Паршивая овца

В своих комнатах я привел себя в порядок и слонялся из угла в угол уже больше получаса. Никто обо мне не вспомнил. В желудке заурчало, желаю, чтобы все высокомерные выскочки провалились в бездну, и иду на кухню, я не намерен голодать! Проходя извилистыми коридорами, я решил сократить путь до кухни и нырнул в один из ходов, которым пользовалась прислуга, а затем вышел около террасы и хотел было нырнуть вниз по лестнице, но знакомый магический фон насторожил. Тарил был рядом. Мне бы проскользнуть мимо, но любопытство взыграло, и я, крадучись по стеночке, подползаю к террасе, на которой сидит Тарил с братом. – …не знаю, что делать, Варионт, он меня бесит! Хочется шею ему свернуть! И ведь гадёныш сам нарывается, дерзит, грубит. – Возможно, ты обидел его чем-то. – Ну… может и сказал что-то резкое, но у него репутация и так подмоченная, сюсюкать с ним я не намерен! – Никто об этом и не говорит. Ты же теперь знаешь, что не все, что нам о нем сказали, правда. Принца не было в королевстве в течение трёх лет, его в ссылку отправили и отнюдь не добровольную. – Но это не отменяет факта, что его там имели и в хвост и в гриву! – Не отменяет, но Сартины те ещё сволочи, а парню сколько лет было? Девятнадцать? Он только людское совершеннолетие переступил. Его вообще могли там прирезать, и Магнус бы ещё им спасибо сказал. – Тогда бы и у нас проблем было меньше… – шепчет едва слышно муженёк. Не дождёшься. Как там в притче? Нужно быть достаточно терпеливым, сидя у реки, и когда-нибудь по ней проплывёт труп твоего врага. В моем списке первым идет папочка, затем братцы по очереди. Тарил туда не входит, слишком мелочно получится. Вот развод бы меня устроил. – Не смей так говорить! Не нам решать чужую судьбу! – его брат почти рычит, вот уж не ожидал поддержки с этой стороны. – Парню и так не сладко пришлось, с таким то папой, а ещё ты со своими требованиями. – Да знаю я, знаю… Папаша его гнида редкостная, и тут подгадил, раз не смог мирный договор обойти. Проклятие это дурацкое… Я заледенел и сжал кулаки. Так он знал! И молчал, сука! Убью! – …я понял, в чем дело, только, когда он из спальни ушёл. Я не стал дожидаться, пока мы друг другу глотку перегрызём, и уехал к тебе. Сейчас увидел его с мечами, полуголого, смотрящего в небо и снова злость поднялась. Еле сдержался. – Это проклятие можно снять? Или ослабить? Так вы и вправду натворите дел и перемирию конец… – Ты все о политике! А у меня тут личная жизнь рушится! Как нам контакт налаживать, когда при виде его у меня кровь кипит, и хочется разорвать его, причинить боль, унизить!! Блядь. А обо мне кто-нибудь подумает? – Так, так притормози… Ты не ответил на вопрос. Пауза. Сердце у меня стучит где-то в желудке. – Проклятие снимается при слиянии душ… Варионт смачно выругался, все, пиздец, приехали, я с ним полностью согласен. – Это же древний ритуал. Никаких щитов, никаких секретов, полное и безоговорочное доверие! Да, поднасрал нам Магнус… скотина рыжая! Но расчёт был верен, ты убиваешь Ромалина в пылу ярости, перемирию конец, начнётся война. И от сынка надоедливого избавился бы, и свою выгоду не упустил. А я то все думал, что он так легко на договор согласился! – На счёт Ромалина, мне надо к нему… поговорить, если получится… – Кстати, братишка, пригласи супруга пообедать в общей столовой или поужинать. Без разницы. Представь его семье, Касини будет рада, да и я не прочь с ним поговорить. Чувствую мне надо линять, пробираюсь к ступеням и сбегаю на кухню, повариха уже приготовила мне завтрак и оставила на подносе, быстро всех