чтобы ты это видел. — Мне всё равно придётся привыкнуть, — озвучил Дин. — Вы обедали, хозяин? — заботливо спросил он. — Нет… Совсем забыл. — Так нельзя, — обеспокоился муж. — Вы не должны переутомляться. Может, на сегодня достаточно? — кивнув на ряд подданных выстроенных у трона, что боязливо переглядывались между собой. — Я не могу, у меня есть обязанности, — вздохнул король. — Но Вы — король, Вы можете отсрочить свои обязанности, — заметил супруг. — Я очень-очень соскучился, — сказал он так, чтобы слышал только брат. — А переутомление — вредно. Нашему сыну нужен жизнерадостный папочка, а не вечно уставший. Да и… Так у Вас скоро не останется подданных. Пойдём… — манящим взглядом зазывал он. — Опять? — Да, — слегка виновато ответил брат. — А Джон?.. — Нет. — Ладно… Сэм встал, важно застёгивпя пуговицу на пиджаке, и объявил: — На сегодня приём окончен! По всем вопросам обращайтесь к Саре! Она передаст их мне и завтра я озвучу своё решение. И король с супругом исчезли с тронного зала.…
Супруги перенеслись в свою спальню… Том стоял у большого зеркала и рассматривал своё лицо, получившее прежний вид: — Том? — обратился его хозяин. Парень тут же развернулся и опустился на колени. — Господин? Есть пожелания? Распознав его лицо, Сэма перекосило от злости! Протянув руку, он тут же сдавил его горло своей тёмной силой и зажёг золото зениц!.. Парень захрипел, выгибаясь в позвоночнике. — Нет! — крикнул Дин и загородил парня собой. — Нет, повелитель, прошу! Он уже достаточно наказан! Достаточно… Пожалуйста, не нужно! Он не причинит мне вреда. — Ты уверен? — спросил Сэм. Но просьбе внял: отпустил раба и, казалось, расслабился. — Да, — ответил Дин. — Да, я уверен. Посмотрите на него. Ему совсем не нужно, чтобы я его объявил бесполезным. — Ты прав, — притушив эмоции, сказал Сэм и поманил мужа к себе. Когда Дин подошёл, хозяин очень трепетно накрыл его губы своими, нежно целуя своего милосердного соправителя. — Ты слишком добрый, маленький, — сказал Сэм, поглаживая большим пальцем его подбородок, вернув глазам естественный цвет. — Нет… Я плохой и непослушный, — привычно заявил Дин. — Не всегда, — шутя ответил брат. — Том, принеси, пожалуйста, обед, — обратился Дин. — Дин, сейчас время между обедом и ужином… — взглянув на часы. — Ты ещё не…? — Нет. — Дин, ты должен есть независимо от моего присутствия, — строго озвучил Сэм. — Мне не хотелось. — Или тебя отвлекли? — указывая взглядом на парня. — Нет. Ладно… Если между обедом и ужином, тогда, лёгкий перекус? — Да, пожалуй. Томас, значит — фрукты, шоколад и чай, — распорядился Сэм. Том кивнул, всё ещё отражая страх и, быстро скрывшись, вскоре вернулся с желаемым. Винчестеры сидели на диване и любовно вкладывали друг другу в рот кусочки сладких фруктов. А раб сидел на полу чуть поодаль, тоскливо наблюдая за их проявлениями чувств: Взяв из руки брата очередную виноградину, Дин прихватил губами его указательный палец и с причмоком выпустил. Сэм красиво улыбнулся и наклонился с поцелуем, раскусывая на двоих сочную дольку мандарина, затем подобрал языком каплю сока на подбородке мужа. — Ты устал сегодня? — спросил повелитель. — Нет почти… — Твоя работа? — кивнув на раба, слишком быстро обновившего лицо. — Да. Я сам удивился… — ответил муж. Сэм кивнул, будто для него это не удивительно нисколько. — Ты теперь высшее существо, — пояснил он. — Иди сюда, — позвал Дин своего раба, заметив его печальное лицо. — Господин желает, чтобы я послужил? — Том подполз на четвереньках и повернулся задницей. Дин заметил, что припухший вход в его тело слегка сузился. Но совсем почти незначительно. Сэм насторожился. — Ди-ин…? — Что? Нет, — Дин поспешно схватил его руку, покрывая поцелуями кисть. — Нет, я даже не… Я не думал даже! — сразу расплакался он. — Вы не верите, мой король? — Верю. Конечно, верю. Тише, родной. — Сэм придвинулся вплотную и крепко обнял мужа. — Не плачь. Я просто… Основная его функция — сексуальное удовлетворение. И я просто спросил. Я знаю, что ты не стал бы. — Сэм стёр ладонью выступившие на его глазах слёзы, — ты ждал меня, я знаю. Всё, не надо. — Ждал, — шмыгнул носом Дин, прижимаясь губами к его шее. — Дин, чай