Safe and Sound

— Мы хотели устроить вечеринку в честь помолвки, как только вернёмся в Хогвартс, но ненадолго отложили её. Дождёмся, когда ты выйдешь из Больничного крыла, и тогда загуляем! Лили улыбнулась Алисе и покачала головой. — Совсем необязательно было ждать меня. Хотя мадам Помфри говорит, что через пару дней я снова смогу бегать, прыгать и ходить на занятия. — Бедный Слизнорт места себе не находит, — прыснула Марлин, устраиваясь удобнее в ногах у Лили. В руках блондинки была уже наполовину пустая упаковка ирисок. На самом деле, это угощение она принесла Лили, но Эванс с удовольствием отдала ириски обратно Марлин. — Каждое занятие говорит о том, что лично найдёт этого негодяя и напоит каким-нибудь ядом. — А ещё, тебе нужно было видеть лицо Снейпа, когда он узнал, что ты здесь, — сказала Алиса, а потом прикусила язык, поймав на себе злой взгляд Марлин. Лили удивлённо посмотрела на своих подруг. — Он ещё помнит обо мне? — Тебя сложно забыть, Эванс, — вздохнула Марлин, снова запуская руку в коробочку. — Нюньчик покраснел, что-то пропыхтел и добавил в зелье вместо дубового экстракта змеиную кровь. Зелье взорвалось и заляпало всё вокруг. Надеюсь, он до сих пор оттирает его. Лили промолчала. Не хотелось думать о том, что Сев продолжает переживать за неё. Ей вполне хватало заботы Джеймса, который торчал здесь почти всё время. Даже прогуливал уроки и делал задания прямо на тумбочке возле её кровати. — Ты так и не сказала, как отреагировал Фрэнк, когда ты вернулась, — сменила тему разговора Лили. Алиса тут же схватилась пальчиками за колечко и скромно потупила взгляд. — Когда я вернулась, он уже три раза успел обойти окрестности и собирался трансгрессировать к тебе. Его мать так долго на меня кричала… Я расплакалась, и Фрэнк попросил её замолчать в очень… грубой форме. Марлин подняла брови и весело усмехнулась. — Вот это поворот! — Миссис Лонгботтом была просто в шоке, когда он сказал, что простит мне всё что угодно. Лишь бы я никогда не сбегала. И я просто сказала «да»… — Алиса скромно улыбнулась, словно была смущена собственным счастьем. Лили снова подметила, насколько Алиса красивая при всей своей простоте и обыкновенности. Она светилась изнутри. — Алиса Лонгботтом, — протянула Марлин, закидывая в рот новую ириску. — Звучит! — Я буду скучать по Мёрфи, — весело сказала Лили. — Мёрфи была классной! — Она давала списывать, когда я поздно возвращалась с тренировки, — мечтательно сказала Марлин. — Клала в карманы Друбблз, когда у меня было плохое настроение… — Вытирала наши слёзы, когда обижали… — А теперь Мёрфи нет. И будет какая-то Лонгботтом! Девушки звонко засмеялись, Алиса же покачала головой. Своими маленькими ладошками она ухватилась за запястья подруг. Она посмотрела им прямо в глаза со всей душевной теплотой и лаской. — Мёрфи всегда будет вашей подругой. Даже с другой фамилией. Марлин отложила коробочку с ирисками и подвинулась ближе к Алисе, крепко обняв её. — Наша мамочка, — смеялась Марлин. — Самая-самая любимая мамочка! Лили широко улыбнулась, глядя на то, как Марлин пытается задушить Алису. Дверь скрипнула, заставив Лили повернуть голову, и радости в груди стало ещё больше. — Девочки, смена караула, — довольно сказала она. Джеймс шёл к ним, весело подняв брови. Его руки были заняты тем, что не давали куче вкусностей из Сладкого Королевства упасть. — Чёрт! Я думал, что МакКиннон уже ушла! — сказал он, высыпая сладости на колени Лили. Марлин скорчила рожицу и тут же стащила из кучи угощений шоколадную лягушку. — Я слежу за тем, чтобы твоя девушка была стройной, — оправдалась Марлин, вставая с кровати. — Я её всё равно буду любить, — он наклонился и поцеловал Лили в губы. — Идите уже! — Ох, простите! — Алиса отвесила поклон. — Поттеры, вы — тираны! Лили и Джеймс проводили девушек смехом, а потом снова поцеловались, когда дверь захлопнулась. Джеймс был счастлив, что теперь губы Лили на вкус снова были сладкими, а не горькими от лекарств и Костероста. Внутри порхала тысяча снитчей, когда она нежно сжимала его губы. — Ты принёс