Safe and Sound

— Когда кто-то уходит из твоей жизни, внутри образовывается большая дыра, даже огромная. С острыми, рваными краями, такая некрасивая и неприятная во всех смыслах. И ты говоришь себе, что нужно жить дальше, двигаться вперед, что всё это естественно. Ведь впереди ещё столько потерь, с которыми смириться будет намного сложнее. И кажется, что единственным лекарством от этого будет только твоя собственная смерть. Чтобы не видеть, как твои любимые просто уходят. А ещё больнее видеть, как они мучаются. Но ты всё равно живешь дальше, пытаясь заполнить эту пустоту. Учебниками и тетрадями, свитками… подготовкой к ЖАБА. Джеймс вздохнул и подпёр голову кулаком, опираясь на стол. Он, наконец, отвёл долгий взгляд от Сириуса, который взял в привычку долго разглагольствовать на тему жизни и смерти. Глаза Питера неуверенно бегали от его пергамента к задумчивому лицу Бродяги. — Всё будет хорошо, — сказал Хвост. Сириус обратил на него внимание и приподнял бровь, сомневаясь в его словах. Римус вошёл в гостиную с новой порцией учебников. Джеймс даже обрадовался приходу друга и попытке разрядить обстановку. Люпин с грохотом опустил книги на стол и плюхнулся в кресло между Джеймсом и Питером. — Только не это. Я думал, что учебники по Защите закончились ещё вчера, — простонал Поттер, утыкаясь лбом в столешницу. — Эти экзамены меня доконают… — Завтра первый экзамен! — напомнил Рем. — Сдадим Защиту, потом Заклинания, потом… — Мерли-и-и-ин! Я хочу уснуть и проснуться к Выпускному! — Было бы легко сдавать Трансфигурацию, если бы мы показали, что анимаги. Питер поймал на себе взгляды друзей. — Только попробуй, — пригрозил Джеймс. — И вообще, до конца экзаменов забудь, что ты анимаг. Мало ли, что в твою светлую голову взбредёт… Сириус откинулся в своём кресле с учебником по Заклинаниям, закинув ноги на стол. Блэк тяжело вздохнул и перелистнул страницу. Девушки же готовились в библиотеке вместе с Фрэнком. Он и Алиса вели последние приготовления к свадьбе, составляя меню и рассаживая гостей. — Могли бы оставить это всё на некоторое время, — раздражённо сказала Марлин, когда в очередной раз обнаружила, что вместо доклада по Травологии читает меню для вечеринки. — Сейчас совсем не время! — Я посмотрю на тебя, когда ты будешь выходить замуж! — резко сказала Алиса. Её короткие волосы торчали в разные стороны. Фрэнк устало вздохнул и виновато пожал плечами. — Простите, что мешаем вам, но моя мать опять была недовольна тем, какую музыку мы хотим играть на вечеринке после церемонии. Поэтому она отказалась от приготовлений. — А твои родители, Алиса? — спросила Лили, нахмурившись. — Им некогда, — грустно ответила Мёрфи. — Они работают. Вчера маме пришлось три часа проторчать в Гринготтсе, чтобы получить от гоблинов полный список их работников. Министерство теперь строго ведёт учёт всех волшебных существ. Я боюсь, как бы они не пропустили саму свадьбу. Марлин захлопнула «Практический курс Зельеварения» и поднялась на ноги. — На сегодня с меня хватит. Я хочу пойти и съесть что-нибудь очень вредное и жирное. Лили, ты со мной? Эванс посмотрела на свои свитки, понимая, как сильно они её достали. В голову уже час ничего не лезло, но девушка пыталась впихнуть туда что-нибудь ещё, что могло бы пригодиться на экзамене. — Да, это гиблое дело, — наконец сказала она. — Я с удовольствием разделю с тобой порцию рёбрышек с пюре и шоколадный пудинг. Марлин довольно