Safe and Sound

Марлин вбежала в комнату Лили и Алисы тогда, когда обе девушки ещё пытались отодрать себя от подушек. — Девочки, я сейчас такое нашла, что вы умрёте! — Я уже… — буркнула Алиса, прикрывая уголком одеяла ухо, спасаясь от верещания МакКиннон. Лили восприняла выкрики блондинки с большим энтузиазмом и даже приподнялась на локте, чтобы разглядеть, что же такое нашла Марлин. — Я ждала его с самого четвёртого курса! — Да что там? — спросила Лили, зевая. — Та-дам!!! Марлин убрала из-за спины руку, в которой оказалась вешалка с великолепным платьем из жёлтой ткани. Оно переливалось, словно солнце, на него было приятно смотреть, яркий цвет совсем не отпугивал, а даже притягивал. Его сразу же хотелось увидеть на Марлин, почувствовать, как девушка будет светиться вместе с ним. — Мадам Малкин наконец-то прислала его мне! С ума сойти! — Марлин подпрыгивала на месте и продолжала пищать. Высокие нотки радостного голоса всё-таки пробрались под одеяло Алисы, и Мёрфи тоже поднялась. — Здорово, — сонно, но всё же искренне объявила она свой вердикт. Лили же просто улыбалась от уха до уха, наслаждаясь реакцией Марлин. — Ты снова будешь самой красивой на вечере выпускников, — произнесла Эванс. Марлин прижала платье к груди и покрутилась с ним, сделав несколько шагов из вальса. — Раз-два-три, раз-два-три… — мурчала она себе под нос, вальсируя до кровати Лили и падая ей прямо на ноги. — О, Мерлин! Сотвори чудо! Позволь не сдавать экзамены, а сразу пойти на бал! Алиса и Лили засмеялась. Блондинка принесла весну в их комнату. На пятки уже наступил май, а вместе с ним и всё остальное. Экзамены ЖАБА пугали своей близостью, но все проблемы сразу же забывались, когда ученики выходили во двор Хогвартса. Здесь уже зацвели розовые кусты, из огорода Хагрида доносились вопли животных, птицы пели над головами, а трава под ногами была такой мягкой, что хотелось бродить по ней босиком. Лили так и сделала, когда урок Травологии закончился. Выйдя из теплиц, девушка сбросила с ног туфли и, выпустив руку Джеймса, вприпрыжку понеслась к полянке, где сидели ученики разных курсов и факультетов. Рыжая размахивала туфельками в своих руках, прыгая и смеясь. Ученики оборачивались на неё и не могли не улыбнуться её непосредственности и ребячеству. — Успокой свою женщину, Сохатый, — усмехнулся Сириус. — Отвали, — с улыбкой бросил через плечо Джеймс и, скинув сумку, побежал к своей любимой. Эванс попробовала от него убежать, громко вскрикнув, но попытка провалилась. Джеймс подхватил её за талию и закружил в воздухе. — Убежать хотела? — Разве я смогу от тебя убежать? — спросила она, когда её босые ноги снова коснулись мягкой травы. — Ты же несёшься за мной, как олень. Джеймс закатил глаза и скорчил рожицу. Лили засмеялась. Маленькие морщинки появились у её зелёных глаз, но они были прекрасны. Поттер запустил руку в девичьи волосы и притянул к себе, крепко поцеловав. Чувствовать её губы на своих, пытаться сдерживать себя у всех на виду, чтобы прямо здесь не закинуть её длинные ножки себе на бедра и не прислонить к ближайшему дереву, было сложно, но Джеймс самоотверженно сдерживал свои порывы. Он только крепче сжал её губы и даже замычал от удовольствия. Со смешным, но столь страстным «муа!», Джеймс оторвался от Лили, снова заставив её засмеяться. — А теперь пойдём в библиотеку, — сказала Эванс, бросая обувь на землю. — М-м-м… волшебство за стеллажом с книгами о Непростительных Заклинаниях? — Бездушная Абракадабра над учебниками по Зельеварению! Джеймс выдал измученный стон. Его плечи тут же опустились, и даже очки съехали на кончик носа. — Почему моя девушка и один из лучших друзей — такие непростительные зануды? Такой чудесный день, а вы хотите парить свои пятые точки за учебниками! — Это необходимо! — наставила Лили, снова запрыгивая в туфли. — Нужно потерпеть ещё два месяца, а потом хорошенько оторваться на выпускном. Иначе Марлин мне этого не простит. Да и Сириус тоже. — Сириус точно будет припоминать тебе всю оставшуюся жизнь, если ты испортишь ему выпускной. Он ждёт его даже больше, чем падения Рега с метлы! Лили покачала головой и сделала первый шаг, потянув Джеймса за собой. — Чёртовы библиотеки… — буркнул парень, но всё-таки поддался.

