Долгая дорога домой

      В один прекрасный летний день я поскакал в церковь, читать про короля Каленхада, объединителя варварских племен аламарри и по факту основателя Ферелдена. Реальных исторических фактов там было мало, в основном выдумки и приукрашивания. На этот раз я развлекался сравнивая информацию из разных церковных и не очень источников и пытаясь узнать правду. Вечером меня выпроводили преподобные сестры, когда закрывали церковь. Я, счастливый и довольный, неспешно шел по знакомой дороге, когда нарвался на пьяную компанию, вывалившуюся из трактира.       Сказать честно, я растерялся. В моем благополучном детстве (что на Земле, что в Тедасе) мне ни разу не приходилось сталкиваться с гопниками. Теоретически я знал, что бояться нельзя, надо отвечать твердо и уверенно… только вот гопота боится ментов, над ними довлеет закон, а местная шантрапа — нет. И лежа на земле и пытаясь хоть как-то прикрыть внутренности, я понял, что забыл главный закон всех миров: «Might makes right». Кто сильнее, тот прав. В моем мире силой были деньги, связи, здесь к ним прибавлялась (а иногда и заменяла их) простая физическая сила. Я отрубился после удара по голове.       В себя я пришел ночью, попытался встать и понял, что словил сотрясение — меня знатно штормило. Проблевавшись и глотая слезы — больно, суки! — я на четвереньках пополз домой. Неизвестно куда делись эти уебки, и вернутся ли они. Подыхать не хотелось.       Через какое-то время об меня споткнулись.       — Ай! — вскрикнули сверху женским голосом. Хорошо хоть не упала на меня, корова.       — Блять, — прохрипел я в ответ.       Девушка жалобно всхлипнула. «Ишь, какие мы нежные», — успел подумать я.       — Что ты сказал? — знакомым голосом прошипело надо мной.       — О! Привет, Гаррет! — я сел и посмотрел на него. Перед глазами плыло, и его спутницу я так и не рассмотрел. — Поможешь до дома дойти?       Гаррет вздернул меня за шкирку.       — Ребра! — взвыл я.       — Диркан? — удивился Гаррет, а потом раздельно добавил. — Что случилось?       Это он, судя по тону, рассмотрел мою побитую физиономию.       — Встретился с… а хер его знает, кто они. Пьяные были.       Гаррет положил мою руку себе на плечо и аккуратно обнял за талию. Мы медленно двинулись по дороге.       — А как ты здесь оказался?       — В церкви зачитался. А потом домой пошел.       Гаррет молчал долго, я уж решил, что он больше мне ничего не скажет.       — Дом в другой стороне, — медленно сказал он.       — Значит, перепутал. Я и тебя-то плохо вижу, у меня все перед глазами плывет.       Малкольм Хоук серьезно воспринял произошедшее. Он договорился с капитаном стражи, чтобы нас с Карвером обучали владеть оружием. Что ж, добрым словом и пистолетом всегда можно добиться большего, чем просто добрым словом, а в условиях позднего средневековья (хотя при наличии магии здесь скорее Ренессанс) — тем более.       В качестве оружия я выбрал лук, особой практической пользы в мече я не видел: становиться солдатом я не собирался, а с луком и поохотиться можно. К тому же хороший лучник успеет сделать из врага ежика, пока тот до него доберется. Не могу сказать, что у меня был талант, но у меня была твердая мотивация и упорство взрослого человека. Как говорил Томас Эдисон: «Genius is 1% inspiration, 99% perspiration»*. Вот я и тренировался как проклятый.       Через три года тренировок, я почувствовал себя великим лучником и попер в одиночку в Дикие Земли. Охотиться. Что я могу сказать? Когда Создатель или Древние Боги закидывали меня в этот мир, они явно позаботились отсыпать мне огроменный мешок удачи, чтоб не сдох раньше времени. Потому что я не учел одного — для выживания в тайге недостаточно лука, ножа и кремня. Я заблудился. Никто не учил меня ориентироваться в лесу!       К концу второго дня на меня набрели хасинды. Я мило поздоровался, они ответили, а дальше как в анекдоте: «Дайте, пожалуйста, воды, так кушать хочется, что переночевать негде». Эх, не знал мир Тедаса ушлых коммивояжеров! Вечером я сидел у общего костра в лагере, наяривал вкусную мясную похлебку из чужой тарелки чужой же ложкой и вовсю травил байки.       С утра я напросился с ними на охоту. Там, мы вовсю ржали над моим невежеством: я не умел читать следы, возраст деревьев, не знал съедобных трав и умудрился заблудиться в лесу всего в двух часах ходьбы от опушки. Зато на мои стрелы и нож охотники косились с плохо скрытой завистью. В цивилизованном мире их считали дикарями и не особо хотели контактировать. Хммм… кажется, я нашел золотую жилу. Мы по-быстрому договорились об обмене. Я им — стрелы, ножи, ложки, котелки и прочие блага цивилизации, а они мне — шкуры животных. И обучение. Несмотря на умение смеяться над своими ошибками, удовольствия я от этого процесса не получал.       Я прожил в лагере около недели, чуть подучил местный язык и подружился со всеми, с кем можно. Меня даже начали отпускать на охоту одного, когда в лагерь явились Малкольм и Гаррет Хоуки.       Я сидел у костра и свежевал козочку, попутно весело рассказывая, в чем я сегодня облажался. Вокруг крутились пол-лагеря, не связанные стационарной работой. О да, еще я подрабатывал помесью Петросяна и Баяна. Тайгел уже даже смеяться не мог и только тихо икал от смеха. И тут все стихло. Я развернулся, подхватывая лук, и узрел перед собой бледного Малкольма Хоука и решительного Гаррета в окружении хасиндов с оружием наголо.       — Привет! Как дела? — идиотский вопрос. До меня только сейчас дошло, что Хоуки, наверное, волновались. Яйца Создателя, да они однозначно волновались!       — Ты знаешь их, llwynogod?       — Конечно! Ведь это моя семья, — я с широченной улыбкой пошел к Хоукам. В мою спину смотрели стрелы. Я старался не думать, что хасинды вполне могут спустить тетиву. — Знакомьтесь, это Малкольм Хоук, мой отец, — по лицу упомянутого будто Мамай с саблями прошелся. — А это Гаррет, — я очень старался, чтобы голос звучал естественно. Как будто все нормально. Как будто мне не страшно.       Мерилд дернула уголками губ.       — Colli nhw, — и оружие опустилось. Она дернула головой, и народ, поворчав, начал расходиться.       — Кушать хотите? — у меня чуть-чуть заплетался язык.       Дядя Малкольм ласково улыбнулся и одним движением выкрутил мне ухо. Я взвыл, а затем мы добрых полчаса развлекали лагерь семейной ссорой. О, как он орал! До этого никогда не видел спокойного, рассудительного Малкольма Хоука в ярости. Досталось даже Гаррету. Мне кажется, он сунулся тоже на меня покричать, но разбушевавшийся родитель наорал и на него.       Всю дорогу обратно со мной не разговаривали. Дядя Малкольм меня просто игнорировал, а Гаррет кидал яростные взгляды. По пришествии домой меня ждала тетя Лиандра и Большой Семейный Скандал. Блин, надо было у хасиндов остаться!       Меня выдрали ремнем по заднице, оставили без ужина и заперли в комнате. Я валялся на кровати на животе и весь кипел от ярости. Наказание было унизительным. Кто бы что не говорил, несмотря на свои одиннадцать лет я все равно ощущал себя на двадцать два. Впрочем, сейчас к ярости примешивалось и изрядное чувство вины. Хуже всего было осознавать свою вопиющую неблагодарность. Записку, что я пошел охотиться я оставил, но что мне стоило забежать домой и потом вернуться к хасиндам?       Странный звук от окна заставил меня повернуться. На подоконнике сидел Таруи и хитро скалился.       — Пойдем с нами. Сегодня полнолуние, — таинственным шепотом поведал он мне. — Мы сможем подсмотреть, как Ведьма танцует.       Заманчиво. Любопытство проснулось и требовало удовлетворения.       — А что за ведьма?       Он округлил глаза.       — Ведьма из Пустошей. Она крадет души, она выпивает из людей кровь. Она молода и прекрасна, — с горящими глазами поведал мне охотник. — Сегодня полнолуние, и она будет танцевать голой, призывать демонов и сношаться с ними.       — Нет, я не должен покидать дом, — победив соблазн, ответил я. — А как ты по стене забрался-то?       — Так это просто, — явно потеряв интерес, Таруи вздохнул. — Там много щелей.       — А не страшно упасть?       — Я падал с деревьев и повыше, — он равнодушно дернул плечом.       Бунтарь во мне поднял голову.       — Помоги мне забраться на крышу.       Теперь Таруи смотрел на меня с интересом.       — Зачем?       — Я хочу посмотреть на звезды.       Охотник недоуменно посмотрел в окно. Через него тоже были видны звезды.       — Так поможешь или нет? — чуть надавил я.       — Помогу, конечно, но я все равно не понимаю.       А тебе и не надо. Это у меня бушуют гормоны. Это мне рвет крышу от одного слова «нельзя». Пубертат во всей красе. Я не буду убегать в лес, хотя посмотреть на голую ведьму интересно, но покорно принимать наказание я тоже не намереваюсь. Я просто проведу ночь на крыше.       Мы выбрались через окно. Таруи с ловкостью белки вскарабкался выше, и вскоре оседлал конек на крыше. Я медленно двинулся за ним, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Идея подросткового бунта перестала казаться мне такой замечательной где-то на полпути, но возвращаться обратно и терпеливо страдать в комнате не тянуло совсем.       Мы разлеглись на крыше, благо скат был не такой крутой, и я начал тихо рассказывать Таруи про звезды. В какой-то момент я сбился на древнегреческие мифы. Он слушал, затаив дыхание, а я впервые подумал, что я вполне могу зарабатывать деньги, просто рассказывая истории. У меня, блин, багаж знаний целого мира! Те же христианские притчи вполне ложатся на здешний моральный кодекс, а греческий и скандинавский эпос вполне прокатит для варварских племен. А еще есть «Властелин Колец», и «Ведьмак», и «Хроники Амбера»…       Часа через полтора ощутимо похолодало, и я погнал Таруи за одеялами. Одно мы постелили на крышу, вторым укрылись, и я продолжил рассказ о подвигах Геракла. Неожиданно Таруи напрягся и резко сел. Что же он там углядел? Я сел и встретился глазами с Гарретом. Проклятье! Я, видимо, говорил слишком громко. И что же он предпримет?       Надо отметить, мы с ним неплохо ладили. В отличие от Карвера, Гаррет не командовал мною по мелочам, по-крупному все равно рулили старшие Хоуки. Совместных шалостей у нас тоже не было — у юного мага была напряженка со временем, а я предпочитал читать, а не хулиганить. Да и разница в возрасте тоже сказывалась: Гаррет был ровно на восемь лет старше меня.       Он молчал, спокойно смотря на меня. Я усмехнулся и повел рукой.       — Чего стоишь? Располагайся, я про Авгиевы Конюшни не дорассказал.