домашние задание? — спросила Лили, когда поцелуй прервался. — Почему ты не можешь просто отдыхать? — Я же Эванс. — Ах, да! Забыл! — Джеймс кивнул. — Когда ты будешь Поттер, всё изменится. Лили нравилось, когда он шутил на эту тему. Казалось, что так они становятся ещё ближе. Они делали вместе домашнее задание, дурачились и целовались, пока не пришла мадам Помфри и не заставила Джеймса идти спать. — До завтра, — сказал Джеймс. — Завтра парни тоже обещали заскочить. — Я буду ждать… Джеймс ушёл, оставив после себя душевный покой. Сразу же захотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Лили так и сделала. Но сны ей снились не из самых приятных: в них её снова и снова накрывало стеной снега. Дыхание перехватывало так, словно это происходит наяву. Она резко открыла глаза, встречаясь взглядом с темнотой больничной палаты. Это только сон. Она в безопасности. Лили почувствовала, как на её ноги мягко что-то надавило. Она хотела дёрнуться, но тут же успокоилась, услышав тихое «мяу». — Привет, милая, — тепло сказала Лили, различая пушистую шкурку Миссис Норрис в темноте. — Я думала, ты про меня забыла. Мурлыкание приятно ласкало слух, заставляя веки снова опускаться. Кошка устроилась у живота девушки, позволяя Лили запустить пальцы в её жёсткую пыльную шёрстку. — Спасибо, — шепнула Лили зачем-то. Сейчас ей не хотелось оставаться одной.

***

Чайник на плите надрывался громким свистом. Люси поспешила ткнуть в него палочкой и снова склонилась над документами из Министерства. Сегодня ей нужно было перебрать целую кучу отчётов с разных слушаний. Перекладывание бумажек из одной стопки в другую было настолько утомительным и бесполезным, что Люси хотелось завыть. Но нужно было доделать работу до утра, иначе ей не видать премии, которая сейчас была так нужна. Зелье Римуса заканчивалось, а новое обойдётся не дёшево. Карадок должен был зайти с минуты на минуту, чтобы одолжить немного денег. Люси сказала ему, что из-за проблем с Джаредом и отъезда матери ей приходится очень туго. Старый друг не мог отказать, поэтому без лишних вопросов готов был занять нужную сумму на неопределённый срок. Люси была готова идти на любые жертвы, лишь бы подарить своему любимому эти спокойные ночи без боли, в здравом уме. — Чёрт, — тихо ругнулась она, поднимая кружку с горячим кофе со стопки документов. На пергаменте красовалось ровное круглое пятно. Люси достала палочку, легко взмахнув ей, и коричневое пятно вмиг исчезло. Девушка уже хотела отложить палочку, как вдруг услышала тихие шорохи за входной дверью. Люси медленно поднялась на ноги и прищурила свои большие глаза, пытаясь разглядеть Дока за окном. Она крепче сжала рукоять палочки и медленно стала подходить к двери. Шорохи стали громче. — Кто здесь? — крикнула Люси, но ответа не последовало. Палочка поднялась выше. Тяжелые шаги, скрип крыльца под чьими-то ногами… Сердце остановилось. — Бомбардо Максима! Дверь в долю секунды сорвалась с петель, разрываясь на сотни кусочков. Волной Люси откинуло назад, к диванчику, который спас её от приземления в горящий камин. Пыль тут же забилась в дыхательные пути. Девушка закашлялась, заставив себя открыть глаза и встать на четвереньки. Она успела разглядеть фигуру в серебряной маске. — Пошли прочь! — громко крикнула Люси, пытаясь подняться. — Остолбеней! — Протего! — раздался женский голос. Люси снова взмахнула палочкой и в очередной раз потерпела неудачу. Неизвестная женщина смеялась и совершенно точно получала удовольствие. — Вспыхни! — истошно закричала Люси, и пол под Пожирательницей провалился, обугливая поломанные половицы. Незваная гостья повалилась, громко проклиная Люси. МакКиннон хотела ещё раз взмахнуть палочкой, чтобы обезоружить противника, как вдруг её сжали чьи-то сильные руки. Кто-то за спиной приподнял девушку над полом, больно сдавливая грудь. В нос сразу же ударило резким запахом крови и гнили. Второй противник довольно рычал ей на ухо. — Потом, Сивый! — грозно сказала Пожирательница, успевшая подняться на ноги. Она оттряхнула полы своей черной мантии. Люси