***

МакКиннон изучала журналы с подборками редких растений, чтобы подготовиться к экзамену по Травологии. Она сидела в пустой гостиной своего факультета, согнувшись над столиком и подпирая кулаком голову. Часть её мыслей была где-то возле безумно красивого платья, с лёгким подолом до колен, тонкими лямочками и изящными кружевами. Сейчас так не хотелось думать о чём-то ещё. О том, что всё чаще обсуждается в газетах, в школе, за преподавательским столом. Не хотелось думать о войне. О том, сколько ещё писем сможет написать ей отец или мать. Не хотелось представлять, что после яркого и весёлого выпускного придётся выйти из стен школы, держа палочку высоко перед собой, обороняясь и нападая. Хотелось просто быть целителем в больнице Святого Мунго, лечить людей от всяких магических болячек, поить их зельями и травами… — Марлин… Голос Сириуса вернул её в реальность. Блондинка оторвалась от журнала и, качнув волны своих волос, подняла взгляд на Блэка. — Сириус, — с улыбкой сказала она. — Я тут повторяла… Сириус… что такое? Её голос и взгляд тут же изменились, когда она увидела это отсутствующее выражение на лице Бродяги. В его руках было запечатанное письмо. — Чужой почерк, Марлин. Чужой… Его лицо было бледным. Марлин почувствовала, как пульс переместился к горлу. Она протянула Сириусу руку, и когда он схватился за её пальцы, МакКиннон притянула его на софу. — Это ещё ничего не значит. Давай сделаем это вместе. Хочешь, я сделаю это за тебя? — Не нужно, — Сириус остановил поток её слов, но крепче сжал девичью ладошку. Марлин снова пожалела о том, что Сириус не плачет. Его пальцы неуверенно поддели край конверта, и он со вздохом достал оттуда письмо. Пробежав взглядом по строчкам, парень медленно закрыл глаза. Марлин увидела заголовок, который говорил больше, чем все остальные слова в письме. «Завещание. Последняя воля Альфарда Поллукса Блэка». Без лишних слов Марлин обняла Сириуса за плечи. Из её голубых глаз брызнули слёзы. Они ведь знали. Знали всё это время, но всё равно оказались не готовы. — Тише, — произнёс Сириус, когда Марлин громко всхлипнула. — Я… как-нибудь… А ты не плачь… Девушка покачала головой. Портрет в гостиную скрипнул. Оборачиваться не хотелось, но пришлось. Звук каблуков декана нельзя было спутать ни с чем. — Мистер Блэк, — её голос звучал необыкновенно мягко и сочувствующе. — Пройдёмте за мной. — Зачем? — спросила Марлин, не желая отпускать Сириуса. Она вытерла щёки тыльной стороной ладошки и пристально посмотрела на профессора. МакГонагалл же посмотрела на неё с не меньшей жалостью и скорбью. — К мистеру Блэку пришли. — Я пойду с ним… — Не стоит, Марлин. Я вижу, вы готовились к ЖАБА. Прошу, продолжайте. Сириус найдёт вас, как только освободится. Блондинка всхлипнула. Так легко было потушить радость в её глазах, заменить их всей грустью и пустотой в мире. Сириус поднялся на ноги, нежно сняв с себя руки своей девушки. Он молча двинулся за МакГонагалл, не понимая, как его вообще несут ноги. В голове стучала кровь, пальцы холодели. Блэк очнулся только тогда, когда дверь кабинета МакГонагалл захлопнулась за его спиной. Он даже забыл подумать о том, кто мог теперь прийти к нему. Ведь самый очевидный ответ сейчас казался неправильным и ненужным. Но именно та женщина сейчас стояла перед ним, надменно улыбаясь, словно только что одержала огромную победу в игре всей своей жизни. МакГонагалл отошла к своему стулу, но не стала на него садиться, готовая защищать своего