Кодекс экзорциста

Я проснулся на заднем сидении машины. Голова покоилась на чем-то жестковатом, а волосы мои ласково ерошили, едва касаясь кожи головы мягкими подушечками пальцев. Я едва не замурлыкал, вспоминая давние времена, когда маленьким мне так редко удавалось подремать на коленях у сестрицы Алии... она была так добра ко мне... Э! Стоп! Я же еду в машине с моими подопечными, так какого хрена?! В шоке отшатнулся от застывшего с занесенной в воздухе пятернёй Димки. Белобрысый смотрел на меня взглядом испуганной мыши и стремительно спрятал руки за спину. — Ты что это делал? — нет, ну реально какого этому типу внезапно понадобилось меня убаюкивать, да еще и по голове гладить?! Раньше он меня только избить хотел. И избивал... Сильно избивал. — Я э... вшей искал! — с потрясающе честным взглядом и помидорно-красным лицом зачастил этот идиот. — Ты же придурок, вечно дергаешься, чешешься, нервный как девка неизвестно кто!.. Вот я и подумал, а вдруг у тебя вши... Мне срочно захотелось его убить. Сдержало только то, что он соврал настолько откровенно, и то, что мы ехали в машине и не хотелось мешать водителю. — Ребята, нам придётся остановиться на ночь у реки, — обратился к нам Сайрос, подмигнув в переднее зеркальце. — Боюсь, езду ночью я не перенесу, да и нам легче будет защититься, если обведём круг вокруг машины на песке. А я с изумлением осознал, что уже давно сумерки, скоро ночь, а воздух, проникающий сквозь окно, пахнет природой... тем, чего нет в городах... *** Сай изо всех сил пытался держать себя в руках и силился понять, откуда взялся зверский голод, если он уже плотно позавтракал, пообедал и даже поужинал, купив тарелку рагу на заправке. От голода хотелось выть. Это было нечто, от чего желудок жгло словно огнем и скручивало от боли... Мотор, напоследок взрыкнув, затих, а автомобиль плавно затормозил у берега серебрящейся в лунном свете реки. Вытащив из чехла в спинке водительского сидения шпагу — да, настоящую стальную шпагу — блондин щелкнул блокиратором замка и, отворив дверь, выбрался наружу. Обутые в дорогие ботинки ступни мягко завязли в песке. Зачем он это сделал, понял бы и ребёнок. Времена сейчас опасные, и всем с самого юного возраста вдалбливали в голову привычные методы обезопасить себя от слабых мороков. Симон с Димкой наблюдали за начертанием защитного круга из машины, отлично зная каждый нужный штрих. Всё ведь очень просто... достаточно начертать вокруг их дома на колёсах тройной круг с общими защитными рунами, и всё — никакая мелочь их просто не увидит! Впрочем, внезапно произошло что-то, отчего оба парня настороженно вздрогнули. Сай, направляющийся к дверям машины, резко застыл, хватаясь за грудь. Колени подогнулись, и он, глухо застонав, повалился лицом в песок. Симон закричал что-то неразборчивое, бросился к упавшему другу и как мог осторожнее перевернул его на спину, поддерживая голову руками. Эта ужасная бледность пугала, но не это заставило проклятого вздрогнуть отнюдь не от холода. На него смотрели алые, звериные глаза, полные такого жуткого животного голода, что стоило невероятных усилий духа, чтобы не шарахнуться в сторону с диким воплем. — Что это с ним? — рядом на песок опустился Димка, с любопытством глядя на оцепеневшего приятеля. А Симон с ужасом осознавал, что всё случившееся — не кошмарный сон, и что перед ним на песке лежит уже не человек. Монстр. Демон кровавого типа. Их можно было бы называть как угодно. Смысл от этого ни на йоту не менялся. Вспомнились слова того странного носферату. Впрочем, вряд ли кого из них можно было бы назвать нормальным! — Он обращен в вампира, — хрипло произнес Симон, — и сейчас он сковал себя силами своей человеческой души ради того, чтобы не превратиться в монстра и не пойти на охоту. И если сейчас же не дать ему крови он может... — экзорцист запнулся, закусывая губу и пристально глядя на приятеля по несчастью. На обыкновенного, не слишком удачливого мальчишку, который столько лет издевался над ним в школе. И злости не было. Ни малейшего на неё намёка. — То есть теперь, если я не дам ему свою кровь, он вполне может умереть, так? — вкрадчиво и как-то слишком понимающе спросил мальчишка. — Как... как ты узнал?! — изумленно