видела её безумные глаза в прорезях маски и начала дрожать ещё сильнее. — Сначала нужно спросить у нашей красавицы кое-что. Незнакомка встала всего в паре дюймов, приставив палочку под подбородок Люси. Рот тут же заполнился слюной, которую девушка судорожно пыталась проглотить. Кончик палочки сейчас казался острее, чем остриё любого ножа. — Красавица, — игривым голосом начала женщина. — Скажи, на чьей ты стороне? Люси поджала губы, глядя на маску с такой злостью и презрением, с какой только возможно. Она плюнула ей между глаз. Сивый тут же сжал её с такой силой, что Люси услышала, как пара рёбер хрустнули. — Да как ты смеешь! Пожирательница не поскупилась на звонкую и резкую пощёчину, вторым ударом выбив палочку из рук Люси. — Скорее, Белла! Я уже хочу её попробовать. Дыхание Сивого обожгло шею. Его мерзкий смех заполнил комнату. — Ты не должен был называть моего имени, кретин! — завопила Белла. Она взмахнула палочкой, избавляясь от маски. Ярость была отпечатана на красивом лице, уродуя его до неузнаваемости. Беллатриса растянула свои пухлые губы в улыбке, видя ужас на лице своей жертвы. — Какие же вы, МакКинноны, жалкие, — пропела она, ткнув палочкой в грудь Люси. — Что ты… что твой братец, который тут же попался мракоборцам. Бездарный идиот, который не понимал всей оказанной ему чести! А ты понимаешь, какую честь оказываем мы тебе? — Пошла прочь из моего дома, психопатка! Щека Люси снова загорелась от мощного удара. — У тебя есть два варианта. Пойти с нами или сдохнуть, как крыса, в обломках этой хижины, — Беллатриса с силой сжала подбородок девушки пальцами, заставляя её смотреть прямо в холодные глаза. — Ты выбираешь честь или жалкое существование?! Отвечай! — Я выбираю тот вариант, где ты сидишь в Азкабане… — Круцио! Люси закричала от невыносимой боли. Единственным, что предотвратило её падение, были руки Сивого, которые всё ещё крепко держали девушку, скрипя её костями. Весёлый смех Беллатрисы действовал не хуже Круциатуса, ломая волю и желание бороться. — Круцио!!! КРУЦИО! КРУЦИО! Красные молнии летели прямо в грудь Люси. — А сейчас? Скажи, сейчас ты думаешь иначе? Она молчала. Даже если бы захотела что-то сказать, то не смогла бы. Кровь стучала в висках, руки тряслись, каждая клеточка тела болела и ныла… — Оставь её мне! Она пахнет, как луг весной, — Сивый обнажил свои кривые, чёрные зубы. — Не думала, что ты романтик, уродец, — она взглянула в мутные глаза Люси. — Спрашиваю в последний раз. Ты присоединишься к Тёмному Лорду? Если нет, мы убьём всю твою семью, каждого, кто тебе дорог, а потом ты сама будешь просить меня о том, чтобы я прикончила тебя поскорее. А Лорд будет любить тебя… — она внезапно нежно провела пальцами по щеке Люси. МакКиннон замычала от страха, боясь очередного приступа адской боли. — Ты можешь быть его любимицей. Такой же, как я! Мы сможем стать подругами, делая благое дело для всего волшебного мира. Только представь, — в её жёстких глазах вдруг появилась печать мечтательности, — отныне и навсегда мы будем жить там, где волшебник стоит на вершине всего мира. Выше магглов, грязнокровок… и нам больше не придётся прятаться. В наших руках будет такая власть, которая тебе даже не снилась. Мы сможем открыто пользоваться магией. Мы сделаем нашего Повелителя владыкой всего мира, — она задрожала от обожания. — Девочка, соглашайся… Из глаз Люси потекли слёзы. В голове появился образ Римуса, так захотелось обнять его сейчас. Последний раз… Но ей приходилось мириться с мыслью, что это невозможно. Пришлось проглотить осознание того, что сейчас она умрёт в объятьях того, кто сломал жизнь её любимому… — Нет. — Люси! Девушка успела увидеть только испуганные глаза Белатрисы и почувствовать, как хватка Сивого слабеет. — Уходим! — приказала Белла. Сивый с силой швырнул Люси на пол. В голове зазвенело, когда череп встретился с полом. Нападающие испарились в воздухе, а перед ней появилась пара размытых мужских ботинок, которые быстро направлялись к ней. Тяжёлые веки опустились, застилая всё вокруг непроглядной темнотой.

