«Нас» — больше нет
10 июня 2020 г., 22:24
Впервые, за время отсутствия остальных властей, Дин спал спокойно, умиротворённо…
Но пробуждение быстро избавило его от этих чувств.
Открыв глаза, Дин увидел перед кроватью столик с завтраком. Том сидел на полу рядом и смотрел на него, упираясь локтем на согнутую ногу. На слуге были светлые брюки, подаренные ему хозяином. Дина сначала удивило присутствие одежды на нём. Но потом он вспомнил события прошлой ночи и пришёл в ужас. Вчера он сразу уснул, не дав себе времени на размышления. А сегодня…
Дин сел сначала, неверяще глядя на раба.
— Томас… — прошептал он чуть слышно.
Дин был в ужасе от того, что он не может доверять себе. Он нервно соскочил с кровати, быстро надевая халат.
— Томас! Что мы натворили?! — Что есть силы закричал Дин, — О боже! Боже… — гоподина задушили слёзы. Он упал на колени, обнимая себя руками и зарыдал.
— Не нужно… — слишком спокойно произнёс раб, подойдя и целуя его пальцы.
— «Не нужно»?! А вчера тебе не пришло в голову «не нужно»?! Как ты посмел, Томас?! Как… — Господин больно ударил раба с ладошки по щеке, и ещё раз, и… Опомнился, — Это я… Я… Боже, что мы натворили?! Сэм он… Он больше никогда не коснется меня. Никогда не… — Дин всхлипывал, истерическим шепотом проклиная себя, — А ты!.. Дурак, господи! Лучше бы тебе совсем не родиться… Он подвесит тебя! За ту часть тела, что я тебе вернул. Он… Души бессмертны, но в твоём случае, это минус. Томас, зачем? Ты не настрадался ещё за десять лет с лишним?
Дину было жаль своего послушного раба, которого он долго приучал к хорошему, было жаль себя и было отвращение, и ненависть к себе. Но он понимал, что время не отмотаешь назад.
— Сын?.. — тревожный голос отца застал в расплох.
Явившись среди спальни, он тут же подбежал к ребёнку и поднял его на руки, сев на кровать.
— Не касайся меня! — крикнул в слезах Дин и встал с его колен.
— Дин, что случилось?.. — серьёзно обеспокоился родитель. Он снова подошёл и крепко обнял сына, — Это Сэм? Муж тебя обидел?
— Нет! Папа, нет! Это я! Я его обидел! — вновь отходя от необходимых ему объятий, — И тебя… Тебя тоже… Папочка! Дин упал на колени, закрывая руками лицо, — Ты тоже никогда меня не простишь… Я всех предал! Всех. Тебя, короля и сына, нашего сына…
— Сын, что ты сделал? — Отец почуял неладное и встревожился не на шутку.
— Я… Я…
— Встань. — Твёрдо скомандовал Джон, включив приказной тон. Дин поднялся, отворачивая виноватое лицо, — Объяснись. Что произошло?
— Я… Вас не было так долго… Долго. Слишком.
— Так.
— А я… Мне нужно… Нужно.
— Дальше.
— Я не контролировал себя.
— В чём? Что ты сделал? Отвечай.
— Изменил…
Повисло тяжёлое молчание. Джон обдумывал то, что услышал. И не мог до конца осознать это.
— Изменил? То есть, произошло то, что можно серьёзно считать изменой? — Сын кивнул, — Ты же знаешь, о чём я спрашиваю, да?
— Да. — чуть слышно.
Джон зашёл сыну за спину, быстро стянув и отбросив одежду. Дин дёрнулся вперёд, зная, что сейчас эти руки могут жалить.
— Спокойно, — нечитаемо произнёс отец, — Это не больно… Здесь прошло десять дней… — Придерживая рукой поперёк груди, он положил два пальца сыну меж ягодиц и скользнул внутрь, проверяя его слова.
Пальцы легко скользнули в не слишком тугой сейчас анус. Дин вздрогнул, ожидая бури, наказаний и побоев… Джон вынул перста из «ребёнка» и отступил на шаг.
— Я понял, что Сэм ещё не возвращался из второго округа?
Дин отрицательно мотнул головой.
Джон молчал, пристально глядя на сына, что-то взвешивая у себя в голове.
Шли долгие секунды, а отец молчал… И смотрел. Отцу было больно, больно и больно. Нет, не за себя, первый инстинкт — защищать детей. Даже друг от друга. Не понимая, почему ничего не происходит, Дин осмелился поднять глаза. В карих напротив, застыл вой раненого зверя. Если бы Джон был смертным, его хватил бы инфаркт, он бы поседел, представляя себе месть короля Ада за измену. То, что предали и его, Джон не брал пока во внимание, о себе потом, себя он сейчас не чувствует.
