Легкое касание

*** Чон Чонгук вальяжно развалился на кожаном диванчике, том самом, который нужно было заменить еще месяц назад, но по стечению обстоятельств в виде «Выкинешь этот диван и я сам тебя выкину», сделать этого не получилось, а жаль. Ведь потертости скоро будут заметны невооруженным глазом, пару пятен от неудачно упавшей сигареты, подкинуть к этому еще потерянные подушки в тон мебели и неудобный размер, что загораживал обзор на кухню, а младшенький истинно наслаждался редкими моментами, когда полуголый Мин Юнги готовит завтрак или обед для их маленького семейства. Точнее для них двоих, если не брать в расчет живности, в виде ласковой кошечки белоснежного цвета, разбрасывающей свою шерсть во все уголки дома и недавно купленного котенка в полосочку. Старшая кошка где-то расхаживала, полностью оправдывая принадлежность к хозяину, а котенок улегся на коленях у Гуки, явно не собираясь вставать оттуда в ближайшие минут пять. Впрочем, парень не против. Шуга же засел в студии с самого утра, отвечал на звонки лишь на пару секунд и говорил урывками, резко и немного грубо, но Чонгук не был в обиде. Хён просто не мог по другому, когда дела не ладились. Вообще неделя не задалась с первых дней и старшие в группе не выходили из офисов даже перекусить, не то чтобы для побега домой. Поэтому Чон терпеливо ждал любовника дома. Через пару часов парню пришлось все-таки сбросить милого котенка на землю, предварительно перед этим поцеловав пушистое создание во влажный носик, а после начать готовиться к приходу «главы» квартиры. Для начала надо было убраться на кухне, приготовить ужин для голодного и раздраженного Юнги, затем начать набирать ванну, дабы к приходу все было готово и ждало царя. Не то чтобы темноволосый знал, когда именно он должен вернуться, просто явно помнил, что тот пообещал прибежать как обычно, а это значило ближе к десяти вечера. Когда Чонгук находился в ванной комнате, проверяя воду на температуру, погрузив в нее ладонь и поморщившись, входная дверь отворилась и послышалось недовольное бормотание вперемешку с хрипом и кашлем. Вот только через секунду вошедший замолк и замер, можно было догадаться, что старшая кошечка встречала своего любимого человека, ловко запрыгнув на тумбочку и настойчиво просилась на ручки. Юнги одарил животное лишь парой ласк, погладив за ухом и сразу же направился в гостиную, к своему любимому дивану, тому самому, которому место на помойке. Светловолосый мужчина сбросил с себя ненужный уже шарф красного оттенка и натянул на глаза вязаную шапочку, прикрывая глаза от света люстры. Он все еще был одет в верхнюю одежду, а ботинки желтого цвета оставили за собой грязные отпечатки. Чонгук выключил воду, добавив немного холодной воды и закинул шарики для пены, после вышел, вытирая руки о махровое полотенце. На нем была теплая кофта, с засученными рукавами и спортивные штаны с тапочками-зайчиками. Юнги услышал как он подошел к нему практически вплотную, раздвигая своим коленом его бедра, но ничего не сделал, только промычал что-то наподобие «не сейчас, Чон». Но ему не надо было говорить этого, Гук и сам понимал все и не для этого подошел. Он насильно стянул с него теплую курточку темно-зеленого цвета, бросая к шарфу, а потом потянул на себя, цепляясь за запястье. Не было в этих прикосновениях ни нежности, ни намека на интимность. Отточенные действия, каждый из них знал этот сценарий. Можно было бы избежать этих неудобств, если бы Шуга сразу раздевался, заходил в открытую Гуком дверь ванной комнаты и залезал в воду. Но один был слишком ленив, чтобы самому идти туда после трудового дня, а другого переполняла забота, которая толкала его вновь и вновь повторять