***

— Смотрите, кого я вам привёл! — радостно сказал Джеймс. Лили выскочила из-за его спины, и ребята громко закричали, приветствуя выздоровевшую Эванс. — Крутая Эванс снова с нами! — довольно сказал Сириус. — Я тебя даже теперь больше уважаю! Надрала задницу Пожирателю, ещё и живой осталась. — Сириус, из твоих уст это звучит, как настоящий комплимент! — сказала Лили и обняла его за плечи. — Ему просто обидно, что ты вдруг стала круче него, — сказал Римус, приподнимая Лили над полом, когда та обняла его. — О тебе и Джеймсе вся школа трещит с первого дня после каникул. — Эй! Круче меня нет никого. Пора бы запомнить! Ведь Лили не водит мотоцикл! А это очень много значит для уровня крутости. Алиса и Марлин накинулись обнимать подругу. — Теперь-то можно отметить помолвку наших птенчиков, — сказала блондинка, поворачиваясь к Фрэнку. — У нас с Алисой уже всё готово! — сказал Фрэнк. — Только нужно выйти во двор. — Во двор? — удивился Питер. — Да, — весело сказала Алиса, хватая своего жениха за руку. — Мы хотим, чтобы это событие с нами отметили только наши друзья. Надевайте куртки и спускайтесь вниз. Ребята сделали точно так, как сказала Алиса, и уже через десять минут все стояли во дворе Хогвартса возле скамейки, на которой была бутылка шампанского и бокалы. Сириус разлил выпивку, и все приготовились к тосту. Вокруг летали огоньки, которые наколдовала Алиса, придавая месту праздничную атмосферу. — Можно я скажу? — отозвалась Лили, когда в её руках появился бокал. Ребята дружно загудели. Рыжеволосая ещё раз посмотрела на счастливых Алису и Фрэнка, которые держались за руки. И даже нельзя было поверить в то, что Алиса могла сбежать от него. — Ребята, — Лили вздохнула и широко улыбнулась, радуясь тому, что сейчас она может стоять здесь и поздравлять своих друзей с таким важным событием. — Вы не поверите, как все мы счастливы за вас. Вы — настоящие герои. Вы заставили каждого из нас поверить в любовь. Продолжайте и сами верить в неё, друг в друга… и в то, что всё будет хорошо, — она вытерла слезинку, которая выкатилась у неё из уголка правого глаза. — И быть вам вместе до конца ваших дней! — весело сказал Джеймс. — И ещё, хотим видеть маленьких Лонгботтомов! — добавила Марлин, приподнимая свой бокал. — С ямочками мамы и талантом папы! — Об этом ещё рано, — смущённо сказала Алиса, а Фрэнк довольно выпрямился. Питер незаметно для всех тоже смахнул слезинку со щеки и шмыгнул носом. — За Лонгботтомов! — сказал Сириус, высоко поднимая свой бокал. — УРА! — закричали остальные. Звон бокалов, смех и радость царили вокруг. Зима ещё никогда не была такой тёплой.

