Safe and Sound

Крепко вцепившись в руку Сириуса, Марлин смотрела прямо перед собой. Её до сих пор немного покачивало от трансгрессии. Она даже удивилась этому тошнотворному чувству, с ней ещё никогда такого не было. Но почти сразу же девушка поняла, что всё дело не в трансгрессии, а в близости дома Альфарда Блэка. Дом, больше похожий на жилище бедной маггловской семьи, виднелся за стеной липкого снега, который не прекращал падать с самого утра. Марлин глубоко вдохнула, чувствуя, как снежинки залетают ей в нос. Её голубые глаза выглядели немного растеряно и даже напугано. — Не бойся, — весело сказал Сириус, делая шаг вперёд. — Он отличный человек! — Надеюсь на это, — пробубнила Марлин, с трудом перебирая ногами в вязком снегу. К дому не вело ни одной тропинки, словно люди и вовсе забыли туда дорогу. Это снова настораживало, и Марлин отчаянно надеялась на то, что они просто первые из тех, кто застал снег в Дансфолде. Когда Сириус занёс кулак над дверью, Марлин резко остановила его, схватив за запястье: — Стой! — Что такое? — немного устало спросил Сириус. Ему уже хотелось скорее укрыться от этого снега в тёплом доме. Марлин нервно дёрнулась и наморщилась, пытаясь придумать новый повод для того, чтобы не переступать порог дома Альфарда. — Как я выгляжу? — наконец-то спросила она. Сириус хмыкнул и с нежностью посмотрел на каждую снежинку в её светлых волосах. — Ты выглядишь чудесно, — улыбнулся он. — Как и всегда. Это немного помогло МакКиннон, и она даже расслабленно улыбнулась. Громкий стук в дверь пронзил тишину вокруг. Почти сразу же дверь отворилась, а на пороге стоял домовой эльф. Существо тряслось всем телом, словно его колотил невозможный озноб. — Мистер Блэк, Мистер Блэк, — затараторил эльф, кланяясь Сириусу в самые ноги, стукаясь лбом об пол. — Добро пожаловать! И вам, мисс… — Алда, отойди с прохода, старая рухлядь! — громкий, низкий голос раздался на весь дом. Эльфийка отскочила в сторону, пропуская Марлин и Сириуса на порог. Девушка тут же подняла глаза, разглядывая прихожую и часть гостиной. Внутри дом совсем не соответствовал тому, каким он был снаружи. Места здесь было гораздо больше, чем ей казалось с улицы. Дорогие гобелены, картины и мебель необыкновенной красоты. Марлин всегда любила, когда чувство вкуса сочетается с тугим кошельком. На лестнице стоял высокий мужчина. Его плечи были чуть сутулыми, но это нисколько не мешало ему оставаться величественным. Первым, что сразу притягивало внимание в его внешности, были глаза, синие и яркие. Казалось, что они могли заглянуть в самую глубь, узнав все тайны и желания. Его впалые щёки украшала седая щетина, которая удачно скрывала большинство глубоких морщин, изрезавших его лицо. — Сириус! — добродушно сказал мужчина, раскинув руки в стороны. Лицо Альфарда наконец-то озарила сдержанная улыбка. — Дядя! — радостно отозвался Сириус и, скинув с плеча сумку прямо на Алду, взбежал по лестнице, чтобы обнять своего родственника. Марлин смотрела на эту картину, не зная, что теперь делать ей. На секунду ей показалось правильным и вовсе выйти за дверь и трансгрессировать домой, пока её присутствие всё ещё оставалось незамеченным. — Ваше пальто, мисс, — пискнула Алда, протягивая свои тонкие руки к ней. Марлин даже вздрогнула от неожиданности. Она опустила свой взгляд, чтобы сказать что-то вроде «Не нужно, я сама со всем справлюсь», но встретилась только с покорно опущенной головой эльфийки, из которой торчал спутанный пучок белых волос. — Конечно, — тихо сказала Марлин и стянула с себя верхнюю одежду, оставаясь только в свитере и потёртых джинсах, которые к тому же были мокрыми от снега. Алда, словно прочитав