остынет, — напомнил хозяин. — У нас ещё полно времени… Вернувшись к чаепитию, Сэм с интересом посмотрел на исполосованную задницу подчинённого и до ужаса открытую дырку, о чём-то задумавшись. Дин проследил за его взглядом. — Хозяин?.. — Да? — встрепенувшись. — А Вы… Хотите?.. — и обращаясь к рабу: — Том! Парень обернулся и Дин кивнул в сторону хозяина. Том развернулся, подобрался ближе и положил руки на бёдра короля, потянулся зубами к ремню… — Дин? А ты не против? — лукаво спросил Сэм, не обращая внимания на эти действия. Конечно же, он знал ответ, включая тот, что Дин давал себе внутренне. — Нет, — как-то бесцветно сказал Дин, отчаянно надеясь на то, что его поймут без слов. — Нет, повелитель. Если Вы хотите, то… — и тут Дин замолчал, затаив дыхание, чтобы не разрыдаться. Хозяин не отказывается от его предложения, которым Дин хотел доказать себе, что его любящий хозяин не такой. Том уже справился с ремнём и расстегнул пуговицу. Потянул зубами бегунок молнии… Дин встал, как бы невзначай, решив пройтись туда-сюда по комнате… Медленно закипая внутри. Подошёл к окну, невидяще глядя сквозь стекло. Сэм хитро улыбнулся, отстранил от себя раба, пальцем показав молчать. И в мгновение ока возник за спиной мужа. — Маленький мой, — лучисто улыбнулся Сэм. — И ты на такое пошёл бы? — обняв любимого вокруг талии и положив подбородок на его плечо. Дин молчал. Он не хотел признаваться, что подстроил провокацию. — Солнышко, ты был готов молчать и терпеть? — Дин всхлипнул, всё-таки не удержав слёзы. — Дин? Сам себя обидел и плачешь? Родной, я же уже говорил тебе, что в дополнительных любовниках я не нуждаюсь. Малыш… Ну ты ведь у меня такой неутомимый, что если у меня будет ещё кто-нибудь, то на всё остальное, помимо постели, меня просто не хватит. — Вы, правда, не думали?.. — Ну, конечно, правда, ревнивец. Глупый. Тем более, я уверен, что с тобой никто не сравнится. — Простите, что я мог это предположить… — виновато и одновременно радостно извинился Дин, — Я ненормальный. — Я думаю, это из-за того, что ты немного беременный… — Сэм вытянул край рубашки брата, заправленной в штаны и засунул ладонь под ремень. — Хотя, не факт. Ты и раньше такое предполагал. — Простите меня, прошу, хозяин. — Нет, — притворно ответил Сэм. — Я должен посмотреть, что ты для этого сделаешь. — Что угодно, — искренне сказал муж, развернувшись в его руках. — Хорошо. Я запомнил. Но пойдём попьём всё-таки чаю. Ты должен поесть шоколада, он тебе полезен. Пара вновь заняла место на диване. Чай, конечно, запросили новый. И, когда Том его подал, Дин указал ему на место у своих ног. — Том, открой рот, — попросил Дин, приблизив к его губам кусочек шоколадки. Раб протестующе замотал головой, помня, как его отучали от еды: давая какое-то лакомство, пропитанное кислотой, разъедающей внутренности. Душа, конечно, от голода не умрёт. Но это чувство остаётся после смерти тела. И это отдельный вид пытки в Аду. — Томас, это не отрава, — серьёзно сказал господин. — Открой рот. Томас повиновался, боязливо принимая на язык сладость… Когда он распробовав, понял, что полость рта ничего не обжигает, глаза его наполнились слезами благодарности. Раб закрыл глаза, ощущая вкус и тихо роняя солёные капли на щёки. — Том, мне не нравится когда ты плачешь, — беззлобно сказал Дин. — Повелителю хватает одного меня в этой роли. — Простите господин, — посмотрел парень, небесного цвета глазами. — Вы слишком добры. Я правда сожалею… — Не плачь, — снова предлагая кусочек. Принимая сладость, раб коснулся губами его руки. Дин наклонился и расстегнул ремни портупеи на его плечах. Парень снял вещь и Дину снова стало больно от натёртых ею кровавых ран… Господин жестом указал подать ему это и, когда взял в руки данную «сбрую», ужаснулся — на выворотной стороне ремни были прошиты тоненькой колючей проволокой. Дин заживил самые больные раны на плечах и под грудью раба. И приказал развести ноги. Том стыдливо посмотрел на Сэма. Когда-то он почти не уступал ему в темпераменте и гордости. А теперь… Превратился в это. Но король не выдавал никаких эмоций по этому поводу. Потому что не в правилах Сэма Винчестера — смеяться