благодарю, хватаю еду и несусь в свои покои. Успеваю распробовать мясо с овощами, когда появляется супруг. – Уж извини, но я проголодался тебя ожидаючи, – указываю ему на свободный стул. – Не присоединишься? Тут еды на двоих хватит. К моему удивлению он принимает приглашение, смотрит настороженно, молчит, наливает себе морса из кувшина, проигнорировав тушёное мясо. Пьёт с опаской, принюхавшись вначале. – Не отравлено, сам пью тоже самое, – ухмыляюсь, демонстрируя кубок. – Да кто тебя знает, может, надоело быть замужем, и ты вздумал решить проблему кардинально, – сидит и смотрит, как я ем, развалившись на стуле. – Как мне может надоесть, когда супруг уже больше месяца пренебрегает своими прямыми обязанностями. – Скучал? – Не дождёшься. – Чем занимался? – Что, Грейв ещё не доложил? – Я предпочитаю услышать от тебя. – А я предпочитаю, чтобы меня оставили в покое и не следили за каждым шагом. Не все мы получаем, что хотим. Помолчали, с аппетитом уплетаю мясо, облизываю жирные губы, он поморщился. В порыве энтузиазма чавкаю, забываю про ножи и вилки и смачно обсасываю кость. Перед трапезой я повязал салфетку на грудь и теперь вытираю об неё руки. Половину приборов, которые положили мне вместе с едой, я даже не касался, мне хватило ложки и ножа. Да, вот такой вот я варвар неотёсанный. Шумно прихлёбываю компот, на лице муженька читается отвращение пополам с недоумением. Отодвигаю пустую тарелку и смотрю на него в упор. Он опять давит, давит силой, начинает злиться. Что, так и будем в молчанку играть? – Ты не ответишь на вопрос? – Какой? – искренне вопрошаю, подняв брови. – Что ты делал все это время? – Дурака валял. Теперь мне можно идти? – Куда? – В библиотеку, – почему бы не сказать правду, раз спросили. – И что ты там делаешь? – Смотрю книжки с картинками, – какой вопрос, такой и ответ. Он минуту переваривает сказанное, видимо решая, всерьёз я или нет, успеваю забежать в ванну, вымыть руки и переодеться, совершенно не стесняясь его. Можно подумать, он увидит что-то новое. Мне иногда кажется, что он и огромного ящера в своей спальне не заметит за своим высокомерием. – Варионт желает познакомиться с тобой. Так что в обед будь добр пройти в малахитовую столовую и оденься приличней. Ответь на его вопросы и веди себя достойно. – Как прикажете, мой господин, теперь мне можно удалиться? – Свободен. Выходя, чувствую его взгляд сверлящий спину. Ну хоть не подрались и то прогресс, но я начинаю уставать от его презрения, надо что-то менять и быстро. У меня три часа до обеда, за это время успеваю просмотреть пособие по этикету, как правильно общаться с демонессами, продумываю гардероб. Оружие мне брать с собой нельзя, поэтому ограничимся наручами и неизменным ожерельем. Вернувшись из библиотеки, моюсь тщательно и долго, толком не вытеревшись, шлёпаю к гардеробу и достаю простые черные брюки, белую рубашку и жилет вышитый серебром. Одеваю все на голое тело, белья не ношу, да и ткань приятная. Влажные волосы заплетаю в тугую косу, закрепив лентой, надо обрезать их, нахрен, да все никак не соберусь. На ноги туфли из мягкой кожи довершают образ, раньше думал, изжарюсь в такой обуви, здесь ведь влажно, но нет, они из кожи местного ящера, никакого дискомфорта. Подхожу к зеркалу. Ничего так, строго в меру, по-домашнему. Рубашка странного покроя, с тугой шнуровкой на запястьях и груди. Дверь в соседние покои открывается, Тарил замирает, прислонившись к косяку, окидывает меня придирчивым взглядом. Продолжаю рассматривать его в зеркале, оделся просто, но со вкусом: в широкие брюки, свободную рубашку на