— Что же ты наделал?.. — Джон горячечно обнял своего сына, прижимая к сердцу, — Мальчик мой, ребёнок… Что же ты наделал?.. Ты же погубил себя. Сэм гордый. Слишком. Он… Он король! Что мне делать с тобой?
Сердце родителя грозилось пробить грудную клетку, рвалось от жалости к виноватому сыну. Джон хаотично размышлял над способами защиты ребёнка…
— Послушай меня внимательно, — справившись с собой, произнёс отец, отстранившись, — Слушай, Дин, когда вернётся повелитель, постарайся вести себя естественно. И не говори об этом ему. Не дай бог. Молчи, возможно, он догадается не сразу. Дай мне время. Сделай всё, чтобы он не узнал об этом до моего возвращения.
— Что ты задумал? — со страхом спросил «ребёнок», — Ты же не обидишь Сэма?..
— О чём ты думаешь?! — горестно покачал головой отец, — Я не обижу его, Дин. Но он обидит тебя… И нужно…
— Я заслужил. Самого худшего, на что он способен, — обвинял себя сын.
Джон покачал головой и исчез. А Дин привёл себя в порядок и попытался успокоиться. И, вроде, у него получилось, уверенность отца сыграла положительно.
— Господин, нужно поесть, — напомнил слуга, наблюдавший за происходящим сидя у кровати.
Дин подошёл к столику и сел, принимаясь кушать только ради ребёнка. Если бы не сын, он бы не смог съесть и крошки, он не заслужил поесть… Он не заслуживает Сэма, называть себя его мужем…
На этих мрачных мыслях, домой явился упомянутый супруг:
— Привет. — радостно улыбнулся он мужу.
— Повелитель. — Дин встал и поклонился.
Хотелось подойти и обнять, сильно, прижаться к широкой груди и расцеловать. Но Дин не смел. Не смел коснуться своего свято-преданного короля.
— Солнышко, я думал, ты соскучился? — повелитель сам шагнул к супругу и крепко обнял, вдыхая запах его волос, и радуясь, что снова может это делать.
— Соскучился, — подтвердил муж, — Просто нереально соскучился, — Он задрожал и заплакал. Не удержался.
— Ты чего? Малыш?
— Просто… Просто я рад, что Вы вернулись, мой король. — Дин соврал о причине своих слёз и от этого у него начали трястись руки. Он не может врать.
Не разрешая себе объятий Сэма, он отошёл, слегка оттолкнувшись от его плеча. Король поморщился от боли. Дин заметил:
— Повелитель?..
— А… Забыл совсем об этом. Что-то произошло… Я пока не разобрался, с чем это связано, — снимая пиджак и рубашку.
Дин ужаснулся, увидев окровавленную повязку на его руке:
— Что это?
— Не знаю. Это случилось само по себе. Но ты… Ты ведь можешь помочь, да? — начиная снимать бинты.
— Да, я… — Дин поморщился от вида широкого шва, стянувшего края рваной раны поперёк руки.
Он давно такого не видел. Младший супруг приблизил ладонь к ране, всем сердцем желая стереть это увечье с тела любимого мужа. Но… Не произошло ничего. Дин попытался снова и снова, но никак не мог повлиять на ситуацию.
— У меня не получается. — с горечью произнёс он.
— Ты… — Сэм смотрел удивлённо, — Ты исцелил каждый шрам на теле раба, но не можешь помочь своему мужу? Это странно… Ничего, родной, раньше мы как-то обходились. Заживёт. — король обнял ладонью щёку своего мальчика и склонился, одаряя нежными поцелуями его губы.
Дин долго не выдержал, сейчас это пытка. Он отошёл и отвернулся, заплакал.
— Солнышко, маленький, не сто́ит. — Сэм снова обнял любимого, — Всё не так страшно, не плачь.
«Всё страшно». — стучало в сознании Дина, — «Всё очень страшно»…
Но повелитель пока не знал настоящую причину его слёз.
— Раскажи мне о делах. — Сэм попытался переключить мысли мужа и у него получилось:
Дин немного отвлёкся, начав серьёзно говорить о работе.
Король всё выслушал и похвалил соправителя, подтвердив правильность его решений в работе. Увидев, что Дин немного пришёл в себя, Сэм решил объявиться в тронном зале. Дать понимание, что он уже на месте, чтобы снять с брата нагрузку своими делами. Дина он оставил отдыхать, посчитав, что он переутомился, править всеми ответвлениями в одиночку.
