Долгая дорога домой

      Седрик Уилан был послан мне Создателем — моя личная большая удача в подарочной упаковке. Все, что я знал об армии Стракхевена, базировалось на городских сплетнях и слухах и моих собственных наблюдениях за солдатами: служивые сорили деньгами, вели себя нагло — до прямых оскорблений аристократов дело, конечно, не доходило, но вот горожане страдали от солдатского произвола. Из всего этого я сделал вывод, что Горан увеличил финансирование армии… Неверный вывод-то. Хотя, может, и увеличил, я не знаю, — только «пилить казенные средства» было в моде не только в Советском Союзе.       Седрик Уилан был лейтенантом-пограничником. Кроме контон, мелких городков с прилегающими селами, которыми и управляют консортерии, на границе на каждой дороге стоит еще и гарнизон. Так вот, Седрика капитан отправил в столицу потому что им там жрать нечего! От слова совсем — у них на пятьдесят рыл остались мешок муки и полмешка крупы. А генералы, сидящие в Старкхевене, послали Уилана на три веселых буквы. Вот он с горя и пошел пропивать последние деньги в «Дубовый лист».       А тут я — представитель легитимного наследника. Я послал с Седриком хор-рошенький такой обоз снабжения — там было все, от еды до обмундирования. Ради такого случая я ополовинил свой счет в антивианском банке и порадовался, что у нас с Гарретом есть источник постоянного дохода — Костяная Яма. Конечно, геморроя она тоже приносит немало, чего только стоят те скелеты в шахте — вот откуда, откуда там трупаки? Там что, слет малефикаров происходил?! — но после того случая братец отжал у Хьюберта еще четверть предприятия… Короче, нет худа без добра.       В гарнизоне нас встретили с распростертыми объятиями. Капитан, честный служака, даже прослезился от умиления. Правда, стоило ему прослышать про свержение Горана, он мне чуть голову не открутил… но быстро увял, узнав про Себастьяна. И вот тут он задумался.       Себастьяна дворяне не очень любили — сказывалось его достаточно… эммм… распутное прошлое. Из Города Цветов уезжал ветреный гуляка, по мнению окружающих способный в один день спустить весь бюджет города, — и совсем не такого правителя армия желала видеть на престоле. Горан же, отличался идеальной репутацией… которую я основательно подпортил, рассказав про леди Хариманн.       Капитан Джерард Бирн с недоверием выслушал историю Кремней и мести по-себастьяновски. И обещал проверить по своим каналам, а пока… пока он не разобрался, меня сунули под домашний арест.       Капитан поступил со мной по-джентльменски — он, хотя и отобрал оружие и обыскал меня (несколько ножей, самые ценные яды и набор отмычек он просто не нашел), не стал запихивать меня в солдатский карцер, ограничившись офицерским. Так что теперь мы с Кераном обитали в малюсенкой квартирке на третьем этаже казармы; а вот Марааса как раз запихнули в солдатский карцер, каменный мешок в подвале. Зато кормили нас всех прилично. Перед моей дверью теперь постоянно несли караул двое солдат, и капитан посчитал, что никуда я из этого карцера не денусь.       Три раза ха! Да замки в любом тевинтерском храме на порядок сложнее, чем на моей двери, я уж молчу про ловушки. И ни одной решетки на окне — для меня это было просто приглашением на ночной променад. А уж проскользнуть мимо солдат… я могу подкрасться к волку! В итоге, по гарнизону я гулял, как по собственному поместью.       Днем ко мне приходил Седрик и смотрел на меня глазами побитой собаки — лейтенант никак не ожидал, что меня заключат в тюрьму. Я ненавязчиво давил ему на совесть — если капитан решит от меня избавиться… Что ж у гарнизона будет новый капитан.       Потому что Джерард Бирн допустил одну большую ошибку, характерную для многих дворян, — он принял моих эльфов за простых слуг и реквизировал для кухонных нужд. Да Фай мог отравить весь гарнизон в любой момент!       Гуляя ночью по крепости, — а для меня запретных мест просто не существовало — я нашел презанятнейшую переписку между капитаном Бирном и полковником Келли, главой гарнизона в Лупе, ближайшей контоне. Если бы их не разделяло расстояние в пятьдесят миль, они бы уже укокошили друг друга. Капитан взимал «налог» с торговцев, чтобы кормить своих оголодавших солдат; торговцы, прибывая в Луп, повышали цены соразмерно «налогу»; полковник Келли же вынужден был покупать товары по завышенной цене — по итогам полковник содержал еще и пограничный гарнизон. Естественно, ему это не нравилось! Он грозился трибуналом, писал письма в столицу, под конец перешел на личности и обещал «вывернуть наизнанку» капитана… Судя по тому, что Бирна еще не повесили за самоуправство, Горану — или его генералам, я уж не знаю — было наплевать на происходящее.       