над убогими и, потому что это расстроит беременного Дина. — Том, я показал тебе, что бывает, если не слушаться меня, — строго напомнил Дин. Том раздвинул ноги, продемонстрировав рубцовый шрам, там где должна быть мошонка и закрыл руками лицо. Дин устранил повреждения кожи и между его ног. Сэм с гордостью наблюдал, как Дин справедливо поступает с тем, кто нехорошо обошёлся когда-то с ним. — Хозяин, можно спросить? — обратился муж, закончив со своей игрушкой. — Да. — Папа. Он… Не придёт? Вы ему запретили? — Что? Что за бред? — удивился Сэм. — С чего бы? — Его долго нет… — Он занят делом. Закончит и придёт, наверное. — Допивая напиток. — А он в тех жутких местах сейчас? — Да. — Повелитель, позвольте ему тоже уже закончить на сегодня. Не хочу видеть его грустным. — Ну что ж, можешь позвать его. — Вы мне поможете? — Да. Закрой глаза. — Дин исполнил. — Подумай о нём, и постарайся почувствовать. И позови, мысленно. — «Отец…» — Дин старался, как будто искал бриллиант среди стекляшек. Сосредоченно слушал связь. — «Сын, я немного занят ещё», — услышал Дин родной голос. — «Папа, ты можешь закончить на сегодня. Я знаю, ты устал. Иди к нам». — «Сын, я не хочу портить тебе настроение своим уставшим видом»… — «Я соскучился. Пожалуйста, приходи». — «Ладно, скоро буду». Дин открыл глаза, довольный тем, что у него получилось. И поблагодарил за это мужа. — Ну? — спросил хозяин. — Скоро будет. — Хорошо… Сэм посадил брата к себе на колени, спиной к своей груди, одной рукой начав медленно расстёгивать его рубашку. Другую руку он положил мужу на ширинку, свободно поглаживая через брюки его возбуждённый орган. Начал покусывать слегка шею… В заботливых руках мужа Дин полностью расслабился, доверился, позволяя любимому что угодно. Продолжая ласкать мужа, Сэм кивнул жадно наблюдавшему за ними Тому, чтобы он угощался от их стола. Раб несмело протянул руку, взяв кусочек красного яблока. Отправив фрукт в рот, он блаженно закрыл глаза, вновь вспоминая вкус чего-то, кроме силиконовых членов, у себя во рту. Повелитель начал медленно спускать рубашку по плечам брата, попутно целуя нежную кожу. Убрав в сторону вещь, Сэм расстегнул ремень на его брюках и открыл замок. Начал тепло поглаживать ладонями низ живота. Белья на нём, хозяин, ожидаемо не увидел. Посреди комнаты неожиданно появился Джон. Он кивнул присутствующим и прошёл к креслу… Устало вздохнул, опустившись на сидение. — Папа, — Дин встал и быстро подошёл к родителю, замечая его плохое настроение. — Сильно устал?.. — присаживаясь на широкий подлокотник и обнимая шею отца. — Есть немного, — нейтрально ответил Джон, с отвращением вспоминая всё увиденное им на работе. — Папа, — прижимаясь нежной щекой к колючей отцовской. — Если тебе слишком плохо от этой работы, то… Мы отпустим тебя домой, — участливо сказал сын, вопросительно посмотрев на брата. Сэм кивнул, в знак того, что не против. — Это Ад… — устало улыбнулся Джон. — Я другого не ожидал. И, в таком случае, мне придётся уйти и от тебя. Ты этого хочешь? — Нет, — шёпотом, осторожно прикасаясь губами к его губам. — Я так и думал. Мы привыкнем. Со временем. Нужно… — Том, принеси выпить, — скомандовал Дин, угадав его желание. Раб кивнул и, поднявшись, покинул апартаменты. — Ты его вылечил? — удивлённо спросил отец. — Да. Когда я это сделал, то понял, почему он тебя боялся. — Сын, этот человек, причинил тебе много страданий, а ты… — Он уже понёс наказание. Нужно поступать справедливо, — серьёзно сказал Дин. Отец притянул сына к себе на руки. Крепко обнял, вдыхая запах его волос… И крики мучеников в его голове, начали отступать. Дин начал покрывать поцелуями родное лицо: прикоснулся губами ко лбу, поцеловал веки, оставил трепетный поцелуй на переносице, над губами… Дин был родной и сладкий, уютный. Отец поглаживал его стройное тело и забывался в нём, переключая своё уставшее сознание на более положительный настрой. Джон просунул руки сыну под штаны, огладил ягодицы и смял половинки ладонями. Сын вожделённо зашипел и привстал на коленях, чтобы отцу было удобнее. Рывком вдохнув воздуха, Дин с вопросом посмотрел на Сэма… Хозяин прикрыл согласно веки, улыбнувшись, что у