Сонные сказки

Полутемный лес, где ветви деревьев загораживают солнце, где прохладная вода глубиной не более, чем по колено, разлита везде, где царит полумрак и стоят руины старых зданий - таково было это место. Зеленая листва, полумрак ветвей, серые руины. Хлюпающая под ногами теплая и на удивление прозрачная вода. Да, это не было болотом - прозрачная, теплая, и в то же время прохладная, в этой воде можно было лечь и лежать, наслаждаясь спокойствием, глядя, как солнце светит сквозь зеленые листочки, сквозь зажмуренные веки розовой кожи, отливая зеленью. И он - Я - лежал, лежал довольно часто. Иногда он приходил в маленький полуразрушенный уголок дома и сидел на выступе, глядя как сквозь проем окна светит солнце - чуть более яркое, чем в лесу. - Смотри, там погибла кошка, - как-то прозвучало в тишине, и Хранитель этого места обернулся. В паре метров от него - Меня! - стоял молодой человек и, склонив голову, с интересом разглядывал босые ноги мужчины, безрукавку из шкур, обнаженную грудь. Затем перевел взгляд в полутьму, в серую глубь, куда Хранитель - Я! - почему-то никогда не оглядывался. Повернул голову и я. Там на постаменте из камня стояла кошка, смотрела куда-то во тьму зелеными глазами. Странный эффект зеленых глаз, сделанных из некрашеного серого камня. И надпись на постаменте на потускневшей золотой табличке: "Здесь под колесами поезда погибла моя кошка Дион". Хотя буквы были печатными, ровными и четкими, выграненными из золота - или потускневшей меди? - Хранитель точно знал: это писал ребенок. Девочка со светлыми волосами - или русыми? - заплетенными в косички, которые никак не ложились послушно на спину, даже когда она была расстроена гибелью зверька. Даже когда детская рука чертила золотые буквы, оставшиеся на века после разрушения вокзала, и городов, и рельсов... - Да. Здесь погибла кошка, - кивнул мужчина, глядя на изваяние зверька. Спокойное, мудрое серое изваяние среди спокойного зеленого леса... Эта тишина и спокойствие были настолько необычными в сочетании с молодым путником - наверняка, горячим и порывистым, что Хранитель оторопел. Желание не ударяло, но родилось в животе, разлилось по всему организму жарче солнечного света, желая этого парня - незнакомца, случайного путника, забредшего в этот мир даже не из отдаленного уголка страны - из другого мира. Обнять - завалить на траву - трахнуть. Поцеловать так, чтобы обожгло губы, впечатать горячую твердость лопаток в мягкую зелень... Хранитель бесшумно вдохнул - глубоко, так, чтобы мозг обжег теплый воздух, ударил в разум, заставляя забыть о странных мыслях, не появившихся ни разу с начала Конца. - Там, где погибнет кошка, город умирает, - произнес он ровно спустя мгновение - бесконечно долгое, за это мгновение лес и вода закружились в глазах, меняя цвета и полюса и снова возвращаясь к прежнему виду. Парень улыбнулся, присел рядом на темную землю, такой же босой, как Хранитель. - Сколько же убитых кошек нужно было вашему миру, чтобы погибнуть... - Мир не погиб, - Хранитель - мужчина - Я! - посмотрел на зеленые листья, прозрачную воду, солнечные лучи в ветвях. - Мир жив. Стоп! "Сколько ещё убитых кошек нужно было вашему миру...". - Вашему? - Я - Хранитель рывком обернулся на неожиданного гостя - но вместо парня лишь луч солнца падал на черную землю, а по солнечно-зеленому миру разносился шепот: "Сколько же убитых кошек нужно было вашему миру..." да серое изваяние кошки всё так же молча стояло над поблескивающей тусклой медью табличкой " Здесь под колесами поезда погибла моя кошка Дион". Я снова был один. Но, кажется, гости ещё будут.