это, изо дня в день. Все были довольны в итоге. А что еще надо, практически десятилетней паре? Ничего. Беловолосый мужчина стоял неподвижно, терпеливо ожидая, когда руки любовника с завидной ловкостью стащат с него пропахшую сигаретами футболку и грязные, от кофе, джинсы. Единственной вещью, что до сих пор надета на парне была та самая шапочка и никто не торопился снять ее. Чонгук прошелся взглядом по обнаженному телу, отмечая скинутые килограммы, которые так тяжело давались ему в этом году, вздохнул. Темноволосый уверенными руками, совсем не дрожащими как раньше, начал массажировать плечи, сильными пальцами оставляя красные полосы на бледной коже, давил на все точки, расслабляя мужчину и получал красноречивые стоны в ответ. — Да…ох, да…сейчас, сильнее Гуки…как же хорошо. Хриплый голос не поднимался выше шепота, но даже этого хватало младшему, чтобы он понял всю степень усталости партнера, не часто вытащишь у молчаливого Юнги и пару стонов, а сейчас целый спектр хрипов. — Вот бы в кровати ты так стонал. Пошлая шуточка явно понравилась Мину, так как он неслышно хохотнул, а плечи пару раз дернулись под руками. — А я мысленно это делаю. — Тогда я в следующий раз тоже мысленно задницу оголю. Договорились? — Ловлю на слове. Рот же ты не закроешь. Мне хватит вполне и его. — В противогаз особо не попихаешь. — Нашелся таки. Молодец. Шутливая перепалка закончилась и Чонгук развернул мужчину к себе лицом, стаскивая шапку и кидая в корзину. Шуга поморщился, скривив тонкие ниточки губ и как-то по детски начал тереть красные глаза, но это сразу же пресек Гуки, убирая руки своими и намочил полотенце, протирая лицо прохладной влагой. Не сказать, что это придало бодрости уставшему, но заставила улыбнуться, размокая, как от горячей ванны, под лучами нежности. Отступив на шаг назад, Чонгук пропустил парня к ванне, подождал, пока тот переступит через бортик и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Он лег на диван, закидывая ноги на журнальный столик и включил телевизор, делая громкость максимально тихой. Рассматривая разбросанные вещицы на том самом столе, Гук заметил, что внизу, где были подставки под чашки с чаем и чайник, лежал альбом для фотографий. Ожидания любовника могло затянуться, как и всегда, поэтому парень достал альбом, открыл на первой попавшейся странице и провел кончиками пальцев по ним. Вот они на первом их совместном отпуске, пошли на рыбалку, поймать ничего не поймали, но добрая бабушка подарила им парочку бутылок соджу и они с горя напились, под звездами, кутаясь в один плед на двоих. А следом тайный (тогда он был тайным, а сейчас совсем наоборот) снимок того, как Юнги укрывается от менеджера и курит, сидя на подоконнике. Парень улыбается, вспоминая, как в ту же секунду, будучи замеченным, он несется к выходу из туалета, не забывая просить прощения у хёна. Перелистывает страниц пять назад и видит их первые фотографии, сделанные после того, как они официально стали парой, а не двумя мальчишками, что крали друг у друга мимолетные прикосновения. Фотография… Чонгук смотрит на краснеющие лицо мальчика, собственное лицо, рядом задорный Юнги, улыбается, уже знает, что сделает в следующую минуту…вспышка *** Воспоминание первое «Бархатная бабочка» Младшенький сидит на кровати, листая журнал, написанный на английском, явно одолженный у Намджуна, нервно поглядывает на настенные часы, отсчитывая минуту до того, как они пробьют ровно шесть часов. Именно во столько обещали вернуться хёны, с их, внезапно, организованной попойки только для хён-лайна. Чимин с Тэхеном сидели в гостиной, смотрели какие-то старые фильмы на дисках, но Чонгук решил провести время в комнате, поупражняясь в