Долгая дорога домой

      Стихийный семейный совет, в расширенном, правда, составе, состоялся в гостиной. Гаррет плюхнулся на диван, утянул туда же нервно вышагивающего по ковру Андерса и уставился на меня тяжелым взглядом.       — Рассказывай.       Я аж умилился. Давненько я не видел Гаррета в амплуа «Старший брат разгребает все то дерьмо, что наворотили его младшие». С Лотеринга, наверное. Это… это года три? Четыре? Офигеть, как время летит.       Так, ладно, хорош рефлексировать. О деле.       Я устроился на подлокотнике Фенрисовского кресла, приладил блокнот на колено и начал писать.       «Мне Керан рассказал про Ралея Самсона,» — я, как мог, наиболее точно вспоминал вчерашний вечер. — «Нашел его в „Медвежьей Голове“. С деньгами у него не очень, комнату не снимает, а ночует на лавке.»       Я остановился и задумчиво куснул карандаш. Насколько критична информация о его финансовом положении? Ладно, пусть будет, может пригодится.       «За Усмирение взял задаток, мы договорились встретиться у „Висельника“ через три часа. За это время он где-то нашел лириум и достал необходимые ингредиенты. Встретились мы с ним на закате, я повел его в Клоаку, чуть поплутал. Потом усыпил и притащил к нам в подвал.»       Я замер. Самсон вполне мог привести «хвост», про который я подумал только теперь.       А вот это плохо.       «Когда он очнулся, представил ему Адриану (без имен) и сказал, что она досадила одному лорду, а я — его наемник.»       Что еще написать?       «Он возился с ней полтора часа. Из комнаты не выходил. Потом мы его оглушили и поволокли в Нижний Город. Он очнулся, и я пошел спать.»       Все, вроде.       Я передал блокнот Фаю, и тот с чувством зачитал мои откровения.       — И в чем проблема? — поднял брови брат.       Себастьян громко рассмеялся. Он с бутылкой вина вольготно расположился на втором кресле и, судя по всему, почти прикончил ее. Наверное, принц здорово перенервничал, раз решил лечиться таким способом. И как он пойдет на службу в таком развеселом состоянии? Он же Эльтине любую проповедь сорвет.       — Хоук! Я вижу, ты плохо знаешь законы страны, в которой живешь! — жизнерадостно заявил Ваэль. — Понимаешь, друг мой, — я же могу к тебе так обращаться? — Усмиренные, несмотря на свои… ммм… особенности, не перестают быть людьми. То, что у них отсутствует воля, автоматически делает их рабами везде, кроме Круга.       Дальше я не слушал. Себастьян прекрасно все объяснит и без меня, а уточнить подробности нашей авантюры они смогут и у Фая — он тоже присутствовал. Мне же надо подумать.       Когда я Усмирял Адриану я думал только о том, как заставить магичку расколдовать Фенриса. Гаррет же увидел в ней ходячий справочник по магии… И вот тут-то я и попал.       Я достаточно долго общался с Кераном и охотился на магов, чтобы убедиться — демонов, как и время, можно обманывать, но нельзя обмануть. Рано или поздно так или иначе любого мага ловят демоны, и он становится одержимым. Поэтому рядом с чародеем всегда должен быть кто-то достаточно честный и безжалостный, чтобы понять, что любимого друга или брата здесь больше нет — зато есть демон, и его надо убить. Гаррет самоучка, и то, что демоны его еще не поймали — чудо. Адриана, пусть даже и Усмиренная, — это реальный шанс для моего брата дожить до седых волос.       Угроза от Искателей — с одной стороны, демонический искус — с другой. Что же мне выбрать?       И Фенрис. Его тихая покорность, то смирение, с которым он воспринял идею устранить Адриану, меня взбесили. Ему важно знать о своем прошлом, я знаю это, а тевинтерка единственная, кто может рассказать хоть что-то… Но Себастьян сказал, что ее надо убить, и Фенрис молча отвел взгляд.       Я нахмурился.       