…
Когда король занял трон, все высшие демоны на местах рядом тут же поприветствовали повелителя поклоном и поздравили с возвращением. Сара тоже явилась, громко стуча каблуками и выставляя стройные ноги, едва скрытые деловой мини-юбкой, что была не многим длиннее чёрного пиджака в тон. — Повелитель. — помощница поклонилась, положив руку на сердце, — Я хотела… — она оглянулась на «министров», взглядом показывая, что не хотела бы говорить при всех. Король спустился с постамента и, взяв помощницу под руку, перенёс их в свой кабинет. — Говори. — занимая место за столом. — Я хотела справиться о Вашем здоровье. Уже всё хорошо? Дин исцелил Вас? — Нет… Дин почему-то не может помочь. — король вопросительно посмотрел, предположив, что Сара может знать почему. — Он пытался? — Да. — Странно… — Девушка сделала вид, что ей неприятно говорить следующее: — Дин не может исцелять только те раны, которые нанёс или причинил он сам. — Что? Но… Мы были порознь. И он бы… — Это может быть не буквально. Не при помощи оружия… Возможно, Дин в чём-то ослушался, что подействовало на вашу связь и сказалось… — Хватит. — строго оборвал король, — Не смей подозревать второго повелителя, Сара. — Простите, сэр, у меня не было намерения Вас оскорбить. — Иди. Сара почтительно поклонилась и покинула кабинет. Но зерно сомнения она всё же смогла посеять. «Может он… Побоялся признаться?». — Сэм начал вызывать к себе предводителей фракций, проверяя отчётность по всем округам и перекрёсткам, подумав, что, возможно, его зам за чем-то не уследил, допустил ошибку. Но всё было правильно и безупречно. Так и не найдя к вечеру ни одной оплошности, Сэм задумался. Выгнав всех, повелитель размышлял над тем, что же это могло быть: «Возможно, Дин сам не знает, что сделал… Он бы признался и просил прощения. Если… Да нет! Джон не в счёт, а…» — король сам испугался своих мыслей. Сэм вспомнил, что во дворце живёт мать люцифера. Она-то должна знать побольше… Явившись перед дверью богини, правитель постучал: — А, власти пожаловали. — открыв дверь, произнесла хрипло Эос, — Входи. — Здравствуй. — Сэм вошёл, удивлённо рассматривая стены комнаты, разрисованные предрассветным небом и восходами. — Чем скромная заключённая привлекла внимание правительства? — бесцветно спросила она. Богиня не склоняла головы даже перед королём, в её сердце было место только одной власти. Но общалась она учтиво, не выказывая неприязнь. — Эос, ты старше всех в замке… — Сомнительный комплимент. — Прости, я не к тому… — снимая одежду, с одного плеча, — Ты, возможно, видела подобное? — Видела ли я раны? — Это не обычная рана… — повелитель рассказал, как это случилось. Богиня кивнула: — Видела. У сына. — Что это означает. Как…? — Хочешь, чтобы я сказала, от чего бывают такие разрывы? Сэм кивнул. — Тебя предали, король, — безразлично объяснила она, — Один из твоих мужей или жён изменил тебе. Ваша связь дала трещину, что отразилось на твоём теле. — У меня единственный муж. — тихо сказал Сэм, прикрыв на мгновение глаза. — Дин? Если бы женщина знала, что у короля только один муж, она бы не выдала Дина — Дин проявил к ней уважение. Но она этого не знала. Обычно, у порочных королей сотни мужей, жён и наложников. — Да. — Он… Не похож на того, кто мог бы. — Спасибо, — горько улыбнулся король, даже сейчас радуясь, что о Дине говорят хорошо, — Ты уверена? Только это может быть причиной? — Мне жаль тебя… Люцифер тоже долго отказывался верить. — Спасибо. — правитель исчез, как был, даже не надев обратно вещи на больную руку. Сэм перенёсся домой. Он неверяще посмотрел на Дина. Нужно… Нужно спросить, чтобы не мучить себя догадками. А вдруг, ну, а вдруг это что-то другое. Пусть он скажет, что не было, что это не может быть причиной. Сэм перероет все недра преисподней, чтобы найти другое объяснение. Дин почувствовал спиной его присутствие и повернулся. — Любимый… Солнышко… — Сэму с трудом давались слова. Он отчаянно надеялся, что Дин обидится на его вопрос, уверяя, что верен ему, — Родной, а что… Что здесь было вчера вечером?.. Сэм чётко увидел страх в глазах супруга. Дин несколько секунд смотрел на него не моргая, а после опустился на колени и разрыдался, поняв, какого ответа ждёт от него король. — Было… — Что? — Сэм подступил и опустился на колени рядом с ним, обнимая и