Долгая дорога домой

      Особых дел на сегодня у меня не было — ну, кроме слежки за Самсоном — но идиотом храмовник точно не был и однозначно бы заметил меня, поэтому столь важное дело было поручено Фаю. И я более чем уверен, что эльфенок с ним справится — у Фая до хрена контактов и должников в эльфинаже, Самсон даже не поймет, что его пасут.       Брать какие-либо заказы в городе у меня не было никакого желания — все равно долг антивианцам я не отработаю за эти десять дней, там сумма в несколько тысяч золотых. Нет, если что ненапряжное подвернется — я с удовольствием возьмусь, но… рвать жилы не буду.       У меня, между прочим, личная жизнь налаживается. Губы сами по себе расползлись в улыбке. Фенрис, сокровище мое…       Так что я шатался по городу, прошвырнулся по торговым рядам, заглянул к Томвайзу за новыми ядами, а потом пошел в «Висельник» — послушать свежие сплетни, потрепаться с Варриком, выпить с Изабеллой. Но гнома и прекрасной капитанши на месте не было. Времени был около четырех дня, и я уже не знал, чем себя занять. В Казематы, что ли заглянуть, передать Резерфорду привет от Дайлена?..       На выходе я столкнулся с Миираном.       — Соловей? — неподдельно изумился он и окинул меня цепким взглядом, а потом улыбнулся и протянул руку. — Здравствуй.       Я приподнял брови. А чего это он так удивился мне?       Я кивнул на свободный столик и вытащил блокнот.       — Я уж думал, ты на покой ушел, — бесхитростно пояснил свою реакцию наемник.       На покой? Это в двадцать-то лет? Видимо, скепсис крупными буквами отпечатался на лице, потому что Мииран невесело хмыкнул.       — На покой можно уйти по разным причинам. И в разном состоянии.       А. Вот оно что. «Покой». Ну да, для кого-то он вечный.       Помолчали, а потом наемник встряхнулся и начал осторожно выспрашивать у меня о планах на будущее. Намерен ли я брать заказы и не хочу ли — совершенно случайно! — присоединиться к Кровавым Клинкам. Видимо, дела у старого наемника шли не очень — иначе с чего ему жаловаться на рукожопую молодежь и слишком борзых конкурентов?       Я развеял его подозрения и надежды. Организовывать свою банду я не собираюсь, мне своей команды хватает, присоединяться к Клинкам — тем более, что у меня выросли запросы, и теперь мне недостаточно денег — мне должности и титулы подавай! Но чуть поразвлечься, пока в Киркволле, я не против.       Наемник повеселел и рассказал историю, гуляющую по Киркволлу, как анекдот. Мол, какой-то богатый дурак хочет перехватить переписку Серых Стражей. Платит золотом, да — вот беда! — сам не знает, когда прибудет гонец. И теперь этот идиот послушно платит Мародерам Иветса, чтобы они сидели на попе ровно и ждали отмашки. На такой вкусный заказ облизываются многие, но переходить дорогу Иветсу боятся.       Серые Стражи, говорите? А какие Стражи? Ах, из Ферелдена, ну надо же!       Я оскалился. Я в деле.       Мииран многого не знал, но обещал свести меня с посредником. В Киркволле Соловья Хоука, оказывается, еще не забыли, поэтому у меня есть хороший шанс перехватить заказ. Глава Кровавых Клинков честно предупредил, что Иветс — та еще мстительная скотина, и даже попытался отговорить меня от этого дела.       Безуспешно.       Посредником оказался Мартин, бывший пират, а теперь «честный» торговец. Ничего нового он не сказал — заказчик хочет получить кое-какие бумаги, платит золотом, гонца ожидает в течение недели или больше, он сам не знает… Беретесь? И вас не смущает, что гонец — из Стражей? Говорят, они воины хорошие…       Нисколечки не смущает. Возьмусь с удовольствием.       Я хищно усмехнулся, а Мииран поежился. Наемник знал меня куда лучше Мартина и уже понял, что я что-то задумал. Но — слава Создателю и Невесте Его — решил в это дело не вмешиваться.       