Наваждение.

Слышу твоё сердце, Бьющееся в безумном темпе. Ещё даже нет семи, А ты уже чувствуешь, как боль завладевает тобой....

***

Я и мой новый босс вышли из главного кабинета в коридор и заглянули в соседний слева. По всей видимости, там проходят главные «сборища». Мы вошли в светлый и просторный кабинет с овальным столом ближе к панорамным окнам. За ним сидели шестеро молодых ребят, что-то интенсивно обсуждающих, а некоторые из них чёркали в блокнотах ручками, оставляя непонятные надписи, но как только мы вошли, все тут же сели прямо, уставившись на нас. - Итак, - союз обещал стать коронным началом всех предложений Мистера Ким, - Моя сплочённая мирная команда, у нас пополнение! – победно вскрикнул босс, поправив галстук на воротнике белой рубашки, - В лице Сомун Амаи! – он направил большую ладонь в мою сторону, от этого я слегка смутилась, но мгновенно опомнилась и смутно улыбнулась. - Да ла-а-адно… - протянул кто-то из сотрудников и поднялся с места, раскрыв рот. Его стул с едва уловимым скрежетом отъехал назад. На меня впервые так реагировали. - Чобин, на место присядь, - нарочито грозно отрезал мой начальник и поправил свои стальные очки. Парень с неописуемым изумлением присел на отодвинутый стул и продолжил пялиться на меня так, словно потерялся где-нибудь в Лувре. - Не все вы могли видеть её, но все вы наверняка знаете это имя. В общем, сегодня у Yesterday праздник! – продолжил Ким. Похоже, до некоторых немного запоздала реакция на моё имя, но теперь, когда шесть человек встали, в том числе и этот самый Чобин, я поняла, что пользовалась некой популярностью. Начальник лишь довольно улыбнулся и не стал всех шестерых человек усаживать обратно на места, а отошёл на пару шагов за меня. - Всем доброго дня, - признаю, я смущена, но зазнаваться сейчас не лучший вариант, - Сомун Амая. Имею честь, - коротко представилась я. - Разве вы не репортёр Чекмейт? – отозвалась та самая высокая девушка, которая устроила громкую баталию в коридоре около получаса назад. Все затаили дыхания настолько, что я могла слышать чью-то автомобильную сигнализацию за приоткрытым окном. - Бывший репортёр Чекмейт, - да, неприятно о таком упоминать, - Надеюсь, мой опыт работы в том месте даст плодотворные результаты, - кивнула я, сложив руки замком где-то в области живота. - Чекмейт скатился, - фыркнула симпатичная девушка с пепельным цветом волос и ярко-красными губами. Её белый пиджак шёл ей невероятно, хоть и немного большеват. Она недовольно поёжилась и обратно плюхнулась на свой стул, скрестив руки. Словно теперь ей настолько претил Чекмейт, что она была готова выказать непочтение даже его бывшему работнику. - Боми! – выкрикнул босс, но та не думала подниматься с места. - Босс, - я выставила ладонь, чтобы не возникала очередная ссора из-за недопонимания, - Я согласна с… - я взглянула на девушку с ухмылкой, - С Боми. Она права. Боми заметно расслабилась: выпрямила плечи и села ровнее на стуле, а не развалившись, будто выпила добрую бутылку соджу. Остальные не садились на свои места без разрешения. - И я хочу заранее объясниться, - я поставила кожаную сумку на свободный стул, который был ближе всего ко мне, - Я пришла к вам не для того, чтобы быть авторитетом, - на минуту я ощутила себя на пресс-конференции. Мои руки вспыхнули от волнения, и чтобы занять их, я расстегнула пуговицу на чёрном пиджаке, - Мой опыт в Чекмейт – это коллеги-занозы на пятой точке, толком не смыслящие в журналистике, - я изогнула брови, пока многие из ребят улыбались, - Продажное начальство и разрушение основ - основ, благодаря которым все так почитали Чекмейт, - я сделала паузу, - Я слежу за вашей редакцией предельно давно, и я думаю, что мы, в профессиональном плане, примерно на одном уровне. Даже мой напарник-фотограф в Чекмейт всё думал познакомиться с вашим «надзорным». - Мин Юнги? – какой-то парень в сером блейзере отозвался на мною сказанное. - Именно, - я подмигнула ему. - Охереть… - он шёпотом протянул, но без косого взгляда начальника не обошлось. Я и сама изумилась: Юнги у нас, оказывается, тоже местная знаменитость. Да никто и не сомневался, что он одарённый парень. - Поэтому для меня честь познакомиться со всеми вами. - Прекрасно, - начальник вновь хлопнул в ладоши и встал рядом со мной, - Я тебя со всеми и познакомлю. Начнём с нашего края, - он указал на левую сторону стола, - Вы присядьте, ребятки, - я заметила, что Ким обращается ко всем как к собственным детям. Сразу видны иные отношения в коллективе. Все пятеро последовали «приказу», - Первый на очереди у нас Учжу. Он репортёр. Передо мной с краю сидел тот самый парень, который участвовал в коридорной ссоре. Рукава его белоснежной рубашки были всё ещё закатаны, сам он выглядел отменно: чёрные волосы зачёсаны назад, а лёгкая щетина не вызывала отторжения, а напротив казалось само собой разумеющейся. Он помахал мне рукой, на запястье которой красовался матовый белый ремешок электронных часов. Я помахала в ответ. - Следующая у нас Юнхи, - а вот и та самая девчушка с короткой стрижкой и чудными румянами. Вся она больше была схожа с японской школьницей, но её образ довольно хорошо гармонировал с игривостью в глазах, - Она у нас мультизадачный работник. Бумаги, звонки, какие-то определённые новости, - Юнхи широко улыбнулась мне, - Наша ЛинРа, - высокая девушка с вопросом от Чекмейт и тонким голосочком, - Она наш новостник. Работа нервная, но неимоверно ценная. Я внимательно взглянула на девушку, которая спокойно восседала за столом, а перед ней лежал огромный жёлтый блокнот десятком закладок. Выглядела она, конечно, замученной: небольшие синяки под глазами, посеревшая кожа. Но в общем я могла бы сказать, что девушка хороша собой. Она точно не старше меня, длинные чёрные волосы не спадают на плечи, а уложены за спиной. Висящие серьги звенели временами, что создавало приятные звуки среди проветриваемого кабинета. Да, так бы я и не сказала, что она способно очень громко и истерически кричать на своего коллегу. Похоже, он очень усердно ей мешает, может даже и не специально. - Неусмеримая Боми, - босс наиграно улыбнулся, а уголки его губ буквально вжались в выбритые щёки, - Она редактор. Единственный, от того и настолько вредный. Боми пожала плечами, поиграв бровями, и одним жестом «отдала мне честь». Сразу был виден характер и неконтролируемость собственных эмоций. Уж это мне знакомо, и не только по Чонгуку, но и по мне. В работе я, в редких случаях, копирую похожую модель поведения. - Последний из команды: наш незаменимый фотограф – Сёхо, - по своим причинам, фотографов я примечаю сразу, и этот парень в сером блейзере мне приглянулся ещё с его самого «охереть». Да по нему читается, что он полон энтузиазма, который просто так не перекроешь. С ним рисковая работа будет самой эффективной. Фотографы по натуре люди авантюрные, если направить всё в нужное русло. - Очень приятно, мисс Сомун, - парень привстал и улыбнулся до самых ушей, чем и отличился от всех остальных. - И мне Сёхо, только называй меня просто Амая. Я не человек формальностей, - вот теперь я знала весь коллектив и могла сканировать его вдоль и поперёк. На первый взгляд все мне казались милыми и дружелюбными, но со своими тараканами в голове, особенно ЛинРа, Учжу и Боми. Они закрывались жестами и взглядами не только от меня – ото всех. Мне уступили место, и я пристроилась между Минхи и ЛинРа. И это оказалось весьма полезным, но об этом позже. Босс было решил обсудить мою точную должность при всех, хотел меня сделать главным редактором, но позже все вспомнили о равноправии и решили, что редакторы схожи друг с другом. После этого я и предложила свою кандидатуру в качестве новостника, так как посчитала, что мои навыки всё выискивать больше пригодятся здесь, нежели в редакторстве, с чем Ким согласился. Ну а затем он стал говорить о последующих статьях, материалы к которым мы должны отыскать, разобрать, тем не менее на сортировке он акцента не сделал, и вот он – главный изъян Yesterday, из-за которого их считали жёлтой газетёнкой. Когда босс перестал наконец красным маркером чертить множество связей и имён на белой доске, то обернулся на меня. Думаю, он заметил моё насторожённое выражение лица и толику сомнения, ибо задал вопрос: - Тебе как, Сомун? Шёпоты замолкли, кабинет превратился в сплошное внимание, а я закусила губу и отодвинулась от стола вместе со стулом, стараясь каблуками не оцарапать пол. - С вашего позволения, - я прижала края пиджака к телу и поднялась с места, продолжив глядеть себе под ноги с глубоким раздумьем. Не знала я, что меня ждёт, если я расскажу о мыслях по всему этому поводу, и я однозначно не собиралась уничижать персону моего новоиспечённого начальника, но я должна была что-то изменить. Да, вот так, с первого часа моего нахождения здесь. - Вы же не против, если я выкажусь? – я обратилась ко всем, в том числе и к боссу. Коллектив по одновременности кивнул, - Отлично, - я выдохнула и закатала рукава тоненького пиджака, который успела лишь один единственный раз показать стенам Чекмейт, - По моим тщательным наблюдениям и подсчётам, Yesterday стоит перейти на иную политику, - кабинет заметно оживился, - Больше фактов и доказательств, - я стала загибать пальцы на руке, временами поглядывая на исписанную доску, - Вот тот самый феноменальный фундамент, на котором строился Чекмейт и который, увы, сейчас стремительно рушится, - поджав губы, я скрестила руки на груди и шагнула в правую сторону, поближе к окну, - А Чекмейт доверяют все, - из окна показалась верхушка небоскрёба, который целиком и полностью принадлежит моему бывшему издательству, - Вы же способны сделать так, чтобы и вам доверяли все - даже больше. С вашим огромным потенциалом я знакома, - я обратила взор на всю команду, слушающую меня, как оратора, - И эта позиция «стоять стеной» мне симпатизирует, стоит только внести корректировки. Будет больше хлопот, чем обычно, но тем оно лучше и интереснее. Некоторые опустили головы, начальник заинтересовано кивнул, повернулся вокруг своей оси, но через мгновения снова обернулся на меня: - Хорошо, Амая. И Yesterday давно пора что-то менять.