улыбнулась. Собрав свои сумки, девушки пришли в Большой зал, где ужин уже подходил к концу. Они сели за стол Гриффиндора и быстро наполнили свои тарелки тем, что было на столе. Когда желудки перестали стенать от голода, девушки начали разговор: — Прелестный пудинг, — сказала Марлин, опуская свою ложечку в это шоколадное великолепие. — Жаль, что у нас никогда не было домашних эльфов. Я бы заставляла делать их этот пудинг каждый день! — Моя мама отлично готовит пудинг, — улыбнулась Лили. — Тебе нужно будет зайти к нам на каникулах. — Ох, Лили, неужели ты думаешь, что этим летом я смогу застать тебя дома? Эванс свела рыжие брови на переносице. — О чём ты? — О том, что Поттер не выпустит тебя из своих клешней после окончания школы. Мы уже сто раз говорили, что между вами всё ясно, как день. Он делает тебе предложение, ты соглашаешься, свадьба, дети, долго и счастливо… Лили скромно улыбнулась и опустила голову. — Думаешь? — Уверена, — Марлин проглотила ещё одну ложечку пудинга. — Единственное, что может вам помешать… — она задумчиво подняла взгляд к закатному небу в Большом зале. — А, нет. Ничего не может. Лили засмеялась. — Тогда я могу сказать то же самое о тебе и Сириусе! МакКиннон с трудом проглотила ещё одну ложку и посмотрела на Лили. — Я думаю, что ты очень-очень сильно ошибаешься, — сказала она, прищурив голубые глаза. Лили посмотрела на лицо Марлин. Блондинка пыталась изображать присущую ей безмятежность, но Лили знала, что значит этот бегающий взгляд и растерянная улыбка. — Выкладывай, МакКиннон. Что тебя беспокоит? Марлин сложила руки на столе и посмотрела Лили прямо в глаза. От того, как они блестели, Эванс стало совсем не по себе. — Разве ты не видишь, что Сириусу стало… плевать на меня? — Плевать?! На тебя? — возмутилась Лили. — Ты смеёшься? Да он ведь любит тебя!.. — Я чувствую, Лили. Я боялась этого с самого начала. Ведь не каждой девушке повезло услышать от Сириуса Блэка признание в любви. И не каждая так сильно боялась, что он вдруг передумает её любить, — Марлин вздохнула. — Я вижу, что-то не так. Со смертью его дяди всё стало ещё более очевидно. Он проводит почти каждый вечер у Сметвик, потом Сметвик куда-то пропадает, возвращается и сразу же идет в Больничное крыло. У него появились секреты от меня. От всех нас. Даже от Джеймса! Каждый день я из кожи вон лезу, чтобы угодить ему, показать, как сильно я его люблю, но он предпочитает сидеть и думать о том, как жизнь несправедливо с ним обошлась… — Марлин, — перебила Лили свою подругу. — У него умер единственный родственник, которого он любил. Нужно время, чтобы оправиться. — Лили, это было и раньше! — не вытерпела Марлин, повышая голос. — Ему интересно с кем угодно, только не со мной. Вам могло показаться, что между нами всё отлично. Мне тоже так казалось, но… — она быстро вытерла слезу со щеки. — Я очень сильно люблю его и не хочу терять. Я этого просто не переживу… Лили обняла подругу за плечи и позволила ей всхлипнуть. Тело Марлин обмякло. Совсем не хотелось выпускать её из своих рук. — У вас всё будет хорошо. Просто ему нужно время, чтобы прийти в себя после смерти Альфарда. — А если он никогда не придёт в себя? Лили взяла Марлин за плечи и посмотрела ей в глаза. — Это же Сириус. Наш неподражаемый Сириус Блэк, который никогда не бросит своих друзей и любовь всей своей жизни. МакКиннон неуверенно улыбнулась и вытерла ладошкой слезинки. — Хочется тебе верить, Эванс.