него всё ещё спрашивают. Как будто он может не разрешить Дину эти его восторги, одновременно запрещая себе его улыбки. Дин прогнулся в пояснице, прижавшись грудью к отцу и призывно покрутил задницей. Джон спустил его брюки до куда позволяли разведённые бёдра, огладил любовно ноги и, отведя рукой одну ягодицу, погладил нежное колечко входа пальцами другой руки… В этот момент в комнату вошёл Том. От увиденного он слегка замедлил шаг, с тоскливой завистью наблюдая, как его любимый человек ласкает другого — своего сына, место которого раб так и не смог занять. Том подошёл и боязливо поклонился. Обратив на него внимание, Джон взял бутылку из рук парня и сделал несколько глотков из горла. Отдал обратно и продолжил. Ощутив пальцами, что растяжки сыну не требуется, он спустился ниже в кресле и расстегнул свои штаны. Освободив своё, воистину — достоинство, он резко опустил Дина вниз, заставив принять в себя сразу весь немаленький ствол до упора. От неожиданности, сын замер на мгновение. Затем шумно выдохнул, ощутив незначительные болевые признаки. — Папа… — не понимая, чего ожидать. — М? — отец положил руки на его задницу, приподнял и снова опустил. — Ах! А-а…! — Дин давно не чувствовал от отца такого настроя. Ощущения были слегка болезненны и одновременно приятны. Но Дин не знал, чего ещё ожидать и был слегка напряжённым. — Расслабься, — горячо прошептал Джон ему на ухо, сильно прижав к себе. — Больно не будет. — И, чтобы не затрудняться снять с сына брюки, он просто разорвал их надвое, избавляясь поочерёдно от отдельных частей ткани, оставшейся на ногах. Сын только удивлённо пискнул, получив бо́льшую свободу действий. И отдался на волю родителя. Джон приподнял сына над собой и, уперевшись руками в подлокотники, начал резко и грубо входить в него снизу. Дин крепко ухватился за его плечи, выпуская из горла восторженно-удивлённые стоны и вздохи. Сэм подозвал жестом Тома, указав ему на место у своих ног. В глазах раба читалась жалоба и желание. Несколько секунд задумчиво на него посмотрев, повелитель достал «из воздуха» тонкий стеклянный стержень и предоставил его парню со словами: — Я уверен, ты знаешь что это. Том несмело кивнул, принимая штучку из его рук. Втянув палочку в рот и смочив слюной, он сел на пятки, разведя колени и несмело прикоснулся к миниатюрной дырочке уретры, оставшейся на месте, где раньше красовался его член. Сжав губы в тонкую полоску, раб ввёл стержень в отверстие и сделал несколько возвратно-поступательных движений. Не удержавшись, он издал нетерпеливый стон, начав двигать рукой быстрее, загоняя тонкую палочку поглубже, чтобы достать до единственного мужского органа внутри. Том начал громко стонать и кричать, соревнуясь в этом с Дином, который сладко сходил с ума от скоростной долбёжки в его задницу. Сэм с интересом наблюдал, какое болезненное удовольствие, вперемешку со слезами унижения, читалось на лице Тома. — Господин! Господин, умоляю! Мне нужно… Нужно! — начал просить невозможного раб. — Хочешь член? — равнодушно отозвался повелитель. — Понимаю. Но здесь только Дин может это получать. Но… — король щёлкнул пальцами и протянул парню появившийся в его руке искусственный фаллос. Отбросив тонкую палочку, слуга взял в руки привычную для него вещь и, обильно смочив слюной, лёг на спину и вставил его в свою растянутую дырку. Игрушка была меньшей по размеру, чем та, что из него достали. Поэтому он легко скользил ею в своей заднице, отчаянно представляя себе вместо бездушной игрушки живой и горячий член, что врывался сейчас в задницу его господина. Раб стонал и звал хозяина, подбрасывал бёдра и выгибался, забыв ненадолго о чувстве стыда, что позволил ему повелитель… Сэм периодически переключался на брата, который начал глубоко дышать открытым ртом и хозяин успел увидеть апогей его удовольствия: когда опустившись до конца в очередной раз, Дин напрягся и замер, заливая белым потоком чёрную футболку отца. Джон быстро нагнал сына, излившись глубоко внутри него. А после довёл себя и Том: сжавшись вокруг игрушки в своей заднице и содрогаясь спазмами сухого оргазма… Повелитель подхватил со стола бутылку виски и молча ушёл на балкон.