***

Выходные позволили всем спокойно вздохнуть. В Большом зале за завтраком было удивительно мало учеников: почти все решили пропустить его и выспаться. Только Лили, Марлин, Римус и Сириус сидели за столом Гриффиндора и ковыряли вилками оладьи. — Передай, пожалуйста, сироп, — сказала Марлин Сириусу. Блэк покачал головой и вложил в руки девушки бутылочку с кленовым сиропом. — Это уже пятая порция. Когда снег растает, я выгоню тебя на тренировки. — Квиддиш уже шакончился! — с набитым ртом возмутилась блондинка. — А вот еда в Хогвартсе не закончится ещё долго! Так что прекращай мне это! Марлин только с ещё большим остервенением вгрызлась в свои оладьи. — Смотрите, почта пришла, — сказала Лили, поднимая глаза к потолку. Небо в Большом зале сегодня было голубым, с белыми, словно снег, облаками. Совы приземлялись рядом со своими хозяевами и угощались всем, что было на столе. Возле Лили приземлилась и сова Джеймса с письмом от миссис Поттер и номером Пророка. Марлин тут же стащила газету и раскрыла её. — Хм… — протянула она. — Пишут, что гоблины Гринготтса бастуют. Требуют увеличить жалование. — Что этим маленьким идиотам опять в голову взбрело? — спросил Сириус, который разворачивал посылку, присланную Алдой — упаковка дорогого табака и письмо от дяди Альфарда. — Говорят, что Тёмные Времена должны оплачиваться гораздо больше из-за угрожающей гоблинам опасности. — Они ведь всегда были против Волан… — Лили и Марлин быстро посмотрели на тут же запнувшегося Рема. — Сами-Знаете-Кого. — Но они и на нашей стороне никогда не были, — напомнила Лили. — У этих гоблинов в головах творятся какие-то странности. — Да дерьмо у них в головах, — сказал Сириус, пробегая глазами по ровному почерку дяди. — Последний раз, когда я был в Гринготтсе, гоблин чуть было не отдавил мне ногу дверью от хранилища. Ещё и меня обвинил в слишком длинных ногах. Марлин звонко засмеялась. Рем дошёл до очередного письма, которое было написано незнакомым ему почерком. Он развернул конверт и хмуро посмотрел на его содержимое. «Римус! На Люси напали! Сейчас она в больнице Святого Мунго. Она здесь уже пару дней и только недавно пришла в себя. Она сильно ударилась головой, пережила большой стресс, поэтому сейчас не помнит ничего, что случилось в тот день. Я должен был встретиться с ней тем вечером. Жаль, что я не пришёл раньше! Их лиц я тоже не видел, но нападавших было двое. Передай это кузине Люси. Она должна знать. Но вы не должны паниковать! Всё худшее уже позади. С ней сейчас её тетя Аманда. Берегите себя! Карадок Дирборн». — Рем? Рем?! Голос Лили вернул Лунатика к жизни. Вилка в его руке погнулась пополам. — Что там такое? — спросил Сириус. Рем поднял взгляд на Марлин, которая вздрогнула. — Нет, — тихо сказала она. — Нет, не смотри на меня так! Она выхватила лист у него из рук и стала читать его вместе с Сириусом. — Нет! — крикнула она на весь зал, обращая на себя внимание остальных. — Сколько уже можно?! Сириус тут же прижал её к своей груди, пока та снова не стала громко плакать. Лили подобрала письмо. — Римус… Но Рем был уже где-то не здесь. — Всё уже хорошо, — напомнила Лили. — Хватит истерить, Марлин. — Почему опять она?.. — простонала МакКиннон. — Не знаю… но вам обоим нужно успокоиться. — Мне нужно к МакГонагалл… — пробурчал Люпин. — Эй, Лунатик! — Сириус остановил его, хватая за запястье. — Ты останешься в Хогвартсе. Так же, как и Марлин! — Нет, Рем прав, — всхлипнула блондинка, отлипая от Сириуса. — Нам нужно к ней в больницу… — Там твоя мама! И в больнице с ней ничего не случится, — рассудительно сказала Лили. — Вы ей сейчас ничем не поможете. Лили перевела взгляд на Римуса, который, кажется, прислушивался к голосу разума. Но она ошиблась. — Лили, если бы сейчас Джеймсу было плохо, если бы на него напали, ты бы смогла сидеть на месте? Эванс промолчала. — Вот и я не могу. Марлин, а тебе правда лучше остаться здесь. — Но… — Я скажу ей, что ты за неё переживаешь. Пойду, отпрошусь у профессора МакГонагалл. Бледный, как лист бумаги, Римус развернулся и быстро пошёл в сторону выхода. — Почему у нас самая невезучая семья в мире? — всхлипнула Марлин.