Больше всего не понравилось то, что Мартин не говорил. Как заказчик узнал про переписку? Откуда он знает про время и маршрут? Почему письмо отправили гонцом, а не обычным почтовым голубем? Все это указывало на кого-то очень высокопоставленного, собирающего компромат на Стражей, и предателя в их рядах Серых.       И я закусил удила.       Опомнитесь, люди! Стражи в лице Дайлена мир от Мора спасли — а вы хотите их потопить?! Мне до сих пор побег из Лотеринга снится — и просыпаюсь я в холодном поту. Это не говоря уже о том, что Карвер и Дайлен — Стражи, а, значит, таинственный заказчик готовит гадость моей семье.       Убью мерзавца.       Письмо в Амарантайн ушло этим же вечером.       Себастьян отправил его какой-то особой церковной почтой и пообещал, что гонец будет в Башне Бдения через двое суток и отдаст письмо командору Амеллу лично в руки. На Церковь в таких делах можно положиться, а идиотов перехватывать переписку клириков нет. Перевелись как-то под клинками храмовников.       И вечером Фенрис не пришел.       Но ничего, я не гордый, я сам к нему в гости загляну.       Эльф сидел в кресле и пил. Я проследил, как он обхватывает губами горлышко бутылки и невольно облизнулся. Оказывается, я успел соскучиться за эти несколько часов.       — Проходи, — он протянул мне бутылку.       Я подошел поближе, забрал вино, поставил на стол и, прежде чем эльф успел возразить, наклонился и поцеловал его. Фенрис не стал сопротивляться, а чуть запрокинул голову, чтобы мне было удобнее, и подался навстречу.       Хороший мой.       Как бы то ни было, а целоваться, упираясь руками в кресло, не очень удобно. Я распрямился, вздернул Фенриса на ноги… а потом с усмешкой плюхнулся вместо него в кресло, а офигевшего от такого разворота событий эльфа утянул себе на колени.       — Так гораздо лучше, — улыбнулся моему лириумному сокровищу.       Сокровище отчетливо хмыкнуло, поерзало, устраиваясь поудобнее и, оперевшись поясницей в подлокотник, забрало со стола вино.       — «Агреджио Павали», — продекламировал он, рассматривая бутылку. — Последняя, — эльф коротко глянул на меня. — Я хранил ее для особого случая.       Я мягко и поощрительно улыбнулся.       — И что же мы празднуем? — мне безумно не хватало своего голоса, вкрадчивых интонаций и того самого бархатного звучания, от которого таяли все без исключения девушки.       Хотя Фенрис, может, и не оценил бы. Он такой, да.       — Сегодня годовщина моего побега. Astia vala femundis! — он отсалютовал мне бутылкой.       Полиглотом я не был, по-хорошему зная только два языка — торговый и орлейский. Ну, положим, с тем же неваррским проблем у меня не возникнет — это почти диалект орлейского, но остальные языки были для меня тайной за семью печатями.       Сейчас же Фенрис явно чего-то цитировал.       — Это ты куда меня сейчас послал? — в шутку поддел я этого умника.       Фенрис приподнял бровь.       — Ты — умеешь читать — и не знаешь тевене?       Я нахмурился. Вот чего не люблю, так это когда меня тыкают в собственную лень или говорят про отсутствие у меня мозгов.       — А ты, значит, без проблем прочтешь Песнь Света в оригинале? А я могу!       Тут я немного жульничал — язык аламарри, на котором говорили хасинды и который я, естественно, знал, не сильно изменился со времен Андрасте и Маферата, как раз принадлежавших к этому племени.       Эльф опять приложился к бутылке.       — А я — нет, — спокойно ответил он и насмешливо посмотрел на меня. — Думаешь, рабов учат читать? Данариус вообще делал все, что наводило бы его рабов на мысль, что они ничтожества.       