***

После того как я выступила со своим предложением, мы сели за стол «переговоров» и обсудили некоторые детали, касающиеся изменений. Никто не спорит, что поменять положение издательства будет нелегко, но начать действовать никогда не поздно. Вот так и начался мой первый рабочий день. И первый рабочий перерыв. Офис Yesterday оказался весьма просторным и удобно обустроенным для его сотрудников, поэтому на перерыв я отправилась не в какое-нибудь кафе на первом этаже, а ушла в специальную комнату, которая скромно наименовалась «кухня». Я предельно давно не напрягала свой мозг во благо журналистики, поэтому остро нуждалась в горячем чае, что и заставило меня идти в другую комнату. Подальше от бурных обсуждений и стуков по клавишам. Наполнив новую нетронутую кружку зелёным чаем, я в одиночестве присела около окна, через которое попадала благодатная доля солнечно света. Я не решалась скинуть пиджак, потому вовсе не была уверена, что мой животик не выдаст меня с потрохами. - Амая? – в комнату кто-то заглянул. Я обернулась, держа в руках ароматный чай, и увидела Сёхо, стоящего в проходе. - Сёхо, - улыбнувшись, я кивнула в сторону пустующего стула напротив себя, - Присаживайся, отдохни. Почему остальные не идут обедать сюда? - А… - парень почесал затылок и закрыл за собой лакированную дверь. Он казался неуклюжим, но легче это было объяснить его юностью. Вроде, ему около двадцати двух. Молодой, но жутко талантливый паренёк, - Боми, ЛинРа и Юнхи обычно высиживают до половины часа, а потом идут за кофе. Учжу и Чобин объедаются в традиционной кухне за углом и постоянно опаздывают. Это, знаешь, - он неловко присел напротив меня и усмехнулся, - Им не хватает дисциплины. Дурные они временами. - Ну, раз работают они от этого не хуже, то ничего страшного. Босс вам многое прощает, не так ли? – я отпила немного из кружки. - Есть такое. Мы для него как дети малые… но когда дело доходит до работы – мы все предельно сосредоточены, ты не думай. - Нет проблем… - я улыбнулась, щёлкнув пальцами, и посмотрела за окно. Мне были открыты городские просторы, которые и не очень-то меня интересовали, - Сёхо, можно вопрос? - Конечно! – заликовал парень, - Что случилось? Ты уже хочешь уволиться? - Нет, - рассмеялась я, - Я по другому делу. Пока мы были на сборе в общем кабинете, я случайно увидела заметку в блокноте ЛинРа, - я попыталась вспомнить имя, обведённое гелиевой ручкой жирным кругом, - Кажется… Пэ Иль У. Это адвокат, верно?.. - Верно, - замялся Сёхо, - Почему ты спрашиваешь? - Показалось, что многочисленные подозрения, кривым почерком расписанные на две страницы, не дают покоя ЛинРа. У вас что-то есть на него? – я сняла очки и отложила их в сторону. На мобильном высветилось уведомление о сообщение от Чонгука. Он предупредил, что будет дома раньше меня. Я перевернула сотовый экраном вниз и продолжила дожидаться ответа от Сёхо. - Пэ Иль У адвокат политика по имени Ха ЁнСу, - наслышана, - Которого обвиняли в отмывании денег и в убийстве партнёра по малому бизнесу, к тому же и незаконному, скорее всего. Но, по канону, блестящий адвокат отмазал его от обвинений, так что дело закончилось на первом же слушание, - Сёхо довольно хорошо осведомлён для фотографа. Потрясающе, - Мы точили на него зуб. - И что же пошло не так? Насколько помнится, Yesterday ни одной статьи по этому поводу не выпустили, да и босс не упоминал его в своём списке «жертв», пока расписывал тот на доске, - сложив руки замком, я приготовилась к горячему рассказу, так как чувствовала, что моя кровь закипает от интриги. - Босс Ким решил, что нам не стоить лезть в столь серьёзное дело. Сама же сказала, что у нас с доказательствами и фактами проблема. Вот так и крутимся в этом… - насильно закончил Сёхо. - Дерьме? – за него продолжила я, словно прочитав чужие мысли, - Сёхо, у меня деловое предложение: будем работать в паре. Парень опешил и выпучил глаза: - Вместе? Работать над чем?.. - Над этим самым адвокатом. Ведь сначала стоит добраться до мелкой мерзости, а потом и прищучить самого главного, - мои глаза загорелись, отчего я придвинулась ближе к столу, а Сёхо заметно напрягся. - Слушай, Амая, - парень оглянулся по сторонам, убедившись, что мы всё ещё наедине, - Боссу эта идея явно не понравится. На стороне адвоката своего рода закон. - Вот именно: закон один, а фантики разные. Чуешь, что здесь всё нечисто? – я подмигнула. - Пэ Иль У – служитель народа. Он неприкосновенен, а неприкосновенность – штука сложная, - подметил Сёхо. - Неприкосновенность – это чушь, - я скрестила руки и откинулась на спинку стула, - Сделаем всё, как надо. - Чтобы обвинять адвоката даже с доказательствами на руках, стоит знать законы. Вот я в них, например, не особенно силён, что насчёт тебя? – тихим голосом продолжал парировать парень. - Кое в чём смыслю, кое в чём – нет, но я знаю того, кто под подушкой спал с конституцией Республики Кореи, - отточено ответила я и вновь надела очки на себя. В этот момент мне казалось, что я способна на всё. - У тебя есть связи в этой сфере?.. – удивлённо пролепетал Сёхо, хлопнув себя по коленкам ладонями. - Ты и не представляешь, какие, - я надула губы, будто собиравшись просвистеть, но мигом улыбнулась и ещё раз оглядела пейзаж за окном. Моя связь – это Чонгук, окончивший юридическую академию с красным дипломом. Ни за что не откажусь от его консультации. - У тебя машина есть? – неожиданно начала я, прервав поток мыслей Сёхо. - Нет, откуда бы её взять… - Ладно. С машиной проблем не будет… - Чонгук был не против одалживать мне свою новенькую красотку. - Амая, ты меня пугаешь… Это и впрямь как небо на голову… - Сёхо, запомни: никогда не жди подходящего момента, потому что каждый момент подходящий.