выпуск, все из дорогой ткани при минимуме узоров. На ногах туфли близнецы моих. Кудри небрежно заколол золотой заколкой с рубинами, мне бы такая тоже не помешала, чтобы пряди на лоб не падали. Или нафиг? Все равно собирался обкорнать. Демон сложил руки на груди, в широких рукавах мелькнули ножны. Вот значит как, без оружия наверно только я припрусь на этот обед. – Я готов к трапезе, мой господин, – улыбаюсь змеиноглазому отражению в зеркале. – Отлично, успеем вовремя. Следую за супругом, выходим мы через его покои, успеваю мельком заметить брошенный мундир на кресле, початую бутылку вина на столе. В его комнатах так же пахнет зелёными яблоками и корицей. Проходим извилистыми коридорами в ту часть дворца, где я не был, рядом с массивной дверью искусно украшенной резьбой из бабочек и гроздей винограда, несла караул стража. Демоны отдали честь и распахнули перед нами дверь. Задерживаюсь на шаг позади Тарила за левым плечом, как гласит этикет, смотрю в пол, мягко ступаю по узорчатому ковру. Столовая небольшая, уютная, стены затянуты зеленым разных оттенков так искусно, словно и вправду попал в шкатулку из малахита. Накрытый стол к моему удивлению круглый, а не прямоугольный. Варионт поднимается нам навстречу со стоящего около стены дивана, он в чем-то длинном, роскошном, подвязанный широким поясом, больше всего это похоже на помесь халата и одежды для тренировок, только из дорогой ткани в коричнево-золотых оттенках. Тарил представляет нас официально, кланяюсь, как подобает, мы присаживаемся на тот самый диван и генерал цепко разглядывает меня. Становится неуютно. – Как вам нравится в нашем замке, Ромалин? – Все чудесно, благодарю вас, – позволяю себе милую улыбку, в глаза не смотрю, останавливаясь на подбородке. – Вам не скучно здесь? Все-таки после жизни при дворе с её блеском и раскованностью наш дом не столь шикарен, – в голосе демона едва уловимая насмешка. – Если под блеском вы подразумеваете безвкусную роскошь, а под раскованностью дикие оргии моего… отца, то да, несомненно, ваш дом тих и благопристоен. Скучно ли мне здесь? Нет, уверяю вас, есть многое, чем я могу заняться. – Ооо… – генерал удивлён. – Мой сын говорит, вы тренируетесь каждое утро в саду с саблями, мальчик восхищён вами и уговаривает меня позволить поучиться у вас воинскому мастерству. Как считаете, справитесь с такой задачей? Замечаю офигение Тарила, он не вмешивается в разговор, но напрягся и недовольно закусил губу. – Сатил бесспорно преувеличивает мои таланты, но основы я преподать в состоянии. – Вот как? – Варионт теребит перстень на правой руке, а коготки у него такие же острые как у братца. – Хочу посмотреть, на что вы способны, прежде чем доверить вам сына. Как насчёт завтрашнего утра? Устроим спарринг, разомнёмся. – Как пожелаете, – наклоняю голову в знак согласия. Мы не успеваем продолжить разговор, дверь открывается и вплывает демонесса с сыном. Она прекрасна, как луна на небосводе, высокая, черноволосая, в алом платье с широкими рукавами и юбкой. Золотые браслеты позвякивают на запястьях. А глаза синие, пронзительные и даже змеиные зрачки не портят красоту. Она напоминает мне мою мать, которую я правда едва помню, такая же стремительная, бледнокожая и чуть усталая. Варионт подходит к супруге, целует в щеку. – Вот и ты, звезда моя, мы заждались. – Простите женщине её слабость, я долго выбирала платье, хотела предстать перед новым членом семьи как можно более красивой. – Ты всегда прекрасна, Касини, – генерал улыбается и выглядит как влюблённый мальчишка. Ну хоть у этого все в порядке с личной