Долгая дорога домой

      Целитель оказался светловолосым парнем с мягкой улыбкой и таким же мягким голосом. Жил он в Клоаке и держал бесплатную клинику. И смотря на него я почувствовал резкий и болезненный укол совести — в отличие от меня, Андерс не бесился, глядя на бедствия других, а помогал. Жизни людям спасал.       А еще он был магом, и ему грозил Круг.       — Тяжелый случай, — он устало плюхнулся на кушетку и виновато посмотрел на нас с Гарретом. — Органическое повреждение хрящей гортани… к тому же неправильно сросшееся… плюс порванные голосовые связки… и, знаешь, что-то, — он пощелкал пальцами, — похожее на проклятие… — Андерс покачал головой. — Я не энтропийщик, я не вижу всего, что там есть, но в тонких структурах явно что-то лишнее.       Я закусил губу и отвел взгляд. Глаза защипало, и я быстро сморгнул подступающие слезы. Демоны Тени. А я всерьез надеялся.       — То есть… ничего нельзя сделать? — судя по горечи в голосе Гаррета, не один я.       Я криво усмехнулся, протянул руку и потрепал его за плечи. Ничего, брат, прорвемся.       — Ну почему же! — зачастил Андерс. — Я дам комплекс упражнений, и мы попробуем. Собственно, вот это энергетическое образование и вселяет в меня надежду.       Он вскочил и заходил по клинике.       — Сейчас объясню. Смотри, тебя вытащили из Тени после того, как ты умер. Я, например, так не могу. И никто не может.       — Погоди, но я слышал, что целители могут воскрешать…       — Дилетанты! — он раздраженно махнул рукой. — Я могу не дать человеку умереть, даже если у него в глазу клинок. Если я успею до того, как пациент умрет. Так! о чем я? Ага! Вот ты, Диркан, особый случай. Ты умер. Умер ведь? — он вопросительно посмотрел на Гаррета. И, получив утвердительный кивок, продолжил. — И тебя вернули. Именно это дает нам надежду на выздоровление. Потому что у тебя по всему телу следы таких же энергетических структур, что и на горле. Насколько я понял, у тебя ребра, легкие, средостенье, желудок, печень и селезенка — все было смято в один комок. Сейчас там угадывается след вот этой магии, что у тебя на горле. Я думаю, что тебя просто неправильно лечили.       — Прости, брат, — сдавленно пробормотал Гаррет.       Я укоризненно глянул на целителя. Ну че ты творишь-то?       — О! Я не это имел в виду, — он подошел к столу и стал что-то быстро писать. — Сможете собрать мне ингредиенты для зелья? Хотя… вы их, наверное, не знаете… Тогда завтра сходим на Рваный Берег, я покажу травы и, — он помялся, — органические компоненты. Сделаю микстуру, будешь пить утром и вечером. Упражнения сейчас покажу. И осмотр каждую неделю.       Я благодарно свистнул и полез за кошельком.       — Не надо! У меня бесплатная клиника, — возмутился он.       «Считай это благотворительностью. На эти деньги ты купишь лекарств или чего там тебе надо». Я выгреб всю имеющуюся у меня наличность, около полутора золотых. Ничего, и без новых отмычек обойдусь пока.       А Андерс — святой. Таких беречь надо.       Нет, ну это карма такая — неприятности на жопу собирать.       Но — по порядку. Нам нужны были специфические жвалы пещерного паука. Я приготовился ловить банкой их по местным пещерам, но все оказалось гораздо печальнее. Пещерный паук — это такая животина размером с собаку. С одной стороны — не дракон, а с другой — мерзость нереальная. Так. У меня, кажись, арахнофобия. Во везуха!       Пауков мы нашли быстро — они напали на небольшую компанию. Мы присоединились к веселью. После боя меня вывернуло, и я сел подальше от трупов, стараясь не смотреть на пауков. Андерс внимательно посмотрел мне в глаза, дал какую-то склянку и стал копаться в этом.       Твою ж мать.       Я открыл склянку и поднес ко рту. Так, это он мне нашатырь сунул.       Гаррет плюхнулся рядом. Я вымученно улыбнулся.       — Гном хочет у кунари взрывной порошок выторговать. И зовет нас партнерами.       Ага, за здорово живешь! Что от нас-то нужно? — я саркастично свистнул и полез за блокнотом. Но брат меня понял и так.       — У кунари есть дезертиры. Их надо всех убить. Гном по дурости решил, что справится один, но даже паукам отпора не смог дать, — Гаррет презрительно хмыкнул.       Желудок подступил к горлу. Я сглотнул. Вот не надо про пауков.       — А! Извини. Но ты вроде их не боялся раньше, — он внимательно посмотрел на мою бледно-зеленую физиономию. — Последствия вмешательства ведьмы?       А я знаю? — я измученно посмотрел на него. — Че ты от меня-то хочешь?       Гаррет посмотрел на меня краем глаза и мерзко хихикнул.       — Хасиндский следопыт боится паучков.       Убью гада! — я с беззвучным рычанием кинулся на насмешника.       На зачистку Рваного Берега мы потратили почти неделю. Тал-васготов — так назвал их Фенрис — был один большой отряд и три маленьких. Прятаться они не умели, засели неподалеку от Киркволла и грабили караваны. Ну что могу сказать? Дебилы. Наместник однозначно такого не спустил бы — это вам не мифическая «репутация», а живые деньги. Поэтому Авелин и направили туда в патруль.       Мы пошли большим отрядом — четыре мага и пять воинов. Шестеро стрелков и всего три ближнебойника. С другой стороны, Фенрис явно стоил двоих. Я вообще хренел с него — он был настолько эффективен в деле убийства себе подобных, что я невольно задавался вопросом: как его хозяин-то контролировал? Все же эльф обладал на диво мерзким характером, взрывным темпераментом и отличался редкостной независимостью. Ах да! Еще татуировки были не простыми, а лириумными и давали нереальную силу и скорость.       У магистра Данариуса в собственности был чрезвычайно сильный, независимый, эмоционально нестабильный эльф. Хрен ли он у него так долго в рабстве-то пробыл? Этот вопрос я и задал эльфу.       Его дежурство было первым, и я подождал, пока остальные уснут. Все-таки я не лишен чувства такта… и изрядной доли расчетливости. Спроси я такое при всех, и эльф бы послал меня далеко и надолго. А так — и любопытство удовлетворю и с Фенрисом поближе сойдусь. Он неплохой парень, в общем-то.       Эльф долго смотрел на огонь и играл желваками.       — После проведения ритуала по вживлению лириума, — медленно начал он, — боль была настолько сильной, что я забыл всю свою предыдущую жизнь.       Он тяжело посмотрел на меня и предвкушающе ухмыльнулся.       — Тебе есть за что ненавидеть твоего брата-мага?       Soith!       — Да.       Он мрачно усмехнулся.       — Расскажи.       У нас с эльфом после тех посиделок в поместье сложились на редкость идиотские отношения. Я мог задать ему любой вопрос и получить честный ответ, но обязан был платить той же монетой. Вопросы я выбирал аккуратно, чтобы не задеть его чувств. Эльф же с удовольствием ковырялся в так и не заживших ранах, заставляя меня проговаривать вслух то, в чем я иногда боялся признаться даже себе.       Но у меня даже мысли не мелькнуло обмануть его.       — Это всего два случая. Первый, это когда он не вылечил своего отца, — я помолчал, тяжело вздохнул и добавил. — И все погребальные хлопоты спихнул на меня.       — А второй?       — Гаррет заставил меня делать то, что ему хочется. Магически, — я криво усмехнулся. Было и стыдно, и горько, и противно, внутри саднило и тянуло, будто я вытащил душу и продемонстрировал ее неприглядность.       — И ты не хочешь его убить? — ну кто о чем, а вшивый все про баню.       Я закатил глаза.       — Фенрис, магия является чем-то вроде цвета волос, формы глаз и никак не влияет на человека… — я осекся. — Нет, вру! Влияет. Тот же Гаррет гораздо могущественнее обычного человека, но, понимаешь ли, это не делает его сволочью. Это на него дополнительную ответственность навешивает. А если человек — cachu... в смысле плохой, то он и без магии такой.       — А с магией — он становится гораздо могущественнее, — заметил эльф.       Я почесал затылок.       — Резонно. Но магия сама по себе не делает человека плохим. Таким он рождается или становится сам. И хорошим человека делает не отсутствие магии, а поступки. Демоны Тени! Андерс вон вообще святой. Он спасает тех, про кого даже Создатель забыл!       — Он одержимый.       — Что?       Фенрис мрачно усмехнулся.       — Тебе не сказали? Твой Андерс одержим демоном.       — Справедливость не демон! — оу! А целитель-то, оказывается, не спал.       Так. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что сейчас будет драка.       Я цапнул Фенриса в охапку и оглушительно засвистел. Эльф осветился своими татуировками и, взревев «Не смей меня трогать!», со всего маху дал мне в ухо. В голове зазвенело, рот наполнился кровью. Больно, сука! Я взвыл и со всей силы вмазал эльфу в челюсть. Его голова мотнулась — классический апперкот, это больно, знаете ли. Теоретически это вырубает. Кого угодно, но не Фенриса. Рыкнув, он хлопнул меня руками по ушам — и мир закружился вокруг меня.       Пришел я в себя, лежа у Андерса на коленях. Надо мной нависала мрачная Авелин. Яростно матерился Гаррет. Фенрис стирал кровь с разбитых губ, а сидящий рядом с ним Карвер потирал костяшки пальцев. Бетани с Мерриль жались друг к другу на лежанке и старались не отсвечивать. Я аж умилился — перед яростью огненного мага они явно забыли о своих разногласиях. Я аккуратно сел, пооткрывал рот, потрогал языком зубы. Челюсть, кажись, не сломана, зубы на месте. Варрик заинтересованно посмотрел на меня.       Я вопросительно свистнул.       — Диркан! Вот какого хрена здесь произошло?! — я поискал блокнот, и Карвер молча всунул мне его. Старший, раздувая ноздри, ждал.       «Мы говорили с Фенрисом. А потом Андерс проснулся и влез», — я постучал карандашом по бумаге, формулируя. — «Я не хотел, чтобы они подрались».       — И потому подрался с ним сам?!       Я сузил глаза и шумно выдохнул. Гаррет отчитывал меня, как сопляка. А я мало того, что ни в чем не виноват, так еще и не дал Фенрису нашего целителя прикончить.       «Иначе он бы набросился на Андерса».       — А, то есть ты меня защищал? — целитель, видимо, читал у меня через плечо. — Как мило. Но я могу за себя постоять.       — Глупо, — произнес эльф. — Твое счастье, что я не стал тебя убивать.       — А его бы убил! — я показал себе за спину.       Эльф нахмурился и открыл было рот, чтобы продолжить спор, но…       — Ты такой милый! Для шема ты очень хороший.       Гаррет хмыкнул и потер лицо. Да, дорогой брат, это Мерриль. Я открыл рот, посмотрел на нее и безнадежно махнул рукой. Мерриль, она такая.       — Спасибо, дорогая, — а, задница Создателя, ты ж не читаешь по губам.       Я изобразил придворный поклон.       — Ой, а что ты танцуешь?       Я беспомощно глянул на Гаррета. Тот уже успокоился и с удовольствием следил за развитием диалога — судя по всему ему только поп-корна не хватало. Андерс еле слышно хихикнул у меня за плечом.       Тоже мне, нашли развлечение.       — Нет, Маргаритка, что ты! Просто Соловей тебя так благодарит.       — А у людей принято благодарить именно так? — переключилась на гнома любознательная эльфийка.       — Не совсем.       Взглядом признавшись Варрику в вечной любви, я перевел глаза на эльфа.       — Без обид?       Вот интересно, а сейчас-то что не так? Фенрис смотрел на меня с опаской и настороженностью, будто я ему чай со слабительным предлагаю. Потом медленно кивнул.       Карвер зевнул.       — Если балаган закончился, я иду спать, — проворчал он, вставая.       Как оказалось, мы себя почти переоценили. Кунари* — умелые воины и чрезвычайно опасные противники. Я думаю, мы бы там и остались, несмотря на воинское мастерство Фенриса, магическую мощь Гаррета, Прелесть и Бьянку, если бы не Андерс. Что ни говори, а боевой целитель — это сила. Все, что было надо — это оберегать его.       Тот гном нас обманул. Аришок — главный среди кунари — ни с кем ни о чем не договаривался, значит, прогулка по Рваному Берегу была исключительно нашей инициативой и оплате не подлежала. Думаю, только большое количество храмовников не позволило Гаррету чего-нибудь спалить.       Зато Тетрас-старший не дурил. Экспедиция выходила утром следующего дня.