***

В конце рабочего дня я быстро сбежала из офиса, ввалившись в первое пойманное такси. Сёхо и я договорились начать завтра. У меня был определённый план насчёт адвоката, я просто жаждала следить за ним, чтобы всё выяснить, но мой юный фотограф прав в одном: «Чтобы кого-то обвинять, нужно знать, в чём конкретно». А он быстро учится. Я была намерена обговорить некоторые моменты с Чонгуком, с абсолютной уверенностью, что он даст мне ответы на мои вопросы. Его красный диплом должен окупиться! Для входной двери нашего дома не нужен был код, а всего-то старые добрые ключи. Я вошла на порог, но в доме витала полнейшая тишина. Не став окликать Чонгука, я разулась и наконец смогла скинуть пиджак, который душил меня пол дня, хотя по сравнению со всем, что я сегодня узнала – это сущий пустяк. Прислушавшись уже на входе в гостиную, я уловила треск дерева в камине. Огонь громко поедал брёвнышки, а я прошла в комнату, ступив на огромный мягкий ковёр. - Какая прелесть… - я скрестила руки и облокотилась о косяк арки. Передо мной на диване крепко спал Чонгук. Он сложил руки под голову и поджал ноги под себя. Его рот был слегка приоткрыт, а губы так и наливались живой краснотой, как спелое яблоко. Мужчина, который мог сотворить, пожалуй, что угодно, сейчас был абсолютно беззащитен в своём сне. Хмурые черты рассеялись, остались только милые неровности кожи, которые вовсе не уродовали Чонгука, а лишь напоминали, что он живой человек, который неописуемо устал, которому требуется отдых без конкретных сроков окончания, - Красивый, - я улыбнулась, уже было собравшись двинуться ему навстречу, непонятно зачем. Однако в следующую минуту послышался молящий голос Чонгука, просочившись сквозь сон: - Перестань, пожалуйста. Тэхён, прекрати, - Чонгук взмахнул рукой перед собой, словно в бреду, - Я не хочу видеть этого… Ты ведь знаешь, что я не переношу запах крови… Я замерла, раскрыв рот. Чонгук стремительно насупился и сдвинул брови в той самой печали, которая преследовала его день назад. Ртом он хватал жар, исходивший от камина. Крошечные капельки пота проступили на лбу и перевались на оранжевом свету, придавая его лицу лик измученности. Кошмар вернулся?.. Снова это имя, какая-то кровь, которой Чонгук испугался… Нечто неизвестное мне, но пугающее. Парень принялся стонать и ворочаться, но будить я его не думала. Было видно, что сам Чонгук пытается бороться, сопротивляться, что вот-вот, и он проснётся. Мне не оставалось ничего, кроме как брызнуть нервным «чёрт» и сбежать обратно в коридор. Я выбежала из гостиной с такой скоростью, как будто за мной бес гнался. Мне весьма не хотелось, чтобы Чонгук и в этот раз узнал, что я стала случайным свидетелем его тяжёлого сна с гнетущими видениями. Нечто тягостного, неприятного и отвратительного. Сколько таких видений было до меня? Часто ли он страдал от них, пробуждаясь с температурой и ознобом? Это одно из многого, что до сих пор остаётся в непроглядной тени. Да кто же такой, чёрт возьми, этот Тэхён? Почему Чонгук беспокоится об этом до такой степени, что видит кошмары со старым дружком в главной роли? Я вообще ничерта не понимаю, и факт этот меня раздражает. Из гостиной послышалось глухое: «Твою мать»… Я прижалась к стенке, вслушиваясь в движения Чонгука, который к тому времени уже спёрто дышал и местами шептал некоторое. - Какого хера тебе от меня надо?.. – хрипло произнёс парень по ту сторону, - Проклятье. Ещё бы лет десять тебя не видеть, - продолжал цедить он. Я сдвинула брови и повела носом от услышанного. Пара друзей явно плохо разошлась по разным берегам. Чонгук только подогрел и раззадорил моё любопытство на этот счёт. Теперь стоять в коридоре у холодной стены не было никакого смысла, и я вернулась на цыпочках к входной двери, демонстративно хлопнув ею, что Чон смог наверняка услышать меня. - Чонгук? – выкрикнула я, специально пнув собственные туфли, - Я дома! Ты где? – сдунув со лба мешающую прядь, я запыхавшаяся вошла в гостиную, - Эй?.. – неуверенно улыбнулась почерневшему Чонгуку, который стоял полуоборотом, отчего часть его лица ласкал тёплый свет огня. Чонгук то ли сердился, то ли усердно размышлял, поэтому и не сразу заметил меня. Он скрестил свои руки на груди и упорно сверлил взглядом полыхающий огонь, будто у этих двоих – живого и мёртвого – было нечто общее, будто они вступили в неравную борьбу. - Чонгук… - попыталась я ещё раз и полноценно вошла в помещение, - Что с тобой? – я ненамеренно повысила голос, чем и напугала парня. Чон вздрогнул и растеряно огляделся по сторонам, но кого он мог увидеть помимо меня?.. - Эй, - спокойно ответил он, - Закончила? - Да, как только смогла, - я заправила волосы за уши обеими руками и с небольшим сомнением подошла поближе к жениху, - Выглядишь не очень. Сильно устал? - Не то чтобы. Неважно себя чувствую, но ничего смертельного, - Чонгук потёр влажный лоб тыльной стороной ладони и взглянул на меня очень мягко и незащищёно. Сквозь прищур я наблюдала усталый взгляд, который таил в себе недавно пережитый испуг. Дымок в глазах напротив был подобен чёртову бессилию или даже отчаянию, подступающему к горлу. Чонгук будто бы и не имел понятия, что ему вообще стоит делать - смысл вкладывался и в обыкновенные действия, вроде: «что-либо сказать или спросить», «просто сходить поесть или почитать книгу». В данный момент он не мог и не пытался изменить своё состояние, а спокойно его принимал именно из-за собственного непонимания. Я чувствовала похожее, когда ночью проснулась от непонятного сна. И присутствуют явные переживания, которые варьируются в зависимости от того, насколько с этим надо что-то сделать и насколько ты сам в состоянии принять, что сделать ты, собственно, ничего не можешь. - Ты голоден?.. – я легко приблизилась к Чонгук и положила руку на ненадёжное плечо, которое старалось вздыматься не спеша, но я прекрасно ощущала, что сейчас испытывал Чонгук. Вовремя или не вовремя я появилась, но попробую отвлечь его от всего, что произошло по ту сторону, - Мы вообще могли бы заказать что-нибудь из кафе. У меня и самой сил не особо много, - я послушно дождалась медленного кивка Чонгука, который продолжал пребывать в заторможенном состоянии. Ему не стоило беспокоиться о том, замечу ли, потому что я заметила раньше, чем он сам. Ему не за что переживать. Притворяться я умею.