иностранном языке, но его отвлекали приходившие сообщения на телефон, буквально через каждые минут двадцать. Писал Мин Юнги, причем настолько несусветные вещи, что мальчишка начинал беспокоиться за него, а на последнее «Чонгукия, чем ты занят?» так и вообще не отвечал. Почему? Да потому что довольно трудно ответить тому человеку, от которого сообщения в милом тоне приходят раз в год и то на день рождения; потому что сердце начинает стучать все яростнее, задавая лошадиный темп, которая бежит галопом; да потому что ладошки начинают потеть, да так, что телефон просто выскальзывает из них. После попытки пятой Гук решил дождаться хёнов и посмотреть пьяному засранцу в глаза, ведь это он заставляет чувствовать себя неуютно, таким смущенным и внезапно неловким. Оставалась одна минута. И точно. Послышался звук поворота ключа и в прихожую залетели радостные хёны. Джин посмеивался над Намджуном, что пытался копировать какого-то политика, а Шуга облокотился на стену, явно не в состоянии стянуть с себя чертовы кроссовки самостоятельно. Чонгук выбежал в коридор и грозно посмотрел на старшего, складывая руки на груди, пытаясь придать себе устрашающий вид, но Юнги видимо не впечатлен, потому что его губы расплылись в широкой улыбки, а глаза превратились в едва видимые щелочки, он потянулся рукой к нему. — Гуки~я! От нежно произнесенного имени мальчик встал в ступор, сжимая руки в кулак, пытаясь не выдать собственной нервозности. Он неуверенно глянул на обувь хёна и кивнул на нее, спрашивая взглядом «Помочь? Или сам?». Мин махнул рукой, стягивая кроссовки один за другим, с помощью собственных же ног, скинул куртку и прошел внутрь, хватая мелкого за запястье и уводя в комнату, при этом закрывая на щеколду. Гуки на автомате плелся за идущим, но при звуке замка ощутил, как по спине пробежало стадо мурашек. Одно дело ловить на себе нежные и приятные взгляды или дотрагиваться друг до друга невесомо, и совсем другое находиться в закрытой комнате с не совсем трезвым Юнги. Впрочем, волновало это только его. Ведь алкоголь двигатель отношений похлеще самой любви. Именно из-за него, Шуга и находился сейчас здесь, изнывая от желания воплотить мечту в реальность и так сильно, что даже свел брови вместе, отчего стал выглядеть несколько комично. Но Чонгук этого не заметил, не сводя глаз с длинных пальцев парня на своем запястье. Мин развернулся, отпуская его. — Чон Чонгук. — Д-Да? Паренек поднял свой взгляд, наполненный страхом и неопределенностью. — Слушай меня внимательно. Младшенький сглотнул слюну, что начала собираться во рту из-за волнения. — Конечно, хён… — Ты мне…ох, нет. Стой. Сейчас. Юнги резко развернулся на девяносто градусов, осматривая комнату, глазами шаря по полкам, наконец-то розовый фотоаппарат попадается в поле зрения и он хватает его, не сильно заботясь о том, что это вообще-то и не его. Возвращается, буквально насильно кладет руку, остолбеневшего Чонгука, себе на талию, прижимается ближе, поднимая улыбающиеся лицо вверх, вместе с фотоаппаратом. Гуки ничего не понимает, но пытается придать своему лице немного красок, улыбается, но уже через секунду покрывается испариной, а щеки начинает заполнять красные пятна смущения. Дыхание Шуги, прерывистое, неровное, около его шеи сводит с ума, щекочет и пробуждает чувства, знакомые парню лишь понаслышке. Он пытается отстраниться, но выходит вяло. Старший задорно косится на теряющегося тонсена и произносит несколько слов, которые приводят мальчишку в такой восторг, что можно было бы подумать, что тот в это же мгновение вспорхнет на небеса. — Эй, Чонгук ты мне нравишься. Давай будем вместе! Смазанное прикосновение мягких губ к щеке, как будто крыло бабочки