вскрикнул проклятый, отлично помня, что ни разу не говорил о том, что его собственную кровь нельзя выпускать наружу под открытым небом. Ни разу, и тем не менее в этих болотистого цвета глазах светилось чёткое понимание масштабов задницы, в которую угодил их обладатель. — Я всё помню... — тихо произнес Димка. — Твою кровь и что-то настолько мерзкое и холодное, выбрасывающее меня в самую глубь сознания... с такой простотой и лёгкостью... Димка поёжился, но, тем не менее, решительно извлёк из кармана куртки небольшой, но безусловно рабочий перочинный нож. Сима сам отлично видел, что его другу поневоле ужасно не нравится то, что ему предстоит сделать, но Дмитрий, как любой другой человек в их ситуации, меньше всего на свете хотел бы остаться в неизвестном месте посреди ночи рядом с трупом на руках. Ярко-красная полоса на ладони повторяла контур линии жизни... Впрочем, в следующую секунду полоса исчезла, а на её месте была полная пригоршня крови. Хорошо полоснул, от всей широты души, не жалея руку, которая после такого точно придёт в негодность дня на три! Сай конвульсивно дернулся, вырываясь из рук Симона и приникая к окровавленной ране. Острые клыки болезненно задевали края разреза, но за свою жизнь школьный оболтус переживал куда более серьезные вещи, нежели кормежка обращенных вампиров... Его уже за предыдущий год едва не сожрали обычные плотоядные демоны. Однажды вполне успешно отгрызли руку по локоть — отрастала два года на препаратах, за общую стоимость которых можно было бы безбедно жить года три, ни в чем не нуждаясь. *** Это выглядело как-то... странно. И жутко. Жутко осознавать то, что по твоей вине человек, которого ты хотел защищать, стал одним из тех, ради уничтожения кого ты существуешь. Жутко понимать, что если бы ты изначально был достаточно силён, чтобы сражаться... если бы был хотя бы таким, как в том далёком детстве... Впрочем... тогда он так никого и не спас... ...Руки, покрытые кровью по локти. Ноги дрожат от боли и ужаса. За спиной скулит перепуганная девчонка, баюкая на руках израненную подружку... впрочем, уже ясно, что она погибла еще в тот момент, как тот крылатый беловолосый демон пробил её телом кирпичную стену постройки, в которой проходил экзамен. От понимания того, что ты не можешь, больше не можешь даже шевелиться, к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. И ты стоишь, содрогаясь и захлёбываясь от рыданий, и сквозь пелену из слез смотришь на виновника всего этого ужаса... На того, кто всего тремя ударами доказал тебе, насколько ты слаб и ничтожен. И единственное, чего ты добился, выложившись на полную — это разбитая в кровь скула и заплывающий глаз. А ради этого удара ты пожертвовал рукой... вот она, в кулаке ни единой целой косточки! Девчонка за спиной скулит, но ты не можешь чувствовать ничего кроме злости. На самого себя и на своё никчемное хрупкое тело, не способное выдерживать даже силу собственных ударов. А демон, устроивший резню на экзаменационном поле, тем временем изумленно присвистывает, косясь на участки собственного тела, по которым ты бил изо всех сил, надеясь свалить монстра с ног... — Да малыш! Ты просто нечто! — восхищенно воскликнул демон. — Годика через три-четыре ты уже сражался бы со мной абсолютно иначе, и мне пришлось бы задействовать процентов восемьдесят своей силы... Он радостно оскалился в самодовольной улыбке и протянул израненному ребёнку свою ладонь. Когтистую ладонь в перчатке с обрезанными пальцами. В ответ на изумлённый и затравленный взгляд ребёнка демон разразился новой порцией хохота. — Пошли со мной... мне нужен такой, как ты! — радостно говорит демон, глядя в мутные от слёз зелёные глазищи на тонком, почти девчачьем лице. Пытаюсь что-то сказать... хоть что-нибудь... Девчонка за моей спиной начинает громко и отчаянно кричать. На одной ноте. Наверняка додумалась проверить пульс своей подруги... И я уже тогда знал, что скажу. Иначе быть просто не могло. Кулак уцелевшей руки судорожно сжался. Заплаканные изумрудные глаза встретились с алыми, такими невыразимо холодными и жестокими, что нельзя было удержать страх. Страх холода. — Никогда, — короткое и ёмкое слово, упавшее к ногам изумлённо хлопающего