***

Я заказала еду на собственное усмотрение и накрыла стол. Чонгук спустя некоторое время всё же пришёл в себя, но оставлять его надолго я тоже не могла, потому что меня преследовало чувство, будто рядом со мной ему легче думать о… о чём он там вообще думает?.. У меня был большой план на разговор с женихом, поэтому я максимально тихо и изворотливо устроила наш ужин и позвала его присоединиться. - Чонгук, - я запивала остроту водой и теребила неиспользованную салфетку, пока парень с аппетитом уплетал суп за обе щёки, - Мне тут Юнги на днях звонил… - Ух ты, - Чон пощурился и звякнул ложкой о тарелку, - Что хотел? – да даже по незаурядному тону Чонгука было ясно, что Юнги и он в тот раз, когда я, дура безумная, оставила их наедине в коридоре, о чём-то весьма неприятном разговаривали. - Об этом я и хочу с тобой поговорить, - я отпустила надоевшую салфетку и отставила свой тёплый стакан в сторону. Именно в этот момент и появилось сомнение в том, что Чонгук не откажется от встречи с Мистером Мин Юнги и его дамой. Однако, его-то дама и могла сгладить некоторые уголки, - Юнги пригласил меня и тебя на ужин в ресторан. Он будет там со своей девушкой. - Вот как, - парень не нарочно чавкнул и дожевал, поджав губы. Из-под нижней показалась крохотная родинка, - Я думал Юнги слишком сильно втрескался в тебя, чтобы иметь смелость встречаться с другой. - Чего?.. – выплюнула я с округлившимися глазами. Моя реакция практически никогда не заставляла себя ждать, да и с чего вообще Чонгук взял, что Юнги… испытывает ко мне какие-либо НАСТОЛЬКО личные чувства, - Объяснишь? - Это исключительно основывается на моих ощущениях. Мне показалось, что Юнги не ровно дышит к тебе. Не знаю, Амая… - Чонгук вздохнул и откинулся на спинку стула. По нему сразу читалось, что он наелся до отвала, - Он так печально смотрит на тебя. Шарф твой с пола с особым чувством поднял, когда ты тот обронила, да и с тобой он рядом находился двадцать четыре на семь, а тут явился я и забрал тебя, - я покосилась, - Извини. Грубо говоря – забрал. И вообще, что-то мне подсказывает, что он меня недолюбливает. - Ты недоговариваешь?.. – это уже интересно. - Я предполагаю. - Но делать предположения, основываясь лишь на своих ощущениях и наблюдениях не всегда верно, - да брось! Кто бы говорил, Амая. - Почему мне кажется, что ты хочешь со мной поспорить? – парень ухмыльнулся и схватил чистую салфетку, чтобы протереть переливающийся красные губы. Бьюсь об заклад, чили обжигал нежную кожу до онемения. Я сразу отступила назад и немного расслабилась. Я и правда была готова с ним поспорить насчёт чувств Юнги, но не имела права, ведь я и сама не до конца осознавала ту сцену, которая произошла между нами в ту злополучную ночь. Тот поцелуй значил нечто большее, чем обыкновенное «хорошее» дружеское отношение, и я пыталась принять это. Но тот случай и те слова были обязаны оставаться с нами и только с нами, поэтому мне невероятно хотелось пресечь все догадки Чонгука на этот счёт. Проще говоря: я хотела защитить Юнги от остальных. Ото всех. - Отчего же? – улыбкой я сгладила общее напряжение, - Я лишь пытаюсь тебе сказать, что мы с Юнги хорошие друзья, которые поддерживают друг друга в любой ситуации, чтобы там ни случилось. - Это я заметил, - кивнул он, - Но всё же я убеждён в том, что дружба между мужчиной и женщиной – явление невозможное. Рано или поздно кто-то влюбляется в своего «друга», - настойчивый молодой человек. - Верно… - приутихла я и сложила руки замочком, подперев подбородок, - Точно также как и то, что всегда бывают исключения. И вообще, мы с Юнги только год назад стали близко общаться: после того, как его напротив меня посадили. Работа, знаешь, она сближает, - оживилась я, - Знал бы ты, сколько раз он мой зад прикрывал! Чонгук снова кивнул с едва уловимой улыбочкой, которая меня начинала раздражать. Словно я предпринимала бесплодные попытки объясниться. - Я понял-понял, - вдруг отозвался он, - Ты и он – друзья и только друзья. Вопросов нет, да и этот парень меня не заставлял нервничать. Пока, - загадочно завершил Чон. - Неплохо, - хотя бы так, чёрт побери, - Ну так что? Мы идём? - Конечно, давай сходим. Твой друг – мой друг, - вздохнув, Чонгук поднялся с места вместе с полупустой тарелкой, - А когда? Я внутренне заликовала: всё-таки чутьё меня не подвело. - Завтра. В семь вечера. Подойдёт? - Да, всё путём, - устало тот ополоснул руки небольшим напором воды и развернулся ко мне, - Как ты себя чувствуешь? Как малыш? Я настолько перевозбудилась от всего, что случилось за последние дни, что особо и не замечала скачки в моём самочувствие, хотя таковых и не было. Чонгук переживает за меня, за малыша, и мне от этого каждый раз легче дышится. Когда он спрашивает подобные вещи, его взгляд добреет и ложится на меня слишком ладно… Я люблю эти моменты. - Всё прекрасно. Мне всё ещё идёт беременность, - я подмигнула Чонгуку, который рассмеялся собственной фирменной фразочке, - И у меня ещё один вопрос к тебе. - Мне уже становится не по себе, - парень скрестил руки, облокотившись о кухонную столешницу, - Какой? - Это по твое юридической части, - Чон удивлённо взглянул на меня и напрягся, настроившись на последующие слова, - На работе мы разбираем материалы к следующей статье. Там история тянет на уголовное дело, завести которое кажется нереальным. - И в чём суть? - У политика на защите отличный адвокат. Адвокат отмазал политика от уголовного преступления и от тюрьмы, в последствии. Существуют веские подозрения, что все доказательства невиновности подменены адвокатом. Что сделают с ним в том случае, если удастся собрать нужные улики и доказать фальсификацию документов? Он вообще несёт какую-либо повинность? – я была настроена очень решительно, особенно, когда, как-никак, подключился Чонгук. - Несёт – не то слово, - Чон коснулся пальцами подбородка и опустил взгляд в пол, словно там открылась нужная ему страница, - Хоть адвокат и является «спецсубъектом» - к нему применяется особый порядок производства по уголовному делу, предусмотрены гарантии, это не означает, что он неприкосновенен и дела в его отношении практически не возбуждаются. И если адвокат фальсифицирует улики в угоду политическому лицу – это обязано караться, и скорее всего ему достанется. Потому в нашей конституции чёрным по белому во втором пункте написано: «Все государственные должностные лица являются служителями народа и несут ответственность перед народом». Это раз. Два: «Статус и политическая беспристрастность государственных должностных лиц гарантируется в соответствии с законом». Если в первом случае от народа адвокату достанется не по-детски: пересуды, пресса, забастовки; то во втором случае его ещё и лицензии лишат навсегда. Суд к таким неблагосклонен, - он резко взглянул на меня. - Ничего себе, - я раскрыла рот, пытаясь переварить всё то, что заучено и грамотно растолковал мне Чонгук, - Теперь я узнала, почему у тебя красный диплом. - Это азы, Амая, - усмехнулся Чонгук и почесал макушку. Ему в любом случае это польстило! – Если собираешься садить адвоката, то будь уверена, что у тебя железные доказательства, которые ты преподнесёшь суду. Уголовный иск против должностного лица рассматривается в разы быстрее, чем убийство. Была практика подобного около четырёх лет назад. Адвоката чуть в порошок не стёрли, но тот и правда был уродом: защищал убийц, вгоняя в депрессию невинных людей, потерявших близких. В Пусане махинация на махинации, взятка на взятке. Я не удивлён, что и сейчас с таким до сих пор возятся, - он подошёл ко мне, забрав мою тарелку, - Но удивлён, с какого перепуга этим занимаются журналисты. А, Амая?.. - протянул он не своим голосом. - Журналисты – правда этого города, - невозмутимо проговорила я, - Так и должно быть! – я была безумно рада тому, что Чонгук подтвердил некоторые мои догадки, - Спасибо. - Обращайся. Пока бесплатно консультирую, - он собрал и сложил грязную посуду, одна за одной, в посудомоечную машину, - Кстати, Амая, ты же в шкаф положила мою коробку?

***

POV Чонгук. Эта коробка всегда являлась моим ящиком Пандоры. После смерти отца она пополнялась снимками, записками и прочей памятью. Последним, что я в неё положил, был мой личный дневник, а после я накрыл всё чёртовой плотной тканью, убрав подальше, чтобы соблазн приоткрыть двери прошлого пропадал на некоторое время. Всё по кругу. Поначалу трудно сдерживать самого себя, но я крепко связывался невидимыми цепями и прекращал брыкаться в эту сторону. Изредка я позволял себе открыть дневник, но никогда не позволял перечитывать его. Мне всё меньше хотелось видеть себя таким, каким я был когда-то. И только некий «эпиграф» постоянно приковывал моё внимание: «Я пишу этот бред, потому что мой психиатр дурнее меня. Он считает, что это поможет мне. Спасёт». Звучит как оправдание. В котором я нуждался незамедлительно. Я должен был сжечь дневник, спалить дотла на костре, но струсил превратить мерзкое прошлое в пепел, будто мысли на бумаге хранить легче, чем в голове. И теперь, когда, оказывается, я прогадал, мысли с новой силой проникают в меня, превращаясь в ночные кошмары. Но я всё также не смогу избавиться от дневника. Поэтому я снова прочёл лишь вступление в двух строках, положил дневник на дно коробки, накрыв всё фотографиями и тканью. Трясущимися руками я докурил размеренно тлеющую сигарету, спрятал коробку обратно в шкаф, набитый нашими вещами, и вернулся в тёплую постель, к Амае, которая беспробудно спала. Рядом с ней в эту ночь дышалось легче. Конец POV Чонгук.

