Долгая дорога домой

      Я выплывал из забытья медленно. Первыми вернулись ощущения — меня покачивало, медленно, неспешно, как дитя в колыбели. Было душно и пахло людьми. Так, а что случилось-то? Битву с неведомой зверушкой я помню посекундно. И как в самоубийственном порыве вытолкнул тетю из-под носорога тоже помню. Стало стыдно. Идиот, ну какой же я идиот! Променял одну боевую единицу на абсолютно небоевую. А еще я единственный следопыт в группе. Был.       Это все воспитание. На Земле я бы так не кинулся между бандитом и испуганной женщиной. Хотя — я представил себе ситуацию… еще как кинулся бы. Испугался бы до мокрых трусов, но все равно сунулся бы. Потому что слабых надо защищать. Деби-ил. Из-за таких вот прекраснодуших идиотов обыкновенно все и рушится. Я должен был сохранить свою жизнь, потому что от меня зависело выживание еще пяти человек, а не разменивать ее так бездарно.       Я упрямо тряхнул головой. Ладно, хватит самобичевания. Меня интересует другой вопрос. Какого хрена я все еще жив? Никаких претензий, но… я отчетливо помню хруст ребер и невозможность сделать вдох. И ощущение падения в аэродинамической трубе. Меня передернуло — последнее я предпочел бы забыть. Мать вашу, может, меня опять в другой мир забросило? На этот раз в годовалом теле, раз я сейчас в люльке лежу.       Я распахнул глаза и резко сел. Грудь пронзила боль.       — Ауч! — я не издал ни звука.       Что за хрень вокруг твориться-то? Ни демона не видно, меня качает, я валяюсь на голых досках и обмотан бинтами на манер египетской мумии. Ах да, еще у меня слух пропал. Отчетливо заскрипело дерево где-то над головой, кто-то всхрапнул. Нет, не слух. Голос.       Глаза потихоньку привыкали к темноте. Я находился в качающейся темной комнате. Вокруг были люди — я различал темные силуэты, раздавались тихие шорохи и стоял запах пота. Хоть топор вешай. Я потряс тело рядом с собой. Оно сладко вздохнуло. Я интенсивнее потрепал его за плечо.       — Что? — голосом Гаррета поинтересовался разбуженный.       Слава яйцам Создателя! Я до сих пор в Тедасе!       — Диркан?       Нет, конь в пальто! Голоса у меня нет, остается только пантомиму разыграть. В темном помещении. Зашибись!       — Лежи, не то швы разойдутся, — он мягко толкнул меня обратно на доски. — Хорошо, что ты очнулся. Воды?       Я отчаянно закивал. Гаррет прищелкнул пальцами и затеплил маленький огонек, опасливо оглядываясь.       — Плохо? — он обеспокоенно смотрел мне в лицо.       С чего бы это? А, он решил, что у меня припадок, что ли? Я беззвучно рассмеялся и помотал головой. Гаррет нахмурился.       — Ты неисправим. Опять ржешь. Ну что смешного на этот раз?       Да, ничего, брат. Я только что потерял свое самое сильное оружие — язык. Я, демоны меня забери, обаятельный до жути, и я привык этим пользоваться. Я знаю, что умею уговаривать. То есть, умел. И сейчас мне надо учиться жить без этого. Добро пожаловать в мир людей с ограниченными возможностями, мать вашу!       Я попробовал закричать. Пусто. Даже хрипа нет.       До Гаррета, кажется, начало доходить.       — Ты говорить не можешь? — я кивнул. Брат вздохнул и потушил огонек. Осторожность прежде всего! — Не переживай, ты просто еще не выздоровел. Если бы не та сумасшедшая старуха, ты был бы мертв, — он улегся рядом и с восхищением в голосе продолжил. — Она великий маг, она умудрилась как-то вытащить тебя из Тени. Лечить не стала, зато подвезла до Гварена.       Подвезла?! А как она с телегой там прошла? И куда делись порождения? Ты что-то не договариваешь, брат! Или просто устал. Дыхание Тени, а я ж тебя разбудил. Ладно, спи дальше. Я провел рукой по лицу Гаррета, закрывая ему глаза. Он осекся.       — Это ты спать хочешь или тебя приласкать?       Да иди ты! Я ткнул его кулаком в бок. Гаррет тихо заржал.       — Хорошо, хорошо. Трахаться будем потом. Сейчас спать, — и опять ржет, сволочь такая.       Минут через пять его дыхание выровнялось, и брат заснул. А вот мне не спалось. Так. До Гварена мы добрались, значит, сейчас мы в море. Или меня даже лежа штормит. Ааа! Критическая нехватка информации. Вдох. Выдох. Успокоиться. Думаем.       Что мы имеем из фактов? Мы были в Пустошах. Встретились с большим отрядом порождений тьмы. Видимо, разделались с ними. Встретили «чокнутую бабку» (кстати, почему она чокнутая? хотя… другие по Пустошам вряд ли рассекают). Сильную магичку. Может, она как раз и помогла нашим справиться с рогатым чудищем? Потом бабка вытащила меня с того света (если я правильно понял Гаррета) и подвезла до Гварена. Что она потребовала за помощь? Что-то не верится мне в ее бескорыстие. То есть, я вполне поверил бы в ее альтруизм, если бы она сделала только одну из трех вещей (спасла, воскресила или повезла), но не все вместе.       Если и потребовала, то что-то неочевидно важное: иначе Гаррет бы тут по потолку бегал. Как бы мы не оказались связаны со всемирной организацией отступников или тайным обществом малефикаров! Я присвистнул. Во вляпались!       Больше ни до чего додуматься не получалось. Ну и ладно. Медленно навалилась дремота. Я зевнул. Хватит! Я подумаю об этом завтра.       