случайно задело кожу и поняв свою ошибку ускользнуло, удаляясь подхватываемое ветрам, парня и звук щелчка камеры, а затем еще одно, когда Юнги уже хохочет, не пытаясь даже перестать это делать, ведь выражение лице Чонгука потешное. *** Из ванной послышался голос, который был намного бодрее, чем полчаса назад. Чонгук с сожалением отложил альбом, перелистывая страницу и в несколько шагов достиг комнаты, где Мин Юнги уже натягивал спортивный костюм и расчесывал белые волосы. Парень подперев собой косяк двери, склонил голову на бок, улыбаясь. — Ну что еще? — Разве это не ты позвал меня? — А, да. Точно. Ужин готов? Темноволосый кивнул и вернулся в гостиную, но уже не задержался там, а прошел дальше, на кухню, расставляя на столе принадлежности. Он крикнул любовнику о том, что он может пока отдохнуть на диване, но тот и сам садится на то место, где до этого сидел Чонгук. Его руки точно так же тянутся к альбому, листает пару раз и останавливается на снимках, сделанные Юнги, когда они только переехали в эту квартиру. Это были целых две страницы спящего темноволосого парня. Сделаны они были для шутки, потому что Шуга вечно кряхтел о том, что тот слишком шумный и он ему нравится больше, когда тот спит. Гуки не верил, а Юнги ему и доказал, сделав целую серию спящего Чонгука в самых замысловатых позах. Он стукнул несколько раз пальцем по самой смешной, где тонсен…. *** Воспоминание второе: «Отстань! Она моя, не твоя!» Юнги был в самом приподнятом настроении за несколько последних месяцев, ведь вся работа была сделана, текс трех песен прошел проверку, музыка, слова розданы и запись начнется уже на следующей неделе. Теперь он мог посвятить себя дому, тишине (с этим можно поспорить) и любимому человеку. Чонгук залипал в ноутбук, смотря очередную дораму и что-то пытался доказать главному герою, уверяя того, что действия неправильные, идти туда не нужно, это опасно и вообще он ему не нравится. Шуга же лежал рядом, одним глазом посматривая в экран, а другим в телефон, ища информацию об онлайн-магазинах по продаже мебели. Ведь квартира выглядела слишком пустой, даже для него, что уж говорить о его второй половинке, к тому же он устал каждый день слушать о том, как было бы хорошо прикупить парочку вещей для комнат. Не найдя ничего путного он отбросил телефон и уставился на спину парня, размышляя о чем-то своем. После очередного всплеска разочарования в герое, Чонгук обернулся назад, смотря на Мина. — Нашел что-то? — Ничего. Совсем. Может ты этим займешься? — Нет уж. Я и так нашел для нас эту квартиру. Больше я и пальчиком не пошевелю. Так и знай. Старший недовольно скривился, выражая вселенскую лень-матушку, которая и мешала ему искать настойчивее. Хён поднял свое туловище, чтобы дотянуться рукой до плеча мальчишки и рванул его назад, укладывая на спину, так чтобы его голова оказалась у него на груди. Чонгук только и успел, что вскрикнуть. Затем он перевернулся на живот, утыкаясь лицом в плечо. Был час ночи и его одолевал сон. Юнги был совсем не прочь утонуть в сновидениях именно в такой позе, когда подмышкой пристроился его Кролик. И даже сам Кролик был не против. Под тихое бормотание, исходившие от ноутбука, они и заснули. Первым глаза открыл Мин, устало потянулся, задевая своей ладонью что-то мягкое, повернул голову, лениво приоткрывая один глаз и увидел самое смешное, что видел за эти месяцы жизни в квартире. Даже сон сняло рукой. Парень подскочил с кровати, отправляясь на поиски камеры, которую нашел сразу же, на тумбочке рядом. Он приставил объектив к глазу и навел ее прямо. Щелчок. Еще несколько. Сдерживая смех, Шуга сбросил фотку на ноутбук и поставил как заставку на рабочий стол, а сам, с