***

- Амая, а что боссу-то сказать?.. - Наплети что-нибудь, я не знаю… - я научено разгребала завал бумаг и документов по делу политика и подозрений насчёт его адвоката, - Ну и бардак у вас здесь, товарищи. - Может у вас, в Чекмейт, - ой, звучит как ненарочный укор, - прокатывало «наплести», но у нас это начисто дохлый номер. Либо правда, либо ничего, - Сёхо продолжал поглядывать сквозь щёлку стеклянной двери в ожидании коллег. - Тогда пойди скажи Киму, что у нас намечается слежка за адвокатом, на которого копать запретили, - взяв в руки последний листок, я подмигнула фотографу, - Праведный гнев для встряски тоже неплох. - Господи, - трусливо пощурился Сёхо и пошатнулся, - И что же там будет?.. - Милый междусобойчик, Сёхо. Ничего более. Я потолкую с этим, как его… - я взглянула на обведённое имя, - Иль У и пропаду с чистой совестью. Нам нужны доказательства, слова, люди – что угодно. - Да мы даже не знаем, где он будет сегодня! – разнервничался парень и громко плюхнулся на стул около меня. - Мы? – я удивилась, - Ты - не знаешь, а вот я… - усмехнулась и поправила волосы. - Откуда?.. - Ты со мной или нет? – прервала я излишнюю надоедливость нового напарника. Он глубоко вздохнул и посмотрел за окно, будто уже прощался с жизнью. - Ладно. У босса я нас отмажу… - смирился тот. - Вот и молодец, Сёхо. Именно так работать надо, - я хлопнула парня по плечу, поэтому он вздрогнул, переведя дух.

***

Чего мне стоило забрать машину у Чонгука? Почти ничего, ведь сегодня утром он тоже выглядел разбитым и уставшим. И, пожалуй, дело тут не только в кошмарах и этом «Тэхёне». Чонгук переживает и делает он это, копаясь в себе, роет яму, чтобы добраться до чего-то… Я не понимаю. Не понимаю, потому что не знаю, что с ним конкретно происходит. Лезть к нему со своими расспросами никуда не шло, но оставаться в неведении, наблюдая, что человек мучается, я тоже не могу. Я уже столько раз рассуждала на эту тему, что тошно от самой себя становится… Расскажет или нет?.. Красный загорелся в нескольких метрах от места назначения. Время ещё оставалось, но вот моему нервному напарнику так не казалось. - Я с ума схожу, - Сёхо теребил красивые длинные пальцы и издавал полнейшую ауру неуверенности. Да уж, его дух авантюризма затаился глубоко. - Сёхо, ну ты же не совсем инфантильный малый, - протянула я и коснулась спиной о сиденье в ожидании зелёного. Я вообще не нервничала. Меня устраивало всё. - Какие интересные мысли у тебя насчёт меня, - он поджал уголки губ и обратил внимание на прохожих, а я только повела плечами в ответ, - Это моя первая слежка, если уж настала пора откровенничать, - я довольно кивнула и почесала затылок. Этого парня трудно было… заткнуть, - Мы никого из редакции не предупредили… - Это твой первый урок, - я выставила и направила наверх указательный палец. - Какой такой?.. - Знаешь, как стать хорошим журналистом, мой милый друг? - Как же? - Делай всё по-своему, - я потянулась, не снимая ногу с педали тормоза. Оставалось около тридцати секунд. - И благодаря такому подходу хоть что-нибудь хорошо заканчивается? – выпалил Сёхо, - Одуреть, - он скрестил руки и устало вздохнул. Парень уже почти смирился с моим спокойствием. Я стучала пальцами о руль и уже ненавидела таймер на светофоре, ведь поток людей именно в данной геолокации был не так уж велик. - Слушай, Амая, - я кивнула, не посмотрев на напарника, уже предвидев очередное бурное беспокойство, - А ты откуда машину взяла? О, наконец что-то по существу. - Например, взяла у жениха, - как будто невзначай пролепетала я. - У жениха?! – вскрикнул Сёхо, а я вздрогнула, прикрыв глаза. Это он ещё не в курсе, что я беременна. К такому его придётся подготовить. - А где же твоё кольцо? – парень оживился и внимательно изучил пальцы моих рук и посмотрел на меня. - Кольцо?.. Верно. Кольцо, Амая. Когда делают предложение, дарят кольцо. Некий знак, что вы готовы к предстоящему, что это серьёзно. Но Чонгук не дарил мне никакого кольца, и я, что смешно, даже не обратила на это внимания. - Разве обязательно носить кольцо, чтобы быть чей-то невестой, Сёхо? – серьёзно поинтересовалась я. Разозлилась ли я?.. - Нет… - сомнительно он опустил голову и провёл ладонью по волосам, - Но обычно так и бывает: предложение, кольцо, свадьба. - Обычно – не мой вариант. Я вдавила в пол педаль газа и направилась в нужную сторону. - Вот тут мы и припаркуемся, - я оглядела пространство в боковое стекло и сдала назад. - Ну а откуда ты узнала о его местонахождении? – честное слово, я скоро заклею ему рот. - А это урок номер два: у каждого журналиста должны быть информаторы, - я заглушила мотор и поудобнее устроилась. - И сколько у тебя таких информаторов? Штук десять, не меньше? - Не зачем мне целый десяток, - и правда, к чему всю свору собирать? – У меня только два, и то один, наверное, меня больше видеть не желает. - Почему? - Из-за меня он в больнице полтора месяца провалялся. Пока трогать его не собираюсь, - я вгляделась в здание, где ещё горел свет нужного окна. - И кто второй? - Вторая. Девчонка не самая благородная, но до жути полезная. - Раз она не из элиты, то к чему тебе такие? Могут плохо работать… - Сёхо и не думал останавливать свой поток слов. - Поверь, она делает это на совесть. Благодарность – вещь сильная и идёт изнутри. Я могла сдать её в полицию, но не стала. - Могла сдать? Это ещё почему? - Учитывая то, что она вдыхала дары героина, когда я вломилась к ней в квартиру, вполне имела все основания набрать кого требуется, - это знакомство было для меня первым спустя долгое время. Я была даже довольна «героиновым» информатором. - Ничерта себе… Наркоманка твой информатор? В городе сколько… таких? - Пруд пруди. Просто они не бродят по улицам с табличкой «у меня проблемы с наркотой». - И разве у неё могут быть полезные связи?.. – парень поёжился и достал сотовый. - У неё - по всему городу. Здесь не существует белых и пушистых, - я напряглась и придвинулась ближе к лобовому стеклу, когда заметила как свет выключился, - Он скоро выйдет, мне нужно приготовиться. Я стремительно потянулась рукой на заднее сиденье, чтобы достать заранее подготовленный пакет с нужными вещами. Сняв с себя клетчатый жакет, я накинула чёрный классический пиджак, не застегнув его; надела свои очки и распустила прямые волосы, слегка взъерошив их. И когда я поднесла к губам кисточку с бежевым блеском на кончике, мой фотограф вновь созрел: - Говоришь, интервью у него брать будешь? – я кивнула зеркальцу в панели, - Не думаю, что уважающий себя адвокат станет давать интервью нашей «жёлтой» газете. - Вот Америку открыл, - я причмокнула губами и убрала тюбик в кармашек сумки, - Откуда он узнает, что я из Yesterday? Первый день на Земле, что ли… - я потянулась за кошельком, чтобы выудить ещё кое-что. - И какому тогда изданию он вещать будет? - Чекмейт, - Сёхо раскрыл рот, а я волнительно улыбнулась, - О великая карта-пропуск! – я почти поцеловала собственную ID-карту, которую не постаралась сдать начальству в последние дни. Она, может, и заблокирована, конечно, но адвокату многое не требуется: лишь визуальная иллюзия, - Учись, салага. - Всегда мечтал о наставнике, - хмыкнул парень и вжался в сиденье, - Я же здесь буду сидеть?.. Я закатила глаза и выдохнула перед собой, развеяв тёплый машинный воздух: - Здесь-здесь.