Когда я проснулся, был день. Меня по-прежнему качало. А нет, это мы плыли. Все очень обрадовались. Серьезно. Я даже смутился от такой неприкрытой радости, с которой на меня смотрела тетя и сестра. Даже вечно хмурый Карвер улыбался. Гаррет чуть заметно скалился. Наговорившись и нарадовавшись, меня оставили на попечение Бетани, а сами ушли за едой. И тут я заметил рыжую макушку.       — А что она… — начал было я. — Mallacht.       Я подтащил к себе свой рюкзак. Из Лотеринга мы тащили не только одеяла, еду, воду и деньги. Тетя Лиандра взяла письма дяди Малкольма, Бетани — зачитанный до дыр роман. Я же захватил тетрадку с переводами и аккордами — обидно было оставлять порождениям тьмы свой двухнедельный труд. Что ж, пригодилось.       «Что она здесь делает? Разве мы не должны были расстаться в Гварене?»       — Авелин решила плыть с нами, — тихо сказала Бетани. — Она тащила тебя на себе все это время. Она хорошая.       «А где тогда Уэсли?»       Авелин — нормальная разумная женщина, способная к компромиссам. А вот ее муж вызывал сомнения. Нет, Уэсли был хорошим парнем — честным, храбрым, настоящим товарищем, но уж больно принципиальным. Он был слишком храмовником, чтобы я мог ему доверять.       Бетани прерывисто вздохнула.       — Ее муж оказался заражен скверной. Это не лечится.       — Он просил о смерти, и я сама убила его, — спокойным голосом закончила новоявленная вдова. Я посмотрел ей в глаза и тут же отвел взгляд. Будто в разверстую могилу посмотрел. Ей катастрофически нужна поддержка. Я протянул руку и сжал ее ладонь. Она вздрогнула. — Ты чего молчишь-то?       Я криво ухмыльнулся и постарался сказать: «Люблю я это дело, знаешь ли!» И ожидаемо ничего не услышал.       — Не можешь? — я покивал.       — Я вас покину. Присмотришь за ним? — Бетани улыбнулась.       — Хорошо, — Авелин вздохнула. Подождала, пока сестричка скроется из вида, и придвинулась ближе. — Диркан, ты поступил храбро, но безрассудно. Ты должен был…       Нет, только не это. Я не хочу это слушать! К несчастью, ни прервать ее, ни сбежать от нее я не мог.       Через десять дней плавание закончилось, и все те люди, что бежали от Мора, оказались на набережной. Я еще недостаточно окреп и передвигался с большим трудом, практически вися то на Карвере, то на Авелин. Гаррет с трудом нашел нам место в тенечке и пошел толковать со стражей. Из разговоров вокруг я понял, что людей в город не пускали.       Плохо. Все наши деньги ушли на оплату проезда. Если нас не пустят, я даже не знаю, куда нам деваться. В лес? Охотник из меня сейчас аховый, в моем нынешнем состоянии сделать нормальное стойбище я не смогу. Надо выздоравливать, срочно. Я подергал за подол тетю.       — Что-то они долго, — встревоженно заметила она. Нервно улыбнулась. — Пить хочешь?       Я качнул головой.       «Бетани».       — Позвать Бетани? — я кивнул. — Ты за вещами приглядишь?       Я криво усмехнулся. Защитник из меня сейчас, как из носорога балерина. Но я все равно утвердительно покивал тете. Она светло улыбнулась и ушла. Вернулись они все вместе.       — Все нормально? Болит? — опустилась на землю Бетани.       «Давай спрячемся где-нибудь, и ты подлатаешь меня магией».       — Подожди чуть-чуть. У нас здесь родня. Капитан обещал послать за дядей Гамленом. В его доме мы вплотную займемся тобой, братик.       Я закусил губу и посмотрел на солнце. Часов пять до заката и семь-восемь до того, как стемнеет окончательно. А еды у нас нет. И денег, чтобы ее купить, тоже. Эхх, грехи наши тяжкие...       Я снял с шеи все амулеты. Лишних у меня не было, а Карвер, twyllo, не взял из Лотеринга награбленные. С каким из своих сокровищ я готов расстаться? За какой заплатят больше?       Я протянул Гаррету согревающий амулет. Отдавать его было обидно до слез, но его действие можно проверить прямо здесь, не дожидаясь мага. И выручить денег. Брат понял меня без слов. Сел рядом, коснулся браслетов на запястье, видимо сканируя.       — На взятку не хватит, — я выгнул бровь, и он пояснил. — В Киркволл никого не пускают приказом рыцаря-командора. Но капитан стражи намекнул мне, что он готов «не заметить» нас.       Коррупция. Нормально.       — Будем надеяться, деньги водятся у дядюшки.       У дядюшки не водилось не то, что денег, но даже приличных манер. Ну кем надо быть, чтобы при встрече говорить женщине, что она постарела! Впрочем, тетя слишком рада была его видеть. Дядя обещал поискать людей, готовых заплатить за нас, но предупредил, что это будет в кредит.       И вот мы сидим уже третий день на солнцепеке и ждем дядю Гамлена и его «контакты». За это время я расстался с «ночным зрением», повышенной тактильной, термической и звуковой чувствительностью (все три незаменимы при обнаружении ловушек). Четыре амулета, два из них редкие. Завтрак, обед и ужин на шесть человек.       Дядя вернулся вечером и сразу предложил нам: контрабандисты или наемники. Близнецы не видели разницы, мне же больше нравились контрабандисты. Атенриль внесла задаток, и нас пропустили в город.       Так мы попали в долговое рабство.