Сказочные чудаки

      Шляпник не спешил возвращать ребят из сказки. Разве приятно видеть их недовольные лица и выслушивать упрёки в свой адрес? Хотя рано или поздно пришлось бы, но не сейчас. Мужчина тянул время, ведь следующая сказка станет для ребят последней. А дальше… Дальше будет темнота, боль, одиночество, переживания. Всё что угодно, но только не счастливая жизнь. «Она ни за что не согласится остаться, а я не смогу покинуть книгу, к которой я так привык», — со злобой сжимал в руках края бордового пиджака Хранитель, не заботясь о том, что его пальцы портили идеально отутюженную ткань. Ему было больно думать об их будущем о своём будущем.       Каково это — обрести настоящее счастье, а потом через пару мгновений потерять его? Больно. Обидно. Непоправимо. Несправедливо. Шляпник был готов на всё, чтобы не допустить этой потери. Но этому суждено было случиться. И от этого никак не отвертеться.       Мужчина, чуть пододвинув спящую девушку, присел рядом с ней. Он провёл ладонью по её тонкой талии, по согнутым в локтях рукам. «Моё… Моё…», — нашёптывал он, понимая, что лжёт самому себе. Нет, она не принадлежит ему. Пока. Длинные тонкие пальцы, которым бы позавидовал любой пианист, прошлись по её щеке, чуть касаясь мягкими подушечками нежной кожи. Прядь светлых волос, мешавшая Шляпнику, была осторожно убрана с лица. Пора.       Щелчок пальцев — и сон, навеянный Хранителем, исчез, оставив после себя приятную тяжесть. Светло-голубые глаза медленно открылись. Их обладательница сладко потянулась и сонно взглянула на мужчину.        — Я всё-таки спала? — недоуменно спросила она, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевок.        — Да, — коротко ответил Шляпник, любуясь естественной красотой.       Сонная девушка была очень мила. Светлые кудри немного спутались, образовав на голове лёгкий беспорядок, который ничуть не отторгал мужчину, а даже наоборот. Прищуренные от яркого света глаза, обрамлённые тёмными ресницами. Чуть приоткрытый рот, пухлые губы словно кричали: «Ну же, поцелуй!». Именно так она бы выглядела по утрам, просыпаясь в объятиях любимого человека. Зависть. Ведь он никогда не сможет стать этим «любимым»…        — А где все остальные? — полюбопытствовала Маришка, сев рядом с мужчиной.       Только сейчас она заметила, что чудо-туфли были заботливо сняты с её ног и стояли в стороне от неё. «Наверное, он идеален…», — подумала девушка. В сравнении с теми, кто окружал её в часодейном мире, он и был таковым. Ни один из «ухажёров на пару дней» не мог конкурировать с этим статным мужчиной, который без грима Безумного Шляпника казался настоящим принцем из сказок, которому не хватало лишь белого коня. Только глаза были цвета тёмного шоколада и костюм не был расшит золотом и драгоценными камнями.        — Скоро придут, — отчуждённо сказал Хранитель.        — Почему ты такой грустный,.. Джон, верно? Можно я буду называть тебя по имени? — спросила разрешения Маришка, хотя оно ей не требовалось, ведь и так было понятно, что он был на всё готов ради неё. — Что-то случилось?        — Ничего, — бросил мужчина, нахмурившись.        — Ответь мне, пожалуйста… — тихо прошептала Маришка, обхватив пальцами обеих рук его ладонь, и мягко сжала её. — Что испортило твоё настроение?        — Мне больно отпускать тебя, потому что если ты уйдёшь, я тебя потеряю. Навсегда, — с усилием проговаривая каждое слово, он повернулся к ней лицом.       Ни тени улыбки. Лишь страх, смешанный с болью и страданиями. Шляпник долго строил это предложение у себя в голове, стараясь вложить в него всё, что чувствовал. И у него это получилось: девушка вздрогнула и закрыла лицо ладонями, не веря в услышанное. «Ни за что… Я не уйду…», — она пыталась это произнести вслух, но голос не слушался её. Они оба понимали, что им придётся отпустить друг друга, забыть об этом дне и продолжить своё существование, ища в своих мирах то, что могло бы заглушить боль.        — Ты ведь понимаешь, что я не смогу выйти из книги, а ты не сможешь остаться со мной, — продолжил начатую мысль мужчина, крепко сжимая нежные ладони Резниковой. — Я изначально понимал это, но старался не придавать значения. А теперь я не могу не замечать это, ведь наши минуты скоро закончатся, оставив после себя лишь приятный осадок с болью расставания. Как бы мне неприятно ни было это говорить, скоро мы с тобой попрощаемся, Мариша…        — Перестань! — воскликнула девушка, глотая слёзы. — Хватит это говорить!        — Я не могу молчать, дорогая. Лучше нам это обсудить наедине, чем под присмотром твоих друзей, стараясь не реагировать на их смешки. Просто хотел тебе это сказать, чтобы не давать бессмысленных надежд. Мы не можем быть вместе, хотя мне бы очень хотелось…       Маришка не смогла сдержать слёз. На глазах у Резниковой рушилась первая настоящая любовь, а она ничего не могла сделать, чтобы попытаться спасти её. Девушка зарыдала, совсем не замечая того, что лёгкий макияж мгновенно потёк и испачкал красивое платье. А ведь когда-то и она произносила эту фразу и даже не задумывалась, как эти слова ранят человека, который любит тебя всей душой.       