её мысли, щёлкнула пальцами, и влага тут же испарилась. — С-спасибо… — немного глупо сказала Марлин. Ей никогда не приходилось так близко и долго общаться с домовыми эльфами. У них никогда такого не было, да и Аманда, её мать, всегда была против того, чтобы кто-то кроме неё хозяйничал на кухне. — Дядя, познакомься, это Марлин! Блондинка резко подняла голову. Эти необъяснимо-синие глаза уже внимательно изучали её, от чего по спине прошёлся едкий холодок. — Добрый день, мистер Блэк, — сказала Марлин и даже сделала лёгкий реверанс. Альфард только хмыкнул. — К чему эти формальности? — спросил он, спускаясь с лестницы. Алда удивительно резко подскочила к хозяину, протягивая свои руки, словно готовая подхватить его, если нужно. — Иди к чертям, Алда! — снова резко сказал Альфард, и эльфийка отскочила. Подходя к Марлин, мужчина выпрямился, расправляя плечи. Сердце у Марлин предательски дрогнуло, но уже не от страха. Он наклонился и взял её бледную ладошку в свои жёсткие, грубоватые руки и прикоснулся к коже губами. — Добро пожаловать в мой дом, — сказал он, кладя вторую ладонь поверх её. — Эй! Мы же договаривались, что ты не уводишь у меня Марлин, — весело сказал Сириус. — Я просто не хочу забыть, как это делается, — сказал он племяннику через плечо и снова вернул свой взгляд к Марлин. — Ты гораздо милее, чем я думал. — Спасибо, — ответила девушка на этот, пусть и немного странный, комплимент. Мужчина положил руку ей на плечо и легонько подтолкнул в сторону гостиной. Алда уже бегала вокруг с подносами, расплёскивая из носика фарфорового чайника заварку. За каждую пролитую каплю домовиха щёлкала себя по крючковатому носу, словно хозяин непослушную собаку. Марлин хотела попросить мистера Блэка прекратить это, но сразу же поняла — его всё устраивает. — Если Марлин хочет, я могу предложить горячий шоколад. Алда прекрасно его делает… — Да, Алда прекрасно его делает! — эхом отозвалась эльфийка. — Нет, спасибо, — растеряно сказала Марлин и вцепилась в свою чашку горячего чая. — Как хочешь, — уже безразлично сказал Альфард и повернулся к племяннику. На тонких губах мужчины снова появилась сдержанная улыбка. Всю радость за этот визит выдавали его необыкновенные глаза. — Как добрались? — спросил мистер Блэк. — Отлично! Признаюсь, тебя было нелегко найти. И что ты сделал с фасадом дома? Где все твои статуи и гномы? Альфард хмыкнул. Он довольно откинулся на спинку большого кресла, словно король на своём троне. — Выкинул к чертям собачьим! Гномов прогнал. Эти дьявольские отродья кусали меня, даже прокусили три пары ботинок из драконьей кожи. Альфард и Сириус засмеялись. — Внёс небольшие изменения во внешний вид, — продолжил Альфард. — Чтобы не привлекать внимания грабителей и этих гнилых Пожирателей… Мужчина тихо выругался и взял свою чашку с подноса. Сириус подхватил тему о Пожирателях и стал рьяно обсуждать то, что они делают. Рассказал о том, как в прошлом году не стало их профессора по Защите от Тёмных Искусств, какими делами любят заниматься слизеринцы и то, что он прочитал из газет. Марлин слушала первые десять минут, но потом отвлеклась. Ей не хотелось всё Рождество слушать об этом. Сердце сжималось каждый раз, когда она думала о том, как всё это близко. Настолько близко, чтобы коснуться и её саму. Взгляд стал бегать по стенам гостиной, изучая каждый сантиметр. За углом стояла Алда, но, поймав взгляд Марлин, она тут же исчезла. Внимание девушки наконец-то остановилось на огромном камине, в котором ласково потрескивали поленья. На полке, что висела над камином, стояла парочка рамок. Вещицы были покрыты тонким слоем пыли, а по бокам были еле различимые отпечатки от