Долгая дорога домой

      Седрик покинул нас в Уайлдервейле, долго жал руку и открыто улыбался, предвкушая знакомство с сюзереном. Да, Себастьяну предстояло повторить мой вояж по пограничью — и как можно быстрее: для военных присяга — это не просто слова. Ну, а мы погнали в Киркволл… и, перейдя через Виммаркский перевал, Люциферу что-то капитально не понравилось!       Надо сказать, что за десять дней совместного сосуществования конь осознал, что у него всего два пути — подчиниться мне и подчиниться мне. Нет, я ценю наличие характера у людей и животных, это интересно, но… до определенного предела.       Люцифер этот предел нащупал и прочувствовал последствия пересечения его на своей шкуре. Самое забавное, что Мараас всецело одобрял, считая, что животному надо показать его место, а вот Керан с Фаем ужасались тому, как я поступаю с породистым конем.       И чем им методы дрессировки собак не угодили?*       Короче, Люцифер психанул и понес. Я испугался и все сделал неправильно — попытался образумить его силой, конь на это взбрыкнул…       Хорошо, хоть с седла не свалился.       А вот повод я упустил и теперь вцепился в гриву, что было мочи. Люцифер же, почуяв свободу, сразу взял призовую скорость** и попер напролом. Хорошо, хоть по дороге — она от Скибо прямая и ровная, как стрела.       Это мне повезло.       Я с ужасом думал о том, что со мной будет, если конь споткнется. Я же полечу через его голову, а потом сверху меня накроет лошадиным крупом…       Какая бы у меня ни была крутая защита, боюсь, в этом случае она не поможет.       Впереди показались Торговые Ворота Киркволла. Я уже предвкушал, как мы врежемся в толпу крестьян, везущих свой товар на рынок… но сегодня мне нереально везло. Во-первых, капризный конь, отмахав галопом не меньше десяти миль***, наконец, начал уставать и замедляться, а во-вторых, въезд в город стоял пустым, лишь условно знакомый стражник скучал у ворот.       В город Люцифер въехал бойкой рысью, нервно дрожа. Меня тоже потихоньку отпускало. Я сделал лицо попроще и с большим трудом заставил себя отцепиться от гривы психованного коня — все-таки, меня в этом городе знают, и мне не хотелось похоронить свою репутацию крутого наемника из-за этого копытного недоразумения.       Я с трудом представлял себе, как я буду спешиваться — за время бешеной скачки все мышцы, казалось, превратились в монолит и расслабляться не собирались. А еще упущенный повод так и болтался где-то у коня в районе груди. Наклониться и подобрать его я уже не мог.       Впрочем проблема разрешилась сама собой.       Первым на мостовую соскочил Керан и сразу же схватил Люцифера под уздцы. Я неловко слез с успокоившегося тевинтерца…       Кого-то он мне напоминает. Есть у меня один знакомый темпераментный тевинтерец… Такой же дикий.       Эльфы взбежали на ступени поместья распахнули передо мной двери. Я вошел, привычным движением скинул плащ в подставленные руки, и выразительно глянул на вышедшего на шум гнома.       — Мессир Диркан Хоук, — хорошо поставленным голосом торжественно начал Фай, — с визитом. Передайте хозяину, что… — с каждым словом голос эльфенка оживал и наполнялся характерными для него интонациями. — Хозяин, блядь! Мы дома! Нахуй эту поебень!       — Диркан! — громовой окрик прервал матерную оду Фая родному дому.       А вот и мои родные — раздувающая ноздри тетя и прячущий в бороде ухмылку Гаррет.       — Ой! — округлил глаза эльфенок и попытался спрятаться за меня.       Не понял. Тетя что, страшнее меня? Непорядок.       Я пакостно усмехнулся, выковырял из-за спины виновника головомойки… и запнулся взглядом о вышедшего следом Фенриса.       Красивый.       