Долгая дорога домой

      Пока мы плыли из Денерима в Киркволл — в Амарантайн я решил не заглядывать, чтобы не сорваться и не спереть арлатанскую прелесть у Хоу — до меня дошло, сколько же проблем я себе нажил этим своим ферелденским дворянством.       Ведь как получается? Мы сбежали в Киркволл летом тридцатого года, зимой тридцать первого — или весной, мне приказ короля не показывали — нас наградили дворянством. Потом мы неизвестно почему телились еще два года, пока в Киркволл не заявился Дайлен и не выдал нам с братом по щенку (про Карвера он не забыл, просто собирался дать ему одного из серостражеских псов — соваться с другим на Глубинные Тропы попросту глупо). А потом Гаррет, сер Хоук, стал лордом Амеллом. Зачем-то.       Гребанный Хоу с его разговорами! Хотя… своего Командора он знал хорошо, и наверняка подозревал, что щенки контрафактные — т.е. без присуждения нам дворянства — и таким замысловатым образом он выводил из-под удара хотя бы Гаррета.       Или только Гаррета — Хоу, по-моему, сказали, что я приемный. Лорд Амелл, как представитель аристократии, мог у себя хоть дракона завести, если способен был его контролировать.       Гребанные дворяне и их привычка плести интриги на пустом месте!       А мне теперь выкручиваться! Иначе меня королева Анора даже с Глубинных Троп достанет.       А ведь я осенью тридцать второго сунулся в Старкхевен и изображал там из себя дворянина, а потом почти год вообще без герба рассекал. Только явное благоволение ко мне Себастьяна и наличие чистокровного мабари — ну откуда-то я его взял, правда? — и останавливало высший свет Города Цветов от того, чтобы повесить меня, как мошенника. До меня же только теперь дошло, насколько опасно я играл. На грани фола, че.       Создатель явно меня любит.       А теперь мне надо придумать логичное и непротиворечивое обоснование, какого хера это все произошло. Ну что ж, у меня как раз есть три-пять суток, пока мы плывем.       Пока что я додумался только до такого: о своем ферелденском дворянстве мы с Гарретом узнали с запозданием — где-то после возвращения дорогого брата с Глубинных Троп и восстановлением тетушки в правах, как наследницы Амеллов. На момент получения этой вести Гаррет с Бетани уже были Амеллами, а вот я так и остался Хоуком — во-первых, каждого ребенка требовалось проводить через особую экспертизу (что правда), а во-вторых, отвергать королевскую милость — а Алистер, на минуточку, правитель Ферелдена — как минимум недальновидно. Потом я двинул в Ферелден утверждать символику рода — я более чем уверен, что сер Вулфф «вспомнит» наше общение в нужное королеве время — аккурат когда некий Соловей солировал в Старкхевене. Остается вопрос — какого хера тогда я полтора года не носил гербового кольца?! С мабари все проще, их как раз клеймят в возрасте восемь месяцев-год, так что я не сильно опоздал.       Mallacht, это ж вилами по воде писано, нитками белыми шито. И если народную память еще можно кое-как подправить (в первую очередь в отношении дат) — и масс медиа в лице Варрика и Фая мне в помощь — то что делать с документами я не знаю. Ну не штурмовать же мне канцелярию Наместника и не подделывать же бумаги!              — Это воробьи, что ли? — поинтересовался Гаррет, рассматривая клеймо Дейна.       Меня ощутимо перекосило. Мы с Варриком как раз обсуждали, что легче: найти молчаливого мастера, способного сделать Хафтеру такую же татуировку, что и моему мабари (герб Тейринов на одном плече, и герб Хоуков — на другом), или смотаться в Денерим и повторить клеймение для гарретовского пса; но тогда, я думаю, королева сожрет Алистера с потрохами, она же не в курсе, что собак было две — а тут этот придурок издевается над моими художественными способностями!       — Это соловьи, Хоук, — невозмутимо ответил ему Фенрис.       И голос ровный, и лицо бесстрастное — а чую, что внутри эльф просто ухохатывается, скотина такая!       — А-а… Соловьи, значит. Вот оно что, — протянул Гаррет.       Посмотрел на меня и состроил невинную физиономию. Мол, что не так?       