Долгая дорога домой

      Дракон оказался обычным, а не высшим — и хвала Создателю! — а гильдия аптекарей неплохо заплатила за него. Всю неделю мы изображали первобытное племя при разделке мамонта — снимали шкуру, отделяли мясо от костей и вытаскивали внутренние органы. Работал в основном я. Через три дня на руках у меня выскочили волдыри и слезла кожа. Оказалась, что кровь дракона содержит то ли кислоту, то ли еще чего, и только полный дебил работает с ней без перчаток. Ах да, ее тоже можно было продать, а не сливать на камни, но кто ж знал!       По возвращению в Киркволл нас ждало столпотворение.       Многолюдная толпа собралась у Церкви и внимательно слушала выступление какого-то лысого хрена с тучей охраны. Мужик цитировал что-то из Песни Света, приводил в пример какое-то соглашение… Общий смысл его речи сводится к «Бедные кунари потерпели кораблекрушение. Создатель не простит нас, если мы обидим этих мирных мореходов, а их сородичи устроят нам кровавую баню. Давайте жить дружно». Оратор он был хороший — говорил красиво, эмоционально, без явных логических несостыковок. И это без бумажки, вживую, перед испуганной толпой! Силен, однако.       Как я потом узнал, это был Наместник.       Потом мы зашли в кожевенный квартал и попросили сделать нам куртки, сапоги и перчатки из кожи дракона. Мастера согласились работать за материал. Такая же история повторилась в квартале оружейников — даешь побольше кости, и мы за нее сделаем вам и кинжалы, и меч, и глефу, и протазан.       У меня появилось ощущение, что мы жестко продешевили.       Дома тетя Лиандра поохала над моими руками и усадила ужинать. Вечером мы сидели на ступенях в эльфинаж, Бетани мазала мои руки какой-то мерзко пахнущей дрянью, а Гаррет размышлял, где лучше начинать копать до Глубинных Троп. Если мы не найдем карты к августу — экспедиция рассыпется, от Бартранда уже откололся какой-то его партнер… Потом брат начал прикидывать, сколько денег можно выручить за наше барахло — драконья кость все же лучше железа. В первую очередь его интересовало, куда девать посохи. Продавать их на черном рынке чревато, в Киркволле храмовники явно не ворон считают. Я машинально проводил взглядом эльфийку… и тут меня осенило!       «Давай посохи долийцам загоним. У них наверняка есть что на обмен».        Гаррет понятливо ухмыльнулся.       — Дело говоришь. Сходим, как твои руки заживут.       Долийцы приняли нас совсем не так дружелюбно, как я рассчитывал. Только то, что Меретари с нами говорила, не позволило им расстрелять нас. Хранительница с благодарностью взяла посохи и предложила нам посмотреть на творения мастера Айлена. Этот эльф резал из дерева все подряд: начиная от детских игрушек и заканчивая табуретками. А увидев его, я влюбился до боли в сердце.       Не очень размашистый, отлично отбалансированный лук из железного дерева пяти с половиной футов* длиной. Когда я взял его в руки я понял, что пропал: гибкий и послушный, прочный и легкий — что еще нужно человеку для счастья? Плечи с изящным серебряным узором таили в себе сильный удар. Выпущенная из него стрела при полном натяжении преодолевала расстояние в два с половиной актуса** за время между двумя ударами сердца, а на ста двадцати шагах сохраняла силу, вполне достаточную, чтобы запросто уложить оленя. Человека же, если он был без лат, прошивала насквозь. Если и был где-то идеальный лук, то это был он.       Гаррет даже торговаться не стал. По моему лицу он понял, что добровольно со своей прелестью я не расстанусь и буду жить с долийцами, если не получу его.       — Диркан! Да перестань ты свиристеть! В ушах звенит, — по пути домой взмолился Карвер.       — Он эти трели своему дереву поет — думает, что оно скоро распустится, — ехидно поддержал его Гаррет. — Или хочет, чтобы птички на нем гнездо свили.       Я показал им язык и любовно огладил лук. Не обижайся на этих дураков, моя прелесть. Мы еще им покажем.       Я дернул Гаррета за рукав.       — Что?       Я протянул ему тетрадь. Старая кончилась и пришлось покупать новую. «Варрик обещал проставиться».       — Хорошая идея. Отметим победу над драконом, — улыбнулся брат. Немного нахмурился. — Надо Фенриса позвать.       Я вздохнул. Надо. Хоть мне он и не очень нравится, без этой его сумасшедшей выходки мы бы дракона не завалили.       — Я к нему не пойду, — пробурчал Карвер. — Мне не нравится, как он на меня смотрит. Диркан, сходи ты. Тебя все любят, — с неожиданной обидой закончил он.       Я закатил глаза. Когда же ты вырастешь, Хоук-младший?       У Гаррета был прогрессирующий топографический кретинизм. Это я понял, гуляя с нарисованной им картой по Верхнему Городу. В доме, который был отмечен крестиком, Фенриса не было — там жили некие Хариманны, и они не принимали побирушек. Так заявил мне чопорный дворецкий и закрыл дверь прямо перед носом.       А я, между прочим, отнюдь не выглядел попрошайкой — у меня кинжалы из драконьей кости и Прелесть за спиной. Да одно мое снаряжение стоит, как четверть этого поместья! Ну, ладно, чуть поменьше.       Удача улыбнулась мне, когда я хотел все бросить и уйти без эльфа. Мы столкнулись у Церкви. Фенрис явно возвращался с рынка и тащил в руках корзины со всякой снедью. Я довольно ухмыльнулся и сцапал его за рукав.       — Не трогай меня, — прошипел он, отдергивая руку.       Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Старательно улыбнулся.       — Пойдем в «Висельник». Отпразднуем победу.       Эльф молчал, настороженно смотря на меня. Не доверяет. Да, не надо было тогда над ним шутить. Я глубоко вздохнул.       — Хочешь, извинюсь? — подозрительности в его взгляде прибавилось.       Я всерьез задумался, а стоит ли звать его на вечеринку. Совесть проснулась и отвесила мне смачного пинка — между прочим, эльф уже второй раз с нами сражается, а мы до сих пор с ним и не поговорили толком. Не дело.       — Прошу прощения. Я неудачно пошутил, — медленно выдохнув, тщательно проартикуллировал я. — Так пойдет?       — Я… — он говорил медленно, внимательно следя за моим лицом. — …подойду… позже.       Похоже, мне до сих пор не верят. Я тяжело вздохнул и кивнул на корзинки.       — Помочь?       — Ты хочешь проводить меня? — мрачно спросил он.       Тяжело с тобой, парень.       — Нет, просто помочь. И узнать, где ты живешь.       — Ладно, — он протянул мне одну корзину и чуть повел головой, не отрывая взгляда от моего лица. — Пойдем.       Похоже, он ждал мефистофелевского смеха. М-да… я в очередной раз пожалел о своей немоте.       Фенрис жил в шикарном особняке. Интересно, а что такой богатый парень забыл в нашем обществе? Ищет острых ощущений, что ли? Когда мы вошли, я понял, что татуированный — полный псих. Потому что нормальные люди не украшают свое жилище трупами!       Нормальные и на драконов не прыгают, вообще-то.       Я застыл на пороге, смотря на разоренную гостиную со свежим жмуриком посредине. В груди у парня зияла здоровенная дырень. Ему гранату, что ли, туда засунули?       Фенрис невозмутимо прошествовал мимо тела и остановился.       — Соловей? — он развернулся.       Я поднял на него глаза и попытался придумать что-нибудь остроумное. Он какое-то время наблюдал на моими попытками удержать лицо, а потом хищно и зло усмехнулся. Вот это он зря. После огра у меня совсем слетели тормоза — какая-то часть сознания, отвечающая за страх, издохла в моей голове. Я больше не цепенел от ужаса, я действовал. Наверное, так и становятся адреналиновыми наркоманами.       Я ответил ему не менее злой усмешкой, сделал шаг вперед и посмотрел на него сверху вниз. Хорошо, когда есть на кого надавить ростом — Гаррет, а уж тем более Карвер, как минимум на полголовы выше меня. Эльф напрягся.       — Куда поставить еду? — кажется, он ждал других слов.       Эльф моргнул пару раз и молча показал рукой. Блин! Он такой уморительный, когда реальность идет в разрез с его ожиданиями. Настроение опять поползло вверх. Эльфа однозначно надо приволочь в «Висельник», подкалывать его гораздо веселее, чем Карвера — братик начинает ворчать и обижаться, а Фенрис впадает в ступор.       В «Висельнике» нас уже заждались. За столиком около барной стойки сидели мои братья с сестрой, Варрик и незнакомая мне знойная красотка. Оценив ее фигуру и манеру двигаться, я понял, что вечер однозначно удался.       «Создатель, пожалуйста, пусть она не будет дурой! Пусть в ее голове водятся мысли, пожалуйста!»       — Изабелла, — представил мне ее Варрик.       — Капитан Изабелла, — поправила девушка красивым грудным голосом и печально вздохнула. — Хотя какой я капитан без корабля?       Я галантно склонился к ее руке.       — Диркан! — так, Карвер, иди бегать. Твоими молитвами у меня секса не будет никогда.       — Это Соловей, — представил меня гном. — И он очень загадочный юноша, потому что всегда молчит. А вот этого Мрачного Эльфа зовут Фенрис. И он тоже молчаливый.       Я язвительно свистнул и сел поближе к Изабелле.       — Сыграем в «Порочную добродетель»?       С тобой, детка, — во что угодно.       Изабелла — мастер по разводке парней, я вам скажу. Потому что спустя три часа я обнаружил себя, Гаррета и Фенриса в Верхнем Городе, следящими за «честной дуэлью» знойной красавицы.       Карвера мы с Гарретом чуть ли не хором отправили провожать Бетани домой. Мне немного не с руки было флиртовать с капитаном в ее присутствии. К сожалению, я был не одинок. Старший лукаво посверкивал глазами и делал Изабелле недвусмысленные намеки. Вот же кобель! Мало ему одной Мерриль. Но теперь я не собирался уступать — я ему отдал эльфийку, так что эта девочка моя.       Дуэли не получилось. То ли потому что ее противник подумал, что она решила сжульничать, то ли он изначально не рассчитывал на честный бой, но на нас набросилась орда головорезов.       Они ошиблись.       С нами были моя Прелесть, чокнутый эльф и один боевой маг. Белые стены Верхнего Города украсились копотью от огненных шаров, которые нетрезвый Гаррет посылал наобум, внося в ряды головорезов панику. Потом мы бегали за ними по всему Верхнему Городу, потому что отпускать живых свидетелей своего позора Ривейни не хотела.       Мы с братом всецело одобряли.       Венцом этого безумия была встреча с Хайдером в Церкви. Гаррета тогда развезло окончательно, и он умудрился перепутать огненный шар с электрическим заклинанием.       Попинав еще искрящий труп Хайдера, я предложил вернуться в «Висельник». Фенрис отказался, и мы дружно проводили его домой. А потом пошли праздновать в таверну.       Когда Изабелла предложила тройничок, я был слишком пьян, чтобы отказаться.