Я буквально пил его глазами. Мне так и хотелось коснуться смуглой кожи, вычертить пальцами узор татуировок…       Создатель, как же я по нему соскучился!..       Гаррет раскинул руки в объятьях и шагнул вперед, прикрывая эльфа от моего жадного взгляда.       — Я бесконечно рад тебя видеть, братишка, но мы не ждали тебя так скоро, — он широко улыбался. Видимо, действительно рад меня видеть.       Стоп! У меня же к нему есть дело.       Небольшое.       Семейное, можно сказать.       — Ой, бля-ядь, — застонал Фай.       Я немного заторможено — из-за нарастающей ярости — посмотрел на эльфенка, который презрел запрет на мат в присутствии дам. Фай же, не обращая на меня внимания, хватанул Ирвинга за шиворот и поволок на улицу.       — А? Что? — пискнул ничего не понимающий маг.       — Съебываем, пока он себя в руках держит. Я, блядь, хозяина знаю. И мессира Гаррета тоже. Ща здесь настоящий пиздец будет, — попытался вытолкать более старшего сородича Фай. — Ты хоть и маг, а жалко тебя, скотинку. Свой, вроде, — он развернулся и прямо посмотрел на Фенриса. — Разрисованный, помоги, а? И я б на твоем месте тоже бежал, хозяин он того… он бешеный.       Какой у меня догадливый эльф.       Разговор с братом вышел темпераментным. Даже искрометным. Гаррет с первых минут порезал себе ладонь для облегчения общения и слышал все, что я о нем думаю, без купюр. Гаррету не особо это нравилось, ведь, если быть беспристрастным, в большей части того дерьма, в котором оказался мой любимый брат, он был не виноват.       Жадные до крови книги? Ему пришло письмо из Круга. Он рассчитывал максимум на сборник страшилок. А потом просто не мог оставить эту мерзость в городе, где на закуску книгам может попасться любой желающий.       Разборки с кунари? С какого-то перепуга Аришок решил, что из людей доверять можно только младшему Дюмару и Гаррету. А когда тебя просит Наместник, лучше согласиться, пока он просит вежливо.       Костяная Яма? А здесь что не так? Гаррет специалист в уничтожении всякой херни, магической или не очень. А то, что он отжал у Хьюберта долю… следить за общей собственностью лучше надо.       Бартранд? А кто, спрашивается, знал, что гном не оскотинился, а рехнулся? Для Варрика это было, вообще-то, ударом — он жил с ним и не заметил такого.       Мерриль? Он согласился помочь подруге и постоять рядом, пока она ругается с учительницей, а не охотиться за староэльфийской неведомой тварью! Меретари использовала Гаррета втемную, и брат такой подставы ни за что не забудет. Он помог бы долийцам, если бы они нормально попросили, но так… Братик готовился к легкой прогулке по Рваному Берегу, а не к охоте на опасную тварь!       Я тяжело вздохнул. Киркволл старательно делал из нас параноиков.       Но косяки все же были, и они были огромны.       Андерс. Убить храмовника, изобретшего план всеобщего Усмирения… Согласен, парня надо было остановить — у меня нет никакого желания смотреть на Усмиренную Бетани — но не так! Аккуратно! В идеале — дискредитировать! Но не убивать. Теперь Мередит однозначно воспримет это как происки магов и ужесточит режим. Для идиотов повторяю — у нас сестра в Казематах.       Скетч. Встрять в разборки криминального мира — какая замечательная идея! А главное — нахрена? Это у меня приступы неконтролируемого человеколюбия случаются, над которыми ты безбожно стебешься, а у тебя-то какое оправдание, братишка? Бедный эльф? А сесть и подумать? Это тебе не Ирвинг, бедный, несчастный и обиженный. За этим отступником носится полконтинента с намерением прикончить, тут явно что-то серьезное. А теперь в это дело влез мой безголовый братец.       Фейнриэль. Парень, за которым бегает целый выводок демонов. Он знал, что это опасно. Его предупредили о демонах, но дорогой братец тем не менее сунулся. У меня не было слов, чтобы описать степень Гарретовского безрассудства. Вот нахрена?!       Брат тяжело вздохнул и спросил меня «Я до этого его от рабства спас… А как бы ты поступил?», и тут мне вспомнились некоторые эпизоды из будней наемника… все бы хорошо, только он читал мои мысли.       Настала очередь Гаррета орать благим матом.       В Церковь я выбрался только ко второй половине дня, семейные разборки — дело хлопотное.       Но теперь о работе.       Мне надо отчитаться перед Себастьяном, потом сесть и вместе спланировать предвыборную кампанию. Хотя я уже от души наобещал воякам всякого — но выполнимого — и теперь нам с Себастьяном надо подумать, в какие сроки все это реально воплотить и с чего надо бы начать.       Сил для прямого столкновения у нас было все равно маловато — ну что такое полтора десятка гарнизонов и пяток контон против двадцати контон, не считая гарнизонов? В принципе, численность-то у нас почти равная, если бы не одно но. Из контон гарнизон можно вывести без проблем, а вот оголять границы нельзя — враги-то не дремлют. Так что ситуация достаточно сложная. Нам нужна мобильная армия, а где ее взять, я даже не знаю.       Себастьян, получив от меня отчет и пояснения по нему, схватился за голову и минуты три давал Создателю и его Невесте подробные советы по проведению совместного досуга в спальне.       А интересно церковники матерятся!..       Себастьян прервался на полуслове и шумно втянул носом воздух.       — Прошу меня простить. Это было, — он выдохнул, — несколько неожиданно.       Я хмыкнул. Еще бы. Я бы тоже не удержался, узнав такое.       — Когда ко мне приехал Мараас с письмом, я думал несколько о другом… масштабе, — он требовательно уставился на меня невозможно-синими глазами.       Я прямо встретил его взгляд.       «А если бы его поймали?»       Себастьян нахмурился.       — Ты везде видишь врагов.       Я опять хмыкнул, вспоминая приключения Гаррета в последние полгода.       «Предпочитаю подозрительность беспечности. От лишней проверки еще никто не умер, в отличие от ее отсутствия».       Себастьян кивнул, прошелся взглядом по своему заваленному письмами столу.       — Я узнал кое-что про твоих родителей.       О! Я тоже.       Взглядом попросил его продолжать и начал излагать выводы Дайлена на бумаге.       — Летом шестнадцатого года в Редклиффе не было военных с семьей. Ты что-то неправильно помнишь, — он тяжело вздохнул и забрал блокнот.       Ну я его понимаю. В течение полугода Себастьян искать черную кошку там, где ее нет. Любой бы расстроился.       — Ритуал? — страшным голосом спросил Ваэль.       Я кивнул.       — А монна Лиандра?.. — я отрицательно качнул головой. У Себастьяна загорелись глаза. — Жди, — бросил он и закопался в бумаги.       Я с интересом наблюдал за его возней. При чем тут ритуал, проведенный при рождении?       — Вот! — он начал зачитывать с листа. — «…Катрин Вальмон танцевала с Калиен де Гислен» … дальше не важно… «…нелепая смерть Клариссы де Монфор…» — Себастьян отложил письмо и внимательно посмотрел на меня. Вздохнул и потер переносицу: — Ты хорошо знаешь генеалогию императоров Орлея?       Я выразительно поднял брови, Себастьян шумно выдохнул:       — Рассказываю вкратце. После смерти императора Ревилля в пятидесятом году ему наследовал его сын Этьен, но был низложен через пять лет после коронации, — Себастьян потер подбородок. — Безумный Император устроил форменный бардак с дворянскими титулами, и Этьен не справился. У него был сын, Феликс, но на момент смерти императора он был совсем ребенком, и на престол взошел его младший брат Жюдикаэль I. Он навел порядок и правил, — принц задумался, — до семидесятого года, если мне не изменяет память. Наследовал ему его сын Жюдикаэль II и правил еще пятнадцать лет.       Я скептически посмотрел на Ваэля. И зачем ты мне все это рассказываешь? Ну, прокатили бедного Феликса с троном, мне что, плакать надо?       — Далее на престол взошел его брат Флориан, после Стодневного Кашля бездетный, и правил он лет тридцать… Ты помнишь про Феликса, сына Этьена II? Так вот, в Стодневный кашель он тоже умер, но у него осталась дочь, Катрин Вальмон. Где-то года с тринадцатого-четырнадцатого Флориан перестал крепко держать власть. Поговаривали даже о перевороте… Не важно. В пятнадцатом году на охоте загадочным образом умирает Кларисса де Монфор, жена Рейно. Через полгода умирает Калиен де Гислен, по слухам любовница Катрин Вальмон, а еще через неделю — и сам герцог Рейно, — он выжидающе посмотрел на меня. Я поднял брови, и Себастьян с довольной усмешкой добавил: — Катрин, кстати, «подавилась косточкой» в девятнадцатом году, сразу после смерти Флориана, и на трон взошла Селина, дочь Рейно.****       Я поморщился.       «Борьба Катрин и Рейно, конечно, интересна, но какое это имеет отношение ко мне?»       — Есть Тени Императора. Это элитные убийцы на службе короны Орлея. Работают исключительно против других аристократических семейств Вал Руайо. Их имена неизвестны, — принц тонко улыбнулся, — никому, кроме императорского дома. Такая… неоднозначная ситуация с Феликсом не могла не породить что-то типа раскола среди Теней, — Себастьян, откровенно рисуясь, прислонился спиной к столу. — Кто-то из них поддерживал Феликса, кто-то Жюдикаэля… но это стало неважно после Стодневного Кашля — выжили только Флориан, Рейно, Мелизанда и Катрин, причем последняя только родилась.       Я медленно кивнул. Малолетняя наследница Феликса… В случае, если сторонники обойденного на повороте принца победят, им все равно потребуется регент. В итоге борьба за права Катрин отложилась лет на двадцать.       «А почему тогда Катрин не взяла власть позже?»       Себастьян довольно улыбнулся.       — Ей и не надо было. Флориан так и не женился, а Рейно считался неспособным иметь детей, — пожал он плечами. — Она и так ему наследовала.       Я нахмурился. Что-то здесь не срастается…       «А Селина?»       — Поздний ребенок. Очень поздний ребенок и болезненный, к тому же. Только году в четырнадцатом стало понятно, что она не умрет.       И сразу активизировалась Катрин. Логично, че.       «Все равно не понимаю, причем тут я».       — Раскол среди Теней. Борьба Рейно и Катрин… не была бескровной. Что, ты думаешь, будет делать Тень, убившая Калиен или Рейно? За ее головой будут охотиться Катрин или Селина, — он задумался. — Но я ставлю на Катрин, Селина тогда была слишком мала. А если у Тени есть ребенок? — он усмехнулся. — Орлеец, бегущий в Ферелден… Это смешно, ведь в Ферелдене после окупации такое интересное отношение к соседям, — почти промурлыкал он, но сразу посерьезнел. — Впрочем, в Редклиффе эрлесса родом из Орлея… Куда еще, по-твоему, могли бежать твои родители?       Он это несерьезно.       «По-твоему, я — Тень Императора?»       Себастьян пожал плечами:       — Над тобой провели загадочный ритуал при рождении, ты знаешь то, что не должен знать, ты думаешь и ведешь себя очень странно… Не как дворянин, не как торговец или — упаси Создатель! — совсем не как крестьянин. И не как храмовник, твое отношение Церкви меня, — Себастьян замялся, — обескураживает своей циничностью. Тебе интересна политика, и ты в ней разбираешься! — он поднял руку, отметая возражения. — Маги не такие. Я уважаю Хоука, но он не видит. В отличие от тебя. Тебе только начинаешь объяснять, и ты говоришь «Понятно, можешь не продолжать». Ты вообще не должен этого понимать. Также ты хорошо знаешь устройство армии, но не как солдат, а как командир, — вот уж не думал, что кухонные посиделки аукнутся мне в другом мире. — Какие еще доказательства тебе нужны?       Я со стуком захлопнул рот. И ведь не подкопаешься. Не могу же я сказать Себастьяну, что половину знаний, да и специфическое отношение к политике и религии я перенес из другого мира! И мой куцый гуманизм оттуда же! Хотя у меня язык не поворачивается назвать себя гуманным в свете своей работы.       Себастьян окинул меня довольным взглядом.       — По поводу Старкхевена. Я не могу уехать прямо сейчас, мне потребуется сложить с себя сан, — я смерил его скептическим взглядом. — Это не меньше полугода, если я хочу, чтобы Эльтина меня потом короновала.       «Армия не железная. Они не могут ждать вечно».       — И что ты предлагаешь? Поссориться с Церковью?       «А сложить сан постфактум?»       Себастьян тоскливо посмотрел на меня.       — Не выйдет.       Я пожал плечами.       «Этим летом гарнизоны пойдут на столицу. С тобой или без тебя — решай сам, но они больше не могут терпеть».       Принц с обреченным стоном рухнул на жесткую койку.       — Месяц. Мне нужен хотя бы месяц! Ты сможешь удержать до начала фервентиса?       До джустиниана вообще-то полтора месяца…       Я тяжело вздохнул и плюхнулся рядом с принцем.       А у меня есть варианты? Самому на престол садиться? Во-первых, это подло. Во-вторых, армия поддержала Себастьяна, а не меня.       Так. Будем рассуждать логически. Едой и прочим я их обеспечил до начала осени. Ну, это с натяжкой. Значит, со снабжением проблем нет. Второе не менее важное — боевой дух и верность. Все-таки для военных это не пустой звук, я рассчитывал на блиц, поэтому лозунги выдавал в духе дедушки Ленина… Не сдуются ли мои вояки за полтора месяца?       Надо будет проконтролировать.       Итого. Сейчас отпишусь всем верным, недели две побуду в Киркволле — и снова в дорогу.       Ну Себастьян, ну удружил! Не мог раньше эту процедуру начать?!       «Попробую».       Принц виновато посмотрел на меня.       — Прости. Это была защита от Горана, пока я послушник… я не претендент.       Я чуть повернулся к нему.       «Я что-то не слышал, чтобы можно было перестать быть братом Церкви. Это точно будет иметь последствия».       Себастьян хитро усмехнулся.       — Ты не знаешь. Я не был рукоположен. Моя хиротония была назначена на осень 31 года, — а летом тридцать первого Кремни убили Ваэлей. Прочитав на моем лице понимание ситуации, он продолжил: — Но Эльтина позволила всем думать, что я прошел таинство, и теперь я брат Церкви. Реально же я до сих пор послушник. Потребуются определенные свидетельства отсутствия у меня сана.       «Тогда почему полгода?»       — А как долго, по-твоему, будет рассматривать мою просьбу Верховная Жрица? — я округлил глаза, а он насмешливо усмехнулся. — А ты как думал?       «А как тогда ты уложишься в месяц?»       Себастьян мрачно глянул на меня.       — Я и не уложусь, я улажу все дела здесь, подберу преемника… Что? Я канцлер Эльтины*****! У меня действительно много обязанностей в Церкви, — он тяжело вздохнул. — Завоюем Старкхевен, и там уже начну писать письма Верховной… Надеюсь, просьбу князя Старкхевена она рассмотрит быстрее.       Из Церкви я уходил с гудящей головой.       Себастьян теперь считает меня элитным шпионом. Зашибись, всю жизнь мечтал о славе Джеймса Бонда! Да большинство его выводов неверные! Да, я рано научился читать — но в теле двухлетнего ребенка сидел двадцатилетний парень! Да, я до хрена знаю про устройство армии, цепь командования и разные армейские приколы — так у меня папа полковник! Было бы странно, если бы я не знал! И, да, трахни меня Создатель, я учился на журналиста-международника — мне Кир весь мозг социологией и геополитикой проклевал.       Но ритуал же откуда-то взялся, да? И сделал его не дядя Малк, иначе Гаррет тоже таким украшением щеголял…       Может, и правда родители были Тенями Империи? А что это мне дает? Какими неприятностями грозит? А в перспективе?       Нафиг!       Мне надо расслабиться, иначе я точно рехнусь.       «Висельник». Выпью, потреплюсь с Варриком, проставлюсь Изабелле за науку. Может, Фенриса увижу — у меня к нему есть парочка вопросов…       Но ни прекрасной капитанши, ни своего лириумного сокровища в таверне я не застал. Варрик же был не в настроении.       Кажется, я впервые видел гнома в таком мрачном состоянии.       — Будешь? — он показал на бутыль темного стекла.       Я кивнул и подсел рядом.       «Случилось чего? Я могу помочь?»       Варрик грустно усмехнулся.       — Ты умеешь лечить одержимость? Или, может, от сумасшествия излечиваешь? Тогда поделись рецептиком, не жадничай!       Ах да, у него брат с катушек слетел…       Я сочувственно похлопал гнома по плечу. Извини, друг.       Варрик тряхнул головой.       — Прости меня, ты тут точно не причем. Просто… погано.       Я кивнул и качнул бутылкой. Собеседник из меня, конечно, аховый, но выслушать я могу.       В таверну вбежал Фай с бешеными глазами.       — Хозяин, — задыхаясь, выпалил он. — Там этого, долбоеба разрисованного, поймали! Я в Порт забежал и сказал всем, что ты яйца оторвешь тому, кто примет их на борт, но, блядь, они золотом платят!..       Я натурально лишился дара речи. На какую-то секунду я даже забыл, как думать.       — Наши сейчас будут. Я, как узнал, Ирвинга за ними отправил. Они в Порт подойдут, — по-моему эльфеныш научился читать мысли.       Варрик присвистнул.       — Кажется, нам с Бьянкой пора прогуляться, — он огляделся. — Изабеллы нет. Жаль, в Порту она была бы незаменима.       Я оскалился и повелительно свистнул. Фай начал рассказывать:       — Я гулял по эльфинажу. Там опять наших зажимают… знаешь, шемы — суки редкостные, — я зло свистнул, и эльфенок послушно перешел к сути дела. — Пришли новые люди, спрашивали о татуированном эльфе. Главной у них такая сучка, — Фай задумался. — Тевинтерка. Магичка.       Я вопросительно присвистнул и эльфеныш пояснил свои выводы.       — Она такая: «Я, блядь, такая охуенная, что могу заставить вас жрать камни». И наемники ихние ее боятся так, как будто она действительно может.       Он нахмурился и продолжил.       — Так вот. Спрашивала. Наши, естественно, ничего не сказали, все знают, что это хоуковский эльф. Эти уебки ушли куда-то, а потом часа через два смотрю — все побитые, в кровище, тащат нашего долбоеба. Магичку, кстати, тоже несут. Я думал, пизда сучке, но нет — дышит, командует. В Порт поперлись. Около часа назад.       Час. Не успеем за магами сбегать. Гаррет ушел на Рваный Берег в патруль с Авелин и Андерсом. Остается Мерриль… и Ирвинг. Первая неизвестно, где бродит, а второй — не маг, а так, одно название.       Придется переть без магической поддержки.       Херово, че.       В Порту Фай первым делом сунулся к какому-то эльфу, поговорил с ним и повел нас к «Золотому якорю», самой дорогой таверне в Порту. Минут через пять будем на месте.       — Десять человек, считая сучку, — отчитался Фай. — И еще семеро раненых, двое несерьезно.       Я поморщился. Двенадцать-пятнадцать человек против шестерых — Ирвинг забежал в Церковь, и Ваэль присоединился к нашей веселой компании. Если б я ставил засаду — тогда куда ни шло, но штурмовать их, имея втрое меньше народа…       А что делать? Отдать Фенриса?       От одной только мысли об этом я зарычал от бессильной злобы. Так, а что тогда делать? Если нельзя вступать в прямое боестолкновение, значит… Значит, не стоит в него вступать. Выкрасть мою прекрасную принцессу — и дело с концом.       Я тоскливо посмотрел на своих парней. Они же будут отвлекать внимание.       Создатель, помоги нам всем!       Моя воинская удача — это нечто. Начнем с того, что залезть я умудрился именно в комнату магички и целых тридцать секунд висел под окнами, слушая, как эта Адриана издевается над рычащим от ярости эльфом. В комнате помимо тевинтерки и Фенриса находилось еще четверо, поэтому я тихо висел на окошке и не рыпался. Снаружи меня не палили — первым делом Фай подошел к хозяину, и теперь прислуга меня старательно не замечала. Потом из общего зала раздался шум, вопли «Капитан!», «К оружию!» и яростный мат. Наемники подхватились и выскочили из комнаты.       Мой выход.       Я перемахнул через подоконник и влепил тряпкой, пропитанной «Погибелью магов», — из-за Ирвинга я постоянно таскал яд с собой — прямо в лицо магичке. А потом с мстительным удовольствием заехал ей в челюсть. Девица рухнула, как подкошенная.       — Соловей, — с каким-то благоговением прошептал эльф и сплюнул кровью.       Я перерезал ремни у него на руках и ногах.       — Нашим внизу помочь надо. Где твой меч?       Он вспыхнул голубым и неловко сел, потирая запястья. Я запихал пропитанную ядом тряпку магичке в рот в качестве кляпа и начал связывать ее. Хорошо связывать, чтобы не развязалась. На нее у меня появились планы.       Эльф, продолжая светиться, медленно встал. Я внимательнее присмотрелся к воину — он резко побледнел, а пот с него стекал просто градом.       — Фенрис, — я не на шутку встревожился. — Ты в порядке?       Он посмотрел на меня. Зрачки у него были почти во всю радужку.       — Нет, — прохрипел он. — Слабость, — и как-то потерянно посмотрел на меня.       Я мягко улыбнулся.       — Значит, я пока постреляю, а ты тихо посидишь рядом, за этой присмотришь, — я пнул бессознательную магичку. — Давай, обопрись о меня, помогу тебе идти. Есть идеи, почему тебе так плохо?       Идиотский вопрос.       Магия крови, что же еще!       Фенрис покорно положил руку мне на плечо и навалился всем весом, а я обнял его за талию. Магичку я взял за шкирку и волоком потащил по полу. Тяжело, однако! Хорошо, коридор небольшой.       Вышел я как всегда к самому веселью. Наемники активно теснили наших, Ваэль уже вытащил короткий меч и вовсю орудовал им. Я натянул Прелесть и начал стрелять. Зажатые между мной и парнями работорговцы протянули недолго.       — Разорение! Сплошное разорение! — причитал хозяин таверны, пока я аккуратно спускался с Фенрисом по лестнице. Воину становилось все хуже и хуже — он еле переставлял ноги.       И рухнул на пол, тяжело дыша, когда мы спустились.       Ирвинг перевязывал Марааса, и аккуратно залечивал самые страшные раны. Почему-то все встреченные нам воины норовили сначала выбить из драки этого минотавра, но кунари пока не жаловался. Фай врачевал Ваэля, Керан отделался царапинами, а Варрик вообще не пострадал.       — Командир? — Керан подошел и вопросительно глянул в глаза.       Я ткнул пальцем в магичку и сделал вид, будто закидываю ее себе на спину. Храмовник понятливо кивнул.       — Эй, что с тобой? — к нам подошли остальные, и мой эльфенок заметил плачевное состояние Фенриса.       — Магия, — буркнул недовольный воин, не открывая глаз.       Ирвинг подчеркнуто смотрел в другую сторону.       Я качнул головой. Потом разберусь.       — Значит так, рогатый, ты берешь эльфа, храмовничек — девку, а мы с хозяином идем платить этому мешку с жиром и дерьмом, — подытожил мой свист Фай.       — Я с вами, — Себастьян перехватил мой взгляд и мягко пояснил. — Хочу поговорить с Хоуком и монной Лиандрой.       Я равнодушно дернул плечом.       У меня сейчас другая забота.       Лириумная и полуобморочная.