***

Сириус постучался в кабинет профессора Сметвик и почти сразу же получил разрешение войти. — Я так и знала, что это ты, Блэк, — сказала Элоиза. Женщина сидела за столом, обрабатывая глубокую рану на своей руке. Сириус нахмурился, подойдя ближе. — Это?.. — Оборотень, — не скрываясь, прямо ответила профессор. Она накрыла рану чистой повязкой и зубами, словно дикарка, оторвала пластырь, приклеивая его на кожу. — Ничего страшного. До полнолуния ещё далеко. Обойдусь сырым мясом и бессонницей в полную луну. Что тебе нужно? — она резко подняла голову, посмотрев на Сириуса. Её взгляд был торжествующим и блестящим от адреналина. — Если ты пришёл выпрашивать Превосходно за экзамен, то ничего не выйдет. Я благодарна за список, но никаких поблажек не будет. — Я не за этим пришёл, — сказал Сириус, наблюдая за тем, как Сметвик опускает рукав своей мантии, пряча от его взгляда ранение. — Я просто хотел спросить, как у вас дела с оборотнями. — Список становится всё меньше и меньше, — она улыбнулась. Как и обычно, её улыбка не вселяла чувства чего-то доброго и светлого. — Осталось расправиться с парочкой уродцев, а потом я смогу жить спокойно. Спасибо твоему дяде, — со сдержанной скорбью в голосе она добавила, — жаль, что теперь он не с нами. Сириус медленно закивал. — Он был бы рад, что кому-то до сих пор помогает. — Уверена, он был хорошим человеком. — Так и было, — сказал Сириус, усаживаясь на стул напротив Сметвик. Профессор совершенно спокойно отнеслась к его поведению, словно уже привыкла к этому после его бесконечных приходов сюда. И Сириус вёл себя здесь как дома, увлечённо играясь маленькими золотыми весами на её столе. — Когда всё это закончится? — спросил Сириус, не отрывая взгляда от весов. — Мне не становится легче. Сметвик внимательно посмотрела на него и покачала головой. — Некоторые раны не затянутся никогда. Например, моя. Но у тебя ещё есть шанс. — Он был моей семьей… — Это Амелия была моей семьей. Но у тебя есть девушка, которая любит тебя, друзья, готовые отдать за тебя жизнь. Они и есть твоя семья. — У них есть свои проблемы… — Разве ты не понимаешь, что ты — одна из этих проблем? — усмехнулась Сметвик. — Не осложняй жизнь себе и своим друзьям. Ты драматизируешь, превращая свои страдания во что-то священное. И ты не задумываешься над тем, как от этого страдают они, — она внимательно посмотрела на него и дождалась, когда он наконец-то посмотрит ей в глаза. Сметвик медленно моргнула и откинулась на спинку своего стула. — Может, чаю, Блэк? Сириус снова отвёл взгляд и убрал руку от золотых весов. Ещё утром он бы согласился остаться на чай, но сейчас ему хотелось скорее выйти из кабинета. — Нет. Спасибо, профессор. Сметвик еле заметно улыбнулась. — Иди. И подумай над тем, что я сказала. Скоро всё это закончится. И Сириус вышел из кабинета, волоча ноги к гостиной Гриффиндора. Мысли в голове быстро менялись, давили изнутри, разрывая череп. Хотелось избавиться от этого, снова почувствовать ветер, который ещё пару месяцев назад так вольно гулял внутри. Чтобы были силы проявить хотя бы какие-то эмоции, кроме отчаяния и пустоты. — Бродяга! Вот ты где! Сириус обернулся. Из коридора выбежал Джеймс, останавливаясь рядом с Сириусом у блестящих доспехов. — Я тебя везде ищу, — Поттер улыбнулся и поправил очки на носу. — Ты опять был у Сметвик? — Был, — сказал Сириус, чувствуя, как иголка уколола между рёбер. — А, — понимающе выдал Джеймс. — Тогда не буду спрашивать, что ты там делал. Я просто думал, что было бы неплохо проветриться, полетать. Питер бы постоял на воротах… Джеймс быстро-быстро говорил, размахивая руками в попытке завлечь Сириуса, но тот снова думал не о квиддиче. В его