пальцев, словно рамки иногда тревожили своими прикосновениями. Сириус заметил это и поспешил отдёрнуть свою девушку. — Что такое? — недовольно спросила Марлин. — Не надо смотреть на эти фотографии, — шёпотом сказал Сириус. Блондинка нахмурилась. Она ещё раз посмотрела на снимки. Кто-то двигался на них, но лиц этих людей нельзя было разглядеть. — Вижу, тебя заинтересовали мои фотографии? — спросил Альфард, еле заметно приподнимая уголки губ. — Прости, — ответил за Марлин Сириус. — Просто Марлин здесь первый раз и… — Успокойся, Сириус, — скорчился мужчина. Он поднялся на ноги и взял одну из рамок в руки. — Я никогда не давал тебе и Регулусу смотреть эти фотографии, потому что вы бы обязательно разбили рамки, разорвали снимки или сделали с ними ещё что-нибудь. Надеюсь, ты уже не в том возрасте, чтобы делать такие глупости. — Нет, конечно! — возмутился Сириус. — Я бы и тогда… Парень поймал на себе снисходительный взгляд своего дядюшки и сразу же закрыл рот. Альфард был прав. Сириус и Регулус были теми ещё сорванцами. Особенно ценные вещи им не доверялись. Например, Вальбурга никогда не разрешала им играть с медалями своего отца и прадеда, прятала от них все драгоценности и жуткие реликвии. Но только дядя Альфард разрешал им играть со всем подряд, не заботясь о своих вещах. Он всегда относился ко всему материальному с лёгкостью. Всегда можно что-то починить, а что-то и вовсе заменить новым. Даже орден Мерлина можно было получить новый. Но к этим рамкам дядюшка даже близко не подпускал их. Особенно после того, как Сириус в семилетнем возрасте всё-таки забрался на камин и попытался стащить одну из двух фотографий, чтобы доказать Регулусу, что он главный. Увидев это, дядя Альфард пришёл в бешенство. Сириус до сих пор помнит, как сильно в его кожу вцепились руки дяди, когда тот снимал его с камина. Потом он долго кричал, грозясь договориться с Дамблдором, чтобы тот никогда не принял их в Хогвартс. Сириус не на шутку испугался. Он ведь всю жизнь мечтал о Хогвартсе и тогда полностью поверил словам дяди. Но за ту долю секунды, что Сириус успел посмотреть на фото, он увидел своего дядю в компании смеющейся женщины. После того случая, Сириус больше не осмеливался взглянуть на эти снимки. Альфард сел за стол напротив парочки и поставил перед ними фотографию. На снимке был ещё молодой Альфард под руку с красивой женщиной. У неё были чёрные, как уголь, волосы, которые переливались на солнце, она весело улыбалась, смотря то на своего спутника, то на лошадь, что была по другую сторону от неё. Альфард же выглядел жутко довольным собой. Марлин бережно отставила свою чашку чая подальше, чтобы не смущать старшего Блэка угрозой пролить жидкость на столь дорогую ему рамку. Сириус наклонился чуть вперёд, пытаясь узнать в этой женщине кого-то знакомого, но всё было тщетно. — Кто это? — наконец-то спросил он, поднимая глаза на дядю. — Это Лиза, — с грустной улыбкой ответил Альфард. — Красивая, правда? Марлин внимательно смотрела на эту Лизу. Внутри всё сжималось от её взгляда. Она тут же показалась ей жутко знакомой и почти родной, а этот взгляд был для неё почти болезнен. — Она любит вас, — тихо сказала Марлин. — Она так смотрит на вас, — её голос задрожал. Ей вдруг стало обидно за эту прекрасную женщину, которая с такой любовью смотрела на Альфарда. — Где она сейчас? — Это длинная история… — Мы не торопимся, — сказал Сириус. Марлин уже схватила его ладонь под столом и крепко сжала пальцы. — Наверное, мне стоит рассказать вам всё, пока ещё есть время… Улыбка на его лице растаяла, оставляя горькую ухмылку. Мужчина щёлкнул пальцами и подозвал к себе Алду. Та уже бежала с бутылкой