жизнью. Меня представляют даме, все по протоколу, вежливые слова, улыбки. Сатил тем временем занял место за столом и уже тянется к пирогу. Мама его одёргивает: – Невежливо начинать трапезу, когда остальные ещё не заняли свои места. – Тогда поторопитесь, иначе вам ничего не достанется! А я есть хочу! – и зачавкал. Демонесса сжала губы, а генерал рассмеялся. Потом мы расселись за столом, и я оказался по левую руку с Тарилом, а по правую с Варионтом. Обложили. Наверное, другому бы кусок в горло не лез, но я уплетал все, что подавали с завидным аппетитом, воскресил в памяти все правила хорошего тона и не забывал пользоваться ножом и вилкой. Тарил косился на меня и лениво жевал, все ждал, наверное, когда я начну вести себя как свинья, а вот хрен ему! Варионт задавал вопросы между переменами блюд, нейтральные, о погоде, например, рассуждает о ценах на ковры и ездовых ящеров. Мы успели поговорить о ничего не значащих вопросах, в беседу плавно вступила Касини. Оказалось демонесса обожает древних поэтов, всерьёз занимается музыкой и танцами, любит стрелять из лука. Беседа тянулась неспешно, при том, что задавать вопросы имели право только они, я лишь отвечал. Когда подали десерт, Варионт как раз рассуждал о специфике стали, мы дискутировали минут десять, я без труда поддерживал беседу, ведь эта область была мне интересна и в своё время Воин и Маг много мне что порассказали. Тарил был тих и ненавязчив, только смотрел странно, потягивая вино. Неожиданно Касини перешла на древнедемонский, вероятно, чтобы я их не понял, и они с Тарилом стали обсуждать меня. – Он не такой уж неотёсанный болван, как ты его описывал, Рили. Рили? Рили?? Серьёзно? И он даже не оскалился на такое прозвище. – Он искусно притворяется, Каси, в нем умер талантливый актёр. Когда мы наедине, он остёр на язык, нагл и самоуверен. Я прямо польщён, единственная похвала, сказанная в мой адрес. – Ты тоже бываешь не сдержан и порывист. Возможно, ты ему просто не нравишься. – Варионт говорит о том же. – Попробуй заслужить его доверие и между вами все наладится. – Это не так просто… тем более после первой брачной ночи. – Ты был груб с ним! – ужаснулась демонесса. – Как ты мог, люди же такие хрупкие! – Знаю… все сложно. Ага, все очень сложно, ты втоптал меня в грязь, ткнул мордой в дерьмо и прямым текстом сообщил, что я человек третьего сорта, и тебе нет до меня дела. Посмотрим, как ты будешь извиняться, хотя нет, сначала ты должен признать, что был неправ, но пока я не дождался даже этой малости. Тут я понимаю, что женщина не в курсе о проклятии. Подслушивая, не забываю общаться с Варионтом, Сатил, пообедав, убежал по делам, у него были занятия с учителями. Как посмотрю, его обучением не пренебрегают. Была ещё интересующая меня тема, но никто так и не упомянул Ёрге, а я не имел права спрашивать. Ладно, отложим до лучших времён. Вскоре мы попрощались и разошлись, Варионт напоследок подмигнул мне. И вот как это понимать? Приободрил? Будем считать, что так. А родственники у Тарила ничего так, общаться можно, по крайней мере я не вызвал ни у кого неприязни. Завтра ответственный день, предстоит поединок с Варионтом. Надеюсь, мне будет несложно притвориться и проиграть в нужный момент. Скажу честно, учить Сатила было заманчиво, все какое-никакое официальное занятие, мальчик бесценный источник информации, да и ему нужен друг, в конце концов. Вспоминаю себя в его возрасте, никому не нужный, сам по себе. Тут дело, конечно, не так запущенно, но все равно, брат болен, отец часто в отъезде, учителя задалбывают. Посмотрим, что будет дальше.