вдыхая родной запах, с ощущением, что делает это в последний раз. — Это… Это случайно! Клянусь! — обливаясь слезами, всхлипывал брат. — Что, родной? Что случилось скажи? Скажи мне, что я безумец. Скажи, что я несправедливо подумал, что ты… Что мог… — не получалось произнести это вслух. — Всё правда. — тихо произнёс муж и замер. — Нет-нет. Этого не может быть. — отстранившись, Сэм положил ладони на плечи брата и мужа, и посмотрел в глаза, — Что ты сделал, Дин? Я узнал, что… Моя рана. Такие бывают от супружеской измены… Дин моргнул, выливая новый поток из глаз, отводя взгляд. Оказывается, он принёс мужу не только душевные раны. — Дин…? Ты… Молчишь? Дин, ты не обзываешь меня и не кричишь, что это неправда… — тихо, непонимающе, проговорил король и поднялся, отступил на шаг, неверяще сложив ладони на переносице. Он боялся. Боялся спросить последнее, гадая, что, может, лучше замолчать сейчас и не знать. Может, лучше не знать. — Чёрт, малыш… Ну давай же! — повелитель и сам уже был на грани истерики, — Скажи, что не правда! Скажи, оправдай себя! Скажи, что не ты меня ранил. — Не могу. — шепот прозвучал как раскат грома. Как удар молнии в самое сердце повелителя. Лицо Сэма исказила гримаса боли от удара в спину от того, от кого никогда не ожидал. В миг покинув супружескую спальню, он исчез.***
После разговора с сыном, перенёсшись в свою спальню, отец обратился к знакомому: — Люцифер… Ответь. — Привет, «большой папочка». — Люцифер, ты сказал, мы друзья?.. — Мне хотелось бы так думать. Тебе некуда больше идти, Джон? — прозвучало с пониманием. — Ты всё знаешь? — «И тогда, отправил он своего сына, но и его они убили…» — А ты всё-таки Его фанат. — А ты сомневался, Джон? — Люцифер, ты можешь помочь? — отец был в отчаянии, он был готов обратиться к самому дьяволу, чтобы защитить любимого сына. — Помочь укрыть предателя от справедливой кары?.. — Ты же любишь, когда люди предают друг друга. — Да. А потом они попадают в Ад. А, подожди, предали короля моего Ада! Это другое, Джон. — Но Дин получил такое право, выдержав испытание желанием. — Ты прав. Это испытание я придумал, чтобы отличать любовь от корыстолюбия… Не важно. Отсюда я не могу ни на что повлиять, Джон. — Мне нужно…? — Достать ключи. — У Бога? — Нет. Зачем Ему носить их с собой. Он спрятал их. — Где? — На дне озера с кислотой. — прозвучало слишком обыденно, словно он сказал «на полочке между книг». — Но если я дам тебе их… — Да, я выйду из темницы. И помогу тебе. — И начнёшь Армагеддон? — Зачем?.. Мне нет никакого дела до его «игрушек». — Я должен верить? — У тебя нет выбора. — Я подумаю. Может… Всё не так страшно… — Не опоздай. Эти слова вогнали ещё один шип в сердце отца. Джон долго взвешивал все «за» и «против». Склоняясь к тому, что даже всё человечество не сто́ит одного Дина. Возможно, раньше Джон склонялся бы к другому выбору. Но сейчас, когда он не совсем человек… Наверное, служба в Аду добавила ему эгоизма. «Ибо так Господь возлюбил человечество, что отдал сына своего»… Мне далеко до господа, конечно, — размышлял отец, — Да и я на противоположной стороне. Что и даёт мне право ставить своих детей дороже Его́». И всё же, отец пока не решался на кардинальные меры. Он решил посмотреть вначале, так ли это необходимо. Может, Сэм проявит свои лучшие качества и не будет слишком жесток. Хотя… Джон далеко не наивный, чтобы надеяться на милость короля преисподней.***
Джон явился в спальню сыновей. Дин сидел на полу, в непонимании глядя сквозь пространство. — Сын? — Папа… Он в тронном зале? Ты его видел? — Сэма? Нет. Его там нет. Он вернулся? — Да. — Он… — Знает. — быстро закивал сын, не понимая, почему вместо криков и наказания, Сэм просто оставил его. — Что произошло? — Ничего. Ничего не произошло. — пустым голосом, потерянно сказал Дин, — Он просто покинул меня… Просто… Куда он ушёл? Дин чувствовал себя виноватым. Безгранично виновным, в том числе и перед отцом. Но не спросить не мог. Джон, вроде, не злится. Или… Или ещё не выдумал особый способ мести. Дин этого не знал. И поговорить об этом не с кем. С Томом говорить сейчас не хочется. Нужна поддержка семьи. Но он всех предал. Отец попытался найти сына при помощи внутренней силы. У него не получилось это и Джон понял, что младший сын скрылся от посторонних глаз. Джон не кричал на