ученика, если потребуется. — Здравствуй, Сириус, — певуче протянула Вальбурга. Сириус не ответил. Женщина совсем не удивилась. И даже кивнула, словно мысленно поставила галочку напротив этого пункта в сценарии их встречи. — Ты ведь сегодня получил письмо из Гринготтса? — вежливые ноты в её голосе рвали душу. От них тошнило, хотелось рвать волосы на голове. Но сил не было даже на то, чтобы заткнуть уши. Боль от уколов иголками совсем не чувствуется, когда в сердце уже забит огромный кол. — Твой дорогой дядюшка завещал тебе свой дом и кучу денег. Один недостойный Блэк передал всё второму… Как же я устала от тех, кто позорит мой дом. Никто не смел проронить и слова. Взгляд Сириуса был всё так же отрешён и безжизнен. МакГонагалл сочувствовала ему всем сердцем, это было видно по её дёргающимся чертам лицам. — Жаль, что тебя не было на похоронах. Приезжал Сигнус. Мы с ним отлично побеседовали после всей этой суматохи. Он рассказывал, как Белла вместе с Руди… — Похороны? Похороны уже прошли? Вальбурга прикрыла свои алые губы, растянув их в еле заметной улыбке. МакГонагалл сделала шаг к Сириусу, и тот быстро повернулся к ней, молящим взглядом впившись в её лицо. — Сириус, Альфарда не стало три дня назад. — Как? Почему вы мне не сказали?! — Не стоит винить в этом своего декана, мальчик, — продолжила миссис Блэк. — Мы позаботились о том, чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что твой дядюшка отправился в мир иной… — Ты не могла со мной так поступить! — скрипя зубами, выдавил Сириус. — Не могла? Ты же мой отпрыск, Сириус. Как не стыдно тебе так плохо знать свою мать… — Ты мне не мать. — Так же, как и ты — мне не сын! — неожиданно резко и эмоционально выдала Вальбурга. Но она тут же успокоилась, сделав вдох и выдох. — Можешь сходить к нему на могилу, когда сдашь экзамены. Голос Вальбурги снова стал холодным и надменным, словно сейчас она разговаривала не с сыном, а с каким-то ненавистным магглорожденным волшебником, который посмел перейти чистокровной Блэк дорогу. Она ещё раз смерила сына взглядом от макушки до пят. Вокруг неё воздух накалялся и наполнялся недобрым духом. Сириус всё-таки осмелился посмотреть ей в глаза. Миссис Блэк не побоялась ответить ему ещё более жёстким взором. Высокой Вальбурге даже не пришлось поднимать голову для этого. Её рука в чёрной перчатке сжалась в кулак, и Сириус почти ощутил это давление у себя на шее. — Как же я рад, что теперь не придётся возвращаться в твой дом, — Сириус выплюнул эти слова прямо ей в лицо. — Тебя там уже никто не ждет. Блэкам не нужен предатель, как ты. — Зато я буду знать, что в доме дяди Альфарда меня всегда будет ждать хотя бы мой домашний эльф… Сириуса оборвал смех Вальбурги. Он резал слух. Каждый его звук пробирал так, будто в голову заколачивают гвоздь. — Ты об этой грязной помойной крысе? Боюсь, что ей будет сложно устроить для тебя тёплый прием. Трудно вести хозяйство, когда твоя голова покоится на стене. Даже МакГонагалл вздрогнула и схватилась за край стола, чтобы не упасть. — Что ты сделала?! — не вытерпел Сириус, повысив голос. — Это был мой эльф! — Это традиция, — мягко сказала она. — Остальное мы закопали вместе с твоим дядюшкой. — Ты чудовище! — взревел Сириус. Вальбурга лишь вздохнула и отвела глаза. Она на секунду сжала красные губы и снова посмотрела на сына. Её спокойствие убивало больше, чем яростные выкрики и угрозы. — Если я — чудовище, не думай, что ты родился ангелом. С этими словами, подняв