Долгая дорога домой

      Мииран еще раз внимательно оглядел нас и постучал в дверь.       — Вас слушаю, — холодным тоном отчеканил подтянутый лакей в ливрее.       — Мы… мы к лорду Рейнхарту, — немного заикаясь произнес Мииран.       Лакей — или дворецкий? — смерил нас внимательным взглядом, казалось, подсчитывая стоимость нашей одежды до серебрушки, и посторонился, пропуская в поместье. Я порадовался своей предусмотрительности: перед визитом к лорду я заставил Фая вымыться и надеть новую рубашку. В своем же внешнем виде я был уверен — куртка из драконьей кожи и Прелесть за спиной намекала если не о моем материальном положении, то о моей успешности, как наемника.       — Ждите здесь. Как о вас доложить его светлости?       — Мииран из Кровавых Клинков, — он вопросительно глянул на меня.       — Мессир Диркан Хоук, — отчеканил Фай.       Я же задумчиво оглядывал обстановку. До этого мне не приходилось бывать в богатых домах Верхнего Города — особняк Амеллов не в счет, я там не осматривался, а дрался. Много камня, но он не давит, умело разбавленный драпировками и коврами.       Я поближе подошел к картине, висевшей на стене. Девушка на портрете казалась смутно знакомой — русые кудри, темные глаза, мягкие черты лица. Где-то я ее точно видел. Но не в ало-золотом тяжелом платье, а в чем-то белом, воздушном… Я отошел назад, вглядываясь в ее лицо. Где же мы встречались, незнакомка?       — Хоук, — позвал наемник.       Рядом с напряженным Миираном стоял невысокий толстенький мужчина с цепким взглядом. Я с вежливой улыбкой поклонился.       — Мессир приветствует вас, ваша светлость, — Фай чесал как по писаному.       Лорд приподнял брови, я коротко свистнул, и эльф пояснил.       — Мессир Хоук не может говорить. За него это делаю я, — и он не без изящества поклонился.       Нехило его тетушка натаскала.       — Лорд Максвелл Рейнхарт, — он обозначил поклон. — Прошу вас, судари.       Кабинет был обставлен в коричневых и темно-красных тонах. О! Сцена с охотой на стене была выполнена в другой манере по сравнению с портретом девушки. И она явно была лучше — здесь художник поймал момент движения гончей, распластавшейся в воздухе, казалось, она сейчас ухватит лань.       — Интересуетесь искусством, мессир Хоук? — заметил хозяин поместья.       Не то, что очень, — свистнул я.       — Немного, ваша светлость, — вежливо перевел Фай.       — Располагайтесь, судари, — лорд сел в кресло и скрестил руки на животе.       Я скинул с плеча Прелесть и тоже сел. О! У Фенриса в поместье кресла от того же мастера — в них также проваливаешься. Фай опустился на пол и прижался к моей ноге. Эльфенка чуть заметно потряхивало. Я закинул ногу на ногу, положил руку эльфенку на голову и чуть прижал его голову к своему бедру. Потом с мягкой улыбкой посмотрел на хозяина кабинета. Не бойся, малыш, прорвемся.       — Вы, я полагаю, в курсе дела? — начал лорд, внимательно смотря на меня.       Я вытащил блокнот. Сейчас очень важно не только, что говорить, но и как.       «В общих чертах. Но я предпочел бы услышать всю историю из первых уст.»       Фай ласточкой метнулся, передавая блокнот, и вернулся обратно, прижимаясь спиной к ногам. Я протянул руку и стал почесывать его, как кошку.       — Моя дочь, благородная Солона Рейнхарт, помолвлена с Родольфом Верли, — он помолчал, внимательно глядя на меня. Я кивнул. — Свадьба назначена сразу после Сатинальи. Неделю назад она пропала.       Интересно. Поиграем в Эркюля Пуаро.       «В ее комнате есть следы сопротивления?»       Лорд нахмурился.       — Что вы имеете в виду?       «Разбросанные вещи, оружие, все, что указывает на то, что девушка ушла не по своей воле.»       — Очевидных — нет. Вы, я полагаю, хотите посмотреть?       Я коротко свистнул.       — Не сейчас, ваша светлость, — озвучил Фай. В голосе появились живые интонации. Его явно отпускало.       «Требований о выкупе не поступало?»       Рейнхарт помрачнел.       — Нет.       Плохо. Либо сбежала сама. Так, что бы еще спросил Шерлок Холмс?       «Как она относилась к жениху?»       — Она покорна моей воле.       Я глубоко вздохнул и пропустил волосы эльфа сквозь пальцы. Успокаивает.       «Она могла влюбиться в другого и сбежать к своему избраннику?»       Лорд заиграл желваками.       — Ваши предположения возмутительны, — отчеканил лорд. — Солона — разумная девушка. Она бы не стала так позорить семью.       О да. Аристид Амелл тоже так думал.       «Когда обнаружилась пропажа?»       — Утром она не спустилась к завтраку, и в комнате ее не было.       Так-с. Я наклонился вперед, впиваясь взглядом в безутешного отца.       «А на ужине она была? Или сказалась больной?»       По лицу лорда пронеслась гримаса ярости.       — Второе.       Случайность? Хрен его знает. Я откинулся в кресле и стал почесывать Фая по голове. Из Киркволла можно выбраться по морю и по суше. Опросить всех в порту насчет этой девушки — не может никто ничего не видеть! Нищие, грузчики… Повторить со стражей у ворот. Но сначала посмотреть комнату — что пропало и пропало ли. Ее могли банально закатать в ковер и вынести, например. О! И про ковры, шкафы, сундуки у слуг спросить — не выносили ли такое из поместья в этот день.       «У вас есть ее миниатюра?»       Вот теперь лорд удивился.       — Да. А зачем вам?       Не фотография, конечно, но сойдет.       «Чтобы узнать ее при встрече».       Он кивнул, подошел к столу и вытащил портретик. О, да это та самая девушка из холла! Где же я ее видел?       Мы вымотались, как собаки. Никогда не думал, что банальный допрос жрет столько сил. Фая я отправил за Кераном, а потом общаться со стражниками и грузчиками с портретиком. Керан мне был нужен, как следователь — храмовников учат не только мечом махать, но и мозгами пользоваться, иначе хрен ты выследишь ушлого мага. Вот он и проводил допрос. Я подавал различные идеи, почерпнутые из классических детективов.       Только к вечеру мы покинули поместье. Я хлопнул Керана по плечу.       «Погоди. Идем со мной.»       Храмовник вскинул брови, но повиновался. Его недоумение все росло по мере приближения к Порту. А когда я жестом предложил ему забраться на крышу одного из складов, так и вовсе достигло апогея.       — Что ты хочешь сделать? — в его голосе звучала почти что паника.       Я сцепил руки в замок и повелительно свистнул. Залезай давай. Парень секунду вглядывался мне в лицо, а потом покорно поставил ногу мне на сцепленные руки. Меня чуть повело в сторону, и я беззвучно крякнул. Тяжелый, зараза! Сам я забрался просто по стене. Как там говорил Таруи? «Здесь же много щелей»?       На крыше я сел, устроился поудобнее и вытащил из сумки настойку, которую лично набодяжил около месяца назад — думал с братьями выпить. Не срослось. Я похлопал рядом с собой ладонью и приподнял бутылку. Керан молча сел. Какое-то время мы просто смотрели на море.       «Почему маги настолько опасны?» — я пригубил настойку и передал храмовнику бутылку и блокнот. Вкус мягкий — надо будет чуть больше меда добавить и с приправами что-то сделать… Поджарить, что ли?       — А ты не знаешь? — искренне удивился парень. — Ты же жил с отступницей!       Я хмыкнул, принимая бутылку. Магов в семье было много, и про дядю и брата Керан банально не знал.       «Я знаю, что каждую ночь магов искушают демоны. И что? Не каждый маг поддается им!»       — Даже один одержимый — это большая сила. Он может убить полсотни людей прежде чем мы, — Керан запнулся, хлебнул настойки и поправился, — храмовники убьют демона.       Он невесело хмыкнул и приложился к бутылке.       — Так что я поставил под угрозу безопасность Киркволла во имя своей семьи.       А вот об этом я не подумал.       «А что провоцирует одержимость?» — я сделал большой глоток и довольно облизнулся. Хорошо пошло.       — Сильные эмоции, — дернул плечом воин.       «Такие, как страх перед Кругом?»       Он завис на добрых полминуты. Нет, с Фенрисом не сравнится — тот гораздо прикольнее грузился.       — Ну, это тоже может, — неуверенно произнес он. — Но это показывает слабость мага — если он сейчас так боится Круга, то чего он будет боятся через год?       «Или его силу. За все время, пока он трясся, как овечий хвост, ни один демон не завладел его телом. Значит, он способен управлять своими желаниями, так?»       