Дина, не грозился покарать, но и не жалел. Внешне не жалел. Он вёл себя непривычно холодно. И Дину было от этого страшно. Лучше бы избил. Лучше бы долго, на эмоциях измывался над ним. Сын знал бы, что он не безразличен, не остыл от одной провины. Сев в широкое кресло, отец молча смотрел, как корит себя сын. Джон видел, что Дин хочет прикоснуться к нему, поискать утешения, но не подзывал его к себе. А Дин сам себе не разрешал, думая, что отец теперь брезгует, ему противно и много чего ещё. На самом деле, полководец думал по-другому, но он не мог, пока не мог, выказать снисходительность. Пусть сын обвинит себя сам — это лучшее наказание. А в себе отец знал, что нельзя винить Дина за то, что он просто слабее. Но наказывать и научать стоит.***
— За что-о-о.! — гордый король позволил себе завыть вслух, упав на чёрные простыни в своей мрачной, отдельной спальне. Он не сказал никому, куда скрылся… Пытался скрыться от своей любви. От ранившей, во всех смыслах, любви. Сэм подтянул колени к груди, сложился в позе зародыша. Ему захотелось исчезнуть, раствориться в этой боли до конца. Он не обращал внимания на то, что плачет. Что из глаз, светившихся золотом силы, сейчас катятся слёзы: — За что? Я же… Я простил уже однажды. Я давал всё и даже больше… Я позволил тебе иметь отношения кроме меня… За что, малыш?.. Неужели я ошибся и ты просто… Чёртова шлюха!.. После Джона не было так больно. Не настолько. К этому Сэм был готов. Но то, что случилось сейчас, выбило землю из-под ног. Этого Сэм не ожидал. Тем более сейчас, когда он поставил Дина вторым после себя. «А что будет… Что будет, когда об этом узнают демоны? Они потребуют доказать, что король Ада, прежде всего, справедливый правитель… Они будут обсуждать, что король не правит собственной семьёй, что мой муж ложится под всех и я, не совладая с этим, не удержу и Ад. Особенно, если это… А кто это был?» — повелитель только что понял, что не выяснил, кто был на его месте. Он настолько задумался о муже, что не взял во внимание, что для измены нужны двое. И не дай бог, это был один из демонов. Тогда узнают и остальные, и придётся наказать Дина публично. Даже сейчас, король с болью понимал, что снова заботится о муже. Ему нужно срочно всё выяснить и истребить того, кто посмел замахнуться на репутацию королевской семьи. «О чём я?! Они все уже знают… Высшие демоны видели рану и уже догадались, что произошло». Сэм вернул себе привычный вид и снова явился в спальне. — Дин… — Король всё ещё не мог поверить. Он смотрел с разочарованием и Дин готов был задушить себя сам за это. Супруг, стоя на коленях, схватил его руку и прижался губами к кисти. — Не трогай меня, — глухо произнёс повелитель и отнял руку. — Дин, кто это был? Кто настолько себя ненавидит, чтобы замахнуться на нашу семью? — Нет. — Дин замотал головой, пытаясь скрыть вину своего раба. — Нет? Не скажешь? — удивился Сэм. — Нет. — Это глупо, Дин. Если ты не скажешь, я вытащу это из твоих воспоминаний, а ты догадываешься, что я там увижу. И будет хуже, лучше скажи сам. Ты… Покрываешь какого-то демона?.. Демонов тебе не жаль, обычно. Или тебе настолько понравилось, что ты хочешь ещё видеть его живым. — Повелитель, только я виноват. Я. — Ты заставил кого-то удовлетворить тебя? — скептически. — Я… Попросил. — И кто же этот смельчак, что выполняет и таки́е твои просьбы? Ты попросил? Ты сам кого-то просил об этом? Но два часа назад я слышал «это случайно». — Король всё больше загонял себя в отчаяние и разочарование, страшное разочарование в своём любящем, как он думал, муже. — Я просто… — Дин замолчал, снова пустившись в плач. Он запутался в собственных словах, жалея своего бедного Тома, — Есть хоть шанс?! Повелитель, дайте мне надежду, что Вы хоть когда-нибудь меня простите! — Ты же знаешь, Дин, что я не из тех, кто раздаёт пустые надежды… — слишком спокойно сказал Сэм. — Пустые?.. Значит… — Кто это был, Дин? Не вынуждай меня… — Это я! Я. — Том подошёл, серьёзно глядя в глаза королю. Сказать, что сэм удивился — ничего не сказать: — Ты? Ты хочешь сказать…? Возможно, ты хочешь защитить твоего господина, но как это у тебя получилось? — опустив взгляд на его ширинку, король понял, что там уже не пусто. Это же заметил и Джон, сидевший в кресле. — Даже не наоборот… — опешил король, — Ты исцелил