***

День 18. «Я разбита. Похороны Евон сегодня в три часа, то есть через тридцать минут. Я пишу это, потому что кроме бумаги меня, пожалуй, никто не сможет понять. Я видела, как она умирает у Сэма на руках, как он держал её, как она смотрела на него. После того я не могла прийти в себя, поверить, что такая, жестокая, реальность может существовать. Во мне не находилось сил принять её, и я пыталась мириться, но как с таким мириться?.. Кто-нибудь знает?.. Тогда Сэм ждал до последнего. До самого приезда скорой помощи, он ждал и наблюдал бездыханное тело Евон на диване. Она скончалась от алкогольной интоксикации. Её сердце просто не выдержало такой нагрузки и остановилось. Навсегда». Евон хоронили по корейским традициям, которые были гуманнее тех, по каким обычно приходилось проводить церемонию. Её родители сняли специальный зал, где все друзья и близкие их дочери могли попрощаться. Её гроб стоял на небольшой сцене в окружении венков, благоухающих цветочным ароматом до самых дверей; они были увешаны широкими лентами с соболезнованиями и пожеланиями. Никто, возможно, не ожидал, но народу собралось достаточно, чтобы весь зал был наполнен людьми. Вход открыт каждому: самому близкому и незнакомому. Амая также оказалась в числе тех, кто явились почтить память Евон. Пришла она с сестрой, а Сэм оставался с Ханом всё это время: провожал и встречал гостей, успокаивал друга, который был убит горем не хуже родителей. Почему только при трагических обстоятельствах мы узнаём о настоящих чувствах человека? Хотя Амая всегда была наблюдательной девочкой, и также она была способна понять, что Хан испытывал особые чувства к Евон. В любом случае, он винил себя в том, что не смог её уберечь. И Намджун винил, конечно же. Этот молодой парень не находил себе места среди остальных. Бледное и поникшее лицо, красные глаза не давали покоя и Амае. Она пострадала, когда увидела его таким, но отчего-то не смела приблизиться к парню, поддержать его. Всё же, их отношения до сих пор были неоднозначными, пусть все и считали, что они вместе. Девушка чувствовала себя чужой среди своих, но не своей среди чужих. От неё отгородился весь мир, в котором она и пискнуть не смела. Будто вся некогда весёлая компания не являлась компанией ЕЁ друзей, а каждый был серым и холодным. Всё это пережитые горе и боль никому не позволяли расслабиться, оттого и точили свои когти о слабые головы. Но один момент с церемонии запомнился ей очень хорошо и, если можно сказать, въелся кислотой в долгую память: Когда подошла очередь Сэма попрощаться с Евон, он слишком близко подошёл к открытому гробу. С утра он старательно пытался скрыть многочисленные татуировки, которыми было усыпано всё его тело, под классическим чёрным костюмом и белой рубашкой. Его галстук крепко сковывал шею и воротник, чтобы не пропустить чернила, которые тянулись то туда, то сюда. Намджун склонился с болью в каждой частичке тела над лицом Евон. Его тёплые, живые губы, налитые медовостью, коснулись серо-белого лба и задержались на минуту. Это был долгожданный, но поздний поцелуй. Должно быть, Евон счастлива теперь там, на небесах. У Амаи защемило сердце от этой сцены: она не могла оторвать взгляда от прощания, потому что ей казалось, что если она отвернётся, то её сердце распадётся на куски. И на неё, испуганную и загнанную всем происходящим, обернулся Сэм. Он плакал. Нет, это была не истерика, не град слёз и прочего – это была самая настоящая скорбь по дорогому человеку. Одна слеза медленно сползала от края глаза по гладкой щеке, к самому подбородку, пропадающая в небытие. Амая и сама заплакала. Только не на глазах у Сэма. Она уткнулась в плечо сестры, закрывающую половину лица платком. Она не выносила его боли. Почему она не могла? Почему?

***

Отбросив сомнения и покинув машину, с бесповоротной решимостью я двинулась навстречу своей цели, которая, кстати говоря, выходила из офиса в одиночестве. Я мигом поправила волосы, подала знак Сёхо, что, мол, всё схвачено, и слегка ускорилась на высоких каблуках. Почти нагнав свою цель, я выкрикнула, размахивая свободной рукой: «Господин Пэ Иль У! Подождите, пожалуйста»! Высокий мужчина в тёмно-сером костюме обернулся и остановился в вопросе на середине пути. Его руки сжимали чёрный портмоне, а туфли были вычищены до блеска. Заинтересованный взгляд прошёлся по мне от макушки до пят и вернулся обратно к глазам. Я сделала невинный запыхавшийся вид, поправив очки и встала прямо напротив высокого мужчины. - Господин Пэ Иль У, вы такой быстрый, - я тонко вздохнула и помахала ладонью около своего сверкающего лица. Нет, правда, вот так вот, даже немного, бегать трусцой за крутым адвокатом – это тяжко в положении. Я уже теряю хватку, - За вами прям не поспеть! Я статно выпрямилась и улыбнулась мужчине, который галантно направил весь свой корпус на меня, чтобы мы смогли беседовать наравне. - Добрый вечер, - выговорил адвокат с недоверчивым тоном, - Мы знакомы? - Пока что нет, - я ещё раз поправила волосы и подметила огонёк в глазах мужчины. Он, всё-таки, на то и МУЖЧИНА, - Я Сомун Амая, журналист газеты Checkmate. - Журналист… - он опустил голову с насмешливым вздохом и выдержал паузу, - Слушайте, я не намерен… - Да и я не намерена. Всего один вопрос, - я на мгновение поджала губы и провела пальцами по ним, - Вот моё удостоверение, если вы не доверяете мне, - я достала из-под ворота рубашки ремешок, который сковывал мою шею, а на нём, собственно, висело и само удостоверение. - Послушайте… - он мельком изучил карточку, - Я вам верю, но я правда не желаю, чтобы меня провоцировали, - продолжал отнекиваться адвокат. - Мы перешли на иную политику, - я спрятала карточку обратно, - Нестабильное положение, знаете ли… - я жалобно перемяла пальцы, но позже вернула общее настроение в темп уверенности и немой настойчивости. - Понимаю. Я настроен великодушно… - мужчина прикусил губу и ещё раз оглядел меня, на что я с мнимым удовольствием подмигнула, - Ну что ж, раз нынче всё иначе… приступим? - Премного благодарна!

***

Счастливая я уселась в новенькую машину и хлопнула дверью. Сёхо сидел на измене, как и прежде. - Сёхо, мы с тобой красавчики! – немедля я завела машину и включила фары. - И это всё?.. – покосился парень, - Что он сказал? Удалось что-то разузнать? - Обижаешь. Но не всё сразу, ладно?.. – я двинулась вперёд, чтобы развернуться. - Амая? В каком смысле? Я же не просто так один торчал здесь минут двадцать? – я игнорировала его с улыбкой на лице, - Ты издеваешься? - Друг мой, - я вывернула руль и резко сдала назад, - Я всё тебе расскажу, даю слово, но только не сейчас. Мне через полтора часа надо быть на ужине в шикарном ресторане, а ещё необходимо собрать жениха помимо себя самой. Он думает, что я пущу его в приличное место в футболке и джинсах. Мне требуется время, чтобы его разочаровать. Сёхо лишь покорно вздохнул и расстроено отвернулся к окну. - Где ты живёшь, напарничек?