бурбона и двумя стаканами. Один она поставила перед Сириусом, другой перед Альфардом. Мистер Блэк сразу же схватил бутылку своего любимого напитка и плеснул в стакан, забыв наполнить стакан Сириуса. — Мы познакомились, когда мне не было еще и тридцати. У меня был один друг… не скажу, что он был выдающимся волшебником или очень хорошим человеком. Но всё-таки на тот момент он был моим лучшим другом. Его звали Бинго. Это было прозвище, которое ему дали ещё задолго до нашего знакомства. Бинго был человеком азартным, он мог транжирить всё своё состояние, играя в покер с магглами или оставляя большие деньги на скачках. Я никогда не одобрял его увлечения, но порой и сам втягивался в эту пучину, делая небольшие ставки на фаворитов. Ещё одной страстью Бинго были женщины. Если он был в хорошем настроении, то за месяц мог поменять и десять пассий. Я часто слышал от него, что он и дня не может прожить без той или иной дамы, но потом мимо проходила другая, и «забирала у него покой и сон», — Альфард изобразил мечтательный вид влюблённого дурачка. — Этот паршивец всё-таки втянул меня в одну большую аферу. Мы должны были поставить по пятьдесят фунтов на одну из лошадей. Скакун не был фаворитом, но Бинго клялся мне самим Мерлином, что мы сорвем банк, если поставим на Искорку. Признаюсь, даже имя лошади мне не внушило доверия. Тогда Бинго сказал мне, что располагает кое-какой информацией. Уже тогда я заметил на его лице этот интерес, совсем не к лошадям. И тогда к нам подошла она — Лиза, вместе со своей подругой. Лиза порхнула к Бинго, складывая руки ему на плечи. Смеялась, улыбалась… А я лишь хмыкнул, зная, что ждёт девицу, когда Бинго получше приглядится к её подружке. Я не сразу заметил на ней костюма наездницы, но когда заметил, чуть было не подавился своим виски. Тогда я понял, что Бинго ставил не на лошадь, а на эту самую черноволосую Лизу, которая вскружила ему голову похлеще всякого шампанского. И вот начались скачки. Подруга Лизы подсела ко мне. Спустя годы я уже не помню её имени, но я точно помню, что видел у неё во рту золотой зуб, — Альфард хмыкнул и чуть прищурился, словно его ослепил блеск того самого золотого зуба. — Она всё говорила мне о том, что мне бы не помешало заняться каким-то спортом. Предлагала начать бегать вместе с ней в парке по утрам или что-то вроде того. Я сразу же отказался. Признаюсь, тогда мне жутко хотелось использовать Империус, чтобы она от меня отстала. Бинго в это время был уже поглощён скачками. Как и ожидалось, Искорка не показала ничего особенного и к финишу пришла в числе последних. Но я до сих пор помню улыбку, с которой Лиза спрыгнула с лошади. Словно ей совсем не была важна победа. Наверное, тогда во мне что-то зашевелилось, но я счёл это за какую-то необъяснимую симпатию к той самой подруге с золотым зубом. После скачек был организован небольшой приём, на который Бинго снова потащил меня. Не нужно объяснять, что весь вечер мы провели в компании Лизы. Она всё рассказывала о лошадях и о том, как она жила на ферме, выхаживая своего первого коня. Она рассказывала о Кембридже, который закончила на тот момент пять лет назад и о том, что там увлекалась греблей. Мне вдруг стало не по себе, что такая красивая и умная девушка выбрала себе в спутники Бинго. Ведь он был ни на что не годен! — в его голосе даже прозвучала нотка обиды. — Он даже разговор поддержать не мог. Его-то выгнали из Лидского университета уже на второй год за то, что он пробрался в женское общежитие. Был один вечер, когда мы вчетвером завалились в кабак, чтобы пропустить пару рюмок, отметить сыгравшую ставку Бинго. Я смотрел, как Лиза танцевала с ним под весёлое