его тело, чтобы он мог… — Это случайно… — О чём ты, Дин?! Случайно, это когда на ногу наступили! Как можно трахнуться случайно?! — и обращаясь к рабу, — А ты! Неблагодарная тварь! Ты смеешь стоять предо мной, словно человек?! — в воздухе повисло тяжелое ощущуние, ярости короля Ада. Взмахом руки, Сэм поднял слугу в воздух и с силой ударил об одну стену спиной, а потом о противоположную и подняв почти к куполу потолка, мощно бросил об пол. Глаза повелителя загорелись золотом. — О нет! Нет-нет-нет… — Дин подполз к своему слуге, с болью наблюдая поток крови, хлынувшей у того из носа. Раб старался молчать, чтобы не показывать Дину, что ему больно и не обеспокоить его еще и этим. — Отойди от него! — повелительно громко, приказал муж, — Не смей его исцелять! Ты всё равно не сможешь успевать, убирать всё, что я для него приготовил. — Не нужно, прошу! — всё рыдал Дин, — Это я виноват! Только я! — В следующий раз ты подумаешь, на что толкаешь того, кто тебе «поможет» таким образом. — щёлкнув пальцами, Сэм удалил слугу из комнаты. — Куда Вы его отправили? — со страхом спросил Дин. — Туда, где он сможет хорошо обдумать, стоит ли предавать меня́. — Куда? Пожалуйста, не казните его, это я виноват! Я. — Конечно. Конечно ты виноват. И ты… — правитель присел на корточках и стянул с супруга широкий халат, — Раз, так его любишь, будешь выполнять его работу. Я понижу твой статус до прислуги. — в руках короля появился ошейник — широкая полоска кожи с магической застёжкой, которую откроет только тот, кто закрыл. Сэм надел мужу на шею вещь и защёлкнул замок, — И молись, чтобы я не снял его с тебя. Иначе каждый демон поймёт, что ты мне больше не нужен и представь, что будет тогда. — Я… Не нужен? — убито спросил Дин. Его надежда получить хоть когда-нибудь прощение умерла, так и не родившись. Самое страшное, как он думал, случилось: Сэму он не нужен. Он так боялся не оправдать доверие. И это случилось. Но понизить его до прислуги… Больше всего Дин переживал, что когда родится их сын, он узнает, почему папа, родивший его, прислуживает во дворце и тогда от него отвернётся даже собственный сын. — А ты зачем мне нужен, Дин? Наносить всё новые раны? Которые не можешь исцелить ни внутри, ни снаружи. А завтра, — повелитель склонился к его уху с жестоким шепотом, начав поглаживать живот, — А завтра, представляешь, какой ажиотаж будет на кухне? Когда ты такой красивый войдёшь туда, в одном ошейнике, чтобы доставить мне завтрак. Дин крупно вздрогнул: — Вы… Покажете всем меня?.. — Почему нет? Ты же не стесняешься, показывать себя кому не попадя. А перед тем, я попрошу нашего папочку тебя выебать как следует, чтобы все могли видеть следы этого на твоих ляжках и понимали, как ты расставляешь приоритеты. Авось, найдёшь себе любовничка помощнее… Тогда я сниму аксессуар. А хочешь, — Сэм старался держать маску безразличия и получалось довольно неплохо, — А хочешь я сейчас сниму и тебя сможет трахнуть любой желающий. Тебе же этого всегда мало. Может, насытишься наконец. Представляешь… — заводя руку вниз живота, фальшиво ласково касаясь его члена, — Представляешь, как надолго удовлетворит твою похоть сотня демонов. Я бы посмотрел. У тебя из ушей потечёт сперма. Хочешь, чтобы я его снял? — Нет! Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, хозяин, пусть хоть это показывает, что я всё ещё Ваш. — Не хочешь? Ты не перестаёшь меня удивлять, — издевался Сэм. — Значит Вы… Никогда больше…? Хозяин готов отдать его в любые руки. Значит, сам он больше никогда не планирует к нему прикасаться. Господи, да лучше умереть, чем стать ненужным ему. — А ты думал, я после каждого буду тебя трахать? Я похож на бомжа, который ест из грязной посуды? — Хозяин… — Дин закрыл руками лицо, роняя в ладони слёзы, — А что я скажу нашему сыну? — Правду, «дорогой». Мы же не хотим врать нашему сыну? Всё. — поднимаясь, — Прислуга встаёт в шесть утра. Помнишь? И лучше не зли меня. А то пойдёшь в тронный зал в качестве развлечения, без ошейника. Знаешь, как обрадуются демоны беременной подстилке? Знаешь сколько интересных штук они могут придумать? Хотя… Это, наверное, не наказание, а удовольствие для тебя… Дину стало по-настоящему страшно. Страшно, что его добрый и чуткий, обычно, хозяин, отдаст его всем подряд. Страшно слышать холодное