***

Жар раскатывался по телу ударной волной: по началу он щекотал тело, но позже надрывался маленькими точками, как мины взрываются на боевом поле. Амая щурилась сквозь сон, пыталась сопротивляться, но толком ничего не могла поделать. В своём собственном сне она была беспомощной пылинкой, которая предпринимала тщетные попытки казаться величественнее. Она вертелась, крутилась, сжимала под собой простыни и истекала потом, но вырваться никак не удавалось. Разве что – она не кричала, не разговаривала. Оставалась нема, как рыбка в округлом аквариуме. Даже редкие стоны срывались с её губ настолько тихо, что даже если бы кто-то и был в её комнате, то навряд ли что-нибудь услыхал. Кажется, ей было больше, чем просто «плохо». Её воротило. Хотя, в сущности, она ничего не видела в своём сне. А может, это был и не сон вовсе. Состояние, до которого довела Амаю сегодняшняя ночь, было необъяснимо. Никакой логики. На данный момент, по крайней мере. Амая резко подорвалась с места, а её громкий вздох – будто она некоторое время страдала от недостатка воздуха – прокатился по комнате жалобным рыком вперемешку со стоном. Она осмотрелась, ведь глаза успели привыкнуть к темноте. Амая моргала, жадно дышала и шевелила тёплыми губами, но не могла и слова выдавить. Её руки тряслись даже в напряжении, а сердце глухо стучало в самом горле. Артерия в шее пульсирует – она знает. Только вот… Отчего? «Кошмара» она не помнит. А должна была? А кошмар вообще был?.. - Намджун… - сдавленно прошептала девушка и сорвалась с постели, как ошпаренная. Дверь в комнату старшей из младших Сомун резко распахнулась со стуком, отчего Сора вздрогнула и вынула наушник из уха. Она обернулась на испуганную Амаю, которая еле стояла в проходе, одной рукой держась за дверной косяк, а второй пытаясь нащупать ручку. - Господи, Амая, - Сора откинула наушника в сторону и встала из-за компьютерного стола. Старшая и сама перепугалась, отчего и подхватила бессильную сестру, - Что с тобой, милая?.. – она взяла Амаю под руку и аккуратно закрыла дверь в комнату. Тем временем Амая привыкала к яркому, слепящему свету настольной лампы и не пыталась задаться вопросом, почему её сестра всё ещё не спит. Хотя какая молодёжь у нас ложится в часу первом ночи? - Амая, - Сора всё старалась обратить внимание младшей на себя, бережно усадив ту на свою кровать, - Девочка моя, ты чего?.. Тебе приснился кошмар? - Не знаю… - Амая опустила голову и задержала дыхание, чтобы привести его в норму, вцепившись в простынь, - В том-то и дело, что я не знаю… - скупая слеза скатилась по нежной щеке юной девушки. Сора не на шутку насторожилась: она искренне не понимала, что происходит здесь и сейчас. Если не кошмар, то что тогда могло напугать Амаю до слёз?.. Она паникует. Это видно невооружённым глазом. - Эй, эй, эй, - Сора присела на колени перед сестрой для наибольшего удобства, - Успокойся. Просто расскажи мне, что случилось?.. Тебя кто-то обидел?.. Амая прерывисто выдохнула перед собой и собрала волю в кулак. Она понимала, что нарастающая истерика никакой особой причины не имеет, но, вообще-то, понимать – не значит быть уверенным на сто процентов. - Сэм… - выдавила Амая. - Сэм? - Сора сузила глаза на автомате, - Что Сэм? С ним что-то случилось? - Не знаю, не понимаю… - Амая всё ещё не смотрела на сестру, - У меня плохое предчувствие. И если я пытаюсь задуматься об этом на секунду, то в голове всплывает «Намджун»… - самым огромным и жирным шрифтом, какой только может быть в этом мире, - Как это назвать?.. – не своим голосом проговорила младшая, - Я словно чувствую его в себе. Это состояние, в котором он сейчас пребывает после смерти Евон. Как он смотрел на меня сегодня во время похорон… Мне страшно, Сора… Так страшно… - Амая не выдержала и расплакалась. И так невинно, по-детски. Но только не так, когда теряют любимую игрушку или нечаянно спотыкаются о внезапно появившийся камень, а так, когда больно ближнему и родному человеку. - Милая, - Сора незамедлительно поднялась и крепко обняла частичку себя. Ей тоже было больно, она также была в смятении, как и её младшая сестра, - Я понимаю твои чувства. Я тоже очень переживаю по поводу всего случившегося, и Намджун, конечно же, сидит на иголках, мы же все когда-то крепко дружили… И твоё восприятие этого мне вполне понятно, ты бы хотела облегчить и свою боль, и боль Намджуна, я же вижу, что ты влюблена в него… - Сора скромно улыбнулась, да Амая и сама знала, что скрывать подобные эмоции никогда не была способна. - Вот именно. У меня это… - Амая сжала пальцы, - Это… - подходящего слова не находилась, - Внутри, в голове, в душе, - указательный палец тыкался в грудную клетку неконтролируемо, - Сидит то, что я не могу определить. Словно я испытываю на себе. Намджуна испытываю на себе. Могло показаться, что Сора мало чего могла осознать и выхватить из сказанного сестрой, но, к слову, могла. Причём – не понаслышке знала, каково на вкус это острое и беспощадное чувство. - Как особенная связь? – тёплая рука старшей коснулась распущенного волоса младшей и забрала прядки назад, чтобы не мешались, - Душевный и необъяснимый порыв? Словно чувства одного поделили на двоих, да, Амая?.. Амая застыла и удивлённо взглянула на Сору, раскрыв рот. Она сама пыталась как-то, да обозвать это, но только её сестра помогла сложить всё воедино. Амая кротко кивнула, не спустив глаз с сестры. - Мне знакомо такое. Что-то вроде ментальности, интуиции между двумя людьми. Я читала об этом, - Сора подмигнула, - И у меня такое было, откровенно говоря. Это одновременно замечательно и губительно, - Сора неглубоко вздохнула и замолкла. Она сама не была советчиком в делах сердечных, потому что в её отношениях всегда всё было легко, словно по равнине шагаешь. У неё никогда не возникало особых проблем с этой «интуитивной» связью, да и сама она не предавала настолько огромного значения этому. Нет, естественно, что она понимала как это важно, но ей не доводилось пробуждаться посреди ночи в тревоге из-за того, что она чувствует, будто второй половинке неизвестное угрожает. Вдруг Амая прервала тишину, шмыгнув покрасневшим носом: - Сора, ты прикроешь меня? Я хочу увидеть Сэма. Прямо сейчас я должна его увидеть и убедиться, что с ним более-менее всё в порядке, что он не сотворит какую-нибудь глупость, потому что мне кажется, что он винит себя во многом, - девушка и правда верила в подобное, - Прошу тебя, Сора, помоги мне уйти из дома, иначе я свихнусь.