кантри, и сердце обливалось кровью, я хотел оказаться на месте этого дуралея. Я выпил ещё рюмку и решил, что должен стать ей хотя бы другом. Так и было. Как я и ожидал, её роман с Бинго не продлился и месяца. Лиза застукала его со своей подругой, той самой с золотым зубом. Здесь Бинго нечего винить. Женщины были для него, как опиум для наркомана. Лиза долго плакала у меня на плече, просила переехать к ней в Лондон, а когда меня там не было, то писала длинные письма о своём разбитом сердце и прочем. Когда читать эти письма больше не было сил, я забросил волшебную палочку в шкаф, отправил Вальбурге письмо о том, что я больше не вернусь в дом Блэков, и помчался к ней, не в силах противиться этому чувству. Представляю, какими проклятьями сыпала моя сестрёнка, когда получила это письмо, — Альфард усмехнулся. — Когда я приехал в Лондон, на вокзале меня уже ждала Лиза. Она широко улыбалась… это была чудесная улыбка. И самая чудесная осень в моей жизни. Мистер Блэк вдруг остановился и снова отпил из своего стакана. Марлин недоумённо посмотрела на Сириуса, но тот был в смятении не меньше, чем она сама. — А что случилось потом? — нетерпеливо спросила девушка. Она снова взглянула на снимок. На нём Лиза показывала ту самую чудесную улыбку, что так врезалась в память Альфарда. — Она ведь была магглой? Вы тоже оставили её, как тот самый Бинго? Альфард строго посмотрел на Марлин: — Я бы сбавил тон, девочка. Мой рассказ дал повод считать, что я чем-то похож на Бинго? — саркастично сморщившись, спросил Альфард. — Я так не думаю. — Тогда что с ней случилось? — спросил уже Сириус. — Почему я никогда не слышал о ней? И никогда не слышал о том, что ты… забросил свою палочку… Кажется, этот факт задел Сириуса больше всего. Его дядя всегда был для него идеалом чести. Слышать о том, что он оставил свою палочку ради женщины, которая сейчас не рядом с ним, было просто невыносимо. — Я уже говорил, что не хочу поднимать эту тему. — Но вы оставили её! — не могла угомониться Марлин, которая всё ещё крепко сжимала в руках пыльную рамку. — Вы разбили ей сердце точно также, как это сделал ваш друг! Это несправедливо! — Я никогда не оставлял её! — Альфард повысил голос и громко стукнул хрусталём по столу. — Если кто-то кого-то оставил, то точно не я! Его синие глаза проникли внутрь Марлин, отравляя её, словно яд. Мускул на его лице нервно дёрнулся. Альфард провёл ладонью по щетине и вырвал снимок у девушки из рук. Сириус не понимал, что происходит. Он просто чувствовал, как на него наваливается не своя боль. Это было чем-то необъяснимым. Словно в воздухе переплелись два злых духа, один из которых принадлежал Альфарду, а второй Марлин. — Она упала с лошади на очередных скачках. Если бы у меня тогда была палочка, я бы обязательно успел что-нибудь сделать, — сказал Альфард, глядя прямо в глаза Марлин. — Ты можешь быть спокойна, милочка… Марлин ещё секунду старалась выдержать прямой взгляд Альфарда, но тут же сдалась. — Простите, — виновато сказала она. — Мне не стоило… Альфард поднялся с места и поставил снимок обратно на полку. Он посмотрел на Сириуса, у которого картина трагических скачек всё ещё стояла перед глазами, и покачал головой. Марлин сильнее сжала ладонь Сириуса, словно попыталась привести его в чувства. — Я всё-таки попрошу Алду сделать вам горячего шоколада. — Я лучше выпью с тобой, — наконец-то сказал Сириус, высвободился из рук Марлин и щедро налил себе в стакан горячительного. МакКиннон зажала ладони коленями и наблюдала за тем, как Блэки молча осушают свои стаканы. Внутри у неё было пусто, как бывает в пустых бутылках. Мистер Блэк понял гораздо больше, чем она хотела показать.