И тут я понял, какой я идиот. Имбецил. Фенрис всегда вел себя подчеркнуто вежливо и никогда не опускался до площадной брани — на этом месте я даже устыдился, ибо мы с братом матерились только в путь — а с тем же Андерсом пикировался, используя едкий, как кислота, сарказм. Я и подумать не мог, что эрудированный, знающий два языка Фенрис не умеет читать. Хотя это логично, поцелуй меня Архидемон! Здесь развитое Средневековье, ну Ренессанс, в лучшем случае, здесь девяносто процентов населения неграмотны, ибо им и не надо. А оставшиеся десять, ну ладно пятнадцать, — это дворяне, горожане и церковники. Ах, да, еще старосты деревень и маги. И все.       А я, придурок, ему еще письма писал.       Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько морально уничтоженным.       Что-то такое, видимо, отразилось у меня на лице, потому Фенрис решил меня утешить.       — Я попросил Хоука научить меня.       Как будто мне стало от этого легче!       У них с братом отношения были не ахти — они придерживались диаметрально разных позиций относительно места мага в мире, а наличие рядом с братишкой Андерса только подливало масла в огонь — целитель с его утопическими идеями о свободе магов только распалял темпераментного эльфа, настрадавшегося от произвола чародеев. И тем не менее именно мой брат, ругающийся с Фенрисом как минимум раз день, учит его читать.       А я сижу тут и тыкаю его носом в то, что он не может знать по определению.       — Диркан?       — Прости меня, я… я и подумать не мог, что ты не умеешь читать, — мне было очень стыдно, я чувствовал, что заливаюсь краской по уши.       Фенрис сделал очередной глоток и пожал плечами.       — Почему ты так переживаешь? Моя неполноценность — не твоя вина.       Я покачал головой, потянулся и поцеловал его шею, туда, где бьется жилка. Фенрис рвано выдохнул и положил свободную руку мне на плечи. Я довольно усмехнулся ему в шею.       Ему нравится, и он тоже соскучился.       Это наполняло тело какой-то легкостью, хотелось беспричинно улыбаться.       Еще раз поцеловав смуглую кожу, я отстранился.       — Так что значила эта фраза?       — Ммм? — Фенрис выгнул бровь.       — Ну эта, на тевене. Что-то про аста мундис.       Фенрис тихо затрясся у меня на коленях. Какую-то секунду он сдерживался, а потом захохотал на все поместье.       — Asta… ох… mundis! — он в очередной раз хихикнул. — Ты даже не понял, что сказал!       — Спасибо, я в курсе, — мрачно ответил я.       У Фенриса красивый смех, мне очень нравится, когда он смеется, правда — но меня бесит, когда он ржет надо мной!       — «Astia valla femudis» переводится, как, — он замер, подбирая наиболее точное определение, — «Сквозь препятствия достигну я цели».       Я покрутил фразу в голове. Что-то она мне напоминала…       Эльф же глотнул вина и улыбнулся.       — Хочешь узнать, как это было?       Я с готовностью кивнул. Меня интересовало все, что касалось Фенриса.       — С чего бы начать… — тевинтерец чуть развернулся, чтобы видеть мое лицо и не заехать по нему бутылкой — нелегкая задача, что ни говори! — Ты слышал о Сегероне? Это остров на севере, Империя и кунари воюют за него уже много столетий…       Я давно не видел Фенриса таким — спокойным, открытым, подчеркивающим свои слова жестами и интонациями — и я упивался этим чудным зрелищем. Подозреваю, что немалую роль в его нынешнем состоянии сыграла полупустая бутылка, но, честно говоря, мне было плевать. Если вино помогает ему расслабиться, я завтра же ему целый ящик этого… «Агрежио Павани» достану!       Хотя так и спиться недолго. Хм…       О! Я знаю еще один просто замечательный способ расслабиться.       Я внутренне облизнулся.       Думаю, ему понравится.       Фенрис тем временем закончил историческую справку и перешел к более драматичной части своего рассказа.       