Храмовник молчал.       — Ты считаешь Круг злом? — медленно спросил он.       Я задумчиво погрыз кончик карандаша. Дурацкая привычка!       «Нет. Круг — вещь необходимая, но не такой, какой он сейчас».       Керан зло поднял брови.       — Ха! Расскажи, какой он должен быть тогда, умник! — он широко взмахнул руками. Слишком размашисто. Кажись, кто-то набрался.       «Я считаю, что основная причина существования Круга — научить магов твердости духа распознавать и не поддаваться демонам».       — Ульдред был старшим чародеем в Ферелденском Круге.       «А кто такой Ульдред?»       — Ты не знаешь?! — Керан взмахнул руками, чуть не заехав мне бутылкой по уху.       Глядя на него, я даже жалел, что не взял компотика. Парень, походу, вообще пить не умеет.       «Расскажи мне».       Я приложился к бутылке, лениво размышляя, сумею ли отобрать алкоголь у храмовника — он явно открыл для себя прелесть крепких напитков. Хоть настоечка и пьется легко, она коварная.       — В Ферелдене тоже есть Круг… Ха, да Круги есть везде, даже в Тевинтере… — он запнулся, собираясь с мыслями. — Так вот, Круг. Старший чародей Ульдред прошел Истязания и даже учеников много имел, когда он поддался демону. И превратил весь Круг в сборище демонов и малефикаров. Рыцарь-Командор послал за Правом Уничтожения, но первым явился Серый Страж и спас всех магов.       «Истязания?»       «Право Уничтожения?»       Я потыкал в него блокнотом.       — Ну Истязания — это специальный экзамен, после которого маг считается способным противостоять демонам. После Истязаний ему можно ненадолго покидать Круг и иметь учеников. Что еще? А Право Уничтожения — это когда считается, что Круг спасти невозможно, входят храмовники и убивают всех живых, вплоть до крыс.       Какие милые люди. И они еще удивляются, что маги не хотят в Круг?       Керан с пьяной задумчивостью уставился на закат. Быстро его развезло. Так! Стоп. Это ж мне его бухого с крыши спускать!       Твою ж мать.       Уговаривал его спуститься я добрый час. А потом, матерно посвистывая, страховал снизу. Но видимо Создатель действительно любит пьяных и дураков — Керан не упал с крыши и даже позволил проводить себя домой. По пути его окончательно развезло, он даже всплакнул о своей несчастливой судьбе.       Да что ты знаешь о невезении, парень! Как только я думаю, что жизнь налаживается, судьба демонстрирует мне дулю — в Лотеринге, да и теперь.       Его сестра ахнула, увидев свисающего с моего плеча парня и, причитая, попыталась подхватить брата. Я не стал заставлять хрупкую девушку волочь начинающего алкоголика — все же в нем веса под сто восемьдесят либр* — и сам доставил его в кровать. Поцеловал девушке руку и вышел.       Дома меня ждал зачуханный Фай и тетя. Гамлен домой пока не возвращался. Как закончим с этим делом, надо непременно проверить его причастность к работе на храмовников. Или он просто в передрягу попал?..       Я задумчиво потер пробивающуюся щетину. Родня, как никак. Cachu! Я свернул в трубочку свою гордость и засунул себе в задницу. Придется писать Атенриль. Я как вживую представил улыбку на лице сволочной эльфийки и заскрежетал зубами.       — Ты чего мрачный такой? — встревожилась тетя. — Случилось что?       Я усилием воли выкинул плохие мысли из головы и улыбнулся ей.       «Измотался за сегодня. Что на ужин?»       Она усадила меня за стол, поставила передо мной исходящую паром тарелку и села напротив. И с материнской нежностью смотрела, как я ем. Вся ее любовь теперь доставалась мне одному — и была какой-то отчаянной, надрывной, исступленной. Нездоровой. У меня мурашки по коже бежали от этого.       Тетя тактично удалилась, когда я закончил есть, и попросила не задерживаться. Фай поставил локти на стол.       — Сучка ушла через Торговые Ворота. Что будем делать?       Когда? — я свистнул и пошел к столу.       Атенриль. Надо написать Атенриль.       — Позавчера утром. С какой-то девкой, но без лошадей.       Проклятье. Фора у нее огромная. Хорошо хоть лошади нет. Стоит поторопиться — переход через Виммарские горы один-единственный. Потом девица может направиться куда угодно.       Надо успеть.