Я, кажется, жаловался, что за Себастьяном не стоит реальной военной силы? Зато здесь есть бесхозная армия — пока бесхозная — и мы с Себастьяном будем абсолютными идиотами, если просрем такой подарок судьбы.       Хотя мой синеглазый друг здесь наверняка задвинул бы что-то про Создателя и его волю.       Как бы то ни было, но в середине стража* капитан получил необходимые известия и принес присягу Себастьяну в моем лице. Он сообщил, что его ситуация не уникальна, и, если мы действительно хотим вернуть величие Старкхевенской армии — для справки, считающейся лучшей профессиональной армией в регионе** — то он готов взять на себя переговоры с другими пограничниками. Я, было, подумал, что в нем говорит корысть, и он хочет стать генералом, но… мужик был просто патриотом. Неожиданно.       Он выделил мне Седрика в сопровождающие, и мы начали вояж по пограничным крепостям. Я честно выбирал заставы с наиболее тяжелой финансовой ситуацией — они должны были быть более расположены к переговорам. Это да, но была одна вещь, о которой я не подумал… Деньги. Хорошо, что в свое время как наемник я зарабатывал достаточно, чтобы не только копить, но и вкладывать средства во всякие предприятия — спасибо Варрику, что не дал профинансировать совсем уж гиблые проекты — поэтому деньги у меня были. Но все равно их не хватало, и мне пришлось влезть в долги антивианским банкирам… Если дело не выгорит, с меня живого шкуру сдерут.       Хотя… если ничего не получится, я и так буду мертв, так что мне все равно.       Но процент за кредит антивианцы брали просто зверский.       Ложкой дегтя был способ перемещения.       Мне выдали лошадь.       Я никогда не ездил верхом. В Лотеринге я шарился по лесам, в Киркволле я редко двигал по дорогам, предпочитая срезать путь через горы, а в Старкхевене джигитовка — не самая необходимая вещь на приеме. Перемещаться же между контонами пешком мог только полный идиот.       И мне пришлось учится ездить на лошади и тщательно скрывать свое неумение от Седрика — это вызвало бы кучу ненужных вопросов. Мой дорогой Фай каждый день устраивал выездной цирк, чтобы у Уилана не было времени смотреть на меня. А ночью Ирвинг втихую врачевал кровавые мозоли, отбитую задницу и сведенные судорогой спину и плечи.       Самое обидное, что все, кроме меня, имели опыт верховой езды. Керана учили этому храмовники, я даже подумал, что зря я в Лотеринге не пошел к ним учиться; Мараас вообще привык кататься на драколиске, чем-то средним между драконом и виверной; а Фай как-то целый год провел верхом на галле. Ирвинг — и тот несколько раз ездил на лошади! Один я впервые сел в седло в восемнадцать лет. И теперь страдал, расплачиваясь сведенными мышцами спины и ног.       И это мы еще не гнали лошадей, а так, мирно рысили.       К середине весны я освоился с лошадью, у меня перестало по ночам сводить тело, а вечером я мог не только сползти с седла, но и что-то делать. Я наконец-то увидел свет в конце тоннеля.       Ага, разбежался! Через два дня на дороге нам попались разбойники и пристрелили мою лошадку, а в ближайшей контоне мне купили горячего жеребца. Честное слово, я готов был вернуться обратно, поднять трупы разбойников и убить их еще несколько раз. Потому что моя лошадь имела просто ангельский нрав!       Она была марчанской породы, неплохая в принципе, но недостаточно родовитая. И Седрик, представляете, стыдился, что я рассекаю на такой негодной лошади, поэтому в Лимавади они купили мне имперского полукровку, тевинтерца с родословной длиннее, чем у некоторых дворян. Mallacht! Мало того, что он стоил, как полвоза муки, так и характер имел прескверный, что для меня с моими навыками езды было… критично.       Моя милая марчанка никогда не пыталась выкинуть меня из седла, а вот Люцифер такие трюки проделывал постоянно. Ну, пытался. Я достаточно цепкий, и скинуть меня получалось у мерзкого создания через раз. Хорошо хоть, ни разу головой камень не поймал. А мог бы.       Вредному коню страшно повезло с тем, что большую часть гарнизонов я уже посетил, за неделю же он не смог выбесить меня до той степени, чтобы я убил родовитого поганца. Да и Седрика не хотелось огорчать.       Но Создателем клянусь — я продам Люцифера в живодерню сразу по приезду в Киркволл!       То, что в Город Цепей мне придется ехать, стало понятно сразу — я, конечно, отправил Себастьяну Марааса, не доверяя почте, но присягу принимать все же должен он, а не я. Пока же гарнизоны сидели тихо и ждали от меня три зеленых свистка***, чтобы встать под знамена Себастьяна.       Горана Ваэля ждало очень занимательное лето****.