Во время атаки кунари эльф сумел дотащить своего хозяина до места эвакуации, а магистр Данариус, сволочь такая, просто бросил его в захваченном городе. Эльфу повезло выбраться оттуда, и его подобрали Воины Тумана, люди, которые вполне эффективно боролись с кунари. Но от Империи они, насколько я понял, тоже в бурный восторг не приходили. А дальше эльф, не помнящий ничего о своем прошлом, увидел нормальную жизнь нормальных людей. Свобода идти, куда хочешь, свобода любить, кого пожелаешь, свобода говорить, что думаешь — он просто не мог поверить, что все это настоящее, что это не чудесный сон. А потом вернулся Данариус и приказал убить всех его спасителей.       Я так понимаю, это была проверка эльфа на верность — и он с блеском ее прошел. Я не знаю, что сотворил бы сильный малефикар, если бы Фенрис отказался. Думаю, какое-то заклинание он заготовил на случай, если эльф взбрыкнет… и вряд ли Фенрису понравился бы результат.       Но мечник повиновался приказам, и Данариус уверился в безоговорочной преданности своего телохранителя. Эльф же понял, что больше так продолжаться не может — он дождался подходящего случая и сбежал.       И он до сих пор винит себя в гибели людей, от которых видел лишь добро.       Я невесело хмыкнул.       Магистр Данариус заслуживает девятого круга ада за свои действия. Он не просто садист и убийца, нет, он поступал гораздо хуже — он ломал людей и выворачивал их наизнанку. Все люди у него в поместье — рабы, и не столько телом, сколько духом. Это омерзительно.       Но с Фенрисом у него вышла промашка, эльф оказался слишком цельной натурой, и даже стертая память не смогла изменить этого. Да, Данариус пытался насадить ему ложные ценности и всем своим видом давал понять, что это норма… Но где-то там, глубоко внутри, эльф знал, что это не так, что это неправильно — а как надо, он не помнил, и это мучило его. Если бы он не встретил Воинов Тумана, он бы рехнулся — я отчетливо видел это в том, о чем Фенрис не говорил или упоминал только мельком.       Карфаген должен быть разрушен. Этой мерзости не место на земле.       Я легко поцеловал Фенриса за ухом и хитро посмотрел ему в глаза.       — Как ты думаешь, с чего лучше начать развал Империи?       Утро встретило меня нежным поцелуем и ласковыми прикосновениями к груди и животу. Я чуть не замурлыкал от удовольствия.       Фенрис же, не прекращая целоваться, уверенно провел руками по ребрам… а потом обхватил ладонями мою задницу.       Меня будто холодной водой окатили. Э, не, мы так не договаривались! Одно дело — трахать парня, и совсем другое — дать парню трахнуть себя. Я… я не такой!       Я вскинулся и встретился взглядом с Фенрисом.       Весь его вид говорил о том, что эльф ждет удара. Что я сейчас приду в себя и со всей дури съезжу ему по физиономии за наглость — или скажу какую-нибудь гадость.       Слова протеста застряли у меня в глотке.       Я не мог. Просто не мог оттолкнуть его сейчас. Не теперь, когда он просил меня.       Нельзя сказать, что доминирование в постели — такая уж малость, это, мать вашу, принципиальный вопрос, но… но Фенрис. У Фенриса в глазах нарастает паника, а его пальцы все сильнее впиваются мне в кожу — он задал вопрос и ждет ответа.       Отрицательного. Он ждет, что ему укажут его место.       Я откинулся назад и залез рукой под подушку. Фенрис напрягся еще больше, хотя я думал, что это невозможно. С чего бы это?..       Ах, да, я же вчера по привычке кинжал туда сунул… Вот и он, кстати.       Но искал я не это.       Нащупав заветный флакончик, я просто протянул его эльфу.       Лицо Фенриса… Дикая смесь потрясения, неверия и какой-то запредельной беззащитности отразилась на нем. Он что-то попытался сказать дрожащими губами, но не издал ни звука. Ломким, неестественным движением, он взял смазку, а потом рухнул на меня всем весом и уткнулся носом мне в ключицу. Его мелко трясло.       Я неуверенно погладил его по волосам.       Через минуту Фенрис приподнялся на локтях, посмотрел на меня с бесконечной преданностью и с воодушевлением принялся выцеловывать мне грудь, постепенно опускаясь все ниже.       Ну… если мне не понравится, мы же остановимся, правда?