***

В следующие дни Альфард был более дружелюбным с Марлин, хотя девушка всё ещё старалась держать дистанцию, зная его проницательность. Они с Алдой уже второй день наряжали огромную ель, которую в дом доставили в день их приезда. — Мистер Блэк сказал, что эту ель ему подобрал сам глава Управления по Учёту Магических Лесов, — пробубнила Марлин себе под нос, доставая из коробки большой красный шар. — Это правда, Алда? Домовиха хлопнула ушами, словно летучая мышь своими крыльями. Огромные карие глаза уставились на Марлин. — Да, конечно! — пискнула Алда. — У хозяина очень много хороших друзей по всему миру! Его все любят и хотят быть его другом. — В этом я не сомневаюсь, — ответила Марлин, взмахивая палочкой, чтобы повесить шар на самую высокую ветку. — Лучше быть его другом, чем врагом… Наверное, тебе хорошо достаётся от тех тварей, что эти друзья ему приносят. Алда по привычке схватилась за обожжённую руку. Последствия утренней кормёжки огненных саламандр, которые жили в глубоком подвале. — Хозяин обязательно залечит раны старой Алды, — тихо сказала домовиха. — Он всегда залечивает. — Я слышала, как он кричит на тебя… — Это всё Алда виновата, мисс! Хозяин всегда был добр к своему домовому эльфу! — Как великодушно с его стороны, — бесцветным голосом заметила Марлин и продолжила доставать одну игрушку за другой. В это время в кабинете мистера Альфарда Блэка назревал серьёзный разговор. От мужчины уже пахло дорогой выпивкой и сигарами. Мистер Блэк стоял у окна, вглядываясь в белую стену из снега, за которой ничего не было видно. Сириус сидел в кресле возле его стола и с интересом разглядывал подставку для перьев в форме головы орла. — Ты хотел поговорить, дядя? — спросил Сириус, прекращая разглядывать безделушки. — Что-то насчёт тех оборотней? Альфард свёл брови в недоумении, но потом издал понимающее «А!» и подошёл к столу. Выдвинув один из ящиков, он достал небольшую бумажку со списком из имён и фамилий. — Мне рассказали о том, кто в то время бродил по домам и кусал детишек. Но на месте твоей Сметвик я бы не стал связываться ни с одним из них… — Почему это? Она очень сильная волшебница и сможет за себя постоять, если нужно, — оживился Сириус, которого замечание дяди почти обидело. — Потому что они не люди. Они звери. И они с удовольствием разорвут глотку этой весьма высокомерной особы. Сириус промолчал, не желая спорить. Он пробежал взглядом по строчкам и спрятал листок в карман своих брюк. — Но это ещё не всё, о чём я хотел с тобой поговорить, — немного устало сказал Альфард и опустился в своё кресло. — Есть ещё кое-что очень серьнзное, что не терпит отлагательств. Я боюсь, что совсем не терпит. Сириус почувствовал, как сердце пропустило удар. Ему никогда не нравились такие заявления. Бродяга сел чуть ближе к краю кресла и, не боясь, посмотрел в глаза своему дяде. — Ты, наверное, заметил, что я не очень хорошо выгляжу… — Это всё из-за того, что ты часто в разъездах и гуляешь до поздней ночи в пабах! — усмехнулся Сириус. — Я ещё три года назад говорил тебе о том, что пора прекращать и сидеть дома, пить чай и читать Пророк… — Сириус, я болен. Ухмылка спала с лица ошарашенного племянника. Его руки еле заметно дрогнули, словно его ударили током. Альфард смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти правильные слова, чтобы это не прозвучало настолько жестоко. — Ты не можешь, — выдавил из себя Сириус. — Ты просто не можешь… — Я и не хочу. Но это становится сильнее меня. У Сириуса словно открылись глаза на некоторые вещи. Он заново увидел его истерзанное морщинами лицо, оно было худым, веки стали тяжёлыми, а прежний синий огонь в глазах начал тихонько угасать. — Должно быть что-то! Зелья, лекарства, заклинания… — За последний год я объездил весь мир, пытаясь найти то, что мне поможет. Только к магглам не обращался. Ты бы знал, что со мной делали шаманы на севере, — Альфард усмехнулся. — Дядя, нет! — выкрикнул Сириус, глядя на его смирение. — Нет! Ты не должен смеяться над этим. Мы должны что-то делать! — Сириус, остановись, — устало сказал Альфард. — Мы ничего не можем сделать. Моё время пришло, как и твоё придёт