безразличие в его голосе. Он будто уже ощущал на себе чьи-то мерзкие, холодные взгляды и ладони, представлял, как в него вторгаются без спроса, потому что король снял ошейник, как знак принадлежности. Неужели Сэм и вправду покажет всем желающим самое сокровенное, покажет его голое тело — наготу своего мужа, в неприличном виде. Дину так стыдно и страшно. Ещё никогда Сэм не казался настолько чужим. — Сэм… — Джон встал и подошёл к сыну, — Я прошу тебя, не будь слишком жесток. Это же Дин. А вот этого Дин боялся больше всего. Что отец начнёт унижать себя, умоляя о прощении для сына. — Знаешь, папа, я тоже думал «это же Дин». Я доверял ему! Я, король, доверял. Как последний, наивный дурак! Но больше я не дам над собой потешаться. Если я накажу Дина, остальные тем более не посмеют. — Сэм, у тебя ведь скоро родится сын. Подумай, как бы ты себя чувствовал?.. — Я очень надеюсь, что мой сын не будет такой же шлюхой. — Сэм казался непреклонным. Внезапно, все поняли, что больше не слышат всхлипов Дина. Обратив на него внимание, отец с сыном ужаснулись: Дин, сидя на пятках, держал руку на животе и в страхе смотрел на лужицу крови, растекавшуюся под его ногами. Он пытался почувствовать сына, но не мог наладить связь. И когда у него получилось, он увидел, что свет его ребёнка быстро угасает и грозится исчезнуть совсем: — Его свет… — с дикой гримасой боли прошептал Дин, — Он умирает… Наш сын. Сэм шокированно понял, что демоны не могут исцелять без контракта, а правительство не может заключать сделки. На несколько секунд исчезнув, Сэм вернулся с доктором, который не успел удивиться, как понял причину, по которой оказался непонятно где. — Положите его на кровать, — быстро скомандовал док, — Мне нужно оборудование. Сэм коснулся его плеча и, посмотрев, предоставил всё, что нужно. Джон и вовсе исчез.***
Отец перенёсся в девятый округ. К берегам широкого озера, над которым висела, раскачиваясь, клетка Люцифера. Цепи, что её удерживали, были толщиной с кулак. Вокруг было темно. Освещали пространство лишь молнии, сверкающие со всех сторон. Вода в озере казалась кристально-чистой и прозрачной. Но отец знал, что это лишь видимость. Люцифер сказал ему, что там кислота, сжигающая кости даже высших демонов. Люцифер начал метаться по клетке в предвкушении, расхаживать из угла в угол, в ожидании вожделённой свободы. — Не говори ему сразу, что я… — попросил Джон, перед тем, как принести себя в жертву, — Пусть родит… Я надеюсь, ты сдержишь своё слово. — и… Вдохнув поглубже, Джон Винчестер совершил прыжок в обжигающую кислотой воду. Отец чувствовал, как адски больно неизвестное вещество растворяет его кожу, добираясь до белой кости. Как забивает обжигающей лавой дыхание. Чувствовал вкус жареного и свежей, собственной крови. Но у него была лишь одна мысль: «достать ключи, чтобы спасти сына». Только бы успеть до того, как озеро съест его полностью. Из последних сил потянувшись за небольшой коробочкой на дне, Джон еле успел поднять её к клетке Архангела. И когда Люцифер схватил ключ, рука Винчестера опустилась мёртвым грузом в спокойные воды. — Не спеши, Джон. Не спеши. — Первое, что услышал отец Винчестеров, когда очнулся на берегу. Джон понял, что он цел и невредим. — Ты помог мне? — Дьявол тоже умеет быть благодарным. — довольно усмехнулся Архангел, раскинув огромные крылья. Джон заметил, что в клетке что-то горит синим светом: — Что там? — поднявшись на ноги, спросил отец. — Оставил маячок, чтобы папочка думал, что я всё ещё маюсь в темнице. Следуй за мной. — сказал друг. И исчез, оставив после себя шорох крыльев. Джон «ушёл» следом. Стены огромного замка сотряслись, когда в спальне короля послышался шорох крыльев, а потом появился Архангел, величественно спрятав их от посторонних глаз. Под удивлённые взгляды присутствующих, Люцифер прошёл к кровати с больным Дином и, вырвав из его рук все провода от капельниц, заставил исчезнуть всю эту медицинскую хрень. А после, возложил руку на его живот и под мягким белым светом, Дин пришёл в себя, сразу пытаясь почувствовать сына: — Он здоров. Как и ты. — сказал дьявол-спаситель, — Кстати, привет! Я… — Люцифер. — догадался Сэм. — О, я всё ещё популярен! — как бы гордился этим Архангел. Джон подошел и присел у края кровати, обняв своего любимого сына. Он никогда