ресницами демона. Одно слово — и в алых глазах разгорается азартный огонь, а светящаяся ледяным пламенем пятерня впечатывается в грудь ребенка. Туда, где под слабой защитой плоти бьется сердце. Ребенок не успевает даже пискнуть, как его глаза стекленеют, а сам он падает лицом в землю. Демон же, бросив презрительный взгляд на плачущую девочку, уходит прочь. «Ты придёшь ко мне, маленький хадэ! Приползешь на коленях, преданно умоляя взять к себе и снять мою печать. Ты будешь моим, маленький зверёк, но... тебе придётся самому найти меня и доказать, что ты достоин быть моей пешкой!» *** — Эй, придурок, что это с тобой?! Только твоего припадка мне, бля, только и не хватало!!! — резкий, пронзительный до боли в ушах вопль и крепко сжавшаяся на левом плече рука вырывают меня из самого страшного воспоминания в моей жизни. Оказалось, что я стою на коленях, увязая в песке, а рядом в той же позе Димка с перевязанной рукой трясёт меня как грушу за плечо — той, которая еще целая. — А? Что случилось? — изумлённо хлопнул ресницами я, заметив рядом сидящего и пялящегося в одну точку Сая. Было уже весьма темно, а видел я их только потому, что мы находились в круге рядом с машиной, освещения которой было более чем достаточно, чтобы различать их очертания. — Ну, сам посмотри! Хрен его знает, что с ним, но из меня он крови вытянул порядочно! Где-то с кружку точно... — рассеянно протянул парень, оглядываясь по сторонам. А еще я заметил, что его грязноватого цвета рыжевато-блондинистые волосы в свете фар машины Сая кажутся совсем седыми, и сам он выглядит каким-то... измученным... — Ты сам-то как? — взволнованно выдал я, склоняясь над, как оказалось, заснувшим с открытыми глазами Сайросом. — Жить буду, но если он и в следующий раз так присосется, могу заработать малокровие! — деланно бодрым голосом заметил Димка, помогая занести нашего водителя в машину и обустроить на переднем сидении, которое успешно трансформировалось в нормальную лежанку. Под вторым передним сидением оказалось два тонких шерстяных пледа — один разноцветный, а второй простой серый и совершенно однотонный. Я заботливо укрыл старшего подопечного, подоткнув одеяло по краям, и двинулся к заднему сиденью. Был вариант остаться спать на втором переднем сиденье, но тогда возникал вопрос насчет одеял. После выключения мотора становилось несколько зябко. Говорить на эту тему не хотелось абсолютно. Мы просто, не сговариваясь, обменялись далёкими от дружелюбия взглядами и, поснимав верхние куртки, улеглись на заднем сидении валетом, благо наша низкорослость это полностью позволяла... Когда мы, наконец, нормально определились с одеялом и перестали пинать друг дружку ногами в профилактических целях, в тишине ночи прозвучало синхронное бурчание голодных желудков в двукратном значении. — Молчи, я сейчас достану... мы сегодня на заправке купили вареной кукурузы... — спокойно пробурчал Димка, садясь на импровизированном ложе и извлекая откуда-то из-под сидения довольно большой пластиковый контейнер, а из него — четыре початка кукурузы. Две штуки он сразу вручил мне, две оставил себе, а остальное вернул назад под сидение. Кукуруза была холодная, твёрдая и сразу ясно, что переваренная, но мы смолотили её в один присест, обглодав до последнего зёрнышка. В какой момент меня настиг сон, не помню... просто внезапно из моих ослабших пальцев выпал обглоданный кукурузный початок, в глазах резко потемнело, а тело, обмякнув, завалилось на бок. Смутно помнилось, что на плечо мне легла широкая ладонь, а обеспокоенный голос о чем-то спросил... *** Дмитрий, и сам отчаянно зевающий, с изумлением поймал заваливающееся на него мгновенно заснувшее тело. Не рассчитав, схватился раненной рукой — слава богам, он успел её перевязать, и рану не разбередил, но ощущения были не из приятных. Поспешно поменяв руки и уложив спящего недомерка на сидение, пацан, недолго думая, улегся рядом, прижимая к себе тёплое и мягкое тело. Ему просто нравилось так лежать, уткнувшись носом в мягкие, слишком длинные волосы — так можно было представить, что он обнимает младшую сестричку... она тоже была совсем плоская... А утром... а утром он всё равно проснётся раньше и сделает вид, что лежал отдельно...