Тот же Андерс на его месте уже вовсю орал и возмущался бы, а Фенрис сделал вид, что его это не касается. Как будто… как будто он привык не получать желаемого. Как будто от его просьбы хуже станет только ему.       …если я когда-нибудь встречу магистра Данариуса, я убью его, не задумываясь.       Я поднял глаза и понял, что все это время меня аккуратно изучал Себастьян. Хм… молодец принц. Он смотрел легко — пристальный взгляд я бы почувствовал, а такой типа незаинтересованный — нет.       Несмотря на выпитую бутылку вина, мозги Ваэлю не отказали. Он все правильно понял и тяжело вздохнул.       — Мой вам совет — наймите ее сегодня, как служанку. Это ненадолго запутает Искателей, — он светски улыбнулся и встал.       Я молча смотрел, как он шел до дверей. Интуиция вопила на все лады. Что-то не так. Себастьян явно что-то задумал, и мне это что-то не понравится.       Ваэль развернулся для формального прощания и поймал мой взгляд. Какое-то время мы просто смотрели друг другу в глаза, а потом что-то дрогнуло в лице принца. Он выдохнул и криво усмехнулся.       — Ладно. Вам решать ее судьбу, я не буду вмешиваться. Но, умоляю вас, не оставляйте ее одну — мы мало что знаем про Усмирение и про то, кому на самом деле верна Адриана. Я постараюсь узнать про ритуал, но ничего не обещаю, — он откинул волосы со лба. — Расспросить ее о том, что она делала нынешней ночью, вы и без меня догадаетесь. Как только храмовники начнут волноваться — я дам знать, — он посуровел взглядом, — и вы убьете ее. Конечно, — принц криво усмехнулся, — расследование это не остановит, и по его итогам Хоука заберут в Круг, — он хмыкнул и посмотрел мне в глаза с какой-то отчаянной лихостью. — Надеюсь, к тому времени мы будем в Старкхевене — тогда я помогу тебе вывернуться.       Я молчал, не зная, что сказать.       Кажется, я говорил, что из Себастьяна выйдет великолепный союзник? Фигня все это — как друг он просто бесподобен!       Принц пробежался взглядом по лицам и обозначил поклон.       — Мое почтение, господа.       Гаррет хмуро посмотрел ему вслед.       — Раскомандовался, дельфин лакированный, — проворчал он.       Я замер, не веря собственным ушам.       Что?       Мой дорогой принц только что поставил нашу дружбу выше своих амбиций. В доме Амеллов живут и просто появляются четыре мага — одержимый, два малефикара и отступник — а верный слуга Церкви Себастьян Ваэль не то, что не бежит в Орден, а даже и не чешется! Если… прав Себастьян, шила в мешке не утаишь, я подсказал Самсону отличный способ заработать — и ни за что не поверю, что он им не воспользуется!.. Когда по Киркволлу пойдут слухи про незаконное Усмирение, Искателей очень заинтересует тот факт, что некий Себастьян Ваэль искал информацию про ритуал. Чем это грозит принцу, я даже представить боюсь. Потому что Эльтина простит своему любимчику все, кроме предательства. Это не говоря о том, что Себастьян любит и уважает Владычицу Церкви, а я сейчас буквально заставил его выбирать между нами.       И Гаррет еще чем-то недоволен?!       — Диркан, можешь ничего не говорить — я уже понял, что у вас с этим сладкоголосым святошей любовь и взаимопонимание, — я по-идиотски захлопал глазами. — Я только надеюсь, вы не будете тут хором Песнь Света распевать, — ворчливо добавил братец.       Песнь Света?! Я?! Это с моим-то отношением к андрастианству и религии в целом! Да я в Церкви появляюсь только чтобы с Себастьяном переговорить!       И Ваэль тоже не фанатично следует догматам, он — на секундочку — только что предложить лишить жизни ни в чем не повинное человеческое существо — и после этого Гаррет называет его «святошей»?! Неужели никто даже не попытался заглянуть под маску «милого церковного мальчика»?!       Андерс хихикнул.       — Не смущай мальчика, — он погладил Гаррета по плечу, а меня ощутимо перекосило от «мальчика». — Я не понял, что там со Стракхевеном?       