голове продолжало крутиться одно слово — «Семья». Джеймс был его семьей, самой настоящей. Какой у него никогда не было. Он был его братом, каким Регулус никогда не смог бы стать. И внутри сразу стало тепло, когда он вспомнил миссис Поттер, колдующую на кухне. И мистера Поттера, изучающего «Пророк», сложив ноги на журнальном столике в гостиной. Вспомнил Рема, который всегда помогает с домашним заданием, когда слишком лениво делать что-либо. И забавного Питера, смеющегося над его шутками… — Спроси меня, — вдруг сказал Сириус. Джеймс нахмурился, приоткрыв рот. — Что? — Спроси меня, — повторил Бродяга. — Спроси меня обо всём, о чём я не рассказывал прежде. — Бродяга, что за бред? — усмехнулся Джеймс. — Ты не хотел рассказывать, и я тебя не заставляю… — Я хочу рассказать тебе всё, — Сириус снова перебил Джеймса. — Просто спроси меня ещё раз. Джеймс поджал губы и внимательно посмотрел на друга. Было очевидно, что Поттеру уже давно не терпелось узнать ответы, но он почему-то медлил. — Давай же, — поторопил его Сириус. — Что ты так часто делаешь у Сметвик? Я надеюсь, что ничего особенного, потому что никто из нас не хочет, чтобы ты пошёл с ней в следующий раз, а вернулся полудохлым на носилках… И Сириус выложил всё, как есть. Они сели на скамью рядом, и Бродяга рассказал всю историю Сметвик, не считая это теперь чем-то плохим и зазорным. Рассказал о том, как помог дядя Альфард, что он чувствует по поводу его смерти, и что ждёт, когда это щемящее чувство в груди исчезнет. С каждым произнесённым словом Сириус чувствовал, как камни с души падали в пропасть, чтобы никогда больше не вернуться. Он безумно скучал по этим разговорам, которых, кажется, не было с самого лета. Только он и Джеймс, как и раньше. Когда ему приходилось часами выслушивать, какая Эванс красивая и замечательная. И когда Джеймс смеялся над тем, как очередная девчонка попалась на крючок Блэка. — Я никому не расскажу, дружище, — сказал Джеймс, когда Сириус закончил. — Мне намного легче. Спасибо. — Не благодари, — произнёс Джеймс и хлопнул друга по спине. — Для того и нужны друзья, чтобы вытирать за тобой сопли. Они тихо засмеялись. — Я не пускал сопли. Я слишком крут для этого. Сопли пускать можешь только ты. — Эй! Этого уже давно не было! — Ах, да! Я совсем забыл, что теперь вы с Эванс вместе, и страдать тебе больше не из-за кого. — На самом деле… — Джеймс замялся и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Я давно хотел тебе сказать, но грузить тебя этим… — Теперь ты просто обязан мне рассказать что-нибудь настолько же секретное, — улыбнулся Сириус. Улыбка с губ Блэка исчезла в тот же момент, когда Джеймс устало провёл ладонью по лицу. — Мама пишет, что папе совсем плохо. В смысле… он почти не встаёт с постели. — Джеймс, чёрт… — И я хочу скорее сдать эти чёртовы экзамены, поехать домой, чтобы помочь маме, — его слова звучали слишком рассудительно, заставляя Сириуса прикинуть в уме, сколько времени Джеймс думал об этом. Видимо, очень долго. — Лили сказала, что поедет со мной. Она случайно узнала, когда наткнулась в учебнике на мамино письмо. — Твою мать, — тихо ругнулся Сириус. — Почему ты не рассказал раньше? — У тебя ведь свои проблемы. — Нет, — твердо сказал Бродяга. — Больше никаких «твоих» и «моих». Только «наши», ясно? Мы друзья или прыщи на носу Нюньчика? — Друзья, — усмехнулся Джеймс. — Вот именно! И мы друг за друга горой! И больше никаких тайн и секретов. Ясно? — Ясно? — чуть повеселев, спросил Джеймс, наклоняясь к Сириусу. Они снова тихо засмеялись. — И с твоим отцом всё будет хорошо, — заверил его Блэк. — Вы же Поттеры! Джеймс выдохнул. — Чёрт, ты даже не представляешь, насколько мне стало легче!