***

- Я действительно должен…? – Чонгук с неопределённым видом держал в обеих руках новые брюки и серую рубашку. По мне, серый цвет ему очень к лицу, только если ткань не хлопковая. Брови парня изогнулись в мольбе, а я упёрлась руками в бока. - Действительнее некуда, - мне могло надоесть подобное положение дел, ведь из-за Чонгука я сама толком не могла привести себя в порядок: то он занимает ванную на ценные пятнадцать минут, то он наводит облако в комнате из собственного одеколона, тем самым перебивая запах моих духов, то пытается тщательно прогладить края собственной рубашки, из-за чего и я вступаю в эту бытовую схватку. Сколько таких дней я ещё переживу? – Господи, Чонгук!.. – я взмахнула руками и стащила юбку-карандаш с постели, - Это обыкновенный ужин в ресторане с моими друзьями. Да, придётся посидеть в тесных брюках и красивой рубашке, – вспыхнула и расстегнула застёжку на красной юбке. Я ужасно злилась на него. Да ни за что не поверю, что Чон не умеет гладить рубашки, что не умеет ходить, как следует, по дорогим ресторанам, не умеет держать нож в правой руке, а вилку в левой. Хотя с его образом жизни… Вот ещё одна вещь, в который мы различны. Мы с ним словно из разных миров: я всегда на виду, а он в тени. Моя одежда должна быть опрятной, выглаженной, выстиранной, а туфли обязаны переливаться сияющей чистотой. А вот Чонгук ничего никому не обязан: у него работа, где на внешний вид ВООБЩЕ никто не обращает внимание. Он спокойно, без угрызений совести, может надеть порванную футболку и не боятся её запачкать. Я не скажу, что это плохо или отвратительно – я не брюзга, и рамки чую. Просто кое-что подметила, - Ты что, костюмы никогда не носил? - В том-то и проблема, что носил… - парень состроил подростковую гримасу: его широкие брови ловко изогнулись, но после того, как он надул щёки и выдохнул, они смиренно опустились. - Сколько проблем с простыми вещами… - я расстроенное опустила руки и плюхнулась на кровать. У меня пропало настроение и желание куда-то идти и с кем-то встречаться. Эта беготня меня вымотала, и Чонгук меня выводит из себя потрясающе умело. Конечно, ничего он невероятного не делает, но я готова задушить его. И ещё хочется прилечь, укрыться одеялом и попросить Чонгука крепко обнять меня. Гормоны. - Амая, а пиджак тоже надевать, да? – совершенно непорочно Чонгук заглядывает в комнату и выпучивает на меня глаза. Я впервые вижу его таким… обычным?.. - ЧОНГУК, Я КЛЯНУСЬ, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ЗАСУНЕШЬ СВОЙ ЗАД В ЭТИ БРЮКИ, Я УЕДУ БЕЗ ТЕБЯ! – завыла я на всю квартиру, отчего Чонгук скрылся за дверью. Сама по себе угроза была такой себе, учитывая то, что Чонгук любезно выполняет мою «просьбу» и принимает приглашение Юнги, но он же не глупый. Я всё ещё беременная женщина, которая устала каждый день принимать на свою долю всякого рода дрянь. С коридора послышалось: - Значит не надену. Через десять минут на пороге нашей спальни стоял статный молодой мужчина. Да, я говорю про Чон Чонгука. Атласная серая рубашка, которая поначалу казалась парню нелепой, смотрелась на нём весьма и весьма прелестно. Тело оставалось всё таким же крепким, но в купе с чёрными брюками это не выглядело вызывающе. - Наконец-то! – я нетерпеливо хлопнула в ладоши и лениво поднялась с кровати, - Тебе очень идёт классический стиль, - я прошмыгнула мимо Чонгука почти на цыпочках, как будто я была маленьким ребёнком, которому не терпелось повеселиться или получить желаемое, - Поехали уже! – я вышла в коридор летящей походкой и оставила Чонгука позади, как я думала. - Амая, - мужской голос окликнул меня. Я громко вздохнула и начала оборачиваться, едва не закатив глаза. Чонгук выходил навстречу из длинного коридора с видом пятнадцатилетнего мальчишки, которому было некомфортно находиться в стенах собственного дома. Пожалуй, сегодня мы чувствовали себя одинаково. - Ну что такое, Чон? – я устало опустила руки и склонила голову на бок, пока Чонгук виновато смотрел на меня, - Ты тоже хочешь сделать мне комплимент, сказав как мне к лицу красный и как бежевая блузка выгодно оттеняет цвет моей смуглой кожи? – я подмигнула. Чонгук по-доброму рассмеялся, отведя взгляд в сторону. Его ограниченность в словах раньше меня не особо пугала, но сейчас он казался именно тем, кто нуждался в том, чтобы выговориться. Когда-то я так не думала о нём… - Да, и это тоже, - он одним мимолётным движением указал на меня ладонью, но тут же вернул собственной руке законное место в правом кармане брюк, - Я вижу, что ты сильно волнуешься. И меня правда напрягает, что ты злишься, пусть и не настолько яростно, но злишься на меня из-за моей заторможенности и… потерянности?.. – он посмотрел на меня с некой надеждой, - Прости меня, я же знаю, что твоя беременность отбирает у тебя много сил, но в последние дни я сам не свой. Как будто в воду опустили, а вытащить забыли. Я почти ахнула. Чонгук, который до сего момента старался не подпускать меня к своим каким-либо переживаниям близко (естественно, я не беру во внимание его мысли о ребёнке), сегодня выказывал чувства напрямую, хоть и осторожно, деликатно. Я застыла на месте, хоть и чувствовала острую необходимость что-то, да сказать. Чонгук не решался довести монолог до конца. Он наверняка сомневался: продолжать ли ему или остановиться на этом обыкновенном извинении. Я была готова подать ему знак, некий зелёный свет: - Чонгуки, - я ласково начала, а Чонгук, как всегда, с трепетом откликнулся и посмотрел прямо на меня. Медленной поступью я зашагала к жениху, - Мы все не железные, - уголки моих губ слегка потянулись вверх, - У каждого бывают тяжёлые дни, трудные времена, но знаешь, почему тебе повезло больше всех? – я поиграла бровями и подошла ещё ближе к парню. Тот кивнул в знак вопроса, - Потому что у тебя есть я. И он снова улыбнулся. Скромно, мило и… о да, очень сексуально. Но это лично мои тараканы. - И, так как у вас есть я, Мистер Чон, - я ухмыльнулась и обвила плечи Чонгука тёплыми объятиями, а он, в свою очередь, устроил ладони на моей, чего уж там, талии, - Вы можете рассказывать мне о всех своих тревогах, - Чонгук притянул меня к себе со слабым оскалом, чтобы поцеловать, но я замерла около самых его губ, - Я серьёзно, Чонгук… - я сглотнула и, метнув взгляд на алые губы, снова всмотрелась в глаза напротив, которые отражали заглушённую боль. Такая была и в моих, - Ты можешь доверять мне, слышишь? – шёпот лёг прямо на губы парня. Чонгук в мгновение стал серьёзен. Он кивнул мне и прижал к себе, погладив по спине. - Ты же знаешь о моих кошмарах, - тихо произнёс он в мою макушку, - Я видел ещё один, - послышалась мелкая дрожь в некогда сильном голосе, - Из-за этих снов я чувствую себя… чужим. Как будто кто-то или что-то высасывает из меня все силы. - Чон… - я взволнованно оторвалась от груди жениха. - Нет, Амая, - он взял меня за плечи, - Я в порядке. Просто устал. Я не понимала его. Я была близка к тому, чтобы он рассказал мне немного больше, чем обычно делает это, но он же и сам оборвался. Отмазался, как отмазываются от матери, которая допытывает о том, из-за чего ты поздно вернулся. Такая позиция претит, но тем не менее. Он оттолкнул меня. Снова. Подразнил и откинул. Такое бывает, Амая. Ты же знаешь.

***

Когда мы подъехали к месту встречи, на часах было не 6:45, не 50 и даже не 55. На часах было семь часов и пятнадцать минут. Конечно, я предупредила Юнги о том, что мы опоздаем, ведь в вечернее время собираются пробки, но мне, почему-то, было жутко стыдно за себя и Чонгука. - Хорошо, что ты всё-таки надел пиджак. Скромнее выглядишь, - я уже схватилась за маленькую сумочку и собиралась выйти из машины. Но Чонгук просто не мог не вставить своё слово: - Подожди немного, Амая, - бережно парень взялся за мою руку и отпрянул от руля свободной ладонью. - Только не говори, что мы утюг выключить забыли или ещё что, потому что моё терпение на самой грани, - я сдвинула указательный и большой пальцы, почти соединив их, - Вот такой шажок до обрыва остался, - я сощурилась, - Мы и так жутко опоздали, - для меня и пятнадцать минут были высшей степенью. - Каюсь, - Чонгук поднял ладони, словно сдался, - Но это того стоит. Чонгук загадочно улыбнулся, а я ничерта не смыслила в происходящем и в том, почему он медлит и задерживает нас. Я думала только о том, как бы побыстрее встретиться с моим другом и вдоволь наесться превосходной едой. Остальное меня мало волновало. Только не после того, как Чонгук из кармана пиджака, который успел полюбиться мне, достал чёрную кожаную коробочку. И я как-то быстро поняла, что внутри неё. - Я сделал тебе предложение, которое ты приняла, без одной очень важной детали, - я уставилась на Чонгука, редко похлопывала ресницами, затаив дыхание, - И сегодня я хочу это исправить. Чонгук открыл коробочку, а на бархатной подушечке показалось великолепное серебряное кольцо с сияющим прозрачным камнем. Он переливался на тусклом свету, просачивающемуся в салон с улицы, и привлекал к себе всё моё внимание. Огранённого и отшлифованного коснулись мужские пальцы. Жених выудил кольцо из бархатных оков, другой рукой взявшись за мою похолодевшую ладонь. Чон перебрал все мои пальцы с нежностью и чувством, добравшись до безымянного. Я взглянула в глаза напротив и дыхание спёрло окончательно. У Чонгука сияли глаза. Не горели ярким красным пламенем, а томились холодным, но очаровательным дымком. Чуждость серебра скользнула по моему пальцу, отчего я на миг вздрогнула и сжала все остальные, а заодно и руку Чонгука. Мужчина улыбнулся мне и произнёс: - Теперь тебе не уйти, Амая.