Фай прочистил горло и неуверенно глянул на меня. Я мучительно пытался совладать с лицом, чтобы не пугать народ перекошенной рожей.       — Мы в начале осени туда переезжаем, — Фай посмотрел на меня в поисках поддержки. — Вроде как.       Я согласно кивнул и потер руками лицо. Надеюсь, это сотрет выражение глубочайшего удивления с лица. Фай же меня не только по свисту, но и позе и лицу читает — я не хочу усложнять ему работу.       Все правильно, малыш. Или в Старкхевен или на кладбище… Иного не дано.       — Ага, — покивал головой Гаррет и зло прищурился. — Ты, значит, переезжаешь… А нам с мамой ты когда это собрался говорить? Или это не наше дело? — у него чуть дрогнул голос.       Оу. А та история с поисками «моей настоящей родни» до сих терзает Гаррета. Одуреть — все почему-то загоняются по этому поводу больше, чем я. Себастьян, брат вон… Как будто на то, что ты есть, сильно влияет твое происхождение!       Я закатил глаза.       Нет, дорогой брат, я тебе не сказал, потому что это авантюра посильнее танцев с Дюмаром, Церковью и кунари. Это, mallacht, натуральный дворцовый переворот — или бунт, если у нас ничего не выйдет. Я либо перееду в Старкхевен осенью — либо меня похоронят этим летом. И то, далеко не факт, что я смогу пережить эту зиму — у Горана достаточно сторонников, чтобы мы не смогли вырезать всех, когда придем к власти. Мне еще лет пять надо будет ожидать покушений и беречь от них Себастьяна.       Это если все получится.       — Хозяин еще не решил, — Фай, к счастью, обладал достаточной информацией, чтобы ответить без подробностей.       Гаррет расслабился.       — А! Ну извини, — он размял пальцы и начал вставать.       …но Фай продолжил.       — Все решится этим летом, — Гаррет нахмурился, эльфенок поймал мой угрожающий взгляд и быстро поправился. — Хозяин точно скажет к Фуналису.       Брат посверлил меня подозрительным взглядом, но на сей раз лицо я удержал. Отступник почесал бороду и хмуро бросил.       — Маме скажи. Только… поаккуратнее, не как мне, — и вышел.       Я проводил его взглядом и недовольно скривился. Обиделся, ну надо же. И с этим мне тоже надо что-то делать до моего отъезда — очень не хочется помирать непрощенным. Нет, я не собираюсь на тот свет, но вероятность отправиться в Страну Вечной Охоты слишком велика, чтобы просто сбрасывать ее со счетов. А перед смертью желательно не плодить обид — мне-то уже будет все равно, а живым мученье. Не хочу такого любимому брату.       Так. Я потер лоб и только теперь заметил, что Фенрис опять превратился в ледяную статую и даже не смотрит на меня. Я сделал что-то не так? Вот хрен поймешь этого эльфа!       Я тронул мечника за плечо и скорчил выразительную гримасу.       — Все нормально?       Он отвел взгляд и качнул головой.       — Да, — тихо и не смотря мне в глаза.       Ложь! Ложь, ложь, ложь!       Он точно так же потух при предложении убить Адриану и ровно так же отводил глаза. Все плохо, все очень плохо, но говорить он со мной об этом не собирается! Mallacht! Мне его пытать, что ли?!       Я как никогда пожалел о собственной немоте. Если бы только я мог говорить!.. О, тогда бы я уже аккуратно выпытывал у эльфа, что ему не нравится. А сейчас, пока он на меня не посмотрит, я даже ничего сказать не могу — он все равно не услышит. А смотреть на меня эльф не хочет.       Ах, значит, так? Ну ладно!       Я зло прищурился.       Я перекинул ногу через подлокотник, приземлился Фенрису на колени и схватил его за плечи. Никуда тебе от меня не деться, родной — я заставлю тебя говорить.       — Что. Не. Так? — я смотрел в удивленные зеленые глаза и чувствовал, что таю. Не могу на него злиться, просто не получается.       