подбородок, она прошла мимо Сириуса к выходу. В кабинете повисло молчание. Сириус пытался переварить всё, что с ним сейчас произошло, но верить в это не хотелось. Всё тело била мелкая дрожь. Казалось, что парень вдруг постарел лет на десять. Так резко. Чахнул, словно сорванный с дерева листок. — Сириус, — промолвила МакГонагалл, подходя к своему студенту. — С вами всё в порядке? Бродяга не нашёл, что ответить. Он медленно развернулся и поплёлся к выходу. — Сириус… — снова раздалось у него за спиной, но парень не отреагировал. Он не помнил, как добрёл до спальни, не чувствовал, как Марлин в слезах обнимала его. Даже не мог припомнить момент, когда резко оттолкнул девушку и перевернул свою прикроватную тумбочку, сорвал полог кровати… — Сириус! Сириус! Прекрати! Марлин повисла на его руке, продолжая кричать, пока он с силой бил кулаком в стену. МакКиннон вскрикнула, снова отлетев к кровати Римуса. Светлые волосы прилипли к мокрым щекам, слух разрывали крики и рычание Сириуса. Она уже достала палочку, когда в комнату влетели Джеймс и Римус. — Бродяга! БРОДЯГА! Оба схватили его за руки и отволокли на середину комнаты. Лицо Блэка было красным от злости. — Пусти! — Прекрати это! — завопил Джеймс, не понимая, что случилось. — Бродяга, приди в себя! Марлин! Что случилось?! Но девушка тоже не могла ответить. Забравшись на кровать Рема, она поджала колени и со слезами смотрела на лицо Сириуса. — Святой Мерлин! — вспылил Джеймс. Сириус вывернулся из рук друзей и побежал вниз по лестнице, сбив с ног поднимающуюся Лили. — Джеймс, что случилось? — испуганно спросила она, когда Джеймс и Римус пробегали мимо неё. — Не знаю! Иди к Марлин! Нагнать Сириуса не получилось даже на улице, когда он побежал по тропинке к Запретному лесу. — Он собрался?.. — Думаю, да. — Обращайся, — крикнул Римус в спину Джеймса. — Я догоню! Джеймс притормозил и сжал в кармане палочку, превращаясь в оленя. На четырёх ногах бежать стало легче, и уже через минуту Сохатый увидел перед собой мохнатого пса, несущегося, сломя голову. Олень ускорился и в несколько прыжков добрался до своего друга, преградив ему дорогу. Бродяга оскалился, задыхаясь. Он лаял, рычал и даже укусил Сохатого, но олень не отступал, наклоняя свою голову вниз, призывая к спокойствию. Джеймс обратился снова, выставив руки вперёд. — Сириус, успокойся! Поттер упал на колени перед другом и схватил его за шерсть. Бродяга заскулил, подкосив лапы. Огромный пёс уткнулся мордой в колени Джеймса. — Вот так, — спокойно сказал Поттер, потрепав друга за ухом. — Расскажи мне всё. Давай же, дружище!.. Не пугай меня. Сириус поднял морду. Чёрные глаза пса блестели больше обычного. Бродяга резко обернулся на шум. Через деревья к ним пробирался Римус. Он замедлил шаг, увидев друзей. К ним он подошёл уже совсем медленно и упал на колени рядом с Джеймсом, тут же запустив пальцы в шерсть Бродяги. — Ты всё равно не сможешь убежать от нас, — сказал Рем. — Я ведь не смог убежать от вас… Бродяга снова заскулил. Он с надеждой снова посмотрел на тропинку, по которой пришёл Рем, но не нашёл там последнего. Четвёртый друг почему-то не появлялся. Сириус обратился. Его форма была грязной и мокрой, чёрные волосы спутались в пакли. Глаза были пустыми. — Он умер. Дядя Альфард умер, — сказал он, пытаясь поверить в свои слова. Не дожидаясь разрешения, Джеймс крепко прижал друга к себе. Рем опустил ладонь на плечо Сириуса… Они молчали. Говорить было не о чем. Нужно просто быть рядом.