чувством выполненного долга, отправился заваривать себе кофе. Спустя пару часов проснулся и Чонгук, он пошевелил затекшими руками и со стоном, от боли в пояснице, поднял голову, замечая, что на покрывале осталось пятно от слюней. Милое лицо скривилось. Сквозь туман сна он глянул на ноутбук, провел мышкой, зашел на рабочий стол и застыл. Единственное, что он мог сказать это ничего. Оставалось хватать ртом воздух, как какая-то рыбка, выброшенная на берег. Перед взором предстала фотография. Где Чонгук, пятой точкой кверху валялся на кровати, подмяв под себя две подушки, на одну пускал слюни, открыв рот слишком широко, футбола сползла, открывая поясницу, боксеры натянуты до талии, пережимая все что возможно, а ноги расставлены, при чем одна задирается куда-то, а носок с нее наполовину висит уже не на ноге. Захлопнув крышку, он выбегает в гостиную, где застает Юнги, на полу, с чашкой кофе и сигаретой, за просмотром какого-то юмористического шоу. — Юнги! Старший с невозмутимым видом оборачивается, затягиваясь. В его глазах беснуется чертенки, но лицо остается спокойным. — Что это за шуточки? — Какие? — Фотография! — Ты о той прекрасной композиции из слюней, мягкой попочки и ножки как у балерины? Чонгук зло сжимает кулаки и не подумав о словах кричит. — Да, о той самой! Зачем? Скажи мне! Какое ты вообще право имеешь фотографировать меня в таком состоянии? — Каком таком? — Нелепом! Юнги тушит сигарету, встает с пола и подходит к парню, несмотря на протесты, кладет руки на талию, сжимая, встает на носки и шепчет прямо в губы. — А мне понравилось как твоя, которая моя, попка смотрелась. Честно, я даже раздумывал над тем, чтобы не фоткать, а сделать кое-что другое. Младшей тупит свой взор, успокаиваясь и улыбается, все-таки соглашаясь, что выглядел он уморительно. Будь он на его месте тоже не отказался бы от парочки фотографий. — Понимаю. Но она не твоя. А моя. — Неа. Моя. Тонсен театрально закатывает глаза, выползает из объятий и уходит в комнату и уже оттуда кричит, сдерживая смех. — Фигушки тебе. *** — Ужин на столе. Говорит Чонгук, подходя к Юнги сзади. Старший кивает, закрывает альбом с улыбкой и встает. Трапеза происходит в полной тишине. Каждый думает о чем-то своем. После того, как посуда помыта, а Чон убрал со стола, Шуга садится на стул, приоткрывая окошко, закуривает сигарету, первую за день. Младшенький приносит одну бутылочку охлажденного пива и садится на пол, рядом с ногами любовника, пристраивая голову на колени. Сейчас происходит то, что они назвали «церемония расслабления». Пару минут полной тишины, каждый занят чем-то своим. В этот раз время выпало на сигарету и пару глотков алкогольного напитка. Тонсен закрывает глаза, наслаждаясь вкусом, прохладным воздухом из окошка, аккуратной рукой парня на своих волосах. И пусть раньше, задолго до этих церемоний, тогда, когда они были импульсивны и еще не знали всех привычек настолько идеально, как сейчас, было веселее. Это ничего не значит. Сейчас, тишина, сильные руки, молчаливые взгляды стали для них лучшими моментами в жизни. — Я люблю тебя. Хрипло шепчет Мин, затягиваясь в последний раз, выкидывает в окно окурок, сжимает пальцами плечо Гука. — Я тоже тебя люблю. Отвечает темноволосый, вздрагивая плечами от холода. Одно движение. Окно закрывается. — Посмотрим фильм? — Нет, давай еще посидим вот так вот. Я пиво не допил. Светловолосый спускается со стула, отбирает запотевшую бутылку, ставит в сторону, забирается на любовника, обхватывая ногами и забрасывает руки на плечи, полностью перенося свой вес на тело другого. Слышится приглушенный смех и Чонгук спрашивает. — И что это? — Я отдыхаю. Коротко и ясно. — Отдыхай сколько хочешь, Юнги.