Шляпник при виде её слёз растерялся. Никогда ещё ему не приходилось успокаивать плачущую девушку. Руки сами потянулись к ней. Мужчина прижал к себе дрожащую Маришку и начал шептать бессмысленные слова:        — Тш-ш, не нужно истерики… Ты чудесная, ты очень красивая, ты найдёшь себе человека лучше, чем я…        — Мне не нужен кто-то другой, мне нужен только ты, — сквозь слёзы всхлипнула девушка, уткнувшись лицом в его плечо, оставив на бордовом пиджаке чёрные пятна. — Я впервые в жизни по-настоящему влюбилась, а ты…       Шляпник не дал ей договорить. Он оторвал её от себя и впился в надутые губы требовательным поцелуем. Девушка замерла и от неожиданности забыла, как плакать и как дышать. Мужчина переместил её ладони на свои плечи и, не разрывая поцелуя, встал и взял её на руки. Маришка рефлекторно обхватила ногами его торс. Стеснение пришло лишь тогда, когда она осознала, что происходит. Но это было всего на долю секунды. Девушка отбросила в сторону все моральные установки, вколачиваемые ей с детства матерью и Еленой, которые воспитали из неё жалкую придворную кокетку, не имеющую своего мнения, посещавшую балы богатых персон и общающуюся с парнями лишь до того момента, когда они предложат ей уединиться. Она хотела лишь насладиться моментом, ведь он вряд ли когда-нибудь ещё повторится, верно? Её ладони перебрались на грудь мужчины и нежно поглаживали в меру накачанное тело сквозь тонкую белую рубашку. Постепенно её пальцы переместились на верхнюю пуговку и освободили её, оголяя шею мужчины. Бабочка полетела в сторону, на мгновение разорвав поцелуй влюблённых.       Шляпник безумно хотел взять её здесь и сейчас, но разум буквально кричал ему о том, что ещё слишком рано для того, чтобы затаскивать в постель: они были знакомы всего лишь один день. Не месяц, не год, а только один день. Да и целовались они дважды. Этого было слишком мало. Терпенье, терпенье и ещё раз терпенье. Но сколько терпеть? Вечность? Они же никогда больше не встретятся, и этот момент был их единственным шансом… Мужчина принимал, пожалуй, самое сложное в своей жизни решение.       Собрав всю свою силу воли в кулак, Хранитель прервал поцелуй и тяжело вздохнул.        — Прекрати, — тихо, но твёрдо произнёс он, смотря в ничего не понимающие голубые глаза. — Мариша, застегни мою рубашку.        — Но… Почему? Джон, ответь, почему? — девушка обхватила тёплыми ладонями его голову и поцеловала в щёку. — Почему?        — Слишком много вопросов, — на его лице на мгновение появилась улыбка, а в глазах — весёлые искорки. — Потому что ещё рано. Не пришло время.        — А когда же оно придёт? — шёпотом спросила она, оставив тёплый поцелуй на другой щеке.        — Посмотрим, — сквозь зубы сказал он, сдерживая себя, чтобы не впиться в манящие губы снова. — Мариша, пожалуйста, прекрати и застегни наконец эти пуговицы.       Девушка с трудом убрала руки от лица Шляпника и выполнила его просьбу, оставив ворот так, как есть, аргументируя это тем, что ему так больше идёт. Желания плакать уже не было. Неопределённость, конечно, заставляла девушку волноваться и чувствовать дискомфорт. Но она поняла, что нужно жить здесь и сейчас, наслаждаться моментом. Пока что они были вдвоём, никто не пытался разрушить их и без того шаткий маленький мирок.        — Вот ты сказал, что ещё не время. А сам меня всё это время лапал через платье, — прищурилась Маришка, взлохмачивая красиво уложенные волосы Шляпника.        — Я хотел перехватить тебя поудобнее, — шутливо оправдывался мужчина, довольно улыбаясь.        — Ну-ну, — хихикнула девушка. — Ты, наверное, устал. Отпусти меня, я хочу стоять сама.        — Ничуть. Рано тебе вставать, сначала обувь. Я хочу сам на тебя её надеть. И без возражений, — наигранно строго сказал он, заметив, что губы Маришки разомкнулись, словно она хотела что-то произнести.       Мужчина усадил чуть повеселевшую девушку на диван и присел у её ног на корточки. Рукой он прошёлся по икре, обогнул колено и поднялся вверх по внешней стороне бедра до платья, мешавшего его ладони забраться выше. Резникова судорожно дышала, ожидая продолжения, которого не последовало. Шляпник осторожно надел нижнюю часть туфель на её ступню и занялся верхней. Холодные атласные ленты медленно обвивали стройные икры девушки. При каждом прикосновении горячих пальцев мужчины Маришка вздыхала, закусив губу. Но вскоре банты были завязаны. Приятные ощущения закончились, уступив место тяжёлым мыслям.        — Пора возвращать твоих друзей, — Шляпник встал и, отвернувшись от девушки, щёлкнул пальцами. — Скоро начнётся грандиозное шоу.