Я прищурился, Самсон с Нейсбитом старательно делали вид, что их тут нет, Варрик ухмылялся, а Фай язвительно засвистел в потолок.       Что-о?! Да нет у меня мании величия, придурки!              В гостиную походочкой от бедра вошла Изабелла, небрежно бросила свой пафосный камзол из имперского хлопка — мужского покроя, между прочим — на кресло и просительно улыбнулась моему брату.       — Гаррет, я, наконец, нашла ту реликвию, из-за которой Кастильон хочет меня убить. Тут недалеко — надо всего лишь сходить в Нижний Город… но я не могу идти одна. Я же нежная девушка!       Эта «нежная девушка» пьет наравне со здоровыми мужиками, дерется грязно и фантастически эффективно — когда она, помнится, мне первый раз по яйцам зарядила, я потом еще полчаса валялся на земле в позе эмбриона и пытался продышаться — и регулярно влипает в сомнительные приключения — без существенного ущерба для здоровья, прошу заметить. Так что скорей защищать нужно от нее, а не ее.       Или дело гораздо серьезней, чем кажется.       Гаррет широко улыбнулся.       — Ну раз нежная девушка… Как я могу отказать тебе, радость моя?       Самсон с Нейсбитом переглянулись.       — Милорд, через пять минут мы будем готовы, — проговорил младший храмовник, и они оба пошли на выход.       Фенрис недовольно поджал губы.       — Я же говорил, что вы должны быть во всеоружии постоянно, убийца не станет предупреждать вас.       Нейсбит развернулся, но Самсон взял его за локоть, прерывая товарища, и сам обратился к тевинтерцу:       — Прошу прощения, учитель, — он коротко поклонился. — Мы исправимся.       Фенрис нахмурился.       Я тронул его за плечо.       — Что не так?       — Они… издеваются, — мрачно проговорил эльф.       — Нет, — отреагировал Фай. — С чего бы им? Ты действительно хороший учитель.       Эльф завис. Фенриса, судя по всему, нечасто хвалили, так что сейчас он в очередной раз словил когнитивный диссонанс. Он жалобно посмотрел на меня.       — Ты действительно чудо, — нежно улыбнулся я своему сокровищу.       Фенрис захлопал глазами. Я же просто любовался им — и легкой растерянностью и нарастающим смущением. Протянул руку и ласково погладил по наливающейся румянцем щеке…       Дейн глухо зарычал. Я оторвался от своего счастья лириумного, и понял, чего пес так злится. Гаррет кривил губы, явно стараясь сдержать ухмылку, а у ривейни был такой вид, будто она сейчас завопит «тили-тили-тесто!». Варрик же вперил в нас жадный взгляд:       — Вы продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь. Такая сцена трогательная!       Гаррет не выдержал и заржал.       — Хозяин, а не хочешь прогуляться в эльфинаж? Пока ты тут никого не убил, а? — затараторил Фай, вскочив с кресла. — Пойдем Первую проведаем, а то она, наверное, уже демонов понавызывала себе домой. Надо же за ней проследить, да? — Фай старательно нес чушь и тащил меня прочь из комнаты.       Как только мы вышли из поместья, я остановился и требовательно свистнул. Не настолько я разозлился, чтобы изолировать меня от общества — я замечательно чувствую грани своей ярости, поэтому и сам с этим прекрасно справляюсь — так что у Фая однозначно были иные причины.       Эльфенок мигом перестал ломать комедию.       — Хочу познакомить тебя с главой наших киркволльских агентов.       Я кивнул и свистнул Дейну, чтобы держался поближе.       А Гаррет, гад такой, пусть сам в Денерим едет объясняться с королевой!              Киркволльский резидент был огненно-рыжим эльфом среднего возраста и, судя по одежде, вполне обеспеченным. И какого хрена он забыл в разведке? Ему явно есть чего терять, а предложили мы ему не так много — Фай вчерне ввел меня в курс дела.       Эльф вскочил на ноги, только увидев меня.       — Мессир Хоук! Какая честь для меня! — и начал преданно есть меня глазами.       Я перевел взгляд на Фая и недоуменно свистнул.       Это что сейчас происходит? Мы знакомы с этим чудиком?       Эльфенок улыбнулся краешком губ.       — Это Элрен, отец Лии.       Это имя должно мне что-то сказать?        — Лию К… один человек утащил в руины, — осторожно начал Фай, внимательно смотря за моей реакцией. — А до этого он постоянно охотился на маленьких эльфиек. Он еще утверждал, что его демоны заставляют…       Я махнул рукой, вспомнив, наконец, о чем — или вернее, о ком, — он говорит. Келдер Ваннард. А я ведь так и не узнал, как он прошел мимо стражей святилища…       — Я ваш вечный должник, мессир, — заговорил этот Элрен. — Слов недостаточно, чтобы выразить, как я вам благодарен! — он так посмотрел на Фая, что я понял, что Элрен знает, от чего на самом деле помер младший Ваннард.       Я мрачно глянул на эльфенка. Если эта информация дойдет до судьи, у нас будут большие проблемы — за сына Ваннард будет мстить неистово.       — Спасибо, что спасли мою дочурку от того чудовища, — старший эльф передернул плечами и, кажется, не заметил наших переглядок. — Каждый раз, когда я смотрю на нее, вспоминаю вас. Лия теперь считает вас героем, — нежно улыбнулся он. — Она увлеклась фехтованием и мечтает служить в страже.       Мне стало неловко. Я никогда не сталкивался с последствиями своей деятельности вот так — лицом к лицу. Наемник обычно делает свое дело и уходит. Столь ярко выраженная благодарность смущала.       Но это не значит, что я не смогу ее использовать.       Элрен, если я правильно помню, торговец. И контрабандист, в эльфинаже иначе не проживешь. Мой вечный должник, по его словам.       Очень ценный кадр, такими не разбрасываются.       К вечеру в окна противно потянуло гарью. Мы дружно кинулись к дверям.       Пожар в эльфинаже — это очень, очень плохо. Здесь же все деревянное!       Но на улице творился какой-то кошмар. На меня кинулась группа эльфов, вопя что-то про Карабаса*.       Что?       Дейн выдрал крикуну глотку и кинулся на его соседа. Я успел уложить четверых метательными ножами, пока до меня добрались в рукопашную. Это было, как избивать новорожденных лисят, — эльфы были в полтора раза меня легче, так что я с одного удара ломал им кости, да и драться они совсем не умели. А может, умели — но точно не на моем уровне. Дейн же резал глотки только в шум.       Я с возмущенным свистом развернулся к Фаю. То есть, к тому месту, где он стоял. Ага, разбежался, мальчишки там уже не было. И куда он срулил, позвольте спросить?..       Подбежал Дейн и вопросительно уставился на меня янтарными глазами.       Я выразительно свистнул, и умный пес потрусил за угол, поглядывая на меня через плечо. Фай с Элреном обнаружились там.       — А вот и хозяин, — ничуть не удивился мелкий пакостник.       Или уже предатель?..       — У нас проблемы, — не смотря на меня, проговорил тем временем Фай. — Кунари штурмуют город. Эти дураки, — он указал на валяющихся эльфов, — приняли Кун. Им сказали — резать шемов, и они начали. Len’alas lath’din!       Кунари… восстали?       Мне срочно надо домой! Не знаю, как рогатые, а всякая гнусь из Нижнего Города точно не упустит такой шанс пощипать поместья в Верхнем. Архидемон с ними, с деньгами — но у нас же слуги там! Простые, верные нам с Гарретом, люди!       Mallacht!       Церковь! Вот уж кто реально беззащитен — так это преподобные сестры. Всех храмовников Станнард на днях в Казематы отозвала. А пока Мииран соберет «Кровавые Клинки» по тавернам, ту же Эльтину кунари расчленить успеют. А потом Себастьян с меня шкуру живьем сдерет — в своем князе я даже не сомневался.       Гаррет, если что, дом отобьет — во-первых, он маг, а во-вторых, у него будут помощники. К тому же Варрику я бы побоялся подходить, пока у него есть болты — что уж говорить про Фенриса, способного голыми руками сердца вырывать!       Фенрис…       Сердце зашлось в заполошном ритме.       — Наконец-то! — хором воскликнули оба эльфа.       К нам подошла черноволосая девчонка и Мерриль. Старший эльф мгновенно обнял ребенка, а младший отобрал у девочки хреновенький лук и кинжалы.       — Элрен, — требовательно заговорил Фай. И куда делся смешливый мальчишка? Передо мной стоял юный воин: — Выводишь наших из города, останется время — тушишь пожары. Мерриль, — обратился он к удивленной магичке, — идешь с нами.       Фай вздохнул и вопросительно посмотрел на меня:       — Куда нам, хозяин?       Я мрачно усмехнулся.       Сначала в Верхний Город, а там посмотрим.       Нам в прямом смысле пришлось прорываться. Эльфов, принявших Кун, оказалось на удивление много — но основную проблему представляли не они. Кунари. Рогатые великаны, вооруженные мечами, луками и копьями. И если от метательных снарядов прекрасно помогал барьер, наколдованный Мерриль, то против мечей он был слабоват. Так как ни Фай, ни Мерриль не могли ничего противопоставить кунари — легких эльфов уносило с одного пинка — то основной удар приняли на себя мы с Дейном.       Благословенна будь куртка из драконьей кожи! После того, что мы вместе перенесли, я на ней жениться должен, Создателем клянусь!       В Нижнем Городе мы встретились с Гарретом. Братец был мрачен, залит кровью по уши, но очень рад нас видеть, живых и относительно здоровых. А я безмерно обрадовался одоспешенным воинам — рядом с Гарретом толклись Варрик, Фенрис и Самсон. Стоп, а где Нейсбит?       — Руэри умер, — без слов понял меня брат. — Он прикрывал наш отход из лагеря кунари.       Он поджал губы и прислонился к стене, тяжело дыша. Я же выбирал лук себе по руке — на прогулку по эльфинажу я не додумался захватить Прелесть — а остальные споро собирали стрелы.       — Как же я устал! Даже готов облизать Фенриса, — подколол меня этот засранец. — Лириум… Ммм!..       Бывший раб только тяжело вздохнул, но не стал отвлекаться от своего занятия.       — Какие планы? — поинтересовался Фай.       Он тоже подобрал себе кунарийский лук. Слишком тугой и совсем ему не по росту — но гораздо лучше того говна из эльфинажа.       — Пробиваться в Верхний Город, — пожал плечами Гаррет. — Авелин приведет остатки стражи к нашему поместью.       Я кивнул. Не возражаю.       Подмигнул брату и свистнул псам. С луком в руках и Фенрисом перед глазами я чувствовал себя гораздо уверенней. Мы и не из такой жопы живыми выбирались. Прорвемся.       Ведь Гаррет меня прикрывает.       На рыночной площади мы стали свидетелями отвратительной картины. Кунари куда-то волокли людей, забирая только молодых и здоровых — а остальных они попросту убивали. Девица билась в истерике над телом парня — то ли брата, то ли жениха, я не понял — а серокожий ублюдок схватил ее за ноги и поволок куда-то за угол. Помочь несчастной мы не могли — на нас вывернулся большущий отряд рогатых с пятью саирбазами.       Пять гребанных магов!       И это при том, что Мерриль на ногах от усталости еле держится, а Гаррет с плотоядным интересом поглядывает на Фенриса. Похоже, братец действительно созрел для того, что употребить лириумные клейма в пищу.       Одного саирбаза мы с Варриком честно кончили. Я — стрелой в глаз, он — болтом в грудь. Обидно, конечно, что целью мы выбрали одного и того же мага — но бывает. Второго грохнул Самсон — никто не ждал, что с нами будет обученный храмовник, и рогатый оказался обезмаженным в самый отвественный момент. Третьего убили собаки — Хафтер и Дейн вдвоем были дивно эффективны, один набрасывался сзади, другой резал горло. Четвертого завалил Гаррет лично — дорогой братец, не стесняясь, резанул себе вены, и саирбаза сожрал демон, прихватив с собой на тот свет еще и десяток рогатых.       Остался один кунарийский маг и около двадцати серокожих воинов.       Я на полном серьезе приготовился продать жизнь подороже.       Но тут сработала моя феноменальная удачливость. Рыцарь-командор Мередит Станнард вывела храмовников на улицы города.       Никогда еще я не был так счастлив видеть воинов с пылающим мечом на нагруднике!       — Кунари уводят людей в Крепость, — блондинка холодным взглядом скользнула по окровавленным рукам брата и Мерриль, но ничего говорить не стала. — Надо с этим разобраться.       — Зачем им заложники? — подошел ближе Варрик.       — Они хотят собрать всех влиятельных людей в одном месте, — менторским тоном проговорил Фенрис. — Тот, кто перейдет в их религию выживет… А кто нет… — и он выразительно опустил взгляд.       — Очаровательно, — с ледяной иронией отозвалась рыцарь-командор.       Гаррет нахмурился и посмотрел на меня. Бетани — аристократка. Амелл, мать ее. Если она примет Кун, ей зашьют рот, если нет — убьют.       — Я сделаю все, чтобы защитить город, — с мрачной решимостью сказал брат.       — Хорошо. А я пока закрою глаза на ваши, — храмовница выразительно посмотрела на запястья Гаррета, — шалости.       Братец стойко выдержал ее пронизывающий взгляд.       — Идите в Крепость, а я посмотрю, смогу ли найти еще людей, — не дождавшись реакции на свои слова, начала отдавать приказы храмовница. — Твари заплатят за этот позор.       Она еще и расистка ко всему прочему!       Тем не менее, понять ее неправильно не представлялось возможным — либо мы помогаем защитить город, либо Гаррета и прочих наших друзей-магов усмиряют. Охренеть выбор! При штурме Крепости есть хотя бы небольшой шанс выжить.       И мы пошли, куда послали — в Крепость Наместника.       А на Церковной площади мы увидели Киркволльский Круг в боевой, мать ее, обстановке. Одна магичка лихо вколотила какого-то рогатого по уши в мостовую и повернулась к седому эльфу с замысловатыми посохом в руках.       — Учитель?       Мужчина покровительственно улыбнулся и показал на нас:       — Еще идут.       Она развернулась, и я всерьез приготовился ловить рожей булыжник, выдернутый ею из земли. Впрочем, каменюка в меня так и не полетела.       — Это люди, наставник.       Эльф степенно кивнул и подошел ближе. Посох он, кстати, убирать не стал. Показатель, однако.       — Я — Старший Чародей Орсино, — он вопросительно глянул на меня.       — Мессир Диркан Хоук, — незнамо откуда вынырнул Фай. — И лорд Гаррет Амелл, — он по очереди представил нас магу.       — Амелл! — воскликнул седой эльф. — Вы — брат Бетани Амелл?       Что-то было не так с его тоном. Кажется, нам сейчас сообщат очередную плохую новость.       Гаррет весь подобрался и впился требовательным взглядом в лицо эльфа.       — Да, это я.       — Боюсь, Бетани забрали в Крепость. Как вы видите, — маг обвел рукой поле боя, — мы отступаем.       — Почему? — почти прорычал брат.       Старший Чародей смерил неприязненным взглядом Самсона.       — Потому что робы плохо защищают от стрел.       И не поспоришь — вокруг валялись не только трупы кунари.       Стоп. А барьер?       Гаррет задал тот же вопрос.       — Милорд, это я могу держать хороший барьер достаточно долго. Для большинства магов это был первый бой, — он тяжело вздохнул. — И последний.       — Учитель! — прервал нашу беседу звонкий юношеский голос. — Еще идут!       По лестнице спускался очередной отряд кунари. Да когда ж вы, мать вашу, закончитесь-то, а?       Я не сильно волновался. Теперь у нас было втрое больше магов — и пусть не все они были настолько сильны, чтобы вносить ужас в ряды противника, но с лечением свежих ран на расстоянии они справлялись отлично. Копьеносцев шикарно выносили Фенрис, Хафтер, Дейн и Самсон, с мечниками разбирались маги, а за лучниками я пристально следил и выцеливал их в первую очередь. Все было хорошо.       — Я так долго ждала этого, — прозвучало почти над ухом.       Я повернул голову и недоуменно глянул на темноволосую магичку с фиолетовой татуировкой**.       — Ты отправил в Казематы меня и убил лучшего человека, которого я знала в жизни.       По-моему, сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, не?       Дамочка все никак не унималась:       — Но я научилась всему, что он знал.       Круто! Тогда развернись на девяносто градусов и продемонстрируй свои умения на во-он том кунари. А, поздно, я его уже сам грохнул.       — Ты будешь долго мучится, — мерзко улыбнулась магичка.       И меня поглотило изумрудно-зеленое пламя. Я буквально чувствовал, как рвется связь души и тела.       Кажется, я… умираю?