бы не подумал, что может быть благодарен дьяволу. Сэм поблагодарил врача и вернул его, откуда взял. Вернувшись, он продолжил удивлённо смотреть на Люцифера, непонимая, чего ожидать от Архангела, который вырвался на свободу через много веков заточения. Люцифер бросил дружественный взгляд на Джона и, подойдя, коснулся его плеча. Наделяя силой, в разы большей, чем обладает король. — Не люблю оставаться в долгу. — мысленно ответил он на непонимающе-удивлённый взгляд Винчестера и исчез из супружеской спальни. — Повелитель… — виновато прошептал Дин, — Я… Чуть не убил нашего сына… Я так виноват. Я знал, что мне нет прощения. Нужно… Нужно было подготовить себя заранее, морально. — Нет. — Сэм перестал кричать. После того, что случилось, он понял, что Дин всё так же дорог и любим. Но боль от предательства никуда не ушла, — Нет. Не ты один… — Я заберу его. — твёрдо сказал отец. — Нет, папа, пожалуйста. Если… Если повелитель позволит остаться, я смогу хотя бы видеть его, прошу. — вопросительно взглянув на Сэма. — Я не могу. Прости. — покачал головой король, — Возможно… Я переживу это. Возможно, когда-нибудь я даже прощу тебя… Но не сегодня. А мне тоже больно видеть… Прости. Уходи. — Сэм наклонился и поцеловал живот мужа, передав таким образом поцелуй для сына. Джон накинул халат на Дина, собираясь его забрать: — Я буду завтра в шесть, как Вы приказали, с завтраком для Вас. — теребя ошейник, вспомнил Дин. — Дин… — Сэм печально усмехнулся, положив ладонь на его щёку. — Ты подумал, что я правда это с тобой сделаю?.. А это, — указав на предмет — Я дал, чтобы никто и думать не смел, что ты не нужен, пока мы порознь. Дин посмотрел неверяще. У него в голове не укладывалось, что после всего, в чём он провинился, всё его наказание — это ошейник принадлежности, чтобы защитить его же. Он плакал и ныл, когда Сэма долго не было, подозревая брата во всяком… А Сэм, зная реальные факты, не будет с ним делать всего, что Дин себе напредставлял. Насколько же нужно любить. Дин повернул голову и поцеловал ладонь мужа, перед тем как исчезнуть вместе с отцом.***
В комнату Богини осторожно постучали. Окрыв дверь, она долго не могла поверить в то, кто стоит перед ней: — Ты!.. — по щекам матери заструились слёзы. — Мама… — Люцифер крепко прижал к сердцу родную женщину. — Мама!.. — вдыхая её запах — предрассветного неба. — Сын! Люцифер! Любимый! Любимый мой мальчик! Счастье от этой встречи было сложно описать словами. Голос богини тут же зазвучал нежно, звонко, утратив хриплый тон старухи. Она словно помолодела на лет двадцать! Бледно-рыжие волосы стали ярко-красными, а глаза вновь зажглись рубиновым свечением. Ангел поднял женщину на руки и, ступив внутрь её обители, закружил в объятиях. Мать, наконец улыбалась ярко-алыми губами. Улыбалась впервые за много сотен лет. Сын стащил траурный покров с её головы: — Такой ты мне больше нравишься, принцесса неба! — улыбчиво сказал он. — А ты?.. — мать немного отошла от шока и внимательно посмотрела на сына, — Сын, зачем тебе человеческий сосуд? — Эос привыкла видеть струящиеся по плечам белоснежные волосы сына и материальные крылья, а не только тень. Конечно, она могла видеть настоящий облик под этим. Но всё же, гордая богиня думала о том, что остальные не смогут восхищаться его красотой, видя внешность человека. — Это… Это Он. — посмотрев вверх, — Он сделал так, что я только в клетке и на небесах могу быть собой. Он думал, что не найдётся человека, который согласится… Но Ник… Ника я отправил в рай, и воссоединил его с семьёй, так что… За него ты не беспокойся. А что? Разве ты любила меня только за внешность? — надув притворно губки. — Нет! Конечно нет! Ты справедливый, Люцифер. И пусть твои братья клевещут сколько хотят! Но я знаю тебя, сын. — тепло прислонившись лбом к его лбу, поглаживая родное лицо. — Я обидел тебя, мама… — Архангел хотел извиниться, но мать всегда была против, чтобы её величественный, прекрасный мальчик, извинялся хоть перед кем-нибудь. — Всё в порядке, милый. Ты защищал мою честь и репутацию. Я понимаю. Но Люцифер всегда был своевольным. Он попросил прощения и поцеловал матери изящные ножки. Они ещё долго обсуждали его возвращение и планы на будущее. Мать-Богиня решила, что нужно непременно отблагодарить человека, который освободил её дитя…