однажды… — Нет! — снова повторил Сириус. — Ты должен жить!.. — Я не могу жить вечно! — теперь и Альфард перешёл на повышенный тон. — Никто не может, Сириус! Сейчас ты молод, у тебя есть всё, но ты доживешь до моих лет и поймёшь, что рано или поздно приходиться мириться со смертью. — Не надо рассказывать мне сказки Бидля, — раздражённо сказал Сириус. — Я замечательно их помню! Если ты собрался встречать смерть, как своего старого друга, ты полный идиот, дядя! Ты должен бороться! Альфард изменился в лице, задетый наглостью племянника, и хотел сказать что-то очень громкое, но его порыв оборвал звук разбившейся ёлочной игрушки в гостиной. Сириус резко обернулся к двери, словно хотел что-то увидеть через неё. — Мы ещё не договорили, — сказал Альфард, выходя из-за своего стола. Сириус пошёл за ним и чуть было не врезался в его спину, когда тот резко остановился. — Вальбурга?! Какого Мерлина ты здесь забыла?! Женщина в чёрной мантии стояла совсем близко к Марлин, крутя в своих длинных пальцах волшебную палочку. МакКиннон даже не дышала, пока женщина смотрела ей прямо в глаза. Вальбурга медленно повернулась к своему брату, позволяя девушке сделать хоть один свободный вдох. Её красные губы расплылись в ядовитой улыбке, которую Сириус так ненавидел. Обычно за этой улыбкой следовало что-то жуткое, на что была способна только Вальбурга Блэк. — Пришла повидать своего брата и отпрыска, — сказала она, отходя всё дальше от Марлин. — Почему твой бесполезный домовой эльф до сих пор не предложила мне выпить? — Потому что я ей запретил. Она ещё содрогается от твоего прошлого визита. Вальбурга почти нежно усмехнулась и снова прокрутила палочку в руках. — А кто эта молодая особа, Сириус? — спросила она. — Тебе какое дело? — Я твоя мать. Мне до всего есть дело. — Ты мать Регулуса. Для меня ты просто сумасшедшая с волшебной палочкой. Свирепый взгляд полоснул Сириуса. Свист волшебной палочки в воздухе не заставил себя ждать. — Нет! — взвизгнула Марлин. Альфард так же быстро достал и свою палочку, направив её в грудь сестры. — Не заставляй меня применять заклятия… — А ты не заставляй меня! — почти с детской злостью сказала Вальбурга. — Почему ты не написал мне, что он будет здесь?! Вместе с этой!.. Она бросила полный презрения взгляд на Марлин. — Только не говори мне, что если бы ты получила приглашение, ты бы села вместе с нами за стол, выпила кружку глинтвейна и раскрывала бы с нами подарки, — саркастически заметил Альфард. — Летающие по всему дома заклятия — вот чего стоит ожидать от твоего визита. Женщина поджала губы и снова посмотрела на Сириуса. — Надеюсь, этот старый идиот уже сказал тебе, что умирает. Она опустила палочку, ведь это уже не было нужно. Вальбурга точно знала, как сровнять Сириуса с землёй — лишить его тех, кто ему дорог. Только это могло сломать его под самый корень. Альфард всё ещё не опускал свою палочку, наблюдая за этим торжествующим огоньком в глазах сестры. — Катись ко всем чертям собачим, — сказал он сквозь зубы. — Я позабочусь о том, чтобы тебя не было на моих похоронах. А если ты там покажешься, то тебя закопают вместе со мной. Вальбурга только пожала плечами и достала из кармана мантии чёрные перчатки. Она натянула их на тонкие пальцы, словно вторую кожу. — Счастливого Рождества, — сухо сказала она и развернулась на каблуках. Только с громким хлопком закрывающейся двери Альфард опустил палочку и расслабил плечи. Алда тут же появилась из-за угла и взяла его за руку. — Хозяину нельзя так волноваться, — с тревогой сказала она. — Алда — плохой эльф! Она впустила женщину на порог… она снова поднимала на неё палочку… — Не верещи, рухлядь! — гаркнул на неё Альфард и опустился в кресло. — Лучше принеси мне чего-нибудь выпить. Марлин стояла возле ели и смотрела на Сириуса, который всё ещё не пришёл в себя после слов матери. Девушка медленно подошла к нему и взяла его ладонь в свою. Когда пальцы Сириуса еле ощутимо сжались, реагируя на прикосновение, Марлин крепко обняла его. От неё исходило тепло. Тепло настоящей жизни. — Я с тобой, Сириус, — тихо сказала она, чтобы даже Альфард этого не услышал. — Я всегда с тобой.