Сейчас я вообще хочу захапать его в объятья и гладить. Просто скользить руками по смуглой коже, изучать стройное тело, узнавать чувствительные местечки… Что-то меня заносит.       А еще я остро осознавал, что мы с Фенрисом не одни в комнате.       Фай громко прочистил горло.       — Мессир целитель, вы хотели открывать клинику?       — А… — слабо запротестовал Андерс.       — Пойдемте, — жизнерадостно заявил эльфенок. Хлопнула дверь. — В гостиную не заходить! — завопил он на все поместье.       Вот паршивец!       Я хмыкнул и провел ладонями Фенрису по плечам. Доспехов на нем не было, и от теплой кожи меня отделяла лишь ткань рубашки.       На лицо наползла довольная кошачья ухмылка. Какая… ненадежная… преграда.       Фенрис дернул головой.       — Ты хотел поговорить?       Хотел и хочу. И поговорить тоже.       Я провел пальцами по шее, очертил линию подбородка.       — Что тебе не нравится? — я не мог оторвать от него глаз.       Красивый. Создатель милосердный, какой же он красивый.       Ох, мать моя женщина, как же я влип! Так сильно я не влюблялся никогда — чтоб до звездочек перед глазами, самостоятельно расползающихся в улыбке губ и полной потери способности соображать. А Фенрис, по глазам вижу, даже не представляет, что он со мной творит!       Эльф настороженно смотрел на меня и молчал. Я аккуратно коснулся белой татуировки на подбородке. Какие у него губы — четкие, резные, красивой формы… сладкие. У меня уже самого губы зудели, так хотелось его поцеловать.       Я сглотнул.       — Когда ты уезжаешь? — тихо спросил эльф.       Уезжаю? Куда?       Видимо, недоумение четко отразилось у меня на лице, потому что он уточнил.       — В Старкхевен.       Я тряхнул головой, сосредоточиваясь на чем-то кроме Фенриса.       — Дней через десять. Стоп, — я нахмурился. — Почему я? Мы уезжаем! Тебя же вроде ничего особо в Киркволле не держит?       Фенрис неожиданно покраснел.       — Прости, — тихо проговорил он, не поднимая глаз, — я подумал… Неправильно подумал.       А я знаю, что он подумал. Всякую хрень про развлечения на одну ночь, как пить дать. Вот что за херня, а? Я за ним с осени бегаю, высунув язык и капая слюной на мостовую, а он до сих пор мне поверить не может!       …и, возможно, это не его вина.       Мой счет к магистру Данариусу растет день ото дня.       — Я не могу поехать с тобой, — между тем проговорил Фенрис.       Что? Почему?       Я нахмурился, а эльф криво улыбнулся.       — Как ты знаешь, я был телохранителем у Данариуса, — его голос чуть дрогнул, когда он произнес имя бывшего хозяина. — Не хочу хвастаться, но я отличный телохранитель.       И к чему он это говорит?       — Я умею определять ситуации, когда… когда кто-то нуждается в охране, — между тем продолжил он. — Хоук… твой брат ввязался в очень опасную игру. Я… — он смущенно откашлялся, — я слишком многим ему обязан, чтобы оставить его без защиты. И, поверь мне, он очень рискует, играя с Дюмаром и кунари.       Охренеть. Мы с Гарретом синхронно занимаемся большой политикой — и одинаково не говорим друг другу об опасности наших мероприятий. Фенрис бережет спину моего брата — а я об этом даже и не думал. А ведь Гаррету и правда нужен телохранитель — и такого человека не возьмешь с улицы, у брата слишком много секретов, начиная с него самого и заканчивая тем же Андерсом. А теперь еще и Адриана… Фенрис действительно идеальный кандидат на роль братцева телохранителя. И что? Мне отказаться от Старкхевена? Или от Фенриса?       Да не дождетесь!       — Даю тебе год, чтобы найти и подготовить себе замену, — четко проговорил я, смотря в невозможные зеленые глаза. — А потом ты переезжаешь ко мне.       Фенрис вскинул брови, но я еще не закончил.       — А пока я буду приезжать в Киркволл, — я